В твоих глазах я вижу серость...

       — Джостар-сан, — подал голос Какёин, то и дело косясь на водителя.        — Помолчи, — вцепившись обеими руками в руль, Джозеф сосредоточенно смотрел в одну точку на дороге, — Просто помолчи.       Какёин же покосился на зеркало заднего вида, тут же ловя на себе настороженный взгляд брюнета, недовольно скрестившего руки. Прочитав в его глазах злость и обиду на старшего, юноша поторопился вовсе отвернуться к окну.        — Помолчали, вдохнули, выдохнули, а теперь я хочу услышать… объяснения, — напрягаясь всем телом, отчего на его лице появились желваки, выдавил из себя Джозеф.        — Дед.        — Не ты, а ты — указав пальцем на юношу, сказал старик.        — Джостар-сан, я…        — Да-да, ты, Какёин, я с ужасом ожидаю услышать твою историю.

***

      Повествование Нориаки началось с битвы в Каире. Он поскупился на детали, щадя состояние пожилого человека, сидящего за рулем автомобиля. Юноша пытался донести суть разговора, максимально точно вспоминая хронологию событий:        — И тогда я пришёл к выводу, что для того, чтобы я вновь смог нормально жить, в меня должны поверить.        — Кто? — нахмурив седые брови, уточнил Джозеф.        — Видимо, все те, кому я был дорог при… изначальной жизни, — Нори устало потёр глаза.        — God… Значит, все это время ты был рядом?        — Получается, да.        — Господь помилуй, Джотаро…        — Что?        — Мне так жаль, что я не верил тебе… Хотя, если признаться, я до сих пор не верю собственным ушам и глазам.        — Думаю, тебе в первую очередь стоит извиниться не передо мной.        — Да, конечно. Какёин, — Джозеф звучно ударил себя по лбу, — Мне не передать словами, как я рад видеть тебя и… мне страшно подумать о том, какой путь ты проделал. Я никогда бы и не подумал, что стенды могут функционировать и после смерти хозяина, тем более таким образом. И, о Боже, ДжоДжо, я хотел отправить тебя в психушку… — поджав губы, простонал старик.        — Держи себя в руках, — буркнул с заднего сидения брюнет.        — Джостар-сан, всё нормально. У любого нормального человека была бы именно такая реакция, — он улыбнулся, успокаивая старика, — Я и сам с трудом бы поверил в эту историю, не случись она со мной.        — Да-да, конечно, теперь ты будешь успокаивать меня… Боже, мне так жаль, что тебе пришлось это всё пережить… Сколько ты потерял…        — Джостар-сан…        — А твоя семья? Они знают, что ты в порядке?        — Я… — Нориаки запнулся, — Нет, ещё не знают.        — Может, стоит прямо сейчас к ним поехать? Даже если они тебя не увидят, то свидетели в качестве меня и ДжоДжо убедят их, — упрямо вторил старик, — Да, думаю, это очень неплохой план, — он самодовольно почесал бороду.        — Дед, мы только с самолёта и очень устали, — встрял Куджо, — Нориаки сам разберётся со своей семьёй и без твоей помощи. Вези нас домой.        — Джотаро хотел сказать, — подбирая более мягкие слова, чтобы не накалять и без того неспокойную обстановку в машине, начал юноша, — Что мы накануне обдумаем, как правильнее преподнести до них эту информацию. Сейчас же мы и правда утомились, голова кругом от всего.        — Да у меня тоже мозги уже пульсируют… — театрально приложив руку к виску, прохрипел Джозеф, — Ладно, я понял. Но если понадобится помощь, я всегда рядом.

***

      Войдя в квартиру и сопроводив Джозефа, молодый люди наконец спокойно выдохнули. Налив себе по чашке горячего чая, не переодеваясь, они уселись на диван.        — Интересная получилась ситуация, — звучно помешивая ложкой чай, произнёс Какёин.        — Что именно?        — Ну, я думал, что разговор с твоим дедом насчёт меня будет самый сложным. Но-о-о, как-то всё само получилось.        — Ну и ну, нам повезло, — поджигая сигарету, пробасил брюнет. После минутного молчания Джотаро вновь разрезал тишину своим басом, — Нори, ты правда устал?        — Ситуация с Джозефом весьма хорошо привела меня в чувства. А что?        — Не хочешь прогуляться? Развеяться? Ну, или просто охладиться?        — Зовёшь на свидание? Ха, — Какёин усмехнулся, ставя чашку на стол, — Затянул ты с этим, — он поднялся из-за стола, — Куда пойдём?        — Есть пара идеек, — повторив движение юноши, ответил ДжоДжо.       Таким образом они вновь покинули дом и вышли на улицу. Погода шептала: на небе висели серые облака, скрывая прохожих от солнца, тёплый поток ветра создавал атмосферу наступающей весны, и уже вовсю пели птицы. Идя по асфальтированной дороге, Нориаки то и дело интересовался, куда же они направляются, однако Куджо упрямо молчал, силясь сохранить «секрет».       И вот, ещё спустя около часа медленной ходьбы, перед ними предстал большой торговый комплекс. Яркая витрина заверяла о том, что он самый большой в городе, и это вселяло некий азарт.        — Только не говори, что мы пришли сюда перекусить или посмотреть ценники на одеколон, — заправив прядь за ухо, промолвил Нори.        — Нет и нет, — приподняв фуражку, ответил брюнет, — Здесь направо.       Пройдя по многолюдному узкому коридору с разноцветными вывесками, пара остановилась перед высокой белой дверью. Они без промедлений открыли её, и перед Какёином предстала любезная на первый взгляд женщина в маске.        — Добрый день, Нориаки… Какёин, верно?        — А, да… — опешив от того, что девушка сразу же увидела его, да ещё и назвала по полному имени, Какёин хмуро взглянул на Джотаро. Последний же довольно улыбнулся, тщетно пытаясь скрыть это за козырьком фуражки, и уселся на гостевой диван.        — Присаживайтесь, я сейчас подойду, — женщина указала рукой на офтальмологическое кресло и скрылась за углом.        — Джотаро, — растерявшись, с неким упрёком сказал Нориаки.        — Ну и ну. Думал, не замечу, как ты щуришься?        — Боже, в последний раз я был у врача в школьном диспансере, — всё же сев на кресло, страдальчески протянул Нори.        — Я рядом, если вдруг испугаешься и захочешь подержать кого-то за руку.        — Иди ты, — еле слышно прошипел розоволосый, не скрывая улыбки, — Я уже большой мальчик.

***

      Нориаки проверили зрение, а также уточнили по поводу появления шрамов, на что юноша отмахнулся, мол: «Кошка поцарапала в детстве». Спустя несколько нехитрых манипуляций, юноше выдали очки в чёрной оправе, за которые щедро расплатился брюнет. Заскочив в продуктовый, молодые люди покинули торговый комплекс.        — Я тебе, конечно, несказанно благодарен, — протирая обновку шарфом и проверяя чистоту линз, сказал Нори, — Но не кажется ли тебе, что это слишком?        — Ничуть, — ответил брюнет, звякнув пакетом с бутылками, — Пойдём.        — Домой?        — Нет. У нас ведь свидание, забыл?        — Нет, — протянул юноша, — Конечно не забыл.

***

       — Тут раньше было поле для баскетбола, — затушив сигарету подошвой, сказал Куджо, — Я здесь занимался лет до тринадцати.        — Здесь? — удивлённо переспросил Какёин, — Я тоже здесь часто бывал.        — Тогда почему я тебя никогда не встречал?        — Думаю, что встречал когда-то, но не помнишь, — он поправил очки средним пальцем.        — Не помню? Ну и ну, тебя-то не забудешь, — на вопросительный взгляд Какёина, Джотаро лишь потянул за одну из длинных прядей юноши.        — Не смешно, ДжоДжо! — махнув волосами, просипел Нори, — Знаешь ли, меня очень часто дразнили за мой цвет волос, — выдержав паузу, он продолжил, — А вообще, ты наверное ни разу не видел меня, потому что я часто сидел на баскетбольной площадке, а не играл.        — Почему же?        — Ну, не знаю. Не все так выносливы от рождения, как ты. Я предпочитал сидеть в тишине, прячась от солнца и взглядов, рисуя. Вообщем-то и сейчас так делаю, — юноша улыбнулся.       В приятном молчании они продолжили путь до назначенного Джотаро места. Это оказался ограждённый парк, находившийся на возвышенности. Пройдя вглубь этого места, они оказались на пустующей поляне, среди которой одиноко стояло ещё голое дерево гинкго.        — Это и есть то место, в которое ты мечтал меня сводить? — поднимаясь, спросил Нориаки.        — Да.       Кинув на землю пакет с бутылками, заранее припасёнными Джотаро, молодые люди начали раскладываться.        — Мы не взяли плед.        — И что? — нахмурившись, спросил брюнет.        — Я не хочу испачкать твоё пальто, — пожал плечами юноша.        — Ну и ну, — Куджо снял свою верхнюю одежду и бросил на землю, жестом приглашая парня.        — Тебе ведь говорили, что ты удивительный? В плохом смысле этого слова, — несмотря на столь колкие слова ДжоДжо просто не мог таить в себе хоть каплю обиды, видя такую искреннюю улыбку на лице напротив.       Усевшись поудобнее, вытянув ноги и открыв пару бутылок, Нори задумчиво взглянул в стеклянную ёмкость. Когда он поднёс её ближе к лицу, в нос тут же ударили газы и, так и не притронувшись к пиву, он отставил бутыль.        — Не будешь? — спросил брюнет, чуть ли не залпом выпивая свою порцию.        — Знаешь, отношения с алкоголем у меня… как-то не заладились. Была у меня ситуация в юности, — запрокинув голову, ответил Нориаки.        — Да? И какая же? — произнес Куджо с напускным удивлением.        — Да был я в компании одной, ну, и перебрал Бурбона. Тошнило всю ночь, а за мной убирали, представляешь?        — Наверное, тот, кто убирал за тобой — настоящий герой.        — Тц, — цокнул Какеин, — в тебе ни капли скромности.       Равнодушно пожав плечами, ДжоДжо продолжил сверлить взглядом горизонт. Примостившись прямиком под ещё не расцветшим деревом, на ветвях которого только-только начинали появляться почки, молодые люди непринужденно общались, словно им впервые выпала такая возможность. Нориаки рассказал о том, что любовь к компьютерным играм в частности появилась у него из-за того, что его отец раньше работал IT-специалистом и часто приносил домой новые кассеты. Однако от глаз Куджо не могло скрыться некое сожаление, когда Нори говорил об отце.       Сам Джотаро решился поделиться с юношей самой сокровенной тайной: в средней школе он был отличником.        — Я не ослышался? Ты сказал… отличником?        — Ну и ну, в это так сложно поверить?        — Да не то чтобы, просто… никогда не мог представить тебя в качестве паиньки-ученика, — Какёин хохотнул, вскоре принимая более серьёзное выражение лица, — В какой момент всё пошло не так?        — Что ты имеешь ввиду? — используя жесткую кору дерева ради того, чтобы открыть крышку бутыли, спросил ДжоДжо.        — Ну, когда ты стал… таким? — Нориаки покосился на тёмную кору. Он был готов поклясться: на ней остались следы резной крышки.        — Я не понимаю тебя. Я всегда был таким, — он исподлобья и, как-то по недружелюбному взглянул в фиалковые глаза. Хотя, скорее, в ледяном взгляде Куджо было лишь искреннее непонимание, а не проявление злобы.        — Проехали, — поджав губы и обхватив руками колени, проговорил Какёин.       Спустя еще час подобного времяпровождения Куджо уже успел опустошить все запасы алкоголя и, плюхнувшись на влажную траву, подложил руки под голову. Закинув ногу на ногу, ладонью он нащупал упаковку сигарет в кармане брюк. Достав последнюю, он прикурил, выпуская облако дыма ввысь.       Поймав на себе пристальный взгляд юноши, он жестом поманил его к себе. И последний, с минуту поколебавшись, лёг рядом. Положив голову на вытянутую руку брюнета, Нориаки прикрыл глаза.       «Красиво» — подумал Джотаро, наблюдая за тем, как легкий ветер заставляет трепетать рыжие ресницы. Пальцами нащупав прядь, он еле ощутимо начал перебирать волосы Какёина. Он знал, что ему не нравится, когда подолгу трогают их, потому старался делать это незаметно. ДжоДжо было приятно наблюдать за тем, как он морщит нос, когда ветер вновь доносит до него запах тлеющего табака. Приятно трогать его волосы, ощущая их в своих руках. Приятно было находиться вот так близко рядом с ним и знать, что он никуда не пропадёт. Вновь.       Он задумался. Да, возможно, со стороны они и правда выглядят странно. Странно для людей, которые редко, но всё же проходят мимо них. Но это только со стороны. Быть «внутри» их отношений, их взаимосвязи и, может быть, любви, казалось Джотаро совершенно естественным и прекрасным. Ничто в его жизни не было столь прекрасным, как целовать и обнимать Нориаки, вдыхая его аромат.        Джотаро задумался, как будет выглядеть их семейная жизнь после переезда в обещанный Джозефом дом. Сейчас эти мысли казались нелепыми. Судьба действительно та ещё садистка. Они чудесным образом смогли вновь встретиться, вроде как живут вместе, но что дальше? Что ожидает их после этого? Возможно, ничего, ведь в этом мире никому не удавалось повернуть время вспять. Даже тем, у кого была сила, способная останавливать его. Но Куджо гнал от себя эти мысли.       Пролежав так ещё с полчаса, ДжоДжо услышал, как по фуражке застучали капли. Повернувшись в сторону юноши и поймав на себе ответный взгляд, Куджо привстал.        — Дождь начинается, — вытянув ладонь вперёд, произнёс Какёин.       ДжоДжо чуть повернул голову и, словно спрашивая разрешения, осторожно зарылся носом в его волосы, обдавая тёплым дыханием вперемешку с примесью алкоголя. Вдохнул запах. Отпустил руку, провёл пальцами по шее, за ухом, обнял. И казалось, что их объятия длились неприлично долго. Разрывать их не хотелось, но ещё больше Джотаро боялся, что Нориаки оттолкнёт его от себя. Поэтому он взял его за плечи, сам отодвинул от себя и окинул взглядом: ржавая непослушная чёлка, влажная от мокрого ветра, небольшой шрам от сережек на ушах, впалые щёки и бледная кожа, на которой роились еле заметные веснушки и шрамы прошлого.        — Будто бы мне это снится, — прошептал брюнет, лишь сильнее вжимая лицо в красные волосы.        — Не думаю. Одинаковые сны не снятся двум людям сразу, — ответил Какёин. От его голоса шея Джотаро покрылась мурашками: так томно и близко прозвучали эти слова.        — А вдруг на самом деле я давно уже рехнулся и придумал тебя?       Молчание. Молчание, за которым скрывалось тяжелое и спокойное дыхание брюнета. А Какёин, казалось, вовсе на какое-то время перестал дышать. Лишь теплота его тела и прикосновения давали знать о его присутствии. Но вскоре и прикосновения прекратились — юноша отчего-то поспешил прервать их.        — Я замёрз, — слишком холодно сказал он, поднимаясь с земли, — Идём.       Не успев сориентироваться, Джотаро наблюдал за медленно уходящей фигурой. В момент поднявшись с придавленной травы, он тут же оказался рядом. Попытался заглянуть в глаза Какёина, что сейчас смотрели под ноги, но ничего не увидел. Точнее увидел, но пустоту. Даже доли секунды хватило, чтобы рассмотреть то, какая она пугающая и всепоглощающая.

***

       — Что-то произошло? — неуверенно спросил Джотаро, подождав, пока они не выйдут из парка, — Это из-за меня?       Какёин замер. Будто бы это всё было каким-то странным видением. Он вроде узнавал эти места: вон там, на небольшом пригорке, виднелась кондитерская, а если пройти дальше, можно оказаться у магазина с компьютерными приставками, где будучи ребёнком Нориаки выбирал вместе с отцом новые диски. Оглядывая пространство, он буквально возрождал в себе светлую память, но одновременно ему приходилось переживать щемящее чувство, за которое крепко цеплялась горечь: всё здесь было чужим и незнакомым.        — Этот поток людей… Я не знаю как объяснить то, что у меня внутри, — он запнулся, — Все эти люди, они живут, даже не предполагая о том, чем мы рисковали и что нам пришлось пережить. Скольких похоронить, скольким пожертвовать… И знаешь, ДжоДжо, — Нориаки поджал губы, будто бы был на грани, чтобы не расплакаться. Но Джотаро слишком хорошо знал его, и знал, что за этой эмоцией скрывается ярость, — Всё здесь чужое. Дома, улицы, люди… И ты чужой.        — Что ты имеешь в виду? — в его груди вмиг похолодело.        — Серьёзно, ты не замечаешь этого? Мы уже давно не те, кем являлись раньше.        — Людям… вроде свойственно меняться, — сказал брюнет, скорее успокаивая себя самого, чем рядом стоящего юношу.        — Люди не меняются. Никогда, — отрезал Нориаки, — Когда-то мы с тобой очень сильно привязались друг к другу, и теперь эта связь не позволяет нам расстаться. Но неужели ты правда не видишь, что это неправильно? То, что ты меня держишь, то, что я хватаюсь за тебя, как за спасательный круг.        — Тебя это раздражает? — теперь в груди было так холодно, что больше уже не болело.        — Да, — Какёин вздохнул, собираясь с мыслями, — За месяц, который мы с тобой были вместе, мы открылись друг другу так, как никому раньше. И знаешь, теперь я понял, сколько всего можно напридумывать себе, находясь в вечном страхе приближающейся смерти. Сама смерть ужасна, но мысль о том, что придётся умереть, так и не пожив, невыносима. И вот мы с тобой, предвкушая неминуемую смерть кого-то из нас, двух одиноких подростков, негласно решили почувствовать первую влюблённость. Оторваться напоследок.        — Если мы решили «негласно влюбиться», тогда, может, эта была настоящая любовь?        — Боже, Джотаро, ты ведь не любишь заглядывать в себя, верно? — Слишком много «любви» стало в его жизни. Неправильной любви, не той. «Люблю», он говорил, не открывая свою душу, не впуская в сердце чужого человека, а говорил, словно под дуновением ветра. Словно это слово могло отблагодарить за всю материальную и моральную поддержку. Думая об этом, Нориаки мысленно обозвал себя мудаком. Дурацкое «люблю» говорил так часто, что забывал вкладывать в это слово хоть долю чувств и смысла, говорил, как робот. А теперь, когда разговор зашёл как раз на эту тему, все слова застряли в горле, а голова казалась столь тяжёлой, что Нори испугался, как бы не сломалась его шея в попытке поднять свой взгляд, — Тогда попробуй заглянуть в меня и сказать, что я не смогу жить без тебя.       Джотаро не понимал, к чему Какёин клонит. Он побоялся прервать этот монолог, ведь сейчас был способен лишь на то, чтобы просто выплеснуть эмоции и, не обдумав, высказать всю подноготную, что когтями скреблась на душе. Он побоялся вновь спугнуть его своей прямолинейностью и окончательно доломать то, что уже сломано. И не нашёл ничего лучше, чем снова промолчать. Тем более что в горле давно стоял тугой ком, который не давал не только говорить, но и даже дышать. Из-за этого Куджо приходилось делать над собой неимоверное усилие, заставляя лёгкие работать и просто сглатывать слюну.       Нориаки же выжидающе уставился на отражение в бензиновой луже. Он уже давно задумался, к кому именно его тянуло. К Джотаро из настоящего или к Джотаро из прошлого? Что, если глубоко в подсознании произошла ошибка, и юноша спутал влечение к брюнету с желанием возродить то чувство первой влюбленности, чувство наполненности и счастья? Желание возродить те чувства, которые уже не вернуть. А сейчас, будучи полностью поглощённым своей проблемой и одиночеством, будучи долгое время ограниченным от всей настоящей жизни, Нориаки всерьёз задумался, не перепутал ли он любовь, о которой так упёрто заверовал Куджо, с глупой привязанностью. Он пришёл к этому ответу.        — Ты не сможешь этого сказать, поскольку я смогу жить без тебя. А ты без меня сможешь? — он взглянул в туманные глаза брюнета, — Ты должен понимать, что, если это всё закончится так, как и хотелось бы, наши пути разойдутся. Я не могу тянуть тебя за собой на дно. Из-за меня ты постоянно находишься в прошлом, а я хочу, чтобы ты туда не оглядывался. У тебя впереди будущее, как и у меня.        — Что ты такое говоришь? — вмиг оказавшись рядом, Куджо потянул Какёина за рукав пальто, — Вот именно из-за подобной херни, которую ты сейчас несёшь, я и не «заглядываю в себя». Ты слишком много думаешь обо мне и уже решил, что будет для меня лучше, не спросив моего мнения.        — Я говорю о том, что будет лучше для нас.        — Чёрт, с чего ты решил, что я захочу будущее без тебя? Ради чего тогда… всё это было? Эти разговоры, наши планы. Или ты хочешь сказать, что всё это время не чувствовал ко мне ничего? Если нет, то скажи это простым языком, произнеси эти слова, а не выкручивай из себя не пойми что, — он не считал себя романтиком, никогда не сравнивал с главным героем из вездесущей трагедии «Ромео и Джульетта», но изо всех сил пытался понять и обуздать свою любовь к Нориаки. И пускай, возможно, эти чувства были в какой-то степени выгодны для Какёина, и как только весь этот кошмар закончится, он пропадёт из жизни Джотаро, как птица выпархивает из клетки, он был готов пожертвовать своими чувствами. Готов был «съесть» их и жить, делая вид, что они никогда и не были знакомы. Готов был пойти на все эти потери, лишь бы знать, что в жизни Нориаки все наконец наладилось, и он счастлив даже без него. Он был бы рад любому раскладу, при котором Какёин был бы счастлив и пускай, если даже для этого придётся навсегда исчезнуть из его жизни. Сейчас же, единственное, чего желал Джотаро — услышать.        — Я не смогу тебе это сказать, поскольку люблю тебя, — Сколько раз он говорил «люблю»? Даже не так, сколько раз он отвечал на признания Джотаро этим самым словом? Привычка подмечать любые, даже незначительные мелочи, вошла в обыденность брюнета уже давно. И каждый раз, когда его любимый человек произносил эти слова, он чувствовал, словно тот говорил это на автомате. Будто не может быть такого, что он не ответит на это признание, и от этого сердце Джотаро сжималось. И сейчас внутреннее чутьё не подвело, — Но уже не так. Не так, как раньше.       В этот момент внутри что-то оборвалось. Что-то заболело, застонало, силясь болью вырваться наружу. Если бы опасения и тревога были людьми, то они непременно бы хохотали над наивностью Джотаро сейчас, ведь сколько бы он ни надеялся, что этот разговор никогда не состоится, он состоялся. И как назло именно в этот раз слова Какёина звучали настолько правдоподобно, будто бы он изъясняет самую логичную вещь на свете. И один только Куджо всеми силами пытался противостоять этому, сейчас же даже не находя слов.        — Пойдём, — проглотив все те чувства, которые перекрыли горло, Джотаро потянул Нориаки следом за собой, направляясь дальше вдоль по улице.       Ощутив, что Какёин вовсе не сопротивляется, а хватка весьма сильная, он отпустил его ладонь, прекрасно зная, что в данной ситуации юноша пойдёт за ним. Поэтому, засунув руки в карманы, он вытащил пачку сигарет и яростно сдёрнул с неё упаковку, прикуривая одну из сигарет.       Хотелось закричать, завопить о том, как приземлённо думает Нориаки о нём. Хотелось со злостью прижать его к себе и грубо прошептать что-то незамысловатое в алую макушку. Хотелось постараться сохранить все их совместные вечера навек в груди, теперь уже предвкушая то, что совсем скоро они навсегда останутся позади. И, к сожалению, для того, чтобы переубедить Какёина ДжоДжо не находил обещаний.       Проходя мимо витрины одного из магазинов, даже не обращая внимание на его название, Джотаро остановился. Заглянул себе в глаза, попытался прислушаться, найти хоть отголосок каких-нибудь чувств в собственном мутном отражении. Глухо. Последние несколько дней он ощущал себя куклой: бездумно делал всё то, что ему велят, а внутренне буквально цепенел. Лишь изредка чувствовал, как внутри всё пронзало острыми иглами. Страх, тоска, неверие — они внезапно нападали на него, давили на плечи, сгибали спину и причиняли боль. А затем так же внезапно исчезали.       Подняв голову он с ужасом обнаружил, что стоял у похоронного бюро.        — Джотаро, ты меня пугаешь, — прозвучал голос юноши где-то за спиной, — Если ты хочешь что-то сказать, то говори сейчас, прошу тебя.        — Скажи, Какёин, у нас нет ни единого шанса на… светлое и беззаботное будущее? — просипел брюнет, выплевывая эти слова, будто это что-то пошлое и грязное.       Джотаро увидел. Увидел, что перед ним совершенно незнакомый ему человек. И сколько бы раз он не называл его «родным» или «самым нужным», от этого он ближе не становился. Внешне он, может, и напоминал прошлого Нориаки, но Джотаро понимал, что даже за месяц человек может измениться до неузнаваемости, а тут и подавно. Между ними пропасть. И это не просто годы, застывшие в вакууме, а гораздо больше. Между ними, помимо времени, огромный кусок общей трагедии, которая, по идее, должна была сближать. Вот только разное видение ситуации наоборот отдаляло их.        — Конечно есть, — успокаивающе положив руку на плечо парня, ответил Нориаки. Он тут же пожалел о содеянном, в мгновение убрав ладонь. Лучше от этого не стало, — Конечно, ДжоДжо, у тебя своё, у меня тоже… своё.       Он силился поймать индиговый взгляд, который полыхал синим пламенем ещё час назад, где-то под фуражкой, чтобы хоть на долю попытаться увидеть эмоции на лице Куджо. Слёзы, печаль, скорбь или злость. Но увидел лишь пустой, словно стеклянный, взгляд, в котором отражалось небо — серое и мрачное.       Какёин поёжился, опустив голову и непроизвольно нахмурив тонкие брови.        — Значит всё, что нас связывает — это счастливое прошлое? — Нориаки не ответил, но, кажется, ответа вовсе не ждали. Со стороны брюнета же прозвучало тихое: «Ну и ну», а после, краем глаза, юноша заметил, как Джотаро вновь поднял взгляд на витрину.