Swallowing Loneliness (Cream Cheese fic)

☆       Дело было не в том, что у Азирафаэля не было члена.       Потому что он у него определённо был.       Кроули прямо сейчас смотрел на него, пока Азирафаэль лежал в своей большой ванне на когтистых лапах, отдыхая в горячей воде. В одной руке у него была книга (конечно же, одна из дешёвых, в мягкой обложке, не та, которой нельзя было бы рисковать, держа в непосредственной близости от всей этой воды), а в другой бокал вина. Вроде бы, на маленьком столике рядом ещё стояла тарелка с едой.       Член был коротким и толстым, а по ширине был немного больше, чем сам Кроули.       Дело было не в том, что у Азирафаэля его не было. Просто он никогда раньше не предлагал Кроули потрогать его. Кроули время от времени бросал на него взгляды, даже невзначай предлагал, раз или, может, два, но Азирафаэль просто пожимал плечами и продолжал заниматься своими делами. Но Кроули смотрел. Он изучал его.       Он бы…       Он думал об этом.       Просто мысли не могут быть преступлением, верно?       Он думал об этом сейчас.       Кроули сидел на маленькой резиновой уточке, которая плавала в ванне, и наслаждался горячим паром, поднимающимся от воды. Азирафаэль не любил пенную ванну так же сильно, как он, и поэтому просто добавил немного соли в воду, чтобы она пахла лавандой. Как следствие — ничто не мешало взгляду Кроули быть прикованным к его члену. Член был мягким и лежал на бедре Азирафаэля, на очень хорошем, пышном и бледном бедре. Бедро было мягким, за него можно было бы хорошенько ухватиться…       Азирафаэль перевернул страницу, и Кроули сделал вид, будто бездельничает, а сам подгрёб ближе, проплывая между разведённых ангельских коленей. Живот Азирафаэля выступал из воды, кожа на нём стала распаренной и розовой от жара, золотые волоски влажно прилипли к телу. Когда утка ткнулась в «берег», Кроули перелез на него. Его ноги тут же соскользнули с влажной кожи, но он успел зацепиться за пупок Азирафаэля, и успешно поднялся. — Мне щекотно, знаешь ли, — не отрываясь от книги мягко сказал Азирафаэль.        Кроули ничего на это не ответил, перебираясь выше по животу, а затем рухнул, уткнувшись носом в соблазнительную кожу. — Ангел, — сказал Кроули, совсем чуть-чуть вжавшись бёдрами в него, глядя снизу вверх, — что ты имел в виду? Ну, говоря, что думал о своей сперме внутри меня? — О, я бы на твоём месте не беспокоился об этом, дорогой мальчик. — Ну, я предпочту побеспокоиться, — сказал Кроули, — учитывая, что твоя сперма, предположительно, будет именно во мне. Я думаю, это должно весьма беспокоить. — Пугающе, не так ли? — спросил Азирафаэль. — Ну, очень. Твой член больше меня. — Ты поэтому пялился на него последние десять минут? Исключительно из-за беспокойства?       Голубые глаза Азирафаэля встретились с его, и Кроули закашлялся, чувствуя, как жар поднимается к его лицу. Отведя взгляд, он сел на колени. Азирафаэль выжидающе посмотрел на него, приподняв одну бровь. — Я не… не пялился, — буркнул Кроули. — Нет? — Нет. — Что ж, я, видимо, ошибся, дорогой, — Азирафаэль склонил голову набок. — Тогда как бы ты описал взгляд, которым изучал мой член, хм? Жаждущий? Вожделеющий? Похотливый? — Похоть — неотъемлемая часть демонов, разве нет? — защищаясь, сказал Кроули. — Полагаю, что да. — Ты будешь использовать… Воронку? — Какую ещё воронку? — Ты, понял, какую. Для твоей спермы. И моей… В общем, это будет воронка? — Мой дорогой, с сожалением сообщаю, что ни в коем случае не предполагал использование воронок в моих планах. — О. Насос? — Уже было со сливочным сыром и кремом. — Но с твоей спермой? — О нет, не думаю, что подойдёт. — Тогда один из тех пакетиков с глазурью? Я ненавижу их, ангел. Сопло слишком толстое. — Сопло идеальной толщины, — возразил Азирафаэль. — После него твоя задница очаровательно сжимается. Но нет. — Трубочка? — Нет.       Азирафаэль положил закладку в книгу и убрал её в сторону. Кроули пришлось схватиться за него, чтобы не потерять равновесие, когда ангел погрузился глубже в воду. Его ноги при этом немного раздвинулись в стороны и прижались к краям ванны, и Кроули вздрогнул. — Почему бы нам не пойти в кровать, а? — спросил Азирафаэль своим мягким, сладким тоном.       Кроули приготовился к внезапному сдвигу реальности вокруг них, к тому, как влага сразу испарится с него и с кожи Азирафаэля, к падению ангельского тела на постель с толстыми стёгаными одеялами. Азирафаэль на самом деле никогда не спал, просто любил надевать вечером пижаму и какое-то время читать в постели, делая это хотя бы для того, чтобы иметь повод надеть новую одежду утром.       Он уже видел, как Азирафаэль трогал себя раньше. Только дважды, поскольку у ангела, казалось, не было такого большого сексуального влечения, и оттого это каждый раз было событием для Кроули. Он с волнением наблюдал за ним, смотрел, как ангел начинал, касаясь своих бёдер, живота и сосков, как его член становился всё твёрже и твёрже между ног, крепнул и наливался. А затем… затем ангел обхватывал его рукой, отчего член дрожал и дёргался в его ладони.       В данный момент Кроули соскользнул с края живота Азирафаэля, приземлившись на мягкую подушку из его бедра, и с интересом посмотрел на член, который сейчас был тяжелее, чем в ванне, был твёрдым и стоял, возвышаясь над животом. Кроули сделал шаг ближе.       Он никогда раньше не касался его.       Член был немного длиннее его, и ещё толще, чем казалось раньше. Кроули с интересом посмотрел на золотые волоски у основания, взглянул на гладкую нежную кожу… Он протянул руку, прикоснулся и погладил вены, увивавшие ствол — пришлось встать на цыпочки, чтобы проследить одну из венок до самой головки. Азирафаэль вздохнул, а его член дёрнулся. На головке выступило немного влаги, которая стекла на пальцы Кроули, и он почти инстинктивно поднёс руку ко рту.       В следующий момент Кроули несдержанно вздохнул, его глаза закрылись. Человеческая сперма на вкус была (по крайней мере, ему так говорили) горькой или солёной, но сперма Азирафаэля не имела такого вкуса, но и не была приторной, как у Кроули. У неё был богатый, сладкий вкус, как у очень дорогого шоколада или густой карамели, приготовленной с солью. В этой сладости можно было утонуть, и Кроули застонал, упав на задницу, жадно облизывая свою ладонь. — Мой дорогой, — пробормотал Азирафаэль и провёл пальцем по обнаженной спине Кроули, заставив демона вздрогнуть. — Это вкусно, — сказал Кроули, причмокивая, и сомкнул губы вокруг пальцев.       Он хотел. Это было своего рода глубинное желание, начинающееся внизу его живота, превращающая его похоть во что-то странное и заставляющая его собственный член подрагивать между ног. Но сам по себе секс сейчас казался не совсем подходящей идеей. Чего он действительно по-настоящему хотел, так это больше спермы ангела, хотел наполнить ею свой рот, чувствовать её…       Он поднялся, и Азирафаэль тут же сказал: — Мой дорогой мальчик, если твой непосредственный план состоит в том, чтобы использовать мои яички в качестве поверхности, на которой можно стоять, я должен попросить тебя пересмотреть своё решение. — Я не такой уж и тяжёлый! — жалобно сказал Кроули, и Азирафаэль протянул руку к нему ладонью вверх, чтобы он мог опереться на неё, наклониться и прижаться всем телом к ​​члену.       Кроули, полный желания и самой настоящей жажды, застонал, обхватывая член Азирафаэля, пытаясь подняться выше, чтобы провести языком по мягкой, гладкой головке.       Член снова дрогнул, и на этот раз предэякулят забрызгал рот Кроули. Он всхлипнул, когда сладость коснулась его языка, и пошире раскрыл рот, жадно глотая. Предсеменная жидкость была восхитительной, насыщенной и сладкой, и ему хотелось ещё, хотелось сильнее прижаться к члену Азирафаэля. Его голова кружилась от вкуса, и он припал к головке, крепко вжимаясь в основание своими бёдрами. Его собственный член был твёрдым, в животе было тугое, сбивающее с толку ощущение, но он почти не обращал на него внимания, вместо этого сосредоточившись на своих ладонях, объятиях и сжимании члена Азирафаэля, пытаясь выдоить еще больше его восхитительной амброзии.       Он вдруг понял, что производит невероятно много шума, а из его горла вырываются шипящие стоны, которые он даже не думал, что умеет издавать. Его мир сузился до точки, и этой точкой была головка члена Азирафаэля, каждый небольшой выброс пресемени заставлял все тело пульсировать одновременно от удовлетворения и желания, и он слизывал, проглатывая всё. — Мой дорогой, — сказал Азирафаэль, его голос был слегка напряженным, и он резко вдохнул, — мой дорогой, если ты будешь продолжать в том же духе, я действительно могу… — Пожалуйста, ангел, — простонал Кроули. Его кожу покалывало по всему телу, живот слегка дёрнулся, и он несколько раз сглотнул. — Ещё, ещё, пожалуйста…       Он не помнил, как кончал Азирафаэль. Всё произошло одним внезапным движением, а потом казалось, что Кроули вообще не существует, но как будто он всё равно был здесь, чтобы глотать, лизать и наслаждаться. Богатый вкус семени перекрывал всё остальное мироощущение и заставлял его чувствовать, будто он плывет по воде или по воздуху. Он изо всех сил старался проглотить всё, не пролив ни капли драгоценного нектара. Его живот болел, его собственный член тёк, пока электрическое удовольствие пробегало по всему его телу, но это не имело совершенно никакого значения, потому что всё, что ему было нужно, это больше спермы Азирафаэля, больше, больше…       Когда поток прекратился, Кроули почувствовал головокружение, медленно спускаясь обратно на Землю плавными небольшими движениями, и с глухим стуком упал на ладонь Азирафаэля. С удивлением он посмотрел на свой полный живот — только небольшая округлость по сравнению с тем, что Азирафаэль делал с ним в прошлом — он положил сверху ладони, надавив, чтобы услышать, как перемещается сперма внутри. Она излучала сладкое, приятное тепло, просачивающееся в его кости и заставляющее его хотеть спать. Кроули захныкал неопределённым, чрезмерно возбуждённым тоном, жалобно глядя на ангела. — Сладкий мой, — ласково сказал Азирафаэль, постукивая по округлому животу указательным пальцем. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Кроули застонал, но это не было больно, даже не ощущалось распирающе-туго. Он просто чувствовал себя тяжёлым и заполненным, и от этого сладкое-сладкое удовольствие разливалось по его венам, заставляя его чувствовать разморенность и сонливость. — Разве не было бы чудесно, трахни я тебя сейчас, наполнив до отказа, м? — Не поместилось бы, — невнятно пробормотал Кроули. — Мой милый маленький питомец, — сказал Азирафаэль, сильнее надавливая на его живот, отчего удовольствие стало неописуемым, оно пронзило всё его тело, как удар молнии, и Кроули вскрикнул, а его член возбуждённо дёрнулся. — Ангел, я хочу спать…! — Дорогой, разве ты не кончишь сначала для меня? Ты попробовал меня, и я хочу попробовать тебя…       Кроули захныкал, но от сдавливания его охватил невероятный жар, и, прежде чем он даже осознал это, его член снова дёрнулся, слабо разбрызгивая влагу на его живот. Азирафаэль облизал его, тщательно обласкав языком, заставляя Кроули вскрикивать, извиваясь.       Затем Азирафаэль переместил демона, уложив рядом со своей шеей.       Кроули лёг на бок, и сразу же ахнул от того, как от движения сперма в его животе сместилась, и, вздрогнув, прижался лицом к шее Азирафаэля. — Ощущается с-с-странно, — пробормотал Кроули. — Не сомневаюсь, дорогой, — сказал Азирафаэль, рассеянно похлопывая его по заднице подушечкой пальца.

______________________

      На следующее утро живот Кроули немного сдулся, но всё ещё оставался достаточно округлым, и он чувствовал себя сонным и покладистым, когда ходил по саду, поливая клубнику и остальные растения. Азирафаэль купил несколько рельсов, хотя поезда у них ещё не было, и на краю садового участка уже была построена часть железной дороги и небольшая станция, ожидающие завершения.       Кроули праздно подумал, что, закончив поливать чеснок, он ляжет там на удобную скамейку и вздремнёт…       Затем он учуял аромат.       Он сел, глубоко вдохнул и нетерпеливо посмотрел на вошедшего Азирафаэля, вдыхая ещё больше прекрасного запаха, который заставлял его чувствовать жар, лёгкость и возбуждение где-то внутри. Азирафаэль подошёл, осторожно поставив рядом с ним растение с синими листьями, которое Кроули никогда раньше не видел. Кроули понюхал его, вдыхая потрясающе приятный запах. Каждый лист, примыкающий к толстым стеблям, был гладким на ощупь, блестящим и широким, словно из воска. Кроули заурчал, вдыхая густой аромат, наполняя свои лёгкие. — Это будет непросто, — сказал Азирафаэль, — но ты к этому привыкнешь, дорогой. Я подумал, что ты мог бы посадить его на этом пустом участке. — Что это такое? — Кроули взобрался на горшок и уткнулся лицом в листья, а затем услышал тихие смешки Азирафаэля, уже раскопавшего небольшую ямку, освобождая место для нового растения. — Это называется «Проклятие Ангелов». Здесь, на Земле, его не так много, — ответил Азирафаэль, беря растение и опуская его в углубление, и Кроули хмыкнул, закрыв глаза. — Он будет плодоносить, но, пожалуйста, не ешь ничего, хорошо? — Он ядовитый? — Нет-нет. Просто тебе будет немного… тяжело, дорогой. Ты можешь съесть его плод, если действительно захочешь, но я бы предпочёл, хм, присматривать. Это растение не похоже на Эдемское Древо: это очень мощный афродизиак. Боюсь, что тебя совсем унесёт, если ты съешь его без меня.       Кроули вздрогнул. — Мм, — пробормотал он.       Кроули продолжал думать об Эдемском Древе, даже когда новое растение было посажено на своё место. Из-за прекрасного запаха этой штуки и тёплой дымки от спермы, заполнявшей его живот, Кроули провёл весь день в полусне, дремал на скамейке на станции и почти не шевелился, когда Азирафаэль поднял его, чтобы уложить в постель.       Дело было в том… — Это становится зависимостью, — уверенно заявил Кроули, хмуро глядя на Азирафаэля неделю спустя.       Азирафаэль улыбнулся ему, улыбнулся той невинной улыбкой, которая всегда сопровождалась самодовольным блеском глаз. Кроули заёрзал на его коленях, искоса глядя на член Азирафаэля, который был твёрдым, с влажно блестящей головкой. Кроули никогда и ничего в своей жизни так отчаянно не желал, как приложиться сейчас к этой влаге ртом. Его член тоже был твёрд, его тело пылало от жара, но на самом деле это не походило на сексуальное влечение: это было глубинным голодным желанием, своего рода потребностью, необходимостью, горячей болью в костях.       Прошло три дня с момента, как он впервые попробовал сперму Азирафаэля, и с тех пор он едва мог выбросить это ощущение из головы. Она всегда была рядом, эта постоянная потребность в его нутре, словно тихо шипящий голод. — Я бы не сказал, что это именно зависимость, дорогой мальчик, — сказал Азирафаэль. — Тебе никак не повредит, если ты вдруг прекратишь её… употреблять. — Но я постоянно хочу её. — Так бери. — Но… — попытался возразить Кроули, а затем посмотрел на головку члена Азирафаэля, блестящую в приглушённом свете.       Его рот наполнился слюной, и он так отчаянно захотел, что тут же сдался, подскочив и снова обернувшись вокруг члена.       И это было просто…       Новое дополнение к ежедневной рутине.       Кроули целыми днями занимался садоводством, поливал свои растения, тщательно подрезал те, которые в этом нуждались, шептал им тёмные угрозы, чтобы они росли лучше, ещё лучше… Он не шептал никаких угроз Проклятию Ангелов, на котором сначала появились маленькие бутоны, а затем и плоды. Кроули ожидал, что они будут голубыми, как и листья, но плоды оказались золотыми, и, созревая, становились всё более блестящими. А само растение разрослось ввысь и вширь, образовав купол, похожий на зонтик. Оно по-прежнему великолепно пахло, и аромат не покидал Кроули, сопровождая, перебивая любой другой запах, даже когда он ходил вокруг своей клубники и чеснока.       Кроули стал чаще дремать. Он добирался до Азирафаэля и спал в его кармане или сворачивался калачиком в том месте, где его воротник соприкасался с шеей. Время от времени покупатели поглядывали на маленького демона, но увиденное казалось настолько странным, что они обычно предпочитали об этом не думать и вскоре забывали. Он был уверен, что слышал, как один из покупателей назвал его сад диорамой*.       А вечера или, по крайней мере, один из трёх вечеров на неделе Кроули посвящал члену Азирафаэля.       Это было невероятно, и он просто не мог насытиться вкусом, но Азирафаэль позволял ему пытаться, посмеиваясь над ним, гладя его по волосам, лаская его… И это было чудесно. Это было замечательно. — Мой дорогой мальчик, — пробормотал Азирафаэль однажды ночью, взяв Кроули в ладонь, и его большой палец провёл по груди Кроули, поглаживая вверх от пупка до сосков. У него был красивый большой палец, мягкий, и Кроули тихонько стонал, когда он нажимал на его член, мягко поглаживая подушечкой, заставляя всхлипывать и чувствовать, как по его телу пробегает горячая дрожь, отдаваясь где-то за его яйцами.       Палец Азирафаэля скользнул ниже, нажимая между ног, и Кроули захныкал. — Слишком большой! — Не глупи, дорогой, — мягко сказал Азирафаэль, и на кончике его большого пальца появилась смазка, когда он нажал им между ягодиц Кроули, массируя мышцы. У Кроули перехватило дыхание, он заскулил, чувствуя, как влажно там стало, и Азирафаэль надавил, растёр…       Кроули застонал. Это было приятным ощущением, когда Азирафаэль начал тереть там взад и вперёд, разрабатывая, но затем он опустил Кроули вниз… — О нет! — Кроули застонал, задёргался изо всех сил, но большой палец Азирафаэля прижался к груди, не давая двинуться с места. — Ангел! Ангел! Он слишком большой, он слишком большой…! — Тшш, дорогой, тшш, — сказал Азирафаэль, и Кроули ахнул, когда его задницу раздвинули, а член Азирафаэля прижался к дырке. Головка была влажной, и как только естественная смазка Азирафаэля коснулась его раскрытой задницы, удовольствие золотом растеклось по его венам, заставив всхлипнуть.       Азирафаэль размеренно гладил себя свободной рукой, и Кроули подпрыгивал и дрожал, но не мог пошевелиться, даже когда Азирафаэль тихонько застонал. Он чувствовал, как дёргается этот огромный член, дырочка уретры смещается по мере того, как из неё вытекает всё больше влаги, и он не мог, не мог…       Ангел вздохнул и прижал свой член прямо к заднице Кроули, крепко держа его. Давление сводило с ума, внезапные выстрелы спермы хлынули в него, каждый из них был волной золотого горячего удовольствия. Кроули кричал, чувствуя, как всё это вливается в него, а Азирафаэль просто продолжал. Было так много семени, что Кроули охрип, крича, и уже начал издавать сиплые звуки, а Азирафаэль всё посмеивался над ним, накачивая его спермой так, что Кроули подумал, что сейчас умрёт.       Закончив, Азирафаэль вставил в него пробку, но Кроули был не в состоянии осознать это: горячий, невероятный жар спермы сейчас ещё сильнее давал по мозгам, чем когда он её проглотил, и он почувствовал головокружение. Сознание затуманилось, и Кроули просто развалился на ладони Азирафаэля. Казалось, что ангельское семя распространилось по всему его телу, просочилось в кости, до кончиков пальцев ног, в каждый уголок и щель…       Сперма Азирафаэля внутри него была тяжелой, но ощущалась так хорошо и правильно, даря глубокое удовольствие. От безмерного наслаждения Кроули растерянно застонал. — Посмотри на это, — мягко сказал Азирафаэль. — Ты кончил.       Он прочертил языком влажную дорожку по его члену, и тело Кроули вздрогнуло, его раздутый живот покачнулся, но он чувствовал, что парит на высоте нескольких этажей над миром, не говоря уже о кровати Азирафаэля. Он был совершенно безвольным в руке ангела, подвешенный в экстазе от случившегося… — Милый мой, — сладко сказал Азирафаэль. — Почему ты ещё не спишь, а? — М-м-м…       На следующее утро было трудно сосредоточиться.       Кроули чувствовал себя медленным и глупым, а пробка, которую Азирафаэль впихнул в него, была толстой и расширялась у основания, удерживая каждую каплю спермы внутри него. Делая совершенно круглым его живот, а это означало, что ему предстояло неловко ковылять. Азирафаэль осторожно посадил его на край сада, чтобы ему не пришлось подниматься по лестнице, и Кроули застонал, двигаясь, глядя на расплывающегося перед глазами Азирафаэля, пока тот передвигал мебель.       Сегодня запах Проклятия Ангелов особенно сильно заполнял воздух, и Кроули, втянув его с удивлённым стоном, очень медленно подошёл к нему. Было трудно сконцентрироваться из-за тёплой массы спермы Азирафаэля внутри него, замедлявшей многие высшие функции его мозга, но растение, да, оно источало сладковатую дымку, пахло остро и восхитительно… — Плод поспел? — Выглядит спелым, правда, дорогой? — Азирафаэль пробормотал и наклонился, чтобы рассмотреть его, как это делал сам Кроули.       На растении росло около восьми плодов, и тот, который был спелым, представлял собой идеальный золотой шар размером со сливу. От него пахло феноменально, сам он был аппетитным, тяжёлым и сочным, своим весом пригибая ветку, на которой висел. Кроули потянулся к нему, проведя ладонью по удивительно гладкой поверхности его кожицы. — Хочешь попробовать? — Ммм, — после неуверенного кивка Кроули Азирафаэль усмехнулся, поднимая его и поглаживая по волосам, другой рукой при этом осторожно срывая фрукт. — Мой дорогой, — пробормотал он. — Ты знаешь, я слышал, что на тебя всё это окажет подобный эффект, но не мог представить, что настолько сильный. Ты такой милый, Кроули. Я чувствую, что могу сделать с тобой всё, что угодно…       Кроули нахмурился, но Азирафаэль не стал вдаваться в подробности, а вместо этого осторожно посадил его на кожаный табурет в углу и некоторое время возился с ним. Выйдя, наконец, из состояния, в котором он просто плавал в удовольствии, заполнявшем его живот, он наблюдал за Азирафаэлем медленным, расфокусированным взглядом. А затем Азирафаэль положил фрукт себе на колени.       Пахло божественно… — Пожалуйста, дорогой, — сказал Азирафаэль. — Угощайся — всё до последнего кусочка. — Я не могу съесть весь фрукт, ангел, — пробормотал Кроули. — Посмотрим.       Кроули прикоснулся к гладкой, блестящей кожуре плода и разорвал её ногтями, чувствуя, что она легко поддается давлению его рук. Сок блестел на его пальцах, и он медленно поднес их ко рту, вдыхая запах… А затем осторожно лизнул немного, и казалось, будто туман над его мозгом прорвало как грозовую тучу.       Кроули застонал, его зрение и сознание внезапно сфокусировались на сверхчеткости, и он засунул мякоть на своих пальцах в рот, прижимая ее между языком и нёбом, чувствуя, как из неё вырывается сладкий-пресладкий сок. Она была поразительно насыщенной, но легко скользила по его языку, и была такой влажной, такой сочной, это было просто восхитительно!       Он едва осознавал резкие движения своих рук, притягивающих фрукт ближе к себе, хотя он и так уже прижимался к его толстому, наполненному животу. Кроули вонзил зубы, жадно вгрызаясь в плод и отрывая куски, набивая рот, чувствуя, как легко золотая плоть скользит по его горлу, оседая в животе. — Ну как тебе? — Ммм, — простонал Кроули и продолжил есть.       Будучи уже набитым спермой, растягивающей его, делавшей пухлым и широким, он, возможно, должен был чувствовать себя до боли переполненным, но от невероятной сладости плода, настолько вкусного, что его кровь вскипала, и непрекращающегося удовольствия от спермы Азирафаэля внутри него, боль была лишь неяркой вспышкой на краю его сознания. Он чувствовал себя таким сытым, что едва мог это выдержать, но ему нужно было продолжать есть, он хотел больше этого великолепного плода внутри себя, и это было так хорошо, так вкусно…       Фокус немного рассеялся, когда он дошёл до косточки в середине фрукта, посасывая и проводя языком по гладкой чёрной поверхности. Убедившись, что он заполучил каждый кусочек прилипшей плоти, каждую каплю сока, он начал обсасывать собственные пальцы.       Он посмотрел на свой живот. Он был тяжёлым и округлым, но не был сильно больше, как бывало до этого. Но Кроули чувствовал вес фруктовой мякоти, находившейся внутри него, поверх жидкой массы спермы Азирафаэля, и выдохнув, надавил на свой напряжённый живот, заскулив от боли. Горячей, жалящей, пронизывающей всё его тело боли. — Азирафаэль? — Я здесь, дорогой, — пробормотал Азирафаэль, и Кроули посмотрел на него, но он…       Там был шум.       Озадаченно оглядевшись, он понял, что правда слышал всё это — крики, вопли и рычание, и вдруг увидел, как Азирафаэль наклонился, поднял что-то и бросил в корзину, которую держал в руке.       Кроули с трудом подполз к краю табурета, каждое движение его тяжёлого живота заставляло его чувствовать себя восхитительно — будто в раю и аду одновременно. Он уставился на тела на клеевых ловушках, которые Азирафель уложил вокруг него аккуратным кругом. К ним прилипли демоны — вокруг были сплошной клей и крики, пока они пытались освободиться. — Что за…? — Ты так хорошо постарался для меня, Кроули, — ласково сказал Азирафаэль, и Кроули уставился на одного из демонов, который выглядел бешеным, с широко открытыми глазами и оскаленными зубами. Он брыкался и проклинал ангела, требуя освободить его. — Отпусти его! — Кроули крикнул, и Азирафаэль приподнял бровь. — Ангел, не надо, не ешь его, отпусти, зачем же…? — Отпустить его? — Да! — Как скажешь, дорогой, — чинно проговорил Азирафаэль и бросил демона на табурет рядом с ним, ошеломлённым и растерянным.       Кроули подполз немного ближе, несмотря на то, что от этого у него заболел и заболтался живот, и внимательно осмотрел демона. Он был очень бледным. Большой и мускулистый, совсем не знакомый Кроули демон. — Ты в порядке? — спросил Кроули. — Всё в порядке…? Как тебя зовут?       Демон взглянул на него, и его ноздри раздулись, когда он глубоко вдохнул. И вдруг он бросился вперёд. — Ай! — Кроули вскрикнул, когда демон толкнул его на спину, прижав его запястья и провёл ртом по шее, посасывая и вылизывая кожу, кусаясь. Его живот прижался к животу Кроули, болезненно толкая и сжимая его. — Слезь, слезь с меня!       Он попытался воспользоваться своей магией, но не смог сосредоточиться, не смог заставить её работать, потому что сперма Азирафаэля наполняла его, растворяя саму возможность ясно мыслить. — Ты что-нибудь знаешь о Проклятии Ангелов, Кроули? — вежливо спросил Азирафаэль, когда демон засунул свой член между ног Кроули, резко уперевшись в пробку в его заднице.       Он был большим для члена демона, а у Кроули уже несколько дней не было даже маленькой насадки для кондитерского мешка, и он всхлипнул, пытаясь оттолкнуть этого ублюдка. Сперма Азирафаэля и маленькая пробка — это одно, но вот такой член? Нет, нет… Демон был огромен по сравнению с Кроули, слишком мускулистым, слишком широкоплечим, и все удары Кроули не имели никакого эффекта. — Мы называем это растение так, потому что демоны, маленькие вредители, просто обожают его. Когда вы едите плоды, помимо того, что они делают некоторые крайне восхитительные вещи с вашей биологией, вы начинаете излучать довольно сексуальную ауру. И это сводит с ума других демонов. В былые времена можно было просто выйти на улицу и увидеть, как демоны объелись этими фруктами — тогда оргия была совершенно неизбежна.       Большой демон наконец сообразил и, сильно дёрнув, выдернул пробку. Кроули закричал изо всех сил, не имея возможности освободиться, пока из его задницы выплёскивалась сперма Азирафаэля, заставляя его корчиться. — Прекрасная приманка для них, — весело продолжил Азирафаэль. — Я думаю, что к тому времени, как фрукт перестанет действовать, ​​у меня будет почти две дюжины.       Кроули закричал, почувствовав, как член демона качнулся у его бедра. — Азирафаэль, Азирафаэль, не надо, не позволяй ему…! — Шшш, тише-тише, — сказал Азирафаэль и стащил демона с него, пока тот кричал, ругаясь и рыча. Азирафаэль быстро бросил его в корзину. — Просто говорю, дорогой, вот и всё. Вставь пробку обратно, Кроули, ты навёл тут беспорядок.       Кроули застонал, вслепую схватившись за пробку и неловко наклоняясь, чтобы вставить ее обратно в задницу. Он видел, как Азирафаэль собирал всё больше и больше демонов, бросая их в корзину. — Они бы все отымели тебя, дорогой, если бы я позволил им добраться до цели, — ласково сказал Азирафаэль. — Я мог бы, знаешь ли: поставил бы тебя на пол и смотрел, как они все по очереди вставляли бы в твою милую маленькую задницу. Разве это не было бы здорово? — Ты собираешься их всех съесть? — спросил Кроули.       Он рассеянно заметил, что его член был твёрдым. Он хотел дотянуться до него, но не мог, не с таким толстым и тяжёлым животом, и он застонал, поглаживая выпуклость ладонью. Почему у него всё ещё стоял? Почему?       Он посмотрел в корзину, когда Азирафаэль бросил еще двух демонов. — Нет, это не для меня одного, — нежно сказал Азирафаэль. — Мы собираемся устроить небольшой званый ужин, мы с тобой как хозяева, мой дорогой. И я достану самые лучшие столовые приборы, а?       Кроули уставился на корзину.       Он ненавидел себя за приступ возбуждения в животе. — Ангел, — заскулил он. — Я не могу дотянуться до своего члена. — Бедняжка, — пробормотал Азирафаэль и отложил корзину. Кроули задрожал, и Азирафаэль протянул руку вперёд, нежно погладив пальцами его член. — А ты знаешь, что будет после этого ужина? — Ангел… Ангел…! — Я собираюсь вставить в тебя свой член, дорогой, — сказал Азирафаэль, его взгляд остановился на лице Кроули, и тот подавился воздухом. — И хорошенько тебя трахнуть.       Кроули кончил. А после ошеломлённо наблюдал, как ангел обсасывал свои пальцы. ☆