On Christmas night

— Знаешь что, моё терпение лопнуло! — кричит крайне раздражённая Мисти, с каждой секундой распаляясь всё сильнее, — если я тебе надоела, то так и скажи! Не делай вид, что я тебе хоть немного интересна, если это не так! — Мисти, что за глупости ты несёшь? — закатывает глаза Корделия, порядком уставшая от этой ссоры. — То есть, я ещё и глупая?! — болотная ведьма приходит в ещё большее бешенство, — отлично, раз тебя так достала я и песни Стиви, но на это Рождество я ухожу на болота! Буду там слушать Стиви — в одиночестве! Радуйся, мисс Корделия — я освобождаю тебя от своего общества и от музыки Стиви! Выпалив свою гневную тираду на одном духу, Мисти разворачивается и уходит, хлопнув дверью. Корделия тяжело вздыхает и устало опускается в кресло. Близится Рождество, а они с Мисти поссорились… Эта мысль, словно острый нож, вонзается в сердце Корделии, и она не может думать ни о чём другом. Быть может, Мисти скоро остынет и вернётся? Обычно Мисти никогда не злится долго, она быстро вспыхивает и столь же быстро остывает… Хоть бы они помирились как можно скорее! Сейчас у Корделии лишь единственное желание — примирение с горячо любимой болотной ведьмой. *** На болотную местность опускаются сумерки, и от зимнего мороза становится по-настоящему холодно. Дикий холод пронзает забившуюся в угол своей болотной хижины Мисти, и в сознании её всплывает образ столь дорогой её сердцу мисс Корделии, её тёплых нежных рук, горячего дыхания… О, как же хотела бы сейчас Мисти оказаться рядом с Верховной! Обида уже давно отпустила болотную ведьму, и сейчас Мисти испытывает лишь два одинаково сильных чувства — холод во всём теле и тоску по Корделии Гуд. — Стиви? — ослабевшим, продрогшим голосом произносит Мисти, судорожно набрав телефонный номер, — Стиви, прости, что звоню так поздно! Просто мне очень плохо… Я одна на болотах, я очень нагрубила Корделии и ушла… Приезжай, пожалуйста! Мне очень холодно, я зря уехала из Академии! Спустя некоторое время к обветшалому домику на болотах подъезжает машина, и из неё выходит не кто иной, как Стиви Никс. Осторожно приоткрыв дверь хижины, Стиви заходит внутрь. — Мисти! — обеспокоенно произносит она, бросившись к дрожащей от холода и побледневшей болотной ведьме, — боже, Мисти, ты в порядке? Как тебя угораздило остаться здесь одной в Рождество? Так, срочно поедем в Академию! Я отвезу тебя обратно к Корделии, и не спорь со мной! Мисти и не спорит — ей самой хочется обратно, и как можно скорее. *** Наступает рождественская ночь. Скользкое, тошнотно-гадкое чувство змеёй вползает в душу Корделии, окружённой множеством ведьм, но, тем не менее, ощущающей в этот миг гнетущее одиночество. Она, конечно, и сама во многом виновата… И что же ей теперь делать? Мисти наверняка теперь даже видеть её не захочет… Спустя ещё несколько минут в гостиную входит Стиви Никс, обнимая за плечи продрогшую Мисти. Мисти бледна, и, судя по всему, она даже плакала. — Здравствуй, Корделия, — произносит Стиви, — я нашла её на болотах в ужасном состоянии! А потом она всю дорогу только о тебе и говорила, — певица слегка лукаво улыбается. — Мисти! — восклицает Корделия, бросившись к девушке, — моя родная Мисти! Мисти, умоляю, прости, если обидела тебя! — Это ты меня прости, мисс Корделия! — дрожащим голосом отвечает та, крепко прижимаясь к Верховной всем телом, — Рождество мне не в радость без тебя! Корделия обдаёт своим горячим дыханием лицо Мисти, и понемногу той становится всё теплее. О, как же ей этого не хватало! *** Корделия увлекает Мисти в медленном танце под рождественской ёлкой и дарит ей нежный поцелуй в губы, а Стиви, тем временем, неспешно поёт свою песню. Какие бы ссоры ни происходили между ними, Мисти и Корделия никогда не забудут о самом важном. Тем более, в ночь на Рождество.