Прекращая войну

На шаттле что-то происходило: слышались встревоженные крики людей, грохот шагов, чьи-то сбивчивые извинения, детский плач, и, поверх всего этого – высокий голос капитана, приказывающий всем немедленно успокоиться. Капитан едва не срывался на визг. Шаттл, за исключением пилотной и отсека с двигателями, был устроен просто, с удобством четырехкомнатной квартирки. Небольшая гостиная, где и происходила основная драма; кухня, притворяющаяся вполне «земной», если не считать того, что раковины, холодильника и плиты не предполагалось, а все продукты были плотно запакованы в вакуум; закрытая до ночи спальня с капсулами для сна и тюремный отсек, такой маленький, что в нем помещался лишь один «гость». Компанию пленнику составлял рядовой, совсем еще мальчишка, вздрагивающий от каждого движения существа за решеткой. – Что там происходит? – поинтересовался пленник, когда началась паника в гостиной. – Не ваше это дело! – неуверенно крикнул мальчишка. – Сидите тихо, иначе я ударю вас током! Заключенный притворно вздохнул. Страх рядового перед ним был вполне объяснимым: люди всегда недолюбливали ящеров. После объявления войны, когда две самые могущественные расы столкнулись в противостоянии за просторы космоса, ненависть людей, предсказуемо, лишь возросла. Несмотря на постоянные стычки, солдаты со старушки Земли никак не могли привыкнуть к внешности своих оппонентов – мешало то, что битвы в основном велись дистанционно, с помощью всяческих навороченных космических пушек и кораблей. Лично со своими противниками встречались нечасто, разве что если одна сторона захватывала другую в плен. Джеймсу было приятно каждый раз видеть страх в глазах глупых людишек, когда они наконец встречали его лицом к лицу. Сколько не говори, что твой враг – гуманоидная форма такого земного вида как «рептилия», никто не мог представить это себе достаточно ясно. При встрече земные солдаты запоздало осознавали, что в вытянутой драконьей пасти врага скрываются острейшие зубы, способные прокусить любой защитный костюм, а тела, почти людские, превышают человеческие в силе и размере в полтора раза. Про хвост, гибкий и ловкий, словно еще одна рука, люди чаще всего вообще забывали. Неужели их не учили, что девяносто восемь процентов смертельных исходов в битве случаются от того, что ты забыл про чужой хвост? Рядовой о хвосте явно помнил – все время косился на него, хотя сейчас тот был безобиден и пригвожден к полу прочнейшими ремнями. Мальчишка действительно мог щелкнуть кнопкой и ужалить Джеймса током: милейшая процедура, больше щекочущая, чем причиняющая боль. Рядового явно беспокоила непонятная ситуация в гостиной, но он не мог покинуть своего поста около клетки, выпустить из руки бесполезный пульт. Джеймс решил подтолкнуть его. – Я хочу видеть капитана. – спокойно сказал он, сверля мальчишку своими холодными глазами. – Немедленно. – Р-размечтался! Капитан придет, когда сочтет нужным! – палец рядового дрогнул над кнопкой, но не прикоснулся к ней. За всю свою смену мальчишка так ни разу и не решился нажать. – А если я сделаю так? – Джеймс оторвал прикованную руку от подлокотника своего «кресла». В теории, этому должны были помешать многочисленные титановые болты, прикручивающие, опять же, титановый наручник, заключающий под собой запястье пленника. На практике титан мало помог. Джеймс тряхнул освобожденной рукой, издеваясь над рассудком мальчишки, уставившегося на него во все глаза. – Что… но… это же невозможно… – Позови капитана, пожалуйста. – негромко попросил Джеймс, разглядывая свою освобожденную руку. Его захватили в плен всего пару часов назад, совершив, наверное, самую смелую вылазку за всю историю войны – сунувшись прямиком в логово зверя, на Ортонию, планету ящеров. Джеймс гостил на родной планете, отращивая себе новую руку взамен той, что оторвало при взрыве во время последней битвы на Калипсе-560. Рука выросла, но еще не обзавелась достаточным мышечным объемом и полагающейся силой. Отличный момент, чтобы попасться в плен. – Я-я не буду з-звать капитана! – вскрикнул мальчишка и все-таки щелкнул кнопкой. Джеймс подождал, пока синеватые искры напряжения не перестанут скакать по металлу – не потому, что как-то боялся их – нет, это просто было красиво. Когда искры потухли, он одним движением вырвал из пола плиту, держащую его хвост, и швырнул ее на решетку перед собой. Хвост выскользнул из-под ремней легко, словно они вовсе и не держали его, а решетка жалобно зазвенела, чуть прогнувшись наружу. – Х-х-хорошо, я-я позову капитана! – сдавшись, вскрикнул мальчишка, уронив пульт с кнопкой на пол. – Т-только прекратите т-так… – Прекратил. – Джеймс поднял освобожденную руку и обаятельно улыбнулся всеми сотнями своих белоснежных зубов. Солдатик исчез из тюремного отсека, словно его перебросило телепортом. Капитан появился через десять секунд. Его было не узнать. Всегда собранный, изящный и невозмутимый – сейчас он походил на кривое отражение самого себя. Красивое лицо побледнело почти до цвета яблочной мякоти, руки дрожали и постоянно цеплялись за одежду, взгляд метался, не находя себе остановки, а глаза покраснели, как после плача. – Что случилось? – невозмутимо спросил Джеймс. Капитан повалился на колени, пройдя половину тюремного отсека, схватившись дрожащими руками за прутья и низко опустив голову. – Господи Всемогущий, прошу, если ты слышишь меня… – Капитан? – позвал Джеймс, никак не выдавая своих эмоций по поводу того, что пол около его клетки был призван молитвенным местом. – Что с вами? – Мой брат умирает. – одними губами прошептал парень. – Этого не должно было произойти… Во всем виноват только я… Он все, что у меня есть. Господи, прошу, если ты слышишь, не забирай его у меня… – Что случилось? – снова повторил Джеймс, так же спокойно, как и в первый раз. – Случилось? – переспросил капитан, подняв голову к нему. – Моему брату срочно нужно решить какую-нибудь задачу. Загадку. Все, что угодно… Его мозг просто не выдержит напряжения, если останется без работы… Мы перепробовали все, что смогли… – А что если бы Монтерианская королева начала войну раньше остальных, заключив мирный договор с Эндвейном раньше Лайтерана, подорвав, тем самым, экономику последнего и получив преимущество при атаке на Андурдаст? – спросил Джеймс, слегка улыбаясь краем своего широкого рта. – Что? – капитан вдруг обнаружил, что плачет, и быстро вытер слезы рукавом своего белого мундира. Через двадцать две секунды до него дошло, что он услышал. Парень вскочил на ноги, подтянувшись на решетке, бросил короткий взгляд на Джеймса и выбежал из тюремного отсека в гостиную. Его слова прозвучали громкой, нескладной скороговоркой, а еще он спутал Андурдаст с Аутераном, но это было и не важно. Через пятисекундное молчание донесся четкий ответ детского голоса: – Тогда Эстрилия четвертая могла бы заключить соглашение о временном перемирии с Дентом восемнадцатым Заустрильским, но, если бы король Лайтерана Генрих Унтэль успел бы на четырнадцатый сбор в Шестернесте, у него бы получилось аннулировать тринадцатый пакт пяти тысячи четыреста двадцать пятого года, что повлекло бы за собой новую битву за Нейронвилль. В этой битве Эстрилия четвертая потеряла бы свое преимущество в войне… – Если бы двумя годами раньше не приказала построить дамбу на реке Дантил. – громко сказал Джеймс, так, что его было отлично слышно в притихшей гостиной. – С помощью дамбы можно полностью отрезать Саундаст от запасов пресной воды и всякого сообщения с миром… Это повлечет задержки в поставке провизии для осажденного Нейронвилля, и, в последствии, поможет захватить город первой стороне с силовым преимуществом. Но, даже если бы часть людей Эстрилии четвертой осталась для перекрытия дамбы, ее армия все равно сильнее армии Генриха Унтэля, значит, она бы захватила Нейронвилль. – детский голос смолк. – Захватила бы, если бы Генрих не заключил выгодную сделку с племенами сендеков, живущих в прериях вокруг Нейронвилля. – скучающим тоном сказал Джеймс. – Племена сендеков разгромят маленькие отряды на дамбе Дантила, и поставки в Нейронвилль снова возобновятся. Тогда Эстирилии четвертой придется отправить на дамбу новый отряд, но и их, скорее всего, перебьют сендеки, воспользовавшись своим преимуществом… Придется отправить еще один отряд, и лишь на четвертом она поймет, что все напрасно… – Напрасно, если бы в составе второго отряда не было генерала Растдорма со своей личной гвардией. – подсказал Джеймс. – Генерал легко захватит дамбу обратно, но тогда армия Эстрилии останется без своего главного козыря… Генерал успеет вернуться, минимум, через шестнадцать часов, а за это время все отряды могут быть полностью разгромлены, и победа будет за Генрихом… Если только… – Воздушные силы Аунтенсорта, больше не сдерживаемые пактом о ненападении, не будут вовремя предупреждены срочным сообщением и не устроят бомбардировку Нейронвилля, подорвав город вместе с основными силами победителя. – с легкой улыбкой сказал Джеймс. – Нет! Так же нечестно! – возмутился детский голос. – В Нейронвилле хранятся самые большие архивы по старому кораблестроению! Эти данные бесценны! Я всегда мечтал построить один из таких кораблей, когда вырасту, и устроить выставку старых чертежей и документов, подлинников! – Тогда давай переиграем. – предложил Джеймс. – Все, как и в первый раз, но Эстрилия четвертая заключает договор не с Дентом Заустрильским, а с Генрихом, и битва за Нейронвилль… – Проходит между Эдвейном и новым союзом Монтерианского королевства! – невидимый мальчик громко захлопал в ладоши. – Выбирай себе сторону! – У меня нет стороны, да и тебя тоже. Я просто хочу уничтожить Нейронвилль, а ты должен защитить его. – Джеймс скользнул рукой в свой вырванный из подлокотника наручник и сделал короткую паузу. – Но я больше не скажу ни слова, пока меня не пригласят, как положено. Через четыре с половиной секунды, как и полагается, в тюремный отсек влетел капитан, растрепанный, с пылающими глазами цвета мяты. – Что, что ты хочешь? – зашептал он, подойдя к клетке опасно близко. Но, если бы Джеймс хотел убить его, давно бы уже убил. Парень словно не замечал никакой опасности для себя и раз за разом взъерошивал свои волосы, проводя по ним рукой, придавая себе вид безумца. У Джеймса возникла соблазнительная мысль сказать банальное «тебя», но у него были другие, более утонченные планы. – Всего лишь хочу посидеть в гостиной, посмотреть в лицо противнику, с которым говорю. – ответил он, улыбаясь самыми кончиками зубов. – Ты хочешь, чтобы я выпустил тебя? – ошарашено спросил капитан, уставившись на него больше с удивлением, чем со страхом. – Кресло можешь оставить. – великодушно разрешил Джеймс. Капитан уставился в его голубые глаза с вертикальными зрачками. – Хорошо. – тихо сказал парень. – О’кей. Я сделаю, как ты просишь. А ты, взамен, спасешь жизнь моему брату. – Так просто? – улыбнулся Джеймс, но капитан не обратил никакого внимания на его острые зубы. Стащив с пояса карту, парень провел ей по сенсорной панели на стене и ввел короткий код, даже не прикрывая экран рукой. Прутья решетки разделилась пополам и разъехалась в стороны – нижние исчезли в полу, а верхние утонули в потолке. Капитан заскочил внутрь клетки сам, не зовя никого из охраны, и, вытащив маленький магнитный ключик, похожий на гайку, начал быстро отрывать головки болтов, удерживающих ноги Джеймса прикованными к креслу. – Придется идти пешком, сиденье не пролезет в дверной проем. – прошептал он, не отрываясь от своей работы. Темная челка почти полностью закрыла его лицо, так что Джеймс не мог видеть выражения мятных глаз, но и без того было ясно, что они безумны. – Ты сумасшедший. – сказал Джеймс. – Я же могу убить тебя в любой момент. – Не убьешь. – ответил капитан, быстро переходя к освобождению второй прикованной ноги. В словах отчетливо звучала слабая, нервная улыбка. – Почему же нет? – вкрадчиво спросил Джеймс. – Потому что я много знаю. Я нужен твоим главнокомандующим так же, как ты нужен моим. Если убьешь меня, тебе попадет. Можешь даже лишиться звания. – капитан закончил с ногами и посмотрел на хвост, непринужденно разлегшийся на полу. Не показывая своего удивления, он поднялся и взглянул Джеймсу в глаза, с таким выражением, словно видел на его месте вовсе не монстра чуждого ему вида, а такого же человека, противника по игре. – Нет времени на споры. Вставай и пошли. Джеймс поднялся, оторвав свою недавно выращенную руку от кресла так легко, словно она прилипла к варенью, а не была скованна титановым наручником. Встав в полный рост, он сразу же стал выше капитана на полторы головы, но тот смотрел на него без всякого страха. Страх появился в глазах мятного цвета лишь тогда, когда в гостиной по-детски заплакал его младший брат, мучающийся от невыносимой головной боли. Капитан дернулся к гостиной, но почти сразу же остановился, обернувшись на Джеймса. Инопланетянин покинул клетку с такой невозмутимостью, будто с самого начала рассчитывал на такой исход. – Чего же мы ждем? Парень ничего не ответил и бегом отправился в гостиную. Джеймс пошел за ним, на ходу начиная говорить: – В 5426 году королева Вайтур нападала на соседнее с Монтерианом королевство. В битве погиб генерал…? – Хайшир Лайон Истрис. – сказал мальчишеский голос, сразу же прервав свой плач. Джеймс зашел в гостиную следом за капитаном, и, не обращая внимания на кучу стволов, мгновенно извлеченных из-под мундиров солдат и направленных в его сторону, продолжил говорить: – Наследник генерала, Шираль Лайон Истрис, прозванный… – «Бездарный». – сказал ребенок, широко улыбаясь. – Вложил все свои сбережения в завод по производству оружия в Ньюбере, словно предвидя войну… – Тогда король Генрих… Младший брат капитана находился в ужасном состоянии. Он сидел в своей инвалидной коляске, залив колени кровью из носа, и то и дело норовил конвульсивно дернуть то нижним веком налитого кровью глаза, то целой щекой, будто все происходящее довело его до нервного тика или невероятно выводило из себя. Сам мальчишка оказался симпатичный, этакая уменьшенная копия капитана, лет на двенадцать младше, и смотрел на Джеймса с полным восторгом, игнорируя тот факт, что говорил с врагом. Солдаты, включая рядового, прежде охранявшего тюремный отсек, разошлись по периметру гостиной, образовав «живую стену» на случай, если бывшему пленнику захочется выкинуть что-нибудь неожиданное. Дула тазеров, до омерзения деловых, были уставлены на Джеймса со всей сторон, обещая поразить каждый миллиметр его чешуйчатой плоти, если он сделает хоть один неверный шаг. Джеймс плавно повернул голову к капитану, рядом с которым, выставив целых два ствола, стоял его заместитель. Мужчина едва не нажал на оба курка, когда взгляд Джеймса скользнул мимо него, хотя никакой угрозы голубые глаза не содержали. – Могу ли я сесть? – спросил Джеймс, обращаясь к капитану. Парень быстро кивнул и подвинул к нему ближайшее кресло. Заметив, как насторожились все вокруг, он махнул рукой, приказывая им опустить тазеры. Джеймс уселся в кресло, забросил ногу на ногу и продолжил игру с малолетним гением, напряженно ждущим каждого следующего слова. Все в ребенке было таким же, как у капитана, если не считать цвета его глаз, синих, гораздо более глубоких, чем у брата. Но Джеймс, иногда улыбающийся от слов своего противника, больше любил мятный цвет. **** Игра затянулась до поздней ночи. Рядовые, устремившие остекленевшие глаза на говорящих, периодически встряхивались, опасно дергая дулами тазеров, а потом снова погружались в усталый полусон. Заместитель капитана, устав стоять, занял одно из свободных кресел, положив оба тазера себе на колени. Вид у мужчины был настороженный, испуганный и почему-то виноватый. Джеймса он не интересовал. Капитан не садился на протяжении всей игры, смирно стоя рядом с креслом освобожденного пленника, замерев, как самый примерный на свете солдат. Его мятные глаза метались с брата на врага и обратно, словно мячики при игре в настольный теннис. Ближе к концу, когда маленький Ричард начал зевать и явно почувствовал себя лучше, капитан даже слегка улыбнулся краем губ. В конце концов Джеймс поддался ребенку, нарочно совершив мелкую стратегическую ошибку, сделавшую собственную победу невозможной. – Нейронвилль спасен! – воскликнул мальчик, а потом, устремив на Джеймса свои пронзительные синие глаза, добавил: – Завтра сыграем еще раз. И тогда я честно завоюю себе победу. – Идет. – согласился Джеймс, широко улыбаясь всеми лезвиями зубов. – А не победишь, я тебя съем. Капитан уставился на него, сунув одну руку под мундир в поисках своего тазера, но, к тому времени, как человеческие пальцы нащупали оружие, Джеймс и Ричард уже рассмеялись, словно услышали отличную шутку. – Заметано, господин генерал! – весело сказал мальчик. – Для тебя просто Джеймс, гений. – Тогда Ричард. – младший брат капитана улыбнулся, и на щеках, вернувших себе здоровый румянец, появились маленькие ямочки. – Марк. – внезапно сказал капитан, отойдя от кресла, встав спереди от ящера. Протянул руку. – Капитан Марк Адель Вайер, но можно и просто Марк. – Марк, значит… – Джеймс взялся за его ладонь, с удовольствием ощущая, как убыстрился человеческий пульс. – Вы, капитан, тоже можете звать меня просто «Джеймс». – несмотря на то, что рукопожатие было окончено, он слегка задержал руку парня. – Приятно наконец узнать ваше имя. – Взаимно. – ответил Марк, отлично сохраняя достоинство, хотя дрожь в ладони усиливалась с каждой секундой, что Джеймс задерживал ее. Мужчина разжал пальцы, отпуская свою жертву. Марк неосознанно прижал освобожденную руку к груди и сделал шаг назад. Натолкнувшись на инвалидную коляску брата, он обернулся, рискнув оторвать взгляд от зубастой улыбки вражеского генерала. – О, какое счастье, Рич, ты в порядке… – Марк наклонился к креслу и обхватил Ричарда, коротко, но крепко обнимая. – Завтра все будет хорошо. Совсем скоро мы пройдем созвездие Лезмей и окажемся в безопасности… – капитан прервался и оглянулся на Джеймса, наблюдающего за ним холодными голубыми глазами. – Отнеси меня на кровать. – сонно попросил Ричард, схватившись пальчиками за пуговицы белого капитанского мундира. – Голова больше не болит, и мне хочется спать… – Конечно, сейчас. – Марк обхватил брата покрепче и вытащил его из кресла, так что тонкие бледные ножки безжизненно повисли в воздухе. Ричард выглянул из-за плеча капитана на Джеймса и получил в ответ подмигивание правого голубого глаза с вертикальным зрачком. – Спокойной ночи, Джеймс. – сказал мальчик и помахал ему на прощанье маленькой рукой. Джеймс, помня о полусонных стражах, готовых от любого резкого рывка выстрелить по нему, не целясь, помахал в ответ издевательски медленно. Марк, не проронив ни слова, унес Ричарда из гостиной, скрывшись вместе с ним за дверью спальни. Какое-то время еще слышалось совсем несвойственное капитану воркование, обращенное к младшему брату, а потом все стихло. После пятнадцати секунд тишины Марк вышел из спальни, прикрыл за собой дверь и вернулся в гостиную к сонным солдатам, своему заместителю, начавшему нетерпеливо постукивать пальцами левой руки по подлокотнику своего кресла, взяв в правую тазер, и к Джеймсу, невозмутимо сидящему на своем месте. – Может, перекусим? – спросил бывший пленник, подергивая кончиком хвоста. Чтобы удобно устроиться в кресле, пришлось сесть прямо на собственный хвост, потому что никакого отверстия для него не предполагалось. К счастью, природа ящеров не предусматривала в этой части тела нервов, реагирующих на болевые ощущения, а кровь от застоя не начинала портиться и отравлять плоть вокруг себя – еще одно выгодное отличие не в людскую пользу. – В самом деле, я веду себя непорядочно. Ты, наверное, очень проголодался. Идем. – Марк сказал все так невозмутимо, что солдаты у стен не шелохнулись, а заместитель всполошился только тогда, когда Джеймс мягким скользящим движением поднялся из кресла, сразу же бросив тень на полкомнаты. – Что вы творите? – вскрикнул заместитель капитана, вскочив со своего места следом за врагом. – Нужно немедленно вернуть его в клетку! За то, что сегодня произошло, нас всех могут отдать под трибунал! – Успокойся, Гансар. – приказал Марк, внимательно наблюдая за Джеймсом. – Он помог нам. Теперь я отплачу ему тем, что доставлю на альфу Единорога в целости и сохранности, в самых комфортных условиях, какие смогу предложить. «Жаль ваших планов, но на альфу Единорога нам не попасть. Хотя я бы не отказался взглянуть на то, как в твоих мятных глазах отражается серебряный свет Вечно Падающей Звезды.» Капитан не смог ничего прочесть по его нечеловеческому лицу. Джеймс улыбнулся, не стесняясь своих зубов. – Мне правда очень хочется поесть. Марк строго взглянул на своего заместителя. – Гансар… – Вы слишком носитесь с мальчишкой. – прошипел мужчина, неохотно убирая один тазер. Марк, промелькнув мимо Джеймса белым пятном, схватил Гансара за воротник и тряхнул, почти вплотную приблизив его лицо к своему. – Еще раз назовешь моего брата «мальчишкой» и тебе не жить. Скажи спасибо, что я тебя вообще не убил после того, что ты натворил! – держа мужчину за воротник правой рукой, левой Марк сжимал перехваченный у заместителя второй тазер, упирая его вплотную к животу Гансара. – Спасибо. – выдавил мужчина, глядя на своего капитана с ужасом, как на сумасшедшего. – Следующего раза не будет, предупреждаю. – прошипел Марк, теряя маску себя-рассудительного, себя-спокойного, себя-отличного-капитана. В эту минуту он правда мог выстрелить, и какой-то своей частью даже собирался сделать это. – Хватит. – приказал Джеймс, вернув внимание к себе. Марк, чуть опустив пистолет, повернулся к нему. – Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты сделал, правда. Не стану портить грязной кровью наше знакомство. – он отпустил Гансара, позволив ему свалиться в кресло, и швырнул на пол тазер. Повернувшись к Джеймсу, Марк отыскал все потерянные маски и вернул себе прежнее очарование. – Идем. Там есть отличные сэндвичи, которыми я с радостью поделюсь. Джеймс пропустил его вперед себя и вышел из гостиной последним, бросив на побелевшего заместителя взгляд. Мужчина наставил на него тазер, но он скрылся за дверью прежде, чем дрожащий палец набрался достаточно сил, чтобы нажать на курок. Кухня оказалась небольшой, человек на пять, так что оставшиеся пятнадцать должны были ждать своей очереди, разбившись на группки, но места двоим в ней вполне хватало. Марк пощелкал по кнопкам на пульте около двери, и из стен сразу же выскочили небольшие диванчики, заменяющие здесь стулья, а из-под пола выскользнул стол, блестящий полированной хромированной поверхностью. Марк прошел в кухню и вытащил из большого шкафа в углу, единственного предмета, находящегося здесь изначально, две упаковки сэндвичей. Все продукты в шкафу оставались приятной комнатной температуры, так что разогревать или замораживать их не требовалось. Вода всегда была чуть прохладней. Ящер бесшумно зашел за Марком и сел на угол диванчика, самый близкий к двери, оказавшись напротив того места, где стоял капитан. Марк положил на стол свою упаковку сэндвичей, поднял ту, что предназначалась для «гостя», и перебросил ее по воздуху к нему. Траектория полета вышла неровной, направленной больше к двери, но Джеймса это нисколько не затруднило. Взмахнув хвостом, он попал по пачке четко рассчитанным ударом и получил сэндвичи прямо в свои руки. Марк, вытащив из шкафа две бутылки с водой, одну оставил у себя, а другую просто подвинул по столу к нему. Джеймс вознаградил его краем зубастой улыбки, нисколько не угрожающей, потому что все внимания инопланетянина, кажется, было сосредоточенно на сэндвичах. Марк вскрыл упаковку, потянув за ее край, отмеченный цветной лентой, и вытащил свои сэндвичи наружу, подавая пример Джеймсу. Джеймс отлично справился с этой задачей и легко избавился от всех сэндвичей за один укус, благо, позволяла большая пасть. – Неплохо для легкой закуски. А мяса у вас нет? – Сейчас. – Марк оставил свои сэндвичи на столе и открыл шкаф, хранящий в себе вакуумные упаковки. – Курица, свинина, говядина или... О, нашел человеческое! Как на счет человеческого? – Да, я предпочитаю именно его. – ответил Джеймс, спокойно реагируя на шутку. – Может, нам тоже сыграть? – спросил Марк, открывая мясную упаковку. Вытащив первый кусок мяса наружу, он поднял его повыше, над головой, словно собирался зарядить прямо в стену. – Лучше не надо. – сказал Джеймс, поднимаясь с диванчика. Несмотря на внешнюю невозмутимость, и, в некотором роде, суровость, хвост выдал приглашение к игре, весело прошуршав по полу. Марк, улыбнувшись, швырнул первый кусок. Ящер поймал его в воздухе, щелкнув зубами, и сразу же проглотил, кажется, даже не жуя. – Давай не будем дурачиться. – сказал он, шагнув к капитану. Марк вытащил второй мясной ломоть и бросил его к двери. Джеймс отклонился, перехватил мясо в полете, не позволив ему свалиться на пол или улететь за дверь, и сделал к капитану новый шаг, обходя стол. – Почему бы и не подурачиться? – азартно спросил Марк, доставая из упаковки следующий кусок. Он нарочно бросил его повыше, проверяя реакцию своего противника, но мужчина не стал отступать назад, чтобы поймать мясо, когда оно будет не так близко к потолку, а легко подпрыгнул, схватив кусок зубами. Сил Джеймс слегка не рассчитал, а потому врезался носом в потолок, заставив Марка рассмеяться от неожиданности. Пока капитан справлялся с приступом смеха, генерал, пользуясь своим преимуществом, сделал целых два шага вперед. Теперь они с Марком стояли на расстоянии четырех людских шагов, двух шагов для ящера. – Игра закончилась. – сказал Джеймс. – Разве? – Марк вытащил из упаковки последний мясной кусок. Джеймс, пригнувшись, вырвал кусок из его пальцев сильным движением челюстей и тут же проглотил его. – Да. Они с капитаном стояли совсем близко, учитывая сделанный генералом последний шаг. – Чего ты на самом деле хотел добиться, помогая моему брату? – тихо спросил Марк. – Просто хотелось поиграть. – Джеймс шагнул назад и отвернулся, словно взгляд мятных глаз показался ему слишком скучным, чтобы смотреть в них. – Ты столько операций мне сорвал своей бестолковой храбростью. – Ты про тот бой на Сайленте, когда я обошел ряды противника, то есть, ваши, и прикинулся одним из ваших скайлинтов? – Марк пригладил волосы, но челка сразу же вернулась назад, не убежденная таким слабым изгнанием. – Это было до безумия глупо. – сказал Джеймс, повернув голову обратно к нему. – Но ведь прокатило же. – Марк смело улыбнулся ему. – Как вы меня не заметили, до сих пор не понимаю! Или ты говорил о Нюррене, когда мы прорвались в самый центр планеты и все заминировали там, а обратную дорогу просверлили буровой установкой? – Это тоже был ты? – спросил Джеймс, словно не веря. – Я это придумал. Меня там не было. – Марк пожал плечами. – Не взяли, потому что Ричард заболел, а я не хотел оставлять его одного. – У тебя отличные отношения с братом. – сказал Джеймс, без всякой насмешки или угрозы. Марк на секунду задержал взгляд, глядя в яркие голубые глаза своего врага. – Да. Хочешь знать, что сегодня случилось? Джеймс ничего не сказал, но это ясно означало, что он не против. Удобнее, конечно, было бы сесть, но монстр садиться, кажется, не собирался. Марк остался стоять рядом с ним, блуждая глазами где-то далеко от не по-человечески вытянутого лица. – Как ты теперь знаешь, мой брат – гений. Это тщательно скрывалось, потому что… он действительно хорош. У нас, людей, не хватает стратегов. Нормальных, не то что я – проскакиваю на одной неожиданности и отваге. Я надеялся, что никто не узнает о том, что Ричард так важен для всех. Мне нужно переправить его и… тебя, на альфу Единорога. Там сейчас располагается наш главный штаб. «Ошибка или ловушка? Все еще подозреваешь меня или больше не считаешь опасным?» -…я никому не сказал о том, кто мой брат. Это было глупостью с моей стороны. Гансар, мой заместитель, терпеть не может посторонних на корабле. А после того, как мы потеряли корабль и оказались на этом крохотном шаттле, он и вовсе искал, к чему бы привязаться. Я помогал пилотам исправить некоторые неточности в управлении и не мог уследить, что вытворяет этот дурак. Он дал Ричарду снотворное… Но оно оказало на него противоположный эффект. Так сказать, гений дал о себе знать. – Обычно лекарство не действуют на гениях таким образом. – сказал Джеймс. – Просто мой брат не всегда был гений… – Марк осекся. – Прости, это то, что я не могу тебе рассказать. – Значит, расскажешь, когда мы узнаем друг друга поближе. – Джеймс отвернулся от него, скрывая свою улыбку, и прошел до двери кухни. – Не думаю, что… – У нас ведь будет время, пока мы не достигнем альфы Единорога. – Да. Думаю, что да. – Марк сел на диванчик, больше не чувствуя никакого давления на себя. – Вернусь в камеру, но привязывать себя к креслу не стану. Ни в одну из ваших спальных капсул мне, боюсь, не поместиться. – Джеймс остановился перед дверью спиной к капитану. Марк откусил от первого сэндвича, не чувствуя никакого аппетита. – Чувствую себя ужасно. – признался парень. – За то, что ты сделал, я должен тебе что-то побольше еды и мнимой свободы на шаттле. Сам понимаешь, отпустить тебя не могу… «И не нужно. – подумал Джеймс. – Иначе испортишь мой план.» – Все хорошо. – вслух сказал он. – Вовсе не «хорошо». – Марк бросил сэндвич на стол, не имея никакого желания его доедать. – Все неправильно. Ты спас того, кто мне дороже жизни, а я отправлю тебя под пытки в штаб. Ты даже не представляешь, сколько для меня стоит мой брат. Дерьмо! Почему все так! – он стукнул кулаком по столу, опрокинув свою бутылку с водой. Она свалилась на пол и прокатилась до ноги Джеймса. Мужчина поднял ее, но не стал отдавать капитану, видя, что тому совершенно не до нее. – Наверное, потому, что я монстр, вот и все. – спокойно сказал он. Марк поднял на него свои глаза мятного цвета. – Шутишь? Ты жизнь моему брату спас! Я ничего не мог поделать! Мы ему даже инструкцию с техническими характеристиками шаттла давали, так он прочел ее за час, выучил и… Джеймс подошел к Марку. Капитан смотрел прямо на него, но не пытался ни отодвинуться, ни спросить, что генерал задумал. Джеймс поставил бутылку на стол рядом с нетронутыми сэндвичами и наклонился так, что Марк резко замолчал. – Ведешь себя, как мальчишка. – тихо сказал мужчина. – Если взялся за дело, доводи его до конца. Думаю, ваши пыточные мастера удивятся тому, как живучи ящеры. Марк спокойно улыбнулся, так, словно все эмоции до этого были всего лишь искусной игрой. – Прости, наверное, я разозлил тебя. Просто мне было интересно… что ты сделаешь. – Что? – Джеймс моргнул. Голубые глаза с вертикальными зрачками вспыхнули и погасли, не дав до конца разобраться в промелькнувшем в них чувстве. – Мне еще ни разу не удавалось встретиться с такими, как ты, за пределами поля боя. Я не знал даже, можете ли вы испытывать какие-то эмоции, или всегда, как машины, спокойны, жестоки и расчетливы. Вы приятно удивили меня, генерал. – Марк откинулся на спинку дивана, не испытывая никакого дискомфорта от нависающего над ним лица инопланетянина. – Ты меня тоже. – ответил Джеймс. Оставив Марка сидеть за столом в одиночестве, мужчина прошел до двери, прежде чем рассмеялся, будто вспомнил какую-то смешную шутку. – Что смешного? – бодро спросил Марк, приподнявшись с диванчика. – Просто вспомнил, что в моем доме на Ортонии есть комната с четырьмя входными дверьми. – И? – А выйти из нее нельзя. – закончив на этом ночной обмен любезностями, Джеймс вышел из кухни, не оборачиваясь, и отправился в тюремный отсек, около которого уже выстроился почетный караул, провождающий его на место. Заместителя капитана среди солдат не оказалось – он все еще сидел в гостиной, приходя в себя после произошедшего. Похоже, таким злым, как сегодня, капитана видели впервые. Джеймс зашел в тюремный отсек и прошел до своего кресла, ничуть не мягкого, ничуть не удобного, отвратительного кресла. За его спиной защелкнулись засовы на двери, такие хрупкие, что он мог бы открыть дверь, даже не заметив их. Шаттл первоначально не предназначался для того, чтобы перевозить ящера. Тюремный отсек был для тех, кто забыл свое место или сотворил что-то, погубившее корабль. Джеймс сел в свое кресло и закрыл глаза. Спать не хотелось, но это в порядке вещей – ящеры обычно бодрствовали двое суток подряд, а потом забывались короткой дремотой не более, чем на четыре часа. Он уже спал свои четыре часа сутки назад. Но Джеймс все равно закрыл глаза. Рептилиям не снились сны. Но генерал знал, что сегодняшней ночью увидит свой единственный, особенный сон. Приятный сон про капитана в белом мундире с глазами цвета мяты. Марк сидел в кухне и апатично жевал свой сэндвич. Он мог быть отличным актером, разыгрывать любую роль, от политика до безумца, и прежде всегда легко находил подход к другим. Капитану было под силу очаровывать, пугать, вдохновлять, входить в доверие – но стоило для начала понять, с кем ты имеешь дело. Пленный генерал же был совсем не таким, каким Марк себе его представлял. Более человечным, чем он думал. Менее человечным, чем он рассчитывал. Что о нем думать, Марк не знал, и истинные цели ящера оставались для него неразрешимой загадкой. Закончив с сэндвичем, кое-как пролезшим в горло, капитан взялся за бутылку воды, открутил крышку и сделал большой глоток. «Думаешь, тебе удастся провести меня? – подумал он. – Я все равно узнаю твою цель.» Но ответ, чем более он прост, тем больше сокрыт. Марк просидел в кухне еще немного, проигрывая в голове все произошедшие события, и, не найдя в поступках Джеймса никакой логики, махнул рукой. Завтра все станет яснее. Он не отпускал от себя мысль о том, что генерал ящеров слишком расчетлив, чтобы делать хоть что-то напрасно, но никак не мог найти причину всех его действий. Как уравнение, в котором слишком много переменных. Отчаявшись решить все сегодня, Марк просто отправился спать. А если бы он поставил на место одной из переменных себя, уравнение решилось бы очень легко.