Не пойман — не вор

— Я хочу снять деньги, — уже в который раз раздраженно выговаривает Тони, с досадой хлопнув удостоверением по столу. Девушка напротив решает упорно игнорировать его взвинченное состояние, да и складывается впечатление, что она игнорирует его в целом. — Почему вы не хотите принять удостоверение? «Сегодня на редкость паршивый день», мрачно думает он, пытаясь играть в гляделки с девицей за стеклом и на всякий случай поправляет свой серый пиджак, стараясь показать серьезность своих намерений. Та упорно не встречается с ним взглядом — наверное, боится не выдержать его напора, потому что в таком случае ей придется точно вручить ему деньги и отпустить с миром. А, судя по всему, в этом банке, куда Старк забежал на пару секунд, обитают одни кровопийцы и энергетические вампиры, которым нравится упиваться страданиями людей. «Или на редкость паршивая жизнь?». Старк вспоминает, как его небольшой бизнес потонул в долгах, поэтому ему было необходимо переехать. Куда — сам не знает. Подальше от мест, связанных с плохими воспоминаниями… Если бы он знал, что после войны в Афганистане жизнь так стремительно пойдет под откос, он бы ни за что туда не отправился. Пусть Тони и пострадал меньше других — практически в первый же день его ранило осколком от шрапнели, оставившем на груди безобразный шрам — в родной Кентукки он вернулся совсем другим человеком, несобранным, рассеянным и полагающимся на свои спонтанные решения, как то, которое принял сегодня: выехать из тихого городка в неизвестность. С самолетом у него не сложилось, зато рядом всегда была старая добрая Импала, на которой можно отправиться хоть на край света. — Оно не поддельное, настоящее, паспорт я забыл дома, так что примите его! — Тони нарочно стучит кулачком по стеклу, привлекая к себе внимание. — Мне нужны деньги! Сейчас! У меня… у меня жена беременная и вот-вот родит! — ляпает, не особо подумав. — А бензин заканчивается! Вы должны мне помочь! Блондинка смотрит на него чуть мягче. Лишь чуть-чуть — но Старк принимает это за хороший знак, поэтому умоляюще протягивает ей удостоверение вновь, но внезапно кто-то резко отталкивает его в сторону, а затем мужской низкий голос произносит: — Всем стоять! Это ограбление! Тони прошибает пот, когда он разворачивается на негнущихся ногах и уставляется на невысокого… парня? Мужчину? Разглядеть его внешность очень трудно из-за затемненных очков, капюшона, копны светлых волос, падающих на глаза, и ярко-красного платка, обвязанного вокруг головы и закрывающего половину лица, однако угроза исходит от него невидимыми волнами, в частности из-за пистолета, зажатого в руке. Мир погружается в хаос, когда парень выстреливает в воздух несколько раз для большего эффекта, а потом наводит оружие на ту самую блондинку. Тони даже мог бы позлорадствовать сложившейся ситуации, но вместо этого он проваливается в какой-то вакуум, грозящийся взорваться в любой момент. И он взрывается — эмоции, накопившиеся за этот чертовски сложный день, заглушают звон от выстрела в ушах, вытесняют здравый рассудок и заставляют совершать не самые разумные поступки, как, к примеру, яростно прошипеть эту фразу: — Блестяще! Только этого мне не хватало! Сначала я попал в черный список авиакомпании, потому что мне подсунули наркотики в рюкзак, меня чуть не повязали, потом все мои вещи улетели на другой конец Америки, сотрудница, — тычет пальцем в сторону испуганной блондинки, — хамит, так теперь еще и ограбление! Блеск! Просто прекрасно! Дуло пистолета переводится на него так стремительно, что он даже не успевает икнуть. Глаза под темными стеклами очков смотрят на него озадаченно и внимательно. — Сэр! — на удивление вежливо и гораздо тоньше произносит этот странный грабитель. — Посторонитесь! Мне нужны только их деньги. Никто не пострадает! — Он молниеносно разворачивается, качнув головой, когда какой-то человек хватается за телефон. — Я бы не стал этого делать. Мне всего лишь… — А мне нужно, чтобы приняли мое чертово удостоверение! — окончательно кипятится Старк. Да, возможно, он не в той ситуации, чтобы делать какие-то заявления, но определенно устал так жить и смотреть, как всем вокруг абсолютно плевать на его желания и существование в целом. — Меня дома ждет беременная жена! Если вам плевать на меня, то хотя бы будущего ребенка пожалейте! Все вокруг замирают, изумленно разинув рты от такой наглости. Дуло пистолета все еще смотрит ему в лоб, и внезапно Старку кажется, что воришка просто сейчас в него выстрелит, убьет одним махом, ведь ему ничего не стоит спустить курок и уничтожить досадное препятствие на своем пути, но… Парень задумчиво переводит пистолет на блондинку и жмет плечами. — Эй, вы! Да-да, вы, прекрасная леди. Возьмите удостоверение этого гражданина и сделайте все, что нужно. А потом отдайте мне деньги. Живо, у меня пистолет! Девушка вздрагивает, начиная отсчитывать зеленые купюры дрожащими руками, а Тони несколько раз моргает. Что это было? Нет, не так: что, черт возьми, только что произошло?! Мало того, что грабитель оказался джентльменом, обращается ко всем «сэр» и «леди» на английский манер, так еще и просто разрешил взять ему законную долю денег? Весь сегодняшний день казался дурдомом, палатой под номером шесть в самом Аду, но вот эта ситуация окончательно не укладывается у него в голове. Парень довольно грубо хватает деньги, загребая их в карманы своей потрепанной куртки, потом обводит дулом пистолета всех окружающих и вновь останавливается на Старке. — Ты — за мной! — не терпящим возражений тоном проговаривает, махнув рукой. Тони вновь моргает — создается ощущение, что, если он моргнет посильнее, то картина перед глазами сменится и он окажется у себя дома. — Живо! — Если что, я — его заложник. Не помощник, — обращается к обескураженной блондинке на всякий случай, прежде чем покидает банк вслед за воришкой. Если честно, он и сам не знает, что делает, на что рассчитывает и как долго может продлиться его жизнь. После войны его жизнь проходит резкими скачками, швыряя Тони то в одно русло, то в другое, поэтому он совсем перестал строить планы. Конечно, в любом случае он бы не планировал, что в ближайшем будущем ему поможет первый встречный вор-робин-гуд, но судьба иногда распоряжается очень странно. Едва он выходит из банка, кожа на его виске тут же ощущает холодный металл оружия. — Где твоя машина? — С боку мелькает красный платок. Вор звучит еще выше — видимо, выдавливал из себя голос, чтобы казаться более страшным, — все еще по-мужски, но больше как мальчишка. «Молодой отчаянный паренек», закатывает глаза Старк, медленно поднимая руки над головой. — Где машина? Ты сказал про деньги на бензин той блондинке за прилавком, значит, у тебя есть машина. — Там, — то ли обреченно, то ли уже спокойно выдавливает Старк, легонько кивнув в сторону своей старенькой Импалы в десятке метров от них. — Садись, прокачу. — Тебе смешно? — Пистолет давит на кожу чуть сильнее, но Тони чувствует, как его обладатель заметно нервничает, в панике озираясь по сторонам. — Быстро полезай в нее и увези нас отсюда! Старк не знает, есть ли у него выбор и может ли он сопротивляться. Мысли рассыпаются по краешкам мозга, в такой нужный момент просто отказываясь работать, поэтому Тони просто послушно подходит к своей Импале, садится за руль, заводит ее и медлит, ожидая, пока воришка плюхнется на соседнее сидение, неловко заерзав. — Поезжай. — Куда? — Пока что прямо! Старк косится на пистолет в его руке и покорно трогается с места, попутно вспоминая все фильмы с похожим сюжетом. Честное слово, тематика, где главный герой должен помогать злодею, была одной из его самых любимых, но чувства от кинематографа совсем разнятся с тем, что он чувствует сейчас. Возможно, легкую панику, страх перед неизвестностью и… любопытство? Тони не детектив, но пять минут «тесного общения» с этим парнем хватило, чтобы понять — такой процесс ему доставляет ничуть не больше удовольствия, чем самому Старку. Возможно, ему нужны деньги, чтобы что-то оплатить, но делает это явно не из лучшей жизни: этот факт уже не оспорим. Еще более любопытно становится, когда парень снимает темные очки, кинув их на заднее сидение, а вместе за ними летит и светлый парик. Рядом с Тони теперь сидит обыкновенный миловидный пацан лет двадцати с короткими каштановыми волосами, стриженными точно под ежика, и слишком серьезным для такого детского лица выражением. «Прикид, чтобы не узнали», догадывается Старк. «Значит, живет в этом городишке». — Знаешь, Вишенка, я бы на твоем месте убрал пистолет, — мягко рекомендует он, когда оружие буквально мешает ему видеть дорогу. Они едут неторопливо — Тони просто не знает, куда он вообще должен направлять свою старенькую машину. Парень, встрепенувшись, хмурится отчаянно и довольно злобно. — Нет! Как я могу быть уверен, что ты не отвезешь меня в полицию, а?! И почему ты вообще называешь меня Вишенкой? — Его глаза холодно сужаются, разглядывая Старка с каким-то презрением. — Я тебе не сладкая детка, сэр! — Какой ты нервный, — в контраст с его яростью довольно флегматично тянет Тони, пожав плечами. Его волнение выдают только пальцы, отбивающие странный ритм на руле. — Я не знаю твоего имени, а цвет твоего платка, которым ты закрываешь лицо — вишневый. И… ты сам упомянул детку, Вишенка, — довольно заканчивает он, усмехнувшись, когда видит, как того выбешивает такое фамильярное обращение, но вместе с тем в его глазах видно странное изумление. — Какой ты! — Парень аж подскакивает на месте, отчего машина слегка скрипит. — Думаешь, я шутки шучу? Думаешь, не пристрелю тебя? Это, между прочим, самый оптимальный для меня вариант, ведь ты видел мое лицо! Или просто перед смертью не нашутишься? Тони косится на него снова, успевая следить за дорогой. Парень действительно выбит из колеи, возможно, злится, но… это только показывает его неопытность в деле наравне с тем, что ему не по душе таким заниматься. Его растерянное лицо слишком явно выражает тоску и усталость, однако Старк пока что понятия не имеет, что с этим делать. — У тебя не получается быть грозным даже с пистолетом, Вишенка. — А мне кажется, что тебе еще как страшно, просто ты этого не хочешь показывать. — Тот скрещивает руки на груди, уставившись вперед, на дорогу. Он не звучит уверенно — скорее всего мажет наугад, потому что не хочет проигрывать в этом странном, абсурдном и до невозможности нелепом диалоге. — Продолжай себя в этом убеждать, — хмыкает Тони. Повисает тишина. «И это все? Он просто замолчит? Может, попробовать свернуть в сторону полицейского участка? Вдруг не заметит? Нужно что-то решать», все-таки соизволяет включиться здравый смысл. «Забавные беседы, наполненные сарказмом — это, конечно, замечательно, тебе только дай возможность блеснуть хитроумием, но выбираться все же надо…» — Сверни тут направо. Там будет заправка, — бубнит парень. — Тебе нужен бензин. — Хорошо, Вишенка, — улыбается во все тридцать два зуба Старк, впрочем, не спеша выворачивать руль в сторону. — Питер! — неожиданно громко выкрикивает тот, потом стиснув зубы. — Меня зовут Питер Паркер! Прекрати называть меня Вишенкой! — Тони, — чуть более обрадованно отзывается Старк, проезжая нужный поворот. Питер удивленно следит за развилкой, снова нервно сжимая пистолет. — Вот мы и познакомились. Конечно, первое свидание я представлял не так, но… — Ты что это, вздумал, что являешься тут главным? Я сказал тебе свернуть в сторону, идиот! — Паркер заезжает ему локтем по ребрам, и Тони от неожиданности складывается пополам, хрипло охнув и оборвав фразу, что явно действует на руку Питеру. — Не позволю тебе никуда ехать! Живо тормози! — Мне не нужен бензин, Питер, — сморщившись от тупой боли в животе, сипит Старк, пока парень самостоятельно выкручивает руль, чтобы машина сползла на обочину. — Я соврал, чтобы мне побыстрее дали денег. Бак почти полный, я только сегодня его заполнял. — Ага, и беременной жены у тебя тоже нет, — фыркает Паркер, насупившись. Его лицо так и блестит недоверием, стекающим по коже каплями пота. — И ребенка. И машина не твоя. Ты просто ее украл. — Эй, вот Импала со мной уже десять лет! — обижается Старк, потирая ушибленное место в боку. — Детка работает исправно, не смей на нее кричать! Их взгляды встречаются и сцепляются как бойцовские псы. Питер ошеломлен его поведением: карие глаза смотрят изучающе, пытаясь разгадать его всего и проделать дырку прямо в грудной клетке обжигающим недоверчивым взглядом, а еще очень отчужденно и замкнуто — он явно не желает показывать свою настоящую сущность первому встречному, и от этого Тони становится даже слегка интересно. Внезапно ему кажется, что они оба думают о том, что ведут себя как дети — прямо сейчас, в этой машине они ссорятся, устраивают перепалку ни о чем и готовы друг друга поколотить только за едкие фразочки, брошенные наобум. От этого осознания губы Старка расплываются в короткой улыбке, а Питер только больше мрачнеет и стискивает пистолет. Нельзя сказать, что Тони слишком сильно волнуется по этому поводу — он уже давно понял, что парень не станет стрелять, ему это не за чем, — однако факт, что в это время сам Старк остается безоружным в явно проигрышном положении, его довольно нервирует. Как и то, что Вишенка — темная лошадка. Может, какие-то эмоции можно прочитать в открытой книге, чьи страницы — цвета его кожи, а буквы — такие же острые и темные, как его нахмуренные брови, но самое главное — мотивы — остаются загадкой, которую только предстоит решить. Машина тормозит на обочине, покачнувшись, и Тони отвлекается от изучения прекрасной мордашки Питера. — Какие у тебя планы? — осведомляется Старк, прикрыв глаза и откинувшись на спинку сидения. Со стороны Паркера доносится едкий хмык. — Так я тебе и сказал. Лучше вообще замолчи. Чем меньше я болтаю — тем меньше ты потом скажешь полиции... черт, и зря ведь сказал тебе свое имя... — Значит, в конечном итоге ты меня отпустишь, — бормочет негромко, удовлетворенно кивнув, — отлично. Но я спрашивал о твоих планах на себя и на мою машину. Хотя… если ты не собираешься отвечать, задам другой вопрос: Афганистан или Ирак, Вишенка? — Откуда… ты в Шерлока поиграть хочешь? — Питер напряженно смотрит на его ногу, покоящуюся на педали автомобиля, и возвращается к лицу Старка. — У тебя все с головой в порядке? Почему ты не можешь понять, что я — не твой друг, не товарищ, не коллега, даже не знакомый! Я убийца, — он особо выделяет это слово, сделав на нем акцент, — и вор. Ты буквально в моих руках. Я могу сделать все, что захочу. — Убивал ты на войне, да. — Тони слегка улыбается, протирая воспаленные глаза двумя пальцами. В машине становится слегка душно, поэтому он открывает окно, прежде чем развернуться к Паркеру. — Стрижка и выправка военного. Взгляд, повидавший много смертей и боли. Лицо и тыльная сторона ладоней загорелые. С пистолетом ты обращаешься неплохо — но руки дрожат, ибо не хочешь убивать, уже устал от смертей. Следовательно, воевал в Афганистане или Ираке. Вот только… меня интересует твой возраст. — Фраза звучит весьма двусмысленно, так что глаза Паркера вновь сужаются. — Выглядишь молодо. Неужели доброволец? Жизнью не дорожишь? — Прямо как ты. — Впервые за эти пятнадцать минут губы Питера внезапно изгибаются в подобие улыбки: кончики лишь слегка-слегка подрагивают, не позволяя себе лишнего, а вокруг глаз появляются морщинки. — Совсем страх потерял, да. — Так что это было, альтруизм чистой воды? Может, тебя сверстники подбили? Или американская пропаганда? Тони почему-то плохо удается скрыть свою заинтересованность в ответе. Ему действительно хочется узнать об этом странном парне чуть больше. Хочется раскрыть слой за слоем этой горькой луковицы, от которой щиплет в глазах, проникнуться его мотивами, историей — в конце концов, больше ему заняться и нечем. — Я видел по телику, как дети младше меня идут спасать родину. — Взгляд Питера становится чуть мягче, он смотрит в сторону и поджимает губы. — Идут жертвовать собой ради… ради того, чего не понимают. Я не мог так. Я гораздо сильнее их, я более умелый и выносливый, но ничего не делаю. А когда ты владеешь такой силой и не используешь ее… Ты всегда будешь виновен в том, что не предотвратил. — Словно испугавшись подобного откровения, Паркер зажимается, криво улыбается и ведет плечами. — Ты прав. Пропаганда. Думал, на войне весело. — Защищать простых граждан. Неплохое кредо, — чуть поддевает, но не давит слишком сильно. Руки Питера начинают подрагивать, и он шумно вдыхает через нос. — А деньги тебе нужны… — Не твое дело! — резко озлобившись, рявкает тот как-то уязвленно. — Не нужен бензин? Отлично! Деньги сэкономлю! Трогай дальше! — Куда? — интересуется Старк, вполне себе довольный разговором. — К твоему дилеру? — Да откуда ты… а-а-а-а! — Питер уже в который раз подскакивает и стонет, схватившись за фантомные волосы. Его пальцы пробегаются по коротким волоскам на голове, и Тони на секунду залипает, завороженный тем, как мягкие подушечки оглаживают острую щетину. — Я тебя просто выгоню и все! Машина подвернулась весьма удачно, на ней будет удобнее заезжать в другие банки, а от тебя я вполне могу избавиться, оставив прямо здесь, на дороге! Тони такая перспектива совсем не радует — казалось, ему уже нечего терять, однако с Импалой расставаться он совсем не имеет желания. Карие глаза Питера довольно и холодно блестят, потому что их обладатель явно радуется, что нашел единственную точку, на которую можно надавить, чтобы управлять Старком. — Значит, твоя цель — все банки, — бормочет, на всякий случай вцепляясь в руль и тем самым показывая, что скорее умрет на этом сидении, чем отдаст машину первому встречному. — Вместо наркотиков ты мог бы на такие деньги оплатить себе курс реабилитации в больнице. Там бы вылечили твою зависимость. — Я тебя не спрашивал! И вообще ты понятия не имеешь, каково это! — звучит с таким жаром, явно негодуя из-за такой щепетильной темы. — О, еще как имею. Сам был в Афганистане и тоже мечтал забыть об этом ужасе под опиоидами. — Тони болезненно разводит руками в своем любимом жесте, внезапно ощутив сильную тоску. — Про что, а вот про черный список авиакомпании я не соврал. Почти. Я действительно не хотел провозить наркотики. Забыл выложить перед полетом. А так… я чист. Завязал. Не стал вором. — Не пойман — не вор, — весьма обыденным тоном заявляет Питер, проговаривая это, как нерушимую истину. — Я не шучу, вообще-то, — напоминает Старк, надеясь, что Паркер все-таки шутит. — И жена у тебя не беременна. Угу. — Питер довольно разочарованно отворачивается, положив на коленки пистолет. «Да что он привязался к жене? Почему именно к ней? Другое его ничего не интересует?» вопрошает Старк, нервно поглядывая на оружие. — Мне приятен твой интерес к моей личной жизни, Вишенка, — коварно поддевает вслух, просто упиваясь этим вихрем эмоций на лице Паркера. — Нам будет ой как тесно в одной машине, — старается не реагировать на этот подкол, переводя тему. — Так что тебе придется чуть сжать свое непомерно раздутое эго, если не хочешь, чтобы я прострелил тебе коленную чашечку. «Значит, все-таки я еду с ним» кивает Тони, когда Импала вновь начинает набирать скорость. «Как долго? Как долго я буду ему нужен? Сколько это продлится? Какова его цель?» На данный момент он не получит ответов на эти вопросы. Но, возможно, узнает их чуть позже. — Куда мы едем? — Он не звучит обреченно — скорее просто принимает свою судьбу. Питер выглядит довольным тем, что его воле наконец-то покоряются. — Я скажу, когда нужно будет свернуть. Ветер дует сквозь приоткрытое окно, шевеля волосы Старка, который почесывает бородку и мысленно пробегается по всем пунктам. Парень был на войне, парень хотел спасать людей, парень страдает от зависимости и не имеет четких планов на жизнь. Такой же спонтанный, неугомонный, острый на язык. Схожесть очевидна до невозможности — и это поражает Тони. Случайная встреча, как бросок игральной кости — Старк мог выбрать другой банк, мог опоздать, мог внезапно передумать, и все то же самое могло случиться с Питером, но они здесь. Вдвоем. В одной тесной Импале. Вселенная в редких случаях бывает ленива. Сама судьба подсказывает ему, что парня нужно спасать? Тони вспоминает свою никчемную жизнь после Афганистана. Думает о сегодняшнем паршивом дне, наркотиках, черном списке авиакомпании, нахамившей блондинке… Нет, эта встреча с Питером Паркером все-таки лучшее, что с ним случалось в последнее время. Как бы ужасно это не звучало.