5 Глава: "Бэкхён и Чанёль"
16 марта 2021 г., 01:04
ஐஐஐ
Hurts — Slave to your love — Это Сехун с девушкой? — удивлённо выгибает бровь Минсок, заглядываясь на дальний столик возле окна. — Она вроде практикантка по физике, они вместе к конкурсу готовятся. А вообще они действительно выглядят…как пара, — нерешительно добавляет он, косясь на погрустневшего Бэкхёна, который даже не притронулся к еде, устремив взгляд в стол. — Ну и правильно, пора и встречаться с кем-то начать, — вставил свои пять копеек Чондэ. Минсок с угрозой во взгляде просмотрел на него, готовясь закопать его в любой момент. — А что? Красивая девушка, хоть и старше на пару лет, на кого ему ещё смотреть, на Бэкхёна что ли? — беззлобно засмеялся Ким, с явным аппетитом доедая обед. — А что со мной не так? — хмуро отозвался Бён, и Мину казалось, что он скоро взорвётся от напряжения. Он готов был на месте прибить Чондэ, несмотря на их отношения, з то что тот обидел Бэкхёна, будто ему итак на сегодня было недостаточно. — Так, давайте прекратим это, лучше поговорим о презентации на следующий урок, — попытался разрядить обстановку Минсок, неловко улыбаясь. — Нет, объясни, что не так во мне? — Бэк, ты сам будто не видишь… Постоянно на себя всякие побрекушки вешаешь, розовые вещи, как у девчонки, а тот свитер с ламами чего стоит. А ещё эта причёска, тебе серьёзно это нравится? — усмехнулся Чондэ, прожёвывая овощи. — Успокойся, — с нажимом сказал Мин, борясь с желанием переломать ему что-нибудь или вырвать язык без костей. Чондэ явно хотел добавить что-то ещё, но Бэкхён встал и вышел из столовой. — Какой же ты придурок, — с презрением бросил Минсок, и выбежал за другом. — А что я сказал, он же сам меня спросил… — нахмурился Чондэ, но в ответ ему была тишина.ஐஐஐ
— Бэкхён, ты точно сам дойдёшь домой? — шёл рядом обеспокоенный Минсок, обнимая друга за плечи. — Да, всё хорошо. — Я прикрою перед учителем, скажу, что тебе стало плохо. — Спасибо, мне правда это важно… — Всё хорошо, отдохни, я после уроков навещу тебя, — как мог, успокаивал его Мин, и они остановились у выхода из школы. — Не стоит, я хочу побыть один, не переживай, — постарался выдавить из себя улыбку Бэкхён и, обняв друга, направился домой. На улице поздний вечер и усилившийся снегопад. Дом погрузился в тишину, прерываемую сопением ёжика на подоконнике и вьюгой за окном. Бэкхён игнорировал все входящие звонки, но, когда на дисплее высветилось «Пак Чанёль», он решил всё-таки ответить. — Да? — безэмоционально сказал Бэк, прижимая телефон к плечу. — Бэкки, всё хорошо? Ты ушёл, ребята сказали, что тебе стало плохо, а ты не брал трубку. — Угу, уже лучше. Может хочешь прийти в гости? Родители опять уехали в командировку… — Я бы с удовольствием, но у меня много дел дома, может в следующий раз? — послышалось виноватое на другом конце. — Да, я понимаю. Тогда пока, — Бэк сбросил вызов, когда почувствовал вновь наступающие слёзы. Он обернулся к напольному зеркалу, чтобы рассмотреть себя в полный рост. Действительно, кому он может понравиться? Маленький, худой, что кости торчат, с женственными округлыми бёдрами и тонкими пальцами. Одежда у него аляпистая, совсем не такая, какую носят нормальные парни, да и волосы, которые теперь были не того сияющего при солнечном свете золотистого оттенка, а чёрные, как смоль, ещё мокрые после покраски. Ему не нравилось смотреть на это, он ненавидел своё отражение. В зеркале периферическим зрением он увидел несколько плакатов, которые рябили яркими красками на фоне обычной комнаты в бело-чёрных тонах. «Ты что, маленькая девочка, чтобы слушать ванильные гёрлз-бэнды? Я не таким тебя растил.» — всплыла в голове давняя фраза брошенная отцом. Хотелось спросить: «А каким тогда мне надо быть?», но Бэкхён ничего уже не хотел. Он сорвал плакаты и смял их, выбрасывая в лишний пакет, как и поступил со всеми своими украшениями и вещами, которые казались ему совсем не «мужественными». А потом ему просто хотелось лечь и разрыдаться от бессилия. Разве он виноват, что не влюбляется в милых и утончённых девушек, а сам хотел бы чувствовать сильное тело рядом? Разве он виноват, что не может разлюбить одного и резко полюбить другого? В конце концов он просто уснул, окончательно истратив последнюю энергию.ஐஐஐ
В школу он собирался как на траур: черная водолазка, такие же тёмные джинсы и ботинки, на голове непривычный, но его природный цвет волос, а лицо уставшее и чистое от косметики. Хмурым идя по школьному коридору, он ловил на себе косые взгляды учеников, которые то ли не могли его узнать, то ли понять, почему он выглядит так странно. — Боже мой, — прикрыл ладонями рот Минсок, когда первым заметил друга у их парты. — И тебе привет. — Бэк, зачем ты слушаешь этого придурка, не нужно было… — возмущался Ким, пока его не перебил Бэкхён. — Все правильно он говорит, нужно наконец взрослеть и идти дальше, — сказал он и обратил внимание на учебник физики, тем самым давая понять об окончании этого разговора. Сехун сидел, как и всегда, за первой партой, протирая свои очки в квадратной оправе, Чанёль опаздывал, тоже не новость. К учительскому столу подбежала практикантка, широко улыбаясь и подмигивая О, а тот улыбнулся в ответ не менее искренне, будто специально закапывая Бэкхёна всё сильнее и сильнее. — Твою налево, — послышалось рядом и он обернулся на Чондэ, который также шокировано смотрел на него, пока Мин читал учебник, или делал вид, что читал. — Что? — раздражённо выпалил Бэкхён. — Я ж не думал, что ты решишь стать готкой, прекращай это, я не хотел тебя обидеть… Где наш милый мальчик Бэкхённи? — виновато спросил Чондэ, присаживаясь рядом. — Я бы ответил, но тебе ответ не понравится… — тот был бы и рад что-то сказать, но в класс пришёл учитель, отчего Киму пришлось молча уйти на своё место, но разговора Бэкхён точно не избежит.ஐஐஐ
Уже неделю Бэкхён ходил мрачнее тучи, не улыбаясь, и почти не разговаривая ни с кем. На репетиции он не ходил. Также он не пришёл и в бар, отчего парням пришлось импровизировать и прикрывать его болезнью перед Сынри. Ситуацию в группе усложняли взаимоотношения Минсока и Чондэ, которые пуще прежнего пререкались и заставляли Чанёля чувствовать себя не в своей тарелке каждую свободную секунду. Пак был в панике, ведь всё идёт не так, как он хотел: на певческий конкурс они не прошли, друзья каждый день ссорятся, Сехун пропадает с девушкой, потом вынося ему мозг неопределённостью, а Бэкхён его избегает. Он знал, что именно его, потому что с Минсоком он общался, проводил с ним время на переменах и после уроков, но, как только видел Чана, сразу же исчезал, будто и не было. Неужели в этом был виноват тот звонок? Чанёль очень хотел разобраться наконец со всем этим, и чтобы всё стало на свои места.ஐஐஐ
— Милый, мы опаздываем, — нервно торопила женщина, мечась по дому в поисках вещей. Бэкхён ужинал, наблюдая за суетой родителей, которые собирались на очередной корпоратив. Погода за окном была ужасная: снег выше пояса, сильнейшая вьюга и серьезный минус, а ночью обещали ухудшение погодных условий, но родителям всё было лучше, чем оставаться дома с сыном. — Я рад, что ты наконец снял с себя всю эту лабуду, хоть на человека стал похож, — отец остановился у кухонного стола, завязывая галстук-бабочку, и Бэкхён волчонком посмотрел на него. — Спасибо? — выдавил из себя Бэк, прожёвывая салат. Но старший ничего больше не ответил, уходя в прихожую. — Если он похвалил, то со мной совсем всё плохо, — шёпотом подытожил Бэкхен, тяжело вздыхая. — Всё, мы пошли. Дорога думаю будет не прочищена, поэтому, дай Бог, завтра к вечеру доедем домой. — Ага, — спокойно ответил он маме и уткнулся обратно в телефон. Дверь захлопнулась, и Бэкхён, убедившись в том, что родители отъехали из гаража, набрал в мисочку воду, а в другую мелконарезанные варёную рыбу и овощи, чтоб накормить его домашнего ежонка. Он поднялся к себе в комнату, находя колючий клубочек в его любимом уголке под кроватью. — Шуршунчик, вылазь, папа тебе принёс ужин, — Бэкхён начал фыркать, чтобы тот скорее перекатился к нему. — Давай, скорее, малыш, — парень улыбнулся, когда ежонок довольно зачавкал долгожданным ужином. Но внезапно послышался дверной звонок. — Родители что-то забыли? Сиди тут, — нахмурился парень и поспешил открыть дверь. Вместе со свежим морозом из-за открытой входной двери в прихожую посыпались снежинки, поэтому он поспешил прикрыть дверь, пропуская гостя внутрь. — Привет, — нервно сглотнул Бэк, разглядывая шоколадные глаза напротив. — Привет, — послышался хриплый бас и парень снял припорошенную снегом шапку, открывая вид на новую причёску и светлый блонд. — Пустишь к себе на чай? Нужно поговорить, — Бэк неуверенно кивнул и повёл парня на кухню, как только тот разулся и снял куртку. — Какой будешь чай? — Чёрный с лимоном, если можно, — улыбнулся парень, присаживаясь за обеденный стол. — Можно, — буркнул брюнет, включая чайник. — Зачем ты пришёл, тем более в такую погоду? — Чтобы увидеть, в школе не словить тебя, — они всё также смотрели на друг друга, будто хотели сказать всё, о чём думают, без слов. Но не получалось, поэтому парень подозвал Бэка к себе, большой ладонью обнимая за талию. — Чанёль… — буркнул Бэкхён, стараясь остановить новый приступ истерики. Он и сам не знал, что чувствовал к нему, и за это время так и не смог окончательно разобраться. — Бэкки, почему ты меня избегал? — как ребёнок, жаловался Чан, прижимаясь лбом к плоскому животу парня. — Я так скучал по тебе. — Кхм, я не избегал… — прошептал Бэк, цепляясь пальцами за его свитер на широких плечах. — Бэкхён, это из-за того звонка? Или из-за Сехуна? — предположил Чанёль и услышал тихие всхлипы. — Бээк, ну чего ты? — он посадил брюнета на колени, сгребая маленького и расстроенного Бэкхёна в объятия. — Потому что я никому не нужен, — тихо сказал Бэк, уткнувшись в грудь парня. — С чего ты взял? — Просто знаю… — Ничего ты не знаешь… Ты самый лучший и самый красивый мальчик на свете, как ты можешь быть никому не нужным? — Вот так… Ещё и некрасивый… — буркнул Бэк, всхлипывая. — А вдруг я считаю, что это не так? Что в тебе некрасивого? — Пальцы… — неуверенно сказал Бэкхён, поднимая глаза от нежного поцелуя на его руке, сжатой в чужих тёплых ладонях. — Самые красивые пальцы, которые я видел в своей жизни… — Мне не нравится моё тело и лицо — слишком худые, — с непониманием в глазах и прерывистым дыханием продолжал Бэк, наблюдая как Чан аккуратно обнял ладонями его лицо, стирая влагу с щёк. И поцеловал в одну из них, улыбаясь уже не такому грустному, скорее удивлённому, Бэку. — А ещё что? — Ещё… Губы не нравятся, слишком пухлые, — шептал Бэк, наконец понимая чего он хочет на самом деле. Ведь зачем тратить время на тех, кому всё равно, когда можно быть просто счастливым и так. Прямо здесь и сейчас. — Мне нравится в тебе всё, просто потому что ты — это ты… — также тихо отвечает Чанёль и неуверенно целует, губами ища чужие, будто до последнего сомневался в реальности происходящего. Поцелуй медленный и тягучий, как вязкая карамель — такой же сладкий, долгожданный. Совсем не как в первый раз, когда в голове Бэка было много сомнений и одно лишь чувство любопытства, не более. Сейчас же всё не так: каждое движение казалось невероятно важным, чтобы полностью прочувствовать поцелуй, не пропустить ни единой секунды. Ещё чуть-чуть, и Чанёль был готов снять с парня мешающую чёрную безразмерную футболку, чтобы взять его прямо тут, отдаваясь своим чувствам и порыву. Но он так не мог. — Бэкки, ты хочешь… — не смог договорить Чанёль, еле сдерживаясь, дабы не зацеловать любимое тело в своих руках. — Да, хочу, — Бэкхён учащённо дышал, нервничая от такой близости, но теперь он точно знал, что хочет продолжения. — Но у меня есть условие, — наконец он смог сформулировать слова, волнуясь похлеще, чем когда-либо в жизни. — Мы с тобой теперь будем вместе, и ты, как и я, забываешь о других, хорошо? — Я согласен… — жалобно сказал Бэк, наконец вставая с чужих колен, и, схватив своего теперь уже парня за руку, повёл в комнату, закрывая её на замок. На всякий случай… — Я тебя хочу, — шепчет в губы Бэкхён, стаскивая последнюю деталь одежды с блондина, но, сколько бы он не показывал себя уверенным и опытным, руки всё ещё тряслись от неловкости и предвкушения. Он оказался не готов видеть Чанёля абсолютно голым, сам находясь сейчас в не лучшем виде. Но долго думать об этом ему не дали, углубляя поцелуй и прижимая горячим телом к постели. Бэк не ожидал, что Пак окажется таким заботливым и нежным, напоминая скорее любителя более жёстких игр. Но он действительно долго и кропотливо растягивал его, вызывая сиплые стоны то ли от неприятных ощущений, то ли от наслаждения. Пак постоянно спрашивал о его самочувствии и желаниях, чем вызывал неловкую, но несомненно радостную улыбку. Так приятно было осознавать, что сейчас рядом с ним такой красивый парень, с идеальным спортивным телом, и он только его. — Можно я побуду сверху? — нерешительно спросил Бён, обводя ладонью чужие кубики пресса. Убрав одним движением чёрные пряди со взмокшего лба, Чанёль посмотрел ему в глаза. — Бэкки, может не сегодня? Я думаю, что это будет тяжело для первого раза… — Прости… Я такой неопытный в этом. Лучше, чтобы всё сделал ты, потому что ты наверняка знаешь, — огорчённо пролепетал Бэк, отводя взгляд куда-то в сторону. Но чужая шероховатая ладонь вернула его назад, нежно сжимая щёки брюнета. — Бэкки, это тоже мой первый раз, так что я такой же профан, как и ты, — улыбнулся парень, оставляя короткий поцелуй на губах. — Как? А с девушками? — Неа… — Тогда… — Давай учиться вместе, я весь твой. Только медленно, мы никуда не спешим. — Я готов, наверное, — нервно провёл он языком по пересохшим губам и почувствовал, как его ноги укладываются на сильные плечи Чана. И он ощущал что-то новое, что-то, что заставляло искриться звёздочкам в глазах, а голос хрипнуть от криков удовольствия. Он чувствовал размеренные толчки, а в перерывах поцелуи где-то на икрах, на шее или губах. Излившись на живот и на простынь, ощущая приятные пульсации по всему телу, они легли рядом, пытаясь отдышаться. Бэкхёну хотелось ругать себя за то, что не попробовал этого раньше, отказывая себе в этом чувстве. — Ты в порядке? — Как никогда в жизни. А что, волнуешься? — Конечно, солнце. Как за тебя не волноваться? А твои родители еще не пришли случайно? — Хах, отец бы уже дверь выбил в таком случае, — Бэк прикусил чужое ухо, зализывая его и оттягивая серебряные кольца на мочке. — Не волнуйся, они только завтра приедут. — А ухо кусать зачем? — улыбнулся Пак, тиская парня в объятиях, укутанного с ним в одеяло. — Захотелось, — пожал плечами он. — Теперь я же могу всё что угодно с тобой делать, да? — невинно хлопал глазами парень, несомненно пребывая в хорошем расположении духа. — Скорее всего, — наигранно обречённо ответил ему Чан и резко сел на кровати. — Нужно покупаться, идём? — Бэкхён только кивнул, зевая, но резко раскрыл глаза, когда Пак громко вскрикнул. — Откуда здесь вода? Я в тарелку ногой наступил и разлил, — удивлённо говорил Чанёль, пока Бэкхён заливался смехом. — Ты оставил нашего сына без еды… — А где он, кстати? — округлил глаза Чан, осматриваясь по сторонам. Ежа Бэкхён предварительно спрятал в его клетку и в шкаф, пообещав того позже накормить любимыми фруктами, вымаливая прощение за сломанную психику. А ночью, когда Чанёль уже крепко спал, прижимая Бэка к себе, тот аккуратно, чтоб не разбудить, выбрался из его горячей хватки и, вытащив из-под подушки фото, спустился на кухню, поправляя на себе пояс малинового халата. В лунном свете на него смотрел Сехун, чью фотку Бэкхён ещё давно взял из школьного альбома, но моментально порвал на маленькие кусочки и выкинул в мусор. Теперь она ему была не нужна, как он надеялся, у него начинается новая жизнь — счастливая и свободная от навязчивых мыслей.ஐஐஐ
Окончание школы — тот самый рубеж, когда даже не можешь представить как сильно изменится твоя жизнь. Кто-то вдохновлённо ищет специальность, которой хотел бы заниматься всю жизнь, кто-то придумывает идеи для заработка, а кто-то Чанёль. Он знал куда хочет поступить ещё с первого дня средней школы, поэтому готовился очень усердно, чтобы попасть в столичный университет и профессионально заниматься изучением музыки. Иногда хотелось просто опустить руки, когда силы были на исходе, но он не собирался так просто сдаваться. Не сейчас, когда до экзаменов оставалось несколько недель. Всю весну он безвылазно сидел за ноутбуком и книгами, заполняя память формулами, замудрёнными словами, которые он не старался запомнить во время обучения, но усиленно пытался запомнить за несколько дней. Он пропустил момент, когда растаял снег, а деревья и земля покрылись зеленью и весенними цветами. Мир вокруг заиграл новыми красками, в воздухе витали свежесть и сладкие примеси цветочных ароматов. В голове роилось множество мыслей, волнующих его в последнее время. Особенно в моменты, когда он не забивал мысли нужными для экзаменов знаниями, а помогал дедушке в огороде и ферме. Физическая работа и громкая музыка в наушниках не спасала — переживания были громче. Он даже не хотел думать о том, что после всех часов подготовки он не сможет поступить в университет на любимую специальность — это было исключено. Мысли о провале подбивали заниматься только больше — Чанёль не собирался отказываться от своей мечты. Дело было даже не в этом, а в том, что Пак не мог даже представить другой жизни. Чанёль не любил что-то менять, ему нравился их небольшой городок и ферма, его комната, где было так много воспоминаний и домашнего уюта. Как он сможет привыкнуть к чужому городу, где нет знакомых улочек и родных для его сердца людей? Если бы не мечта стать великим музыкантом, он бы никогда не променял возможность оставить всё как есть. Но уже совсем скоро ему нужно будет привыкать к другой реальности, где никаких ему бабушкиных блюд, разговоров с дедушкой по вечерам — лишь взрослая самостоятельная жизнь. Тяжело было представить и то, что рядом не будет его друзей, их посиделок в гараже. От этого становилось как-то грустно. Оказалось, что принимать ответственные решения намного тяжелее, чем он мог подумать. Но был в этом и плюс. Их отношения с Бэкхёном развивались в невероятном темпе. С ним он чувствовал себя таким счастливым, что внутри всё бурлило и кипело от любви к нему. С ним они проводили всё свободное время, вместе готовились к экзаменам, до поздна гуляли и просто наслаждались друг другом. И, переехав в столицу, они наконец будут жить вместе и круглосуточно проводить друг с другом время. Вот и сейчас они выполняли задания дедушки в саду, не переставая болтать и флиртовать, пока никто не видит. — Парни, поднажмите, осталось немного и будете отдыхать, — будто из ниоткуда появился дедушка за спиной. Парни послушно кивнули, возвращаясь к работе. Этот день мог бы быть самым обыкновенным в череде таких же. Они вдвоём бы быстро выполнили работу, приняли душ и сели бы за учебники, осваивая новую тему. Но всё пошло не так, как только их калитка от ворот открылась, послышался стук каблуков по плитке и лай собак. — Мама?!ஐஐஐ
Ещё никогда в этом доме Бэк не слышал настолько давящей тишины. Если бы не тиканье старинных часов с кукушкой над обеденным столом и не чавканье Чанёля и дедушки по обе стороны от себя, Бэкхён бы подумал, что оглох. Лучше бы это было так, потому что начала диалога хотелось меньше всего. — Ну и зачем ты припёрлась? — решил взять на себя первое слово Чанёль, озвучив мысли присутствующих. — Чанёль, так нельзя общаться с матерью, — будто только для виду сказала бабушка, в принципе имея похожее мнение с внуком. — Я бы с радостью, но она мне не мать! Эта женщина бросила нас много лет назад, как мамка-кукушка, а я… — Чанёль, угомонись! — не выдержала женщина напротив, громко ударяя по столу. Её рюмка с любезно предложенной настойкой дедушки вылилась на скатерть, но бабушка не стала ничего предпринимать, хотя в любом другом случае уже встала бы, чтобы вытереть пятно. А Чанёль, успев вскочить на эмоциях из-за стола, стиснул зубы и сел обратно. Тогда Бён под столом крепко взял его брата за руку, большим пальцем поглаживая напряжённую руку, хоть и старался не смотреть на парня, но вкладывал всю нежность в прикосновения. И Чан действительно быстро успокаивался от его действий. — Я всё ещё ваша мама, и у меня на это были свои причины, — продолжила женщина, когда остальные вернулись к ужину. — Мне тоже было больно тебя бросать, надеюсь когда-нибудь ты поймёшь… — говорила она с тяжелым дыханием, будто вот-вот заплачет. Чанёль лишь смотрел на неё, запихивая в себя через силу салат — в горло не лезло. Он много раз думал о первой встрече с мамой спустя года, но даже не предполагал, что это может быть так больно. Она совсем не постарела — всё те же чёрные волосы по плечи, худое тело, лицо, не знающее существования без косметики и пластики. Но Чанёля смущало не это. Он не чувствовал к ней абсолютно ничего. Будто чужая женщина злобно сверлила взглядом его за то, что он её толкнул в общественном транспорте. — Дедуль, попробуй эти корзиночки с икрой, их Бэкки делал, — Чанёль решил принять другую тактику, полностью игнорируя женщину, и вёл разговор непринуждённо, будто у них действительно обычный ужин без «чужаков». — Чанёль, я хотела сказать… — Ммм, бабуль, картошечка, как всегда, прекрасна. Новый рецепт соуса? — снова перебил её Чан, и на его лице скользнула лёгкая ухмылка. — Возможно, ты поймёшь меня, когда у самого появятся дети, — всё же сказала женщина. — У меня есть уже дети и, в отличии от тебя, я их бросать не собираюсь, — жёстко ответил Чан, всё-таки обращая внимание на неё. Женщина удивлённо выгнула бровь, так как единственная в комнате не понимала, что речь о его животных, которых он воспитывал и любил, как родных. — Ты говоришь и говоришь об этом, а что мы должны понять то? Что ты самая безответственная мать, которая бросила ребёнка и сбежала в дальнее плаванье в другую семью?! Зачем ты вернулась в нашу жизнь, позлорадствовать? Не стоит, я отлично живу, вырос умным и талантливым, а не сторчался, как твой сынок от нового мужика… — Чан… — шикнул Бэкхён, крепче сжимая ладонь, чтобы тот перестал. Казалось, будто он мог просто взорваться от злости, лицо покраснело, а на шее вздулись вены от напряжения. — Уже определился куда будешь поступать? — заглатывая обидные слова, решила сменить тему женщина. Дедушка уже ушёл в другую комнату, за ужин не проронив ни слова. — Я хотела предложить переехать ко мне. В столице больше возможностей, да и комната у меня свободна, — сказала мать, когда поняла, что он не собирается ей отвечать. — Я и без тебя это знаю, поэтому и собираюсь переехать. Но точно не к тебе, — фыркнул Чанёль. — А куда? В общежитие? — ухмыльнулась женщина. — Я понимаю, вы на меня обижаетесь, но у меня хорошие условия для жизни, муж много зарабатывает, и ты ни в чём не будешь нуждаться! — Да лучше я буду в общежитии с крысами, тараканами и десятью людьми в комнате жить, чем с тобой! — сорвался Чанёль. Ему надоела уже эта фальшивая забота. Лучше бы она раньше вспомнила об их существовании, а не сейчас, когда они практически взрослые люди. — И вообще, — отзеркалил её надменную усмешку он, — у нас есть где жить. Меня Бэк приютит у себя. У него хоть и небольшая квартира, но в тесноте, да не в обиде, — он закинул руку на плечи сидящего рядом Бёна, который старался вести себя тише травы на протяжении всего ужина. — Вот как значит, сидеть на шее у друга лучше, чем жить с родной матерью? — Почему друга? Парня, — выпалил Чанёль, но, в отличии от остальных, он не испытывал смущения или удивления от собственных слов. Блондин только крепче сжал плечо перепуганного Бэкхёна, который вот-вот провалился бы под землю от пронизывающих взглядов матери и бабушки. Он изумлённо наблюдал за ними, совершенно не ожидая, что Чан так просто расскажет об этом семье. А Чанёлю хоть бы хны — на лице нескрываемая гордость. — Что? — после долгого молчания спросила мама. — Что ты несёшь… — Просто хочу, чтобы вы знали, — пожал плечами Чан с еле скрываемым на лице сомнение в правильности своих действий, так как опасался реакции бабушки. Но хотелось закончить этот спектакль, раз уж начал его. — Есть ещё много чего, что ты не знаешь про меня. Если быть честными, то всё. Ни про увлечения, ни про оценки, могу поспорить, что даже не помнишь про день рождения. Ничего не знаешь, и не узнаешь, — парень прикусил губу. Видимо, он немного перестарался со своими откровениями, но мать встала из-за стола и принялась искать свою сумочку, чтобы уйти. — Так и думала, что только время потрачу, счастливо оставаться! — бросив презрительный взгляд на них, женщина демонстративно отвернулась и ушла, на прощанье хлопнув дверью. — Нахрена приходила только, — пробормотал Чанёль. — И что ей от нас было нужно? — вопрос остался проигнорирован: бабушка буравила его взглядом, пока тот не знал с чего начать разговор, уже не строя из себя супер-уверенного, а Бэк так вообще сидел ни живой, ни мёртвый рядом, взволнованно потирая друг об друга потные руки. — Ба… — Идём, нужно обсудить.ஐஐஐ
Наверное, нет ничего лучше, когда всё идёт по плану. Экзамены удачно сданы, желанное поступление в университет, переезд в большой город, взрослая самостоятельная жизнь, а родные приняли отношения, которые к слову были просто восхитительны. Возле каждого пункта можно смело ставить галочку. И за те несколько месяцев лета, которые они жили в другом городе вместе, они ещё ни разу не пожалели о своём решении. Переехав в небольшую однушку Бэкхёна, доставшуюся ему в наследство, первым делом они сделали ремонт. Скопленных денег оказалось не так много и им хватило только на новые однотонные обои, краску для состарившихся элементов интерьера и самой важной мебели, которую они решили купить в первую очередь: кровать, стол и стулья. Некоторую технику, например мини-холодильник, им подарили бабушка и дедушка, как и набор посуды. День за днём они все больше обживали новое пространство, докупали необходимые вещи на каждую зарплату. Чанёль в первые же дни устроился тренером в фитнес-клубе, а Бэкхён баристой в милой кофейне в соседнем доме. Этих денег вполне хватало на безбедное существование, а работа во вторую смену была ещё как нельзя кстати удобна для студентов. С первыми сложностями они столкнулись, когда Бэкхён, ожидая Чана после его смены, заметил как с ним флиртуют девушки в зале. Его злило, что парень совершенно не пытался этого пресекать, а только больше любезничал и шутил с ними, разгуливая в майке и шортах. Конечно, Бэк понимал, что это его работа, «клиентоориентированность», как любил говорить Чанёль. Со временем, когда злость уменьшилась, Бэкхён понял, что зря накручивает себя, потому что прямо при тех самых девицах в обтягивающих спортивных формах, Чанёль идёт именно к нему, обнимает, а позже, когда они заходят в пустую раздевалку, ещё и целует. Но это всё-равно не остановило его от покупки абонемента, чтобы тоже оставаться в форме. Ещё сложнее для Бэкхёна оказалось перестать есть мясо. Помня о том, что парень очень восприимчив к этой теме, он сам решил отказаться от животной пищи. Сначала это казалось невыполнимым, но со временем привык, ведь Чанёль так вкусно готовил и овощи в сотнях вариациях, и выпечку, и соевое мясо с другими природными заменителями. Кроме нескольких музыкальных инструментов, огромной стопки любимых книг Бэка и ещё кучи хлама, которые они не могли оставить дома, вместе с ними переехали Барби и Шуршунчик Кактусович. И, если ежонку места хватало, то для корги эта квартира была довольно тесной, будто клетка, где нельзя особо побегать, поэтому выгуливали его регулярно в ближайшем парке. В первые же дни, Чанёль и Бэкхён съездили в гипермаркет, даже несколько раз там заблудились с непривычки, купили строительные материалы, мягкую лежанку для Барби и небольшой домик для ёжика, который они соорудили на подоконнике рядом с новыми кактусами и фикусом Бэка. На стенах появлялось всё больше рисунков и фотографий, огромная кровать на половину комнаты, чёрные шторы на окнах, так как окна выходили на солнечную сторону. Поступив на один факультет музыкального искусства, Бэк и Чан ходили на пары вместе, после шли на работы, встречали друг друга с неё, на выходных много гуляли и вдвоём, и с Барби. Потом устроились на выходные музыкантами в ресторан, где играли фоновую музыку. Они совершенно не жаловались на постоянное присутствие друг друга рядом. Да и вообще, оказалось, что вдвоём жить намного проще, не так одиноко, менее затратно и удобнее в бытовом плане: всегда есть кому вывести на прогулку собаку, можно было поочерёдно готовить и убирать. В принципе, что ещё для счастья нужно?
