Абсент (Absinthe)

Северус стоял в центре плоской крыши и давил на кнопки клюквенно-красного мобильного телефона. Он подбросил его в воздух только для того, чтобы тут же поймать и несколько раз ударить по руке. — Почему нет этого чертового сигнала? Я на улице, твою мать! — Северус? — позвала Гермиона, запоздало понимая, что, возможно, ей не стоило бежать за ним, если он был в таком состоянии. — С тобой все нормально? Он развернулся и издал истерический смешок. — А я, блядь, выгляжу нормально? Она покачала головой. — Нет. Ты не выглядишь нормально. Гермиона скользнула за угол, прижимаясь спиной к стене из шлакоблоков, борясь с паникой, вызванной открытым пространством. Не сводя глаз с крыши, медленно двигаясь в его сторону, она сказала: — Пожалуйста, позволь мне помочь. — Помочь? Ты и есть чертова проблема! Тоска в голосе Северуса растворила ее страх высоты, заменив его опустошением. Голос Гермионы казался тонким и дрожащим, когда она воскликнула: — Но ты сказал, что дело не во мне! Совсем недавно ты сказал мне, что теперь ты сильнее! — Так было раньше! — Северус сделал два шага ближе, но остановился. Будто весь сжавшись, он боролся со своей мантией, пытаясь найти карман, чтобы засунуть в него телефон. — Я примирился с самим собой. Я думал, что это так. Я не знаю… — он сдался, широко размахивая руками, все ещё сжимая мобильный в руке. — Так и было. Но потом… — он ткнул телефоном в направлении банкетного зала несколькими этажами ниже. — Гермиона, я пришел сюда только для того, чтобы увидеть тебя. Я сколотил эту безвкусную статью, чтобы привлечь твое внимание. Разве ты не видишь? Ты — мой последний демон, которого нужно убить. Я пришел к пониманию с собой о моем прошлом, о моих родителях и моих недостатках — и даже о чертовой Лили Эванс. Я надеялся, что наконец-то я стал достаточно сильным, чтобы сделать то же самое с тобой, — Северус уставился на свою руку, как бы недоумевая, почему он все еще держит телефон, а затем осторожно сунул его в нагрудный карман. Он вздохнул и посмотрел на свои ботинки. — Мне наплевать на конференцию или мнение любого из этих придурков. Я хотел увидеть тебя. Я подумал, может быть, я смогу просто… узнать тебя поближе. Научиться просто быть тем другом, которого ты хотела. Гермиона оттолкнулась от стены и поспешила ближе. — Северус, подожди. Послушай… Он попятился, взмахнув рукой, чтобы держать ее на расстоянии. — Позволь мне сказать! — проведя руками по лицу, он продолжил. — Но я не могу быть другом, не так ли? — Северус опустил руки и посмотрел на нее, на его лице отразилась неприкрытая боль. — Я не могу тебя забыть, — глядя в небо, он сжал руки в кулаки. — То, что я сделал, как я себя чувствую… Я думал, что смогу действовать в соответствии с этим сейчас. У меня было столько лет практики безответной любви к женщине. Я думал… Я был доволен своей судьбой, полностью принимая что то, чего я хочу, не может быть, но сейчас я вынужден посмотреть в лицо фактам! Это все чушь и вздор! Этот ублюдок пытался причинить тебе боль! Ты не понимаешь, что случилось сегодня вечером? Он мог убить тебя! Я почти потерял тебя! Если что-то случится с тобой… Как я могу быть уверен, что ты в безопасности? Понимаешь? Это сводит с ума! Я не могу тебя обезопасить! — Ты и не должен! — Гермиона выпрямилась и стукнула сжатой в кулак рукой по груди. — Ты понимаешь что произошло сегодня вечером? Я спасла себя! Это был мой самый худший кошмар, который неожиданно сбылся: появился человек, чтобы снова проклясть меня. Но я спасла себя! — она развела руками, показывая на окружающий мир. — Ты не сможешь обезопасить меня, Северус, но тебе и не нужно. Я могу. Легкая сладко-горькая улыбка расползлась по его лицу, когда Северус склонил голову набок. — И ты это сделала, — тихо сказал он. — Я тебе совсем не нужен. Ты была изумительна. Но ты всегда была такой. Чудесная, сильная и ослепительно яркая, — он пожал плечами. — Я обманывал себя, думая, что я где-то рядом с твоей лигой. Каким дураком я себя выставил. — Нет, не говори таких вещей. Северус… — Это правда, — сказал он. — Я пришел сюда, чтобы научиться быть другом, а вместо этого я еще раз показал тебе, насколько я жалок. Не то чтобы мое последнее письмо не разъясняло этого достаточно ясно. Могу только представить, как было неприятно узнать что… я привязался к тебе, когда все, что тебя интересовало — только дружба. Гермиона сглотнула комок в горле и выпалила: — У тебя дерьмовые волосы. Северус застыл с глубоко оскорбленным видом. — Что? — Твои волосы. Они действительно ужасны. А твой нос просто… трагичен. Глаза Северуса расширились, когда он прикрыл рукой центр лица. — О чем ты, черт возьми? — воскликнул он. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, и я подумала, что ты, возможно, захочешь в первую очередь удостовериться в том, что я не проклята. Я также считаю, что у тебя ужасные зубы. Мои родители были дантистами, и зубы — это то, чему я уделяю особое внимание. Твой… Его брови приподнялись. — Да, теперь я уловил суть. Давай не будем обсуждать эту тему, пока мы до неё не дойдем. Гермиона прошла вперед, пока между ними не осталось всего два шага. — Северус, если твое спокойствие зависит от того, чтобы ты находился в тысяче миль от меня, то я останусь в тысяче миль. Меньше всего я когда-либо хотела причинить тебе ещё больше боли и страданий. Я сделаю так, как ты пожелаешь. Но я хочу, чтобы у тебя были все факты, прежде чем ты примешь решение. Я не хочу быть твоим другом, — Гермиона вскинула руку, когда кровь отхлынула от его лица, и покачала головой. — Для меня этого было бы недостаточно. Я хочу большего, — черные глаза округлились, а его губы слегка приоткрылись, пока она продолжала. — Я влюблялась в тебя столько раз и столькими способами, что потеряла счет. Кажется, с тобой я почувствовала почти каждую грань и каждую разновидность влечения, которые только возможно. Несмотря на все, через что я прошла, и насколько ужасной была та ночь для нас обоих, были определенные вещи, которые я так и не смогла выбросить из головы. Твоя улыбка. Твоя нежность. Уязвимость, которую ты позволил мне увидеть. Я наконец увидела замечательного человека, которого ты скрывал от мира, и как бы мне не хотелось оставить ту ночь позади, я действительно не могла отпустить этот образ. Призрак того, что могло бы быть у нас с тобой, разрушил мой брак. Каждый день я была вынуждена признавать, что Ли проигрывал в сравнении даже с немногими проблесками того, кем ты был на самом деле. Я была раздавлена, когда ты сказал мне, что эти проблески были не более чем фальшивкой, вызванной наркотиками. С тех пор, как ты появился у моей двери, не прошло много времени, как я стала тем, кто вынужден бороться с глубиной своих чувств. У меня не было причин полагать, что ты хоть отдаленно будешь рад такому моему вниманию. С чего бы, после того, что между нами произошло? Когда ты не появился тем вечером, я была в ярости на себя. Я думала, что каким-то образом оттолкнула тебя или вызвала отвращение, желая большего, чем приятное знакомство. А потом ты отправил мне это письмо… — Гермиона пожала плечами, смахивая слезы, выступившие у нее на глазах. — Ты не единственный, у кого был скрытый мотив приехать в Бухарест. Я искала повод отказаться от этой проклятой конференции, пока не увидела, что ты участвуешь в программе, и тогда стало казаться, что ничто не сможет удержать меня. Ты говоришь, что приехал сюда просто стать моим другом? Что ж, я не хочу этого. Я хочу большего, — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Теперь, как я уже сказала, если твое выздоровление зависит от соблюдения четких границ между нами, тогда я приму это. Я пожелаю тебе любви и удачи во всех твоих начинаниях, и каждый из нас пойдет своим путем, — Гермиона подняла подбородок и сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — Однако, если ты хочешь… если ты чувствуешь, что у нас есть хотя бы небольшой шанс… От него вырвался прерывистый вскрик, и он прижал обе руки ко рту, чтобы подавить его. — О, Гермиона… — мягко сказал он. — Пожалуйста, не говори мне таких вещей, если ты не имеешь это в виду. Это было бы жестокостью, даже если я её заслуживаю… Гермиона сглотнула и еще выше приподняла подбородок. — Я говорю тебе правду. Я люблю тебя, Северус Снейп. Ветер швырял его гладкие волосы ему в лицо. Когда меняющийся порыв ветра снова откинул их назад, Гермиона увидела, что из глаз его текут слезы. Вместо того счастья, которое она ожидала увидеть, Северус выглядел потерянным. — Я не знаю, что делать дальше, — сказал он. Она подняла руки. — Может быть, мы могли бы начать с объятий? Он покачал головой и отступил. — Гермиона, это просто… Стокгольмский синдром. Ты не можешь этого чувствовать после того, что я сделал с тобой. — О, чушь собачья. У меня были годы, чтобы осмыслить свои чувства к тебе, и я знаю, что то, что я чувствую, реально. Я влюблена в тебя, Северус. Ты умный, заботливый и гордый. Ты невероятно преданный, и ты обладаешь безбожным остроумием. Когда я вижу тебя, мое сердце замирает, мои мысли разбегаются, как засохшие листья, и я обнаруживаю, что не могу даже нормально дышать. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой. Его грустное лицо сменилось выражением глубокой печали. — Я могу снова причинить тебе боль. Я не смогу этого вынести. — И я могу причинить тебе боль. Если у нас будет шанс, мы должны смириться с риском получить травму. Ужасную травму. Прошлое между нами полно битого стекла, и я не вижу, как мы можем добраться до нашего будущего без, по крайней мере, пары царапин. Но я думаю, если мы будем двигаться медленно и изо дня в день сообщать друг другу о том, что мы чувствуем или думаем на самом деле, тогда у нас могло бы получиться. Я готова попробовать. Сейчас это всё или ничего. Не получится делать вид, будто мы не знаем, что чувствуем друг к другу, — Гермиона вздохнула, видя, что ее слова мало повлияли на его несчастное выражение лица. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление. Если нужно, подумай об этом. Я буду уважать и учитывать твои потребности. Я просто хотела, чтобы ты знал все факты, прежде чем решишь окончательно. Молчание затянулось еще дольше, прежде чем Северус сердито сверкнул глазами и выпрямился. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не буду особенно эмоционально стабилен, не так ли? — А ты когда-нибудь был? Он сделал паузу, ненадолго погрузившись в себя, но затем покачал головой и ответил: — Нет. — Тебе не кажется, что сейчас ты более стабилен, чем раньше? — Да, но я вряд ли могу судить о собственном здравомыслии, не так ли? — Что говорит Иоланда? Северус сделал глубокий вдох и выдохнул. — Она неоднократно заявляла, что я добился больших успехов, и она очень гордится работой, которую я проделал, чтобы положить конец своему прошлому. Она знала, что я планирую приехать сюда, и согласилась с тем, что нам с тобой пора было сесть и поговорить о прошлом. Я сомневаюсь, что она могла предположить, что будет разговор о будущем. — Значит мы всё же будем говорить о будущем? Он тяжело сглотнул и прошептал: — Ты правда любишь меня? Гермиона сократила расстояние между ними, остановившись, когда подол ее мантии задел его ботинки. — Да. Его глаза закрылись, и Северус наклонился, прикоснувшись лбом к ее лбу. — Гермиона, я бы… очень хотел иметь с тобой будущее. Гермиона вздохнула, чуть не потеряв сознание от облегчения. — Хорошо, — глупо сказала она. — Превосходно, — она взяла его руку, обхватив ее пальцами, и слегка сжала. — Это грандиозное начало. Не будем спешить. Мы можем дать себе немного времени, чтобы осознать это, и поговорить позже. Или даже завтра, после хорошего ночного отдыха. У нас достаточно времени, чтобы все обдумать без спешки. Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление. Северус скривился и потянул ее за руку, притягивая ближе. Она видела блеск необузданных эмоций в его глазах. Подняв другую руку, Гермиона погладила его по щеке и почувствовала, как он вздрогнул от ее прикосновения. Она вздохнула, когда Северус нежно обнял ее и опустил голову. Его губы встретились с ее губами в нежнейшей ласке, один, два раза, прежде чем он накрыл их своими и углубил поцелуй. Гермиона едва сдержала рыдание, когда он притянул ее ближе и крепче обнял. Прервав поцелуй, Северус прижался щекой к ее виску, прижимая её к себе. — О господи, Гермиона. Я так давно хотел этого. Она кивнула, сжимая в руках его мантию. — Я тоже, — прошептала она. Когда Гермиона отстранилась и посмотрела на него, то увидела слезы на его ресницах. Она подняла руки и провела по ним большими пальцами, Северус тихо фыркнул. — Боюсь, что теперь я делаю это довольно легко, — сказал он с явным дискомфортом. — Это побочное действие убийства демонов. — Тебе не нужно объяснять. Я думаю, это прекрасно. Он тихо и презрительно рассмеялся. — Тогда это сделало бы их моей лучшей особенностью. Нахмурившись, Гермиона покачала головой. — Не говори так. Так уж случилось, что я влюблена во все твои черты. Какими бы необычными они ни казались поначалу, они понравились мне уже очень давно. Его глаза смягчились, и Северус тепло улыбнулся ей, поднял руку и погладил ее по волосам. — Мне сложно в это поверить. Скажи это еще раз. — Я тебя люблю. Тогда он улыбнулся. Маленький робкий изгиб его губ медленно превратился в открытую, честную, искреннюю улыбку, когда Северус крепче обнял ее и уперся подбородком в ее лоб. — Я выиграл, — сказал он голосом, полным изумления и удивления. — Мы выиграли, — ответила Гермиона. Он поцеловал ее в лоб и отстранился. — Я сделаю тебя очень счастливой, Гермиона. Обещаю. — Я знаю, что так и будет. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты никогда не услышишь от меня и слова плохого. Никогда. — Нет, услышу. Наверное, ещё до того, как закончится этот день. Он нахмурился. — Нет, это не так. — Северус, все люди, даже те, кто любят друг друга, иногда действуют друг другу на нервы. — Я не такой как все. — Что ж, это само собой разумеется, но не стоит начинать давать нереалистичные обещания. Северус задумчиво стиснул челюсть. — Это реально. — Совершенно нереально! Он нахмурился. — Ты хочешь, чтобы я ругался на тебя? — Я хочу, чтобы ты был самим собой. Его фырканье было элегантным, как и то, как он закатывает глаза. — О да, потому что у меня это всегда отлично получалось. Гермиона приподнялась на цыпочках и поцеловала его хмурый лоб. Северус поцеловал ее в ответ медленным ласковым поцелуем, полным нежного обещания. — Давай будем оставаться собой, — сказала она, когда они отстранились. — Потому что мне нравится, кто ты есть на самом деле. Он снова улыбнулся той улыбкой, что заставляла Гермиону чувствовать себя так, будто ее сердце готово разорваться от радости. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я последую твоему примеру. У тебя больше опыта в таких вещах. — Да, ну, мой опыт привел к разводу. Боюсь, мы немного похожи на слепого, ведущего хромого. — Я думал, что это хромой ведет слепого. Гермиона взмахнула рукой. — Как бы то ни было, нужно идти медленно и уверенно. — В самом деле, — сказал Северус. — Мы не должны торопиться. Как ты сказала, теперь, когда есть возможность совместного будущего, спешка будет контрпродуктивна, учитывая характер нашего прошлого. — Совершенно верно, — сказала Гермиона, улыбаясь ему. — Без спешки. Северус провел пальцем по ее щеке, его глаза светились улыбкой. — Шаг за шагом. — У нас есть все время в мире…