Прекращая войну

Закончив рассказывать свою историю, Марк ощутимо расслабился на стуле, настолько, что угрожал свалится на пол. Джеймс налил в стакан молока и отдал ему. Капитан уронил стакан на пол почти сразу же, как получил, не справившись с трясущимися руками. Часть молока успела выплеснуться, а часть осталась в стакане, когда Джеймс подхватил его, не дав долететь до пола. – Не думаю, что в этом есть какая-то польза. – сказал Марк, закрывая дрожащими ладонями лицо. – Нужно поскорее со всем покончить. Я смогу сдерживать эту штуку еще какое-то время своей собственной волей, а потом… - он замолчал. Джеймс мягко отвел его левую руку от лица и поднес стакан к человеческим губам. – Пей и не болтай глупостей. Все будет отлично. Марк слабо улыбнулся ему, но все же сделал несколько глотков молока с подмешанным к нему снотворным. Он мог бы просто уснуть, в то время как его мозг делал бы свою собственную работу по подавлению твари. Так, возможно, капитан продержался бы дольше, чем бодрствуя, постоянно подвергая себя опасности, постоянно беспокоясь за ящера и своих друзей. Джеймс наклонял стакан до тех пор, пока Марк не выпил все оставшееся в нем молоко. Когда глаза капитана предсказуемо начали слипаться, генерал придержал его, позволив устроиться на стуле удобно, но без риска падения. Марк уснул, больше ничего не сказав. Ящер повернулся к Лармелю и Фрейе, молчаливо смотрящим на него. - Эта штука, которая в голове у Марка, она моя. – сказал Лармель, будто бы совсем забыл о том, что Джеймс ничего не знал, что ему никто не объяснял того, кем являлся командующий. – Около десяти лет назад я захотел избавиться от нее и попросил одного человека… Я даже не думал… Я и предположить не мог… Вот безумец! - Разберемся с этим позже. – Джеймс слегка нахмурился, пытаясь проникнуть в смысл слов Лармеля, но почти сразу же отмахнулся от них. Они уже подлетали к спутнику. Катер, поставленный на автопилот, благополучно доставил их домой. Но времени для отдыха не было. Генерал вздохнул. – Я думаю, вы будете в ярости, но это просто часть моего плана. - Отчего я должен быть в ярости? – встрепенулся Лармель, выдергивая себя из своих мыслей. Фрейя, догадавшись обо всем раньше него, сделала шаг к брату. - Ты не посмеешь... - Прости. Это самый верный способ. Датчики, передающие изображения снаружи катера, встревоженно запищали. Дело здесь было вовсе не в разрешении на посадку – наземная база сейчас оказалась полностью занята другим кораблем. Джеймс перевел катер на ручное управление, и, перейдя в командный центр, посадил их кораблик в стороне от посадочной площадки, свернув в сторону от нее сразу же, как они прошли через специально открытый проход в защитном поле искусственной атмосферы. Никому из них не требовалось ждать, пока восстановится нормальный состав воздуха. Фрейя выбралась раньше всех, опередив Лармеля и Джеймса, и остановилась, пройдя половину сада. Они вскоре нагнали ее. Купол над посадочной площадкой закрыл корабль под собой, вздувшись до неимоверных размеров, но ящерам вовсе не нужно было видеть темно-серый корпус аппарата, чтобы узнать, кто пожаловал к ним в гости. Лармель легко прочел ответ в их встревоженных мыслях. Когда двери дома распахнулись, остановив Фрейю на полпути к ним, на пороге появился ящер в черном латексном костюме, обтягивающем настолько, что можно было разглядеть каждую мышцу на его теле. - Ну здравствуй, Джеймс. – сказал он, не удостоив женщину-ящера вниманием, сразу же уставившись на ее брата. Его серебристые глаза с вертикальным разрезом зрачков не выражали особенной радости от встречи, но он, без всякого сомнения, ждал их. - Здравствуй, Золтран. – ответил генерал, стараясь не скалить зубы слишком открыто. Он хотел остаться в рамках приличий, но следовало закончить все как можно скорее. Перед его мысленным взором то и дело возникал Марк, оставленный ими на катере без всякой защиты. Может быть, самым большим врагом для капитана была собственная голова, а может, и нет. Бросать его в одиночестве надолго все равно не следовало. - Давай сразу же перейдем к делу. – предложил Золтран, заинтересованно наблюдая за подергивающимся хвостом Джеймса. - В таком случае, может, пропустишь нас в дом? – генерал вопросительно взглянул на него. Он не предполагал решать один из самых важных вопросов в своей жизни, стоя в саду. - В самом деле, веду себя непорядочно. Заходите. – король вошел в холл первым, ведя себя так, словно пригласил их в свой дом, а не сам являлся гостем. Лармель удостоился от него нескольких взглядов, но не особенно пристальных: куда больше Золтрана интересовал Джеймс. Мужчина невозмутимо проследовал следом за королем внутрь дома, оставив сестре и командующему идти за собой. В зале, как он и предполагал, разместилась многочисленна охрана Золтрана. Со многими генерал был знаком лично, другие слышали о нем и, несомненно, уважали. Видеть его здесь и сейчас казалось им невыносимо. Почти все отводили глаза в сторону, не желая встречаться с ним взглядом. Золтран прошел в середину холла, освобожденную от охраны, и остановился. Двое из его подчиненных держали Харпер и Ричарда, не слишком сильно, потому что они не спешили вырываться. Эти ящеры старались смотреть куда угодно, лишь бы не на пленников и вошедшего хозяина дома. - Ты предатель, Джеймс. – сказал король, кивая на Ричарда и Харпер. Мальчик смотрел осуждающе, но без особенного страха. Харпер бормотала под нос какие-то ругательства, но, кажется, они адресовались не отцу, а тому, кто схватил ее. Он итак уже держал девушку кончиками пальцев, но не мог угодить и этим. Она, без сомнения, предпочла бы быть свободна. Золтран, убедившись в том, что все его слушают, продолжил: - Ты совершил ужаснейшее преступление, перейдя на сторону землян. За это ты отстраняешься от всех своих обязанностей, лишаешься права быть генералом и управлять армией, а так же больше никогда не должен посещать Ортонию. Я изгоняю тебя из моего королевства. Все ясно? - Ясно, Золтран. Но я не согласен. У меня тоже есть, что сказать. – Джеймс немного прошел вперед, чтобы оказаться в середине зала, и остановился в нескольких шагах от короля. Его слушали даже внимательнее, чем Золтрана. – Я обвиняю тебя в том, что ты пытался убить меня. После того, как я отверг идею о твоей помолвке с моей дочерью, ты начал попытки по моему устранению. Ты отправил меня на спутник Юстрардии, где мы проигрывали людям в численности и оружие. Ты организовал взрыв на орбитальной станции Калипса-560, планируя убить меня. Ты так же хотел использовать меня для убийства королевы Монтериана, отлично зная, что сделать это невозможно. Я считаю, ты недостоин занимать место своего отца и быть королем. Я, как ящер с нижестоящей должности, бросаю тебе вызов и вызывают тебя на Битву Чести. На секунду в зале не осталось ничего, кроме тишины. Золтран смотрел на Джеймса не моргая, быстро обдумывая все услышанное. Наконец он расхохотался, наполнив холл звуком своего смеха. - Битва Чести, Джеймс? Хочешь, чтобы я убил тебя? Хорошо, я согласен. У него не было права на отказ, потому что вызов был брошен при всей его страже, но король все равно постарался выставить все так, будто добровольно подписался на это. Кивнув своим ящерам, он приказал им отпустить Харпер и Ричарда. Девушка огрызнулась на солдата, который держал ее, добившись от него быстрого побега, а мальчик просто остался стоять неподвижно, никак не реагируя на то, что уже стал свободен. - Ты все еще можешь передумать. – сказал Золтран, покидая зал вместе со своей стражей. – Согласись на изгнание, согласись на… - Никогда. Я добьюсь прекращения войны. - Тогда увидимся завтра во дворце. – пожал плечами король. – Только не умоляй меня пощадить тебя, я не выношу такого, ты же знаешь. Холодный взгляд голубых глаз отразил его просьбу, как зеркало. - Это скорее касается тебя. Золтран сделал вид, что не услышал замечания Джеймса, и остановился лишь у самых дверей дома, задержанный Лармелем, судорожно машущем руками где-то на фоне. - Чего тебе, отвратительно создание? – спросил король, благосклонно обращая внимание на него. – Мы захватили в плен короля Лайтерана, Генриха! – довольно сказал командующий, пропустив нелестное прозвище, данное ему ящером, мимо себя. – Может, вы заберете его? Он нам не нужен! - Вы взяли в плен самого Генриха Унтэля? – Золтран повернулся обратно к Джеймсу. – А ты, как я посмотрю, гораздо лучше работаешь на людей, а не на меня. - Бесталанное руководство съедает половину эффективности. – улыбнулся генерал. - Ладно. Забираем его и уходим! – король отвернулся от него, скрывая появившийся оскал. Лармель помчался к катеру, чтобы вытащить спящего Генриха оттуда, не дав страже обнаружить и потревожить Марка. Джеймс вместе с остальными остался в холле, кажущемся намного больше, чем раньше, после ухода Золтрана и всех его приспешников. Он хотел бы убедиться в том, что командующий успешно справится со своей ролью и вытащит короля Лайтерана без всяких неудобств, но его отвлекла Харпер, явно не столь обеспокоенная за капитана, сколь переживающая за него. - Пап, ты действительно собираешься драться с королем в Битве Чести? – спросила она, будто генерал мог пошутить о чем-то подобном, или в один момент струсить и передумать. - Я уже давно все для себя решил. – ответил Джеймс, повернувшись к ней. Теплые карие глаза Харпер наполнились слезами, но она почти сразу же отделалась от них, потерев лицо руками. - Ты же возьмешь нас с собой? Если что-нибудь случится… - На Битвах Чести запрещено присутствие свидетелей, чтобы исключить всякую помощь со стороны, но есть специальный зал ожидания. Он расположен сразу же за залом для Битвы, так что вы будете первыми, кто сможет войти, получив сигнал о завершении боя. - Я не очень разбираюсь в том, что именно ждет тебя. – сказал Ричард, подняв на него потускневшие синие глаза. – Но вы же будете драться насмерть? - Насмерть. – подтвердил Джеймс, стараясь не выглядеть таким мрачным, как того требовала ситуация. Он уже давно планировал вызвать Золтрана на Битву Чести, и сейчас нисколько не сомневался в том, что поступил правильно. Тревога, источаемая другими, заставляла его чувствовать себя виноватым. - Сейчас король сильнее, чем Джеймс. – сказала Фрейя, не прячущаяся от невеселой действительности. – Я знаю. – прервал ее генерал. – Он моложе меня и при всех четырех сердцах. Однако это вовсе не гарантирует ему победы. – мужчина не стал говорить дальше, предпочитая пока что оставить свои планы при себе. Для начала ему следовало победить, а потом можно уже будет рассказывать, как он заполучил преимущество в бою. - Значит, ты уверен в своей победе? – Лармель, отдав Генриха ящерам короля, вернулся в дом, таща за собой Марка. Капитан еще полностью не проснулся, но уже пытался переставлять ноги в такт шагам командующего и слушать все, о чем рядом с ним говорят. Джеймс кивнул. Он не стал бы подвергать свою семью опасности без веской причины. Если бы он проиграл, война бы никогда не прекратилась. Если бы он проиграл, судьба близких ему существ была бы решена. Генерал не собирался проигрывать. Забрав Марка у Лармеля, Джеймс осторожно поднял его на руки и перенес на диван, отодвинутый в угол холла, но, в целом, нетронутый. Можно было бы донести капитана до спальни, но лишняя тряска вряд ли пошла бы ему на пользу. Отыскав плед, которым его накрывали днем, Марк подтянул его под голову вместо подушки, обнял руку Джеймса, недальновидно оказавшуюся в зоне досягаемости, и уснул, так полностью и не проснувшись. Генерал сел на край дивана, не освобождаясь от хватки капитана. - Завтра у нас важный день. – негромко сказал он, обращаясь ко всем одновременно. – Вам нужно отдохнуть. Идите спать. - А что на счет тебя? – спросила Фрейя, не двигаясь с места. – Тебе бы тоже стоило выспаться. - Нет, это будет лишним. – ответил Джеймс, с улыбкой глядя на спящего капитана. Никто не нашел, что бы ему возразить. Утром Марк проснулся от теплого прикосновения антлайнового света, легко нашедшего себе дорогу через большие окна холла. Капитан прикрыл лицо рукой, привыкая к режущему глаза сиянию, и заметил сидящего рядом Джеймса. - Доброе утро. – улыбнулся генерал, слегка щурясь от яркого сияния Антлайна, добирающегося и до него тоже. - Разве доброе? – усомнился Марк, улыбаясь в ответ. Болело все лицо, так, словно вчера его били им об пол или издевались как-то иначе. Даже теплый свет не смог прогнать воспоминания о том, что он использовал последнюю дозу антидота. Это чудесное утро легко могло стать для него последним. Марк сел на диване, держась за руку Джеймса, удобно оказавшуюся рядом, и осмотрел пустой зал. - Что я пропустил? - Сегодня мы все вместе отправимся во дворец Золтрана, на Ортонию. Там у меня и короля будет ритуальный бой, известный под названием «Битва Чести». Если я проиграю, он сошлет вас всех на задворки королевства, лишив всего имущества, привилегий и права возвращаться на Ортонию. Если я выиграю, то стану королем сам и прекращу войну с людьми. - Битва Чести, значит. Ну, полагаю, ты в себе вполне уверен. – Марк спустил ноги с дивана и какое-то время просто сидел, держа генерала за руку и не пытаясь вставать. – Когда именно отправляемся? - Как только все соберутся. Сейчас еще довольно рано. Но я не собираюсь оттягивать. Чем раньше начнется бой, тем быстрее закончится война и мы сможем спасти тебя. – Джеймс помог капитану подняться на ноги. Сверху еще никто не спускался, но мужчина был уверен, что вскоре это будет исправлено. Волнение, скорее всего, помешало всем спать слишком крепко, и приход утра потревожил их так же, как и Марка. В антлайновом свете лицо капитана выглядело не таким бледным, как раньше – теплое сияние звезды, похожей на Солнце, придавало его коже почти естественный оттенок. Марк прошел до середины холла, пользуясь поддержкой Джеймса, а потом остановился. - Я знал, что ты сделаешь это. С тех пор, как узнал из твоих данных о традиции, когда ящер с нижестоящей должности может бросить вызов своему начальнику, чтобы, победив, занять его место, я понял, что ты используешь это для устранения Золтрана. – капитан повернулся к генералу и понизил голос. – В соответствии с этим, я сделал… Прерывая его, сверху послышались быстрые дробные шаги Лармеля. Он слетел по лестнице, путаясь в своих ногах, и едва не врезался в Джеймса, не сумев остановиться перед ним. Дышал командующий тяжело, открытым ртом, и был полураздет, будто важная мысль посетила его прямиком во время переодеваний. Немного отдышавшись, Лармель поднял голову и заговорил: - Я знаю, нужно больше объяснений, но времени попросту нет. Я – королева хорпех, которую, как вы думаете, убил старый ортонианский король. Однажды я устал быть чудовищем и поставил себе цель убить себя, но обнаружил, что мне мешает особенная часть моего мозга, отвечающая за инстинкт самосохранения. Я попросил одного человека избавиться от нее… Это был твой отец, Марк. Теперь часть меня у тебя в голове. Есть лишь один способ извлечь ее – нужно построить машину… - Про машину я знаю. – прервал его капитан. – Но для начала стоит прекратить войну. Как бы это ни было опасно, избавляться от моих способностей сейчас глупо. Я еще могу спасти кому-то жизнь. - Ты – королева хорпех? – несмотря на то, что Джеймс, вроде бы, поверил словам Лармеля, этот факт никак не укладывался у него в голове. - Я объясню все позже, когда мы выберемся из всего этого. – Лармель, первым обнаружив нового посетителя холла, повернулся к лестнице. Ричард выглядел бледным, предсказуемо, так и не сумев заснуть за всю ночь. Увидев проснувшегося Марка, он лишился почти всей своей усталости, сбежал по лестнице вниз, пробежал половину зала и врезался в брата, слегка потеснив от него генерала. - Ты мог бы рассказать все и раньше. – прошептал мальчишка, вжимаясь лицом в рубашку капитана, не обращая внимание на засохшие пятна крови на ней. Марк погладил его по голове. - По мне, сказка о катастрофе звучала лучше. Ты, по крайней мере, не знал того, что я убил наших родителей. - Ничего страшного, Марк! – Ричард отступил на шаг от него, вытирая глаза руками. – Я все понимаю. Не знаю, как я мог бы поступить на твоем месте… Мне очень жаль, что тебе пришлось нести все это в одиночестве. – И ты совсем не злишься из-за того, что я ввел антидот в тебя? Я испортил твое детство. Маленький гений замотал головой. - Что ты, конечно же, я больше не злюсь! Я рад, что смог пригодиться тебе. Наверное, я чувствовал бы большую обиду, если бы ты использовал человека со стороны… - Ричард посмотрел на генерала рядом с братом. – Ты же сделаешь так, чтобы все было хорошо? – В этом и состоит обязанность взрослых, малыш. – Джеймс улыбнулся ему и перевел взгляд на уходящую вверх лестницу. – Теперь лишь дождемся дам и отправимся делать все хорошо. Добрались до Ортонии без всяких приключений. Марк большую часть времени просто сидел, иногда заводя с кем-нибудь из присутствующих какой-нибудь неважный разговор, но, в основном, дремал, прикрыв глаза. После того, как ящеры короля забрали Генриха, на катере остались лишь его люди, никому особенно не необходимые. Фрейя и Лармель обезоружили их, порядочно раздев, а потом стали мыть, кормить и одевать по одному, порядочно смущая. Джеймс исчез в одной из кают катера, а потом вернулся с кружкой горячей черной жидкости, немедленно предложенной Марку. Капитан из вежливости сделал первый глоток и чуть не подавился от ядовито-горького вкуса. Сладив с собой, он не стал отпихивать кружку странного напитка, и, лишь опустошив ее до дна, спросил у Джеймса: - Что это такое было? Смелая, но неудачная попытка сварить кофе? - Моя кровь обладает некоторыми полезными свойствами… - с намеком сказал генерал, не желая провоцировать тошноту капитана прямым признанием. Марк посмотрел на опустевшую кружку с темными разводами внутри. - Точно. Я же уже пробовал эту гадость, когда в прошлый раз кусал тебе руку, помнишь? - Такое достаточно сложно забыть. – отозвался ящер, вспоминая прошедшее со странным чувством в груди. Тогда ему с трудом верилось, что с капитаном можно найти общий язык, а теперь все, кажется, складывалось в его пользу. Несмотря на некоторую негативную окраску воспоминаний, Джеймс почти скучал по прежним временам, когда с Марком все было хорошо. Было ли, или он просто умело притворялся? «Внимание всему экипажу катера «Лайтеранский герой», - объявил женский металлический голос из-под потолка. – Мы вошли на орбиту планеты Ортония.» - Совсем немного осталось. – сказал Марк, потягиваясь, словно проснулся из долгого сна. Его мятные глаза, пусть и с ромбовидными зрачками, не пускали в себя ни капли тени, оставаясь такими же яркими и светлыми, как им полагалось. Королевский дворец сильно пострадал во время нападения хорпех – взрывающие капли «смоляной росы» пробили некоторые его башни до самого основания, а какие-то напрочь снесли, так что все здание пришлось перестраивать после устранения угрозы. Перестройке тогда подверглись все планеты, обновив свою архитектуру до нового уровня. Фундамент дворца, вместе с подземельями, остался нетронутым, но само здание над ним возвели практически новое. Оставили лишь несколько старых башен, тех, что чудом уцелели, а других строить не стали. Золтран, занявший место своего отца и взявший командование постройкой, башни недолюбливал. Благодаря этому дворец получился приземленным, больше распластанным по земле, чем протянутым к небу. Строили его из камня, после прикрытого всяческими украшениями – где полосами металла, где панелями из дерева или других камней. Со стороны выглядело немного безвкусно, но… современно. Приземлившийся катер сразу же встретил почетный эскорт из королевских стражей. Они не стали связывать прибывших или отнимать их свободу каким-то иным способом, кроме конвоя. Многие посматривали на людей, но вовсе не все – враждебно. Большинство при встрече чуть поклонились генералу. Для удобства переговоров, над дворцом было установлено защитное поле, способное генерировать внутри любую атмосферу, почти как над особняком Джеймса, лишь много больше по размеру. Заранее зная о прилете гостей-людей, во дворце и прилегающих к нему территориях установили объективный состав воздуха, насытив его полагающими газами и кислородом. Привыкнуть к новой атмосфере оказалось проще, чем на Пьер-Де-Рок: король постарался на славу. Все стражи привыкли к новому воздуху с самого утра, еще до прибытия гостей, и теперь не испытывали никакого неудобства. - Какое ужасное местечко! – возмущался Лармель, идущий чуть позади, оставляя Джеймсу и Марку двигаться первыми. Они молчали, как и стражи, так что тишину разбавлял лишь негромкий голос командующего: - Кошмар, просто сущий кошмар! Предмет его возмущения отыскался ближе к концу путешествия, около самых дворцовых дверей: Лармель, схватив одного из их провожатых за рукав серого ортонианского мундира, нескромно понюхал ящера, заставив его вздрогнуть от неожиданности. - Как часто вам выпадает возможность менять одежду? Эта пахнет так, будто ты одел ее неделю назад! А ну отвечай на мой вопрос: как часто вы стираете свои мундиры и есть ли у вас запасные? - Э-э-э… - слегка замялся молодой солдат. – Никак нет, сэр! Нам не выдают запасную форму, а возможность постирать ее выпадает лишь раз в две недели… Командующий отпустил его, утратив всякий интерес. - Ясно. – сказал он с пугающим хладнокровием. – Ясно. Значит, сейчас я ему устрою… Некоторые охранники откровенно посмеивались, наблюдая за разыгрывающимся спектаклем, а другие лишь слегка улыбались кончиками зубов. В целом, все реагировали положительно. Несмотря на постоянные столкновения с людьми в качестве главных врагов, они не имели к ним особенного предубеждения. То же, что сам генерал обзавелся друзьями из другой расы, положительно влияло на людской облик в их глазах. Они доверяли своему генералу. Им пришлось пересечь несколько дворцовых коридоров, пустых, с блестящими каменными полами, так хорошо натертыми, что они отражали все, как зеркало. Стены украшали мелкие деревянные дощечки, словно светлый паркет, а потолок покрасили в белый. Коридоры были светлые, просторные, хорошо пропускающие антлайновый свет через окна, немного сглаживая всю волнующую важность этого утра. Стражи провели посетителей до огромного зала, и, распахнув двери и пропустив их внутрь помещения, удалились. Джеймс огляделся. Ему случалось бывать в этом зале несколько раз, поджидая какого-нибудь из своих подчиненных, решившего сразиться с другим за свое место, но сейчас все было иначе. Зал показался Джеймсу незнакомым. Высокий потолок, такой же светлый, как в коридоре, встречался со стенами, разрисованными под камень, высоко над головами ящеров и людей. Стены, в свою очередь, пропадали в полу, выложенным каменными плитами цвета древесной коры. Если приглядеться, внутри этих плит можно было разглядеть крохотные вкрапления черноты, имеющие самую разную форму. Когда-то Джеймс провел множество часов, глядя на эти пятнышки. Для удобного ожидания в углу зала стояли кресла, но ими обычно никто не пользовался: волнение вынуждало как-то выражать себя, и чаще всего посетители предпочитали оставаться на ногах. За массивными дверьми, запирающимися изнутри на время Битвы Чести, скрывался зал поединков. Джеймс бывал и в нем, но никогда не являлся участником ритуального боя. Что ж, сегодняшний день обещает много нового. Пока король не пришел, они могли коротко попрощаться, чтобы не делать этого при нем. Харпер первая обняла Джеймса, и некоторое время не хотела уступать свое место никому другому. - Я уверена, ты справишься. – сказала она, пытаясь выиграть собственную битву с волнением и беспокойством. Харпер впервые за многие годы едва ли не плакала, и расстроенное лицо почему-то делало ее младше, будто она снова превратилась в маленькую девочку. - Конечно же, справлюсь. – ответил Джеймс, улыбаясь ей краем рта. Ричард просто обнял его без слов, а потом, отстранившись, серьезно сказал, хмурясь: - Помни, ты обещал создать лучший мир, а не уйти туда раньше всех нас. – Заметано, гений. – генерал посмотрел ему в глаза, так, чтобы мальчишка не сомневался в его искренности. – Я не собираюсь сдаваться. Ричард кивнул и отошел от него. Фрейя, подойдя, сразу же беспощадно врезала Джеймсу в живот, заставив его слегка поморщиться от боли. После этого она сжала его в крепких объятиях. - Если он убьет тебя, я самолично перегрызу ему глотку. – прошептала она, так, чтобы ее услышал только Джеймс. - Не завидую ему… - пробормотал генерал. Предпоследний прощался Лармель. Он не осмелился обнимать ящера, просто слегка стукнул его по плечу. – Покажи ему, понял? Пусть не думает, что самый умный. - Это я могу тебе гарантировать. – заверил его мужчина. Марк, единственный из всех сидящий на одном из кресел, поднялся, слегка пошатываясь, когда генерал повернулся к нему. – Вот и остались только я и ты, Джеймс. – слегка улыбнулся он, искривив свои бледные губы улыбкой. Ящер обнял его, спасая от падения обратно в кресло. Марк обнял его в ответ. – Я установил системы таким образом, что тебе легко удастся использовать их. – едва слышно сказал он, приблизив свое лицо к лицу Джеймса. - Значит, их поставил ты. – так же неуловимо ответил генерал, не отрывая взгляда от ярких мятных глаз. - А ты подозревал Лармеля? – Марк похлопал его по щеке. – Не надо так на меня смотреть, я не буду тебя целовать. Вот если выживешь – тогда поцелую, а так, только силы зря тратить... - Как скажешь. – мужчина обнял его еще крепче, но осторожно, не причиняя боли. - Я верю в тебя. – сказал Марк, когда ящер отпустил его и помог опуститься в кресло. – Не смей меня подводить. Он, возможно, добавил бы еще что-нибудь, но двери зала распахнулись второй раз за сегодняшний день и пропустили в себя Золтрана со свитой. Джеймс отвернулся от капитана к нему, испытывая даже некоторое разочарование от того, что прощание не продлилось дольше. Король пришел в том же костюме, что и раньше, отчего Харпер и Ричард усиленно избегали касаться его взглядом. Лармель, подождав, пока Золтран окажется в зале вместе со всей стражей, набрал в грудь побольше воздуха и громко крикнул, нескромно общаясь к нему: - Слышь, ваше величество! Золтран доверчиво повернулся к нему. – Что, отвр… Пока они добирались до Ортонии, командующий успел сменить свою одежду на наряд «ожидающего в зале», что включало в себя скромную светло-серую рубашку, темно-синие штаны и большой белый плащ, волочащийся по полу, если не приподнимать его. Ричард, получивший все то же самое, но собственного размера, от плаща избавился еще на катере, чтобы он не мешал движениям, а вот Лармель сохранил его, и, как оказалось, не просто так, а повинуясь продуманному плану. Когда же король обратил на него свое внимание, командующий сдернул с себя плащ и точным движением, легко рассчитанным усилиями коллективного разума, набросил его на плечи Золтрана, отрыв свою спину со странными полукруглыми выступами под рубашкой. – Прикройся! Здесь женщины и дети! Харпер рассмеялась первой, не сумев удержаться. Некоторые из стражей присоединились к ней, и даже Марк, все еще вялый и не особенно бодрый, прикрыл рот рукой, сдерживая смешок. Чешуйки на лице Золтрана слегка посветлели, что у ящеров было равносильно пылающим щекам для человека. Он, очевидно, почувствовал себя опозоренным перед всеми. Надо отдать королю должное: ему удалось быстро справиться со своим смущением и взять ситуацию в свои руки: - Я так смотрю, остроумие так и прет! Посмотрим, как вы будете смеяться, когда я выйду из этого зала! – Золтран сдернул с себя плащ и швырнул его обратно Лармелю. Командующий отшатнулся с таким испугом, словно на него едва не набросили самую мерзкую вещь на свете. Король переглянулся с генералом. - Ты готов? - Готов. – Джеймс бросил последний взгляд на Марка, постаравшись передать глазами все, что хотел сказать, и сделал шаг к дверям зала для Битв Чести. Не делая второго шага и не открывая дверей, он отвернулся, подошел к креслу, в котором сидел капитан, и наклонился к нему. – Я знаю, ты сказал, что не будешь целовать меня, но я ведь не говорил того же самого. Золтран как-то прокомментировал происходящее, но Джеймс и Марк не обратили на него никакого внимания. Капитан не стал закрывать своих мятных глаз с ромбовидными зрачками, неотрывно глядя на генерала. Поцелуй продлился не дольше пары секунд, потому что затягивать с началом боя не следовало, но помог им обоим – глаза Марка сделались обычными, человеческими, а биение единственного оставшегося у ящера сердца участилось так, что отдалось слабой болью во всех системах. Самое время начинать. Король, чья серьезность смотрелась смешно в контрасте с нелепым черным костюмом, не прикрывающим ровным счетом ничего, открыл двери зала для поединков, убедившись, что Джеймс закончил с прощаниями. - Не знал, что тебе нравятся людские мальчишки. – сказал Золтран, следя за тем, как генерал зашел за ним в открытый зал. - Только один. – улыбнулся Джеймс, помогая королю закрыть двери зала для Битв изнутри. По правилам, никто не должен был вмешиваться в битву. Выживший в ней, если противники не убивали друг друга насмерть, должен был сам открыть двери и выйти в зал ожидания. Если же он не мог сделать этого самостоятельно, то ему следовало воспользоваться специальной кнопкой, открывающей двери за него. Любое вмешательство посторонних расценивалось как поражение той из сторон, которая прибегла к помощи, и победа считалась недействительной. Схватка могла затянуться на несколько часов. Двери оказались звуконепроницаемы, так что в зал ожидания не доносилось ни звука, помогающего представить, как развивается битва. Стражи, составляющие компанию Золтрану при его появлении, не стали занимать места ожидающих и просто покинули зал. Многие вполголоса желали остающимся людям и Фрейе удачи, словно их слова как-то могли помочь Джеймсу, который их даже не слышал. Но во дворце его поддерживали многие. Это ободряло. Не стоило строить иллюзий на счет того, что они пойдут на спасение генерала, если как-то узнают о невыгодном ходе битвы, но, по крайней мере, в случае его выигрыша, смена власти не должна была пройти слишком тяжело. Многие были бы рады назвать Джеймса своим королем. А пока не оставалось ничего, кроме того, чтобы просто ждать окончания битвы. Каждый занимался чем-то, что помогло бы сгладить стресс: Фрейя, Лармель и Ричард обсуждали создание какого-то прибора, возможно, машины, которая должна была помочь Марку, Харпер слонялась туда-сюда от стены к стене, а Марк просто неподвижно сидел, и только мечущиеся ромбы зрачков, заметные из-под полуприкрытых век, выдавали его беспокойство. Через время, показавшейся до издевательства растянутой вечностью, двери зала, соединенные с общим дворцовым коридором, внезапно без всякого предупреждения распахнулись. Тяжело дыша от бега, отвлекая всех на себя, к ожидающим ворвался сексуально растрепанный мужчина в порванной белой рубашке. Его лицо было покрыто потом и следами грязи, словно перед бегом по коридорам дворца он совершил какую-то ухищренную попытку по собственному освобождению. На запястьях еще остались следы наручников, но кожа не была особенно поранена и не кровоточила. – Стойте! – задыхаясь, выдохнул прибывший: - Нужно во что бы то ни стало остановить Битву… - Почему это? – спросил Лармель, решив держать себя невозмутимо. – Есть две причины… - пробормотал мужчина, не поднимая головы. Он хватал воздух широко открытым ртом после каждого слова, но отдышаться так сразу не выходило. – Во-первых… Если пульс Золтрана упадет ниже… отмеченного уровня… запустится особенный… протокол… который наполнит весь дворец… ядовитым газом… - здесь говоривший взял паузу, чтобы отдышаться основательнее. – Какова же вторая причина не убивать этого несносного короля? – спросил Лармель, взяв на себя роль допрашивающего, не заметив такого желания среди остальных. - Вторая причина в том, что… я люблю его! – мужчина выпрямился, наконец обретя возможность спокойно стоять. Наступившую тишину нарушил смех Марка, до этого тщательно сдерживаемый прикрывающей рот ладонью. - Прости, я просто не могу… Следом к нему присоединился Лармель, но Фрейя, Ричард и Харпер остались невозмутимы. Девушка, пожалев незнакомца, с каждой секундой смеха мрачнеющего на глазах, решила перевести тему: - Простите, а кто вы? Он сразу же избавился от своей мрачности и встал еще прямее. - Я – Генрих Унтэль, король Лайтерана! Такое неожиданное заявление заставило девушку растеряться. Марк и Лармель продолжили хохотать, будто услышали самую смешную шутку на свете, пока лайтеранский король не прикрикнул на них: - Каждая секунда промедления может стоить всем нам жизни! Нужно спешить! Конечно же, они не могли поверить освобожденному королю на слово: все его действия могли быть всего лишь уловкой Золтрана, чтобы заставить их прервать ритуальный бой. - Он говорит правду. – перестав смеяться, сказал Марк, так что всем стало не по себе. – В информационном пространстве есть неподдельные сведения об устройстве дворца. Он подготовлен к подобному ходу еще очень давно, с тех самых пор, как Золтран стал королем. Вчера, вернувшись с Пьер-Де-Рок, король заказал огромный баллон с ядовитым Кентрарием, который сегодня утром доставили во дворец. Нам и правда стоит спешить. Капитан неохотно покинул кресло, и подошел, пошатываясь, к закрытым дверям зала для поединков. Ему не пришлось прилагать никакого видимого усилия, чтобы двери распахнулись перед ним сами собой. Ричард встревоженно подергал брата за рубашку, но Марк, не глядя, слегка погладил его по голове и вошел в зал первым. Небольшое использование враждебной силы сейчас не играло для него никакой роли. Минуты ускользали сами собой, рука об руку с настоящими, не останавливаясь, игнорируя все возможные мольбы и просьбы о пощаде. Марк и не собирался просить снисхождения. Если всему суждено закончится, то пускай уж это произойдет, и поскорее, чтобы не продлевать муку. Все в зале пачкали собой черные пятна крови двух ящеров, сцепившихся на полу в неразделимый клубок. Несмотря на силовое преимущество, Золтран пострадал сильнее Джеймса, и вскоре стало понятно, почему: генерал прижимал его к себе каждый раз, когда взрывалась система, и сила взрыва, больше направленная наружу, а не внутрь, вредила постороннему сильнее своего носителя. Раны же, идущие изнутри, заживали быстрее внешних, так что Джеймс почти не потерял сил, взорвав две системы из четырех. Золтран валялся на полу в почти бессознательном состоянии, когда Марк громко сказал: - Отпусти его, Джеймс. Схватка закончена. Генерал, хорошенько приложив своего врага об пол, повернул голову к капитану: - Что-то произошло? – несмотря на то, что бой с себе подобным без применения всяческого оружия, голыми руками, должен был разбудить в нем некоторую звериную часть существа, голос ящера прозвучал ясно, почти без рыка, словно он не воспринимал схватку всерьез, а человеческие слова вышли четкими, как и полагается. - Всего лишь выяснилось, что наш король решил сжульничать в бою. Эта трусость не стоит того, чтобы спасать ему жизнь… Но тут есть кое-кто, кто хочет что-то сказать. – Марк кивнул Генриху, застывшему на пороге зала. Мужчина нерешительно вошел, но потом, осмелев, дошагал почти до самых ящеров, с недоумением смотрящих на него двумя парами глаз с вертикальными зрачками. - Золтран, возможно, ты совсем не помнишь нашу первую встречу. Я не собираюсь обвинять тебя в этом. Она произошла около шестнадцати лет назад, когда я еще не был королем, а наши расы только-только пытались договориться между собой. Ты произвел на меня неизгладимое впечатление. Признаюсь, тогда я был всего лишь мальчишкой, но это чувство не ослабело во мне до сих пор. Я видел тебя несколько раз позже, но нам никогда не удавалось нормального поговорить. Сегодня утром, когда ты рассказал мне о своем плане, очевидно, пытаясь испугать тем, что я умру при любом варианте развития событий, мне стало ясно, что нужно остановить тебя. В первую очередь ради тебя самого, потому что… я все еще люблю тебя, Золтран. Если что, я – Генрих, король Лайтерана. Король ящеров смотрел на него с десяток секунд, просто моргая своими светлыми серебристыми глазами, а потом закрыл их, сказав лишь одно слово: - Поздно. Джеймс слез с него на пол и успел хорошенько встряхнуть перед тем, как во всем дворце оглушающе взвыла охранная сигнализация. Окна и вентиляционные шахты с громким стуком закрылись, отрезав проход антлайновому свету и пригодному для дыхания воздуху. Лармель, сориентировавшись раньше всех остальных, захлопнул двери зала, в котором они находились. - Ты не захватил с собой той странной штуки с ушами? – спросил Марк, повернувшись к нему, вовсе не выглядя обеспокоенным ситуацией, в которую они попали. Командующий пошарил по карманам рубашки, расположенным со спины, болезненно загибая назад руку, и вытащил упомянутое капитаном изобретение. Он взял с собой все «ушки» в дорогу, прикрыв их плащом, и именно они выделялись полукругами под тканью его рубашки. Отдав одну пару «ушек» Марку, он не стал доставать другие, не получая аналогичной просьбы. - Я могу помочь тебе найти решение. – сказал Лармель, встревоженно оглядываясь на остальных. - Не думаю, что тут так уж много вариантов. – капитан закрыл глаза и уменьшил план дворца. Красные линии и точки не могли отражать перемещения газа, но помогли легко отыскать его источник, тем более, что Марк знал, где тот находится. Рассчитав маршрут газа до их зала, он еще какое-то время рассматривал схему, а потом открыл глаза. – Я вижу лишь одно решение. Газ будет здесь совсем скоро. На наше счастье, совсем недалеко отсюда пролегает один из подземных ходов… Думаю, я смогу проломить часть стены и пола, чтобы открыть нам дорогу туда… - Даже не думай. – прошипел Джеймс, отодвигаясь от лежащего на полу Золтрана, не предпринимая никакой попытки встать. Несмотря на вполне неплохой внешний вид, он был множество раз серьезно ранен. Сил вставать в организме просто не находилось, как бы ящер не искал их. – Тебе нельзя использовать свою силу! Это слишком опасно! Марк присел на пол около него. На лице капитана застыла отрешенная улыбка, словно вся ситуация, в которой они находились, никак не касалась его самого. Глаза с большими зрачками в форме ромбов смотрели насмешливо, как хозяева положения. - О, Джеймс, если бы ты знал, насколько! Я рискую превратиться в чудовище с минуты на минуту, но совсем не важно, что я при этом делаю… Я не позволю вам всем сдохнуть из-за меня. – он снисходительно похлопал генерала по чешуйчатой щеке. – Не переживай за меня. Я же не какая-нибудь девчонка. Я сам капитан Марк, черт побери! - Думаю, я мог бы помочь отважному капитану Марку. – вклинился Лармель, отвлекая на себя внимание черных ромбов-зрачков. – У меня есть вещь, с помощью которой вполне можно сломать стену! - И что же это? - Полагаю… моя нерожденная дочь. – командующий приложил руку к груди, вытягивая из помягчевшей плоти капсулу с двести пятым. Он не был до конца уверен в своих словах, но все сходилось: королева, потеряв тело, больше не могла рожать детей. Лишь потеряв тело, она пробуждала капсулы в резервном гнезде. Среди них, надо полагать, должна была находиться и новая королева. Раз уж ее не оказалось среди остальных рожденных, следовало предположить ее наличие в капсуле двести пять. Ну а пока новая мать хорпех не спешила родиться, ее прочнейшую капсулу, способную пережить практически все возможные виды повреждений, снова можно было использовать вместо кирки. Лармель вытащил капсулу сначала под вздувшуюся рубашку, чтобы не напрягать присутствующим своим неприглядным видом, а потом просто извлек ее из-под одежды. Она отличалась от тех, что Джеймс и его собратья обнаружили мертвыми в гнезде хорпех, когда пришли туда, но генерал все равно вздрогнул, будто в реальность внезапно закралась часть кошмарного сна. – Понимаю, выглядит ужасно. – сказал Лармель, с удовольствием держа в руках твердый вытянутый шар, разукрашенный разноцветными полосами, танцующими по его поверхности, как всполохи северного сияния. Капсула тянула вниз своей тяжестью, тем более, размягченное, едва не лишенное формы тело, но командующий держал ее, не опуская, пока Марк молча не указал ему на нужное место в полу. Оказалось, следовало долбить камень в углу зала, прилагая определенные усилия, требующие больших энергозатрат. Лармель, высоко поднимая капсулу над головой, бил по камню раз за разом, пока не пробил дыру вниз, обрушив в темный туннель под ними каскад камней. Марк, тем временем, отошел к самой двери и с помощью «ушек» и своих способностей проверял передвижения ядовитого газа. Когда же он отвернулся и прошел к командующему, проделанная им дыра еще не была настолько большой, чтобы пропустить через себя никого из ящеров. – Нет времени. – коротко сказал Марк. Камни, лежащие на краю пробоины, посыпались вниз сами собой, будто внезапно просто перестали держаться вместе. - А я так не умею. – обиженно сказал Лармель, наблюдая за падением камней со своего места. Капсула все еще была у него над головой, занесенная для очередного удара, которого так не последовало – он опустил ее, сунул под рубашку и растворил в себе, снова скрыв от враждебного внешнего мира. Газ не мог повредить нерожденной королеве, но подвергать ее опасности не следовало. Марк, не задерживаясь около дыры, вернулся к ящерам. Фрейя уже вздернула Джеймса на ноги, ощутимо запыхавшись, и потащила его к пробитому вниз ходу самостоятельно, не ожидая ничьей помощи. Лармель поддержал генерала с другой стороны, спрятав капсулу в себе, и помог женщине-ящеру спустить Джеймса внутрь черноты, поджидающей их внизу. Марк вместе с Харпер и Генрихом, тем временем, поволокли бессознательного Золтрана тем же путем. Он был тяжел, как тысяча гирь, а руки, хватающиеся за одежду или чешую, постоянно скользили от размазанной по телу крови. Взрывы, произведенные системами Джеймса, основательно навредили целостности королевского организма. Дотащив Золтрана до дыры, его сразу же сбросили вниз. Марк вернулся к двери, пока остальные потихоньку спускались: первым перетек Лармель, оттащивший ящеров подальше от основного места приземления, потом Фрейя, прыгнувшая на освобожденное пространство, а за ней оставшиеся. Женщина-ящер легко поймала Харпер, Ричарда и Генриха, позже спокойно поставив их на пол. Марк, убедившись в приближении газа, отбежал от двери и прибыл вниз последним. Фрейя, секунду продержавшая его в своих руках, успела почувствовать дрожь и жар капитана, словно он мучился от лихорадки. Она не стала ничего говорить или переглядываться с ним для получения какого-то особенного знака: они оба просто начали торопиться еще больше, чем раньше, заключив негласный договор о спешке. Джеймс смог подняться на ноги, пользуясь поддержкой своей сестры, а вот тащить за собой Золтрана вышло сущим мучением. Несмотря на это, никто серьезно не задумался о том, чтобы избавиться от него, и дело здесь было вовсе не в Генрихе, прилагающим больше всего усилий для перетаскивания короля ящеров. Пускай Золтран и производил не самое приятное впечатление, а также подверг опасности их жизни, он не был тем, кого стоило бы без колебаний оставлять на смерть. Марк часто сверялся с картой, составленной «ушками», просматривая все возможности, которые мог предоставить им тайный туннель, в который они попали. Он не делился своими размышлениями, предпочитая не перекладывать тяготы принятия решений на других. Тайный ход, куда Лармель пробил дыру, не выглядел особенно популярным в использовании. На стенах, полу и потолке скопились целые пылевые заслоны, щекочущие нос при каждом неровном задевании. Газ, правда, не являлся монстром, следующим за беглецами по пятам, и не воспринимал никаких звуков, так что чихать и кашлять можно было без опасности выдать их укрытие. Форма туннеля не предполагала четкого разделения на «стены» и «потолок», потому что они оказались гладкими, переходящими друг в друга, как внутренние стенки какой-нибудь трубы. Как и весь дворец, тайный ход сделали из бетона и камня, без каких-либо дверей, окон и с малым количеством боковых ходов – Марк ни разу не посмотрел ни на одну из вделанных в «стену» дверей. Они прошли около двенадцати минут, ощутимо замедленные Золтраном, которого тащили в самом начале процессии не без помощи Марка, когда капитан сказал: - Газ наполнил почти весь дворец. Он будет распространяться и дальше, за его пределы, но не сможет выбраться за защитную пленку искусственной атмосферы. К сожалению, я не могу запустить протокол очистки – устройство купола настроено таким образом, что может принять приказ лишь от Зотрана. Туннель выведет нас из дворца, но, к сожалению, это породит новые проблемы… - Как избавление от нашего опасного ядовитого соседа может прибавить нам проблем? – спросил Генрих, прилагающий больше всех усилий, чтобы тащить короля ящеров. Дышал мужчина тяжело, как-то через раз, и у него явно не выходило сейчас ясно соображать. Марк без раздражения пояснил: - Чтобы не быть отравленными газом, нам нужно выбраться за пределы дворца и купола над ним. Туннель, по которому мы идем, выведет нас в это место. Но ортонианским воздухом, нам, людям, невозможно дышать. В нем почти нет кислорода и слишком много метана. Через полминуты мы просто умрем от удушья. Теперь я обрисовал проблему достаточно ясно? - Может, мы могли бы добраться до нашего катера? – спросила Харпер, не столько обеспокоенная за себя, сколько за Ричарда, капитана и короля Лайтерана, являющихся основными жертвами в случае отравления воздухом Ортонии. - Не выйдет. Катер находится в пределах теперь уже, ядовитого купола. Место, где мы окажемся, когда покинем дворец, достаточно уединенно. Чтобы добраться с него до ближайшего корабля понадобиться не меньше получаса. Какое-то время я смогу создавать условия для дыхания вокруг себя, используя тварь в своей голове, но этого времени не хватит. Нужно что-то придумать… - Марк замолчал, нахмурившись так, что его лоб прочертило с десяток напряженных морщин. – Но у меня так болит голова, что, боюсь, я сделался бесполезным... - Я хорошо знаю Золтрана. – сказал Джеймс, уже достаточно неплохо ковыляющий с помощью командующего и Фрейи, держащих его с обоих сторон. – Он, хотя и выглядит легкомысленным, достаточно предусмотрителен. Яд, который сейчас наполняет дворец, не простой газ. Речь идет о Кентрарии. Один вдох – и тебе конец. Легкие ящера не спасут, когда начнутся внутренние мутации. Они, скорее всего, затронут сердца, и тогда… Но ведь Золтран не дурак. Он приготовил протокол по запуску газа, чтобы прикончить нас, когда мы покончим с ним. Однако он не мог не рассмотреть тот вариант, в котором выйдет из битвы сильно израненным победителем. При таком варианте газ угрожал бы убить его самого – достаточно глупо, не находите? Он отлично знает о моей силе и не стал бы недооценивать, как противника. - Значит, есть какой-то способ отменить протокол. – сказал Ричард, продолжая его мысль. Переглянулся с братом, но не нашел во взгляде капитана никакого смысла. Марк сейчас всеми силами сосредоточился на том, чтобы замедлить ход своих невидимых минут и вместе с тем не прекращать тащить Золтрана. - Возможно, этот способ планировал применить он сам, выбравшись за пределы дворца. Ход находился не так глубоко, чтобы считать такое простым совпадением. – Харпер замолчала. – Может, существовал способ открыть проход в него, который мы упустили? - Существовал. – подтвердил Марк, не прекращая своего движения вперед. – Я не стал пользоваться им, потому что взлом устройства занял бы слишком много времени. Оно оказалось таким простым, что повредить его или обмануть практически невозможно. У меня получилось бы извлечь код из мыслей Золтрана, но только если бы он оказался в сознании. В противном случае я бы, скорее, просто потерялся внутри заполняющей его информации. – Значит, Золтран планировал выбраться из замка. – подытожил Лармель. – Ему было бы слишком хлопотно и опасно организовывать откачку газа изнутри купола. – сказала до этого молчавшая Фрейя. – Выходит, есть автоматическая система для этого. – закончил Марк, даже не вытирая крупные капли пота, скатывающиеся со лба по всему лицу и капающие с подбородка, как капли слез. - Осталось лишь выяснить, каким способом ее можно запустить. – сказал Генрих, включаясь в общее обсуждение. – Я знаю, каким. Единственным из возможных. – Ричард смотрел вниз, а не на остальных, и помогал тащить Золтрана, крепко держась за его ногу, подтягивая ее резкими рывками всякий раз, когда вперед тянули Марк, Генрих и Харпер. Становилось ли им легче от вмешательства маленького гения или нет, но он утомлялся ничуть не меньше них. – Он подождал бы, пока его тело не придет в норму, и, возможно, прибегнул к каким-нибудь хитростям. Все эти совместные меры привели бы к повышению его сердечного ритма, способного автоматически запустить очистку купола изнутри. – В таком случае мы нашли решение. – негромко сказал Джеймс. – В самом деле? – удивился Генрих. – А мне так показалось, что ситуация хуже некуда, потому что половина ваших друзей, включая меня, умрет раньше, чем мы успеем дотащить Золтрана до ближайшего пункта реанимации. - А ну все немедленно заткнитесь! – шикнул на них Марк, остановившись перед стеной, преграждающей им дальнейших проход. – Мы пришли. – ему потребовалось всего лишь поднести руку, освободив от своей хватки тело Золтрана, повсеместно покрытое темными следами свернувшейся крови, чтобы камни, образующие препятствие перед ними, сами собой завертелись, всполошились и начали меняться местами, как по велению невидимой магии, открывая широкий проход наружу. За пределами дворца начиналась ничем не примечательная лесная опушка, заросшая неизвестными для людей травами. Все их листья и стебли, слегка покачивающиеся на ветру, вместо зеленого оказались окрашены в синий, темный, густой цвет, но, вместе с тем, совершенно прозрачный, когда на него попадал свет антлайна. Из-за этого создавалось впечатление, что вся трава сделана из синего стекла. На ощупь, впрочем, она оказалась мягкой. Первым на нее выбрался Марк, не отходя далеко от конца туннеля и людей, расположенных в нем. Он не мог видеть собственное поле, образованное давно уже бодрствующим врагом в голове, но отлично чувствовал его пределы и был способен рассчитывать время. Взмахом руки пригласив за собой остальных, капитан помог им вытащить наружу Золтрана и Джеймса, следя за тем, чтобы никто из людей не выходил за пределы невидимого воздушного купола, окружившего его. После того, как генерал покинул туннель, Марк поднял руку, направляя свою силу на оставшуюся пробоину в стене, и она сама собой затянулась, закрывая дорогу ядовитому газу, уже вступившему на финишную прямую в погоне за ними. Прости, дружище, не в этот раз. - Кто-то, помниться, сказал, что у него есть план. – негромко произнес капитан, отворачиваясь от заново сотворенной стены, особо прочной, слегка измененной им таким образом, чтобы газ точно не нашел через нее дорогу наружу, к ним. - Если Фрейя возьмет одну из моих систем и пересадит ее Золтрану, думаю, мы сможем поднять его пульс до оптимального уровня. – Джеймс ясно видел несогласие в глазах сестры, но это не остановило мужчину от высказывания собственного предложения. - Идея хороша. Но это не может сделать Фрейя. Не потому, что я ей как-то не доверяю… Просто времени у нас в обрез. Его не хватит, чтобы вытащить и установить целую систему. Но, хотя я и не могу замедлить течение минут, я могу сделать кое-что другое… увеличить скорость кого-то одного, как бы ускорив для него время. Если объект, к которому я приложу свою силу, окажется сравнительно мал, он, может, и успеет. – Марк замолчал, начав задыхаться от обилия слов. Осталось совсем немного, он чувствовал это – тварь в голове уже тянула жадные, алчные руки к самому его существу, грозя отобрать его, но ей еще не хватало силы. А капитану вполне доставало решимости, чтобы держать ее, пока остальные, по крайней мере, не будут спасены. Ричарда передернуло, когда все посмотрели на него. - Вы хотите, чтобы это я сделал? Да вы чокнулись! Я ничего про это не знаю! - Ничего страшного. Мы постоянно будем рядом с тобой. – Лармель притронулся к плечу мальчишки, но маленький гений стряхнул его руку. - Я не хочу случайно убить Джеймса или всех вас! Вы не должны поручать мне такое ответственное дело! - Соберись. – жестко приказал Марк, заставив синие глаза, переполненные слезами, обратиться на себя. – Ты не какой-то там простой, тупой мальчишка. Ты – гений. Ты – мой брат. У тебя все получится. Если же нет… ответственность за последствия я возьму на себя. – он попытался улыбнуться, чтобы придать Ричарду уверенности, но выползшая из уголка рта капля крови испортила все впечатление. Не оставалось времени на споры. Не оставалось времени ни на что, кроме дела. Ричард через силу кивнул. - Р-раз вы все так уверены во мне, я не могу подвести вас. - Мы все время будем рядом. – сказала Харпер, сжимая ладонь мальчика. Он не оттолкнул ее руку так же, как Лармеля, а просто отпустил, перед этим поднеся к губам и коротко поцеловав в пальцы. - Хорошо… хорошо... Что же мне полагается делать? Лармель, давно готовый к этому вопросу, водрузил ему на голову «ушки», после чего надел оставшиеся пары Фрейе, себе и Джеймсу. - Генерал будет докладывать тебе о своем самочувствии, - пояснил он, - А я и Фрейя сейчас передадим все, что знаем на счет устройства систем. Марк, тебе бы тоже не помешало подключиться, если ты можешь. - Да-да, конечно. – нескладно ответил капитан, словно только что его отвлекали какие-то свои мысли. Его кожа серела все сильнее с каждой секундой, зрачки утончались, превращаясь в подобия узких лезвий, а тело трясло, будто шаталась сама земля под ногами. На секунду зажмурившись, он сконцентрировался на всех своих знаниях касательно систем, и, не имея никакой возможности поступить иначе, просто собрал всю информацию в один поток и перебросил ее Ричарду. Мальчик схватился руками за кружащуюся голову, пытаясь справиться со всем, что навалилось на него, и смог устоять лишь на одном усилии воли. Будь он обычным человеком, резкое появление большого количества информации прямо внутри собственного сознания могло бы надолго дезориентировать его, но Ричард достаточно быстро взял себя в руки. Антидот, давно уже ставший неотъемлемой частью мозга, помог ему разобраться со всеми полученными данными в максимально короткий срок. За это время Фрейя и Лармель успели положить Джеймса на живот, стянуть с него сильно подранную рубашку и, таким образом, подготовить к операции. Марк, устанавливая свои собственные модификации систем, расположил их поближе к верхним слоям плоти, чтобы повреждения при взрыве направлялись наружу. Он не стал располагать ядра около рук, ног или головы, оставив их в спине, достаточно защищенные щитом из чешуи и мяса, но не слишком сложные для извлечения. Получив достаточную информацию, Ричард мог смело приступать к операции – все осложнялось полным отсутствием подходящих инструментов. У Марка уже не хватало сил преобразовать что-нибудь, так что за дело взялся Лармель, превратив полученный от капитана обломок кинжала в нож с длинной ручкой, приделав к его рукояти погнутую пряжку от собственного брючного ремня. Оружие получилось странное, но в качестве инструмента, за неимением аналога, вполне годилось. Ричард вытер пот с лица и отыскал нужное место. Тело Джеймса уже почти успело расправиться с отверстиями, оставшимися в нем после взрыва двух первых систем, но отыскать любую из оставшихся не составило труда – маленький гений теперь обладал знаниями своего брата, а Марк отлично помнил, куда устанавливал каждый из механизмов. Сделав глубокий вдох, мальчик занялся делом. Помощь Фрейи и Лармеля скатилась до моральной поддержки одним своим присутствием: когда Марк, превозмогая возможности собственного распадающегося мозга, ускорил время вокруг брата, никакими советами они помочь уже не могли, банально не успевая за мысленными вопросами Ричарда. Гения это не смущало. Никаких подсказок, он, впрочем, и не просил. Марк смог установить все системы самостоятельно, и его брат, без всякого сомнения, мог тоже самое. Мальчик резал плоть, вытаскивал мелкие металлические «предсердечники» - промежуточные элементы системы, и снова начинал резать. Вытащив, наконец, каждое из длинных «щупалец» сложного аппарата, он занялся обратной процедурой. Лармель, для которого время оставило свой прежний ход, успел хорошенько сшить оставшуюся от гения рану на спине Джеймса, пока тот возился с пересаживанием системы Золтрану. Король, так и не пришедший в себя за время путешествия по туннелю, на операцию никак не отреагировал. Когда все было закончено, а командующий, торопясь, заштопал новую рану, наступил момент тягостного ожидания. Раздев Золтрана до пояса, наполовину избавив его от позорного черного костюма, они обнаружили специальный датчик, очевидно, и управляющий переменами внутри атмосферного купола вокруг дворца. Пока датчик не показывал никаких изменений. Ричард забрался ему внутрь, открутив несложную крышку прибора, и обнажил его «начинку», являющую из себя простой измеритель с импульсным передатчиком. Измеритель не сразу заметил повышение сердцебиения Золтрана до оптимального уровня – системе понадобилось некоторое время, чтобы начать перегонять черную кровь ящера с нужной скоростью и силой. Когда же это наконец произошло, датчик одобрительно сверкнул белым огонечком и отправил невидимое сообщение прямо под купол атмосферы над дворцом. Осталось лишь дождаться, пока протокол очистки вступит в дело и избавит искусственную атмосферу от Кентрария. Марк, спасающий людей от непригодного для дыхания воздуха Ортонии, не выглядел тем, кто сможет дождаться сигнала о восстановлении безопасного уровня кислорода. Он не смотрел ни на кого из тех, кому спасал жизнь, но его взгляд не останавливался ни на миллисекунду. Зрачки, утончившиеся до состояния тонкий вертикальных линий, метались по всей поверхности глаз, двигаясь отдельно друг от друга, не сообщаясь, будто оба внезапно потеряли всякое представление о том, как стоять на месте. Капитан обхватил себя руками за плечи, словно безуспешно пытался согреться, но продолжал трястись, переступая с ноги на ногу, не замирая так же, как и мечущиеся зрачки почти утративших цвет глаз. Чтобы вернуться под прикрытие купола, когда закончится очистка, нужно было или пройти по туннелю, который они покинули, сломав выращенную Марком стену, или добраться до того места, где купол заходил за пределы дворца, так, чтобы можно было спрятаться под его защитой, оставив задачу по проникновению во дворец до тех пор, пока все не почувствуют себя немного лучше. Капитан не выглядел тем, кого можно потревожить и при этом уйти безнаказанным. Края защитного поля, по форме похожего на перевернутую суповую тарелку, сделались видимыми, очертив для всех границы. Снаружи по поверхности поля то и дело пробегали белые искорки, а иногда появлялись и целые молнии, не сулящие ничего хорошего тому, кто вздумает нарушить установленный предел. Марк уже едва осознавал, где находится, и кто перед ним. Борьба в голове занимала все его мысли и силы, не оставляя ничего для внешнего мира. Лармель, на всякий случай вытащив из себя капсулу с двести пятым, подошел к краю защитного поля и просунул через него руку. Все тело дернуло, как от удара тока, волосы сразу же вытянулись вверх, поднявшись дыбом, а одежда затрещала от электричества, но командующий явно счел все эти неприятности приемлемыми, неспособными помешать ему проникнуть за пределы защитного поля. Не оглядываясь ни на кого из присутствующих, он прошел через прозрачную границу, усыпанную искрами и молниями, сразу же начавшими плясать и на нем самом, когда Лармель преодолел преграду перед собой. Воздух Ортонии не мог причинить никакого вреда его странному, видоизмененному телу, имеющему совершенно неясный набор органов. Лармель прошел по стеклянно-синей траве, оставляя за собой глубокие борозды в ней, уничтожая все травинки под собой. До атмосферного купола, обнимающего собой почти весь дворец, он добрался достаточно быстро, не пропадая из виду. Чтобы купол разошелся, пропуская его, Лармелю пришлось проделать в нем дыру с помощью выращенной из собственной плоти алмазно-блестящей лапы, настоящей части утраченного тела королевы. Протиснувшись в образовавшееся отверстие, он сделал несколько глубоких вдохов, задерживая воздух внутри себя, не выдыхая, чтобы быстрее получить анализ его структуры. Справившись с этой задачей, командующий вернулся тем же путем, каким пришел. - Воздух почти очистился от Кентрария. – сообщил он. – Нужно подождать… - взгляд его встревоженных глаз, высыпавших на всей правой половине лица, устремился на Марка. – Но я не уверен, что мы можем себе это позволить. - Сколько еще осталось до очищения атмосферы? – спросил Джеймс, осторожно садясь на примятой синей траве. Он поморщился, хотя рана на спине почти затянулась, но дело здесь, скорее, состояло в общей слабости. У него теперь осталась одна система и одно сердце – не слишком много, если рассуждать о возможностях. - Еще около семи минут. – ответил Лармель. – Люди, к сожалению, не могут задерживать дыхание на такой длительный срок… Джеймс переглянулся с Фрейей. – Думаю, есть кое-что, чем мы можем помочь вам. Женщина-ящер нахмурилась, явно несогласная с невысказанной идеей. Она собиралась возразить, а генерал – продолжить свою мысль, но им обоим пришлось замолчать, уделив все внимание Золтрану, пришедшему в себя. Король, похоже, очнулся уже некоторое время назад и просто ничего не предпринимал. Устроить же свое пробуждение он решил достаточно торжественным образом. Они с Джеймсом лежали на траве так близко друг к другу, что королю не составило труда протянуть руку, пробить ей плоть генерала и сжать его единственное сердце, взяв жизнь мужчины, в буквальном смысле, в свою ладонь. - Почему ты спас меня? – спросил Золтран. Вероятность того, что ему с одного удара удастся отыскать сердце, была невелика, но удача, кажется, оказала королю ящеров небольшую услугу. Золтран чуть сжал пальцы, ускорив сердцебиение под ними. - Потому что ты – мой друг. – ответил Джеймс, выглядя уставшим, а вовсе не испуганным. Его жизнь могла бы оборваться по велению короля в любую секунду, но он не чувствовал особенной воли к сопротивлению. «Убери свою грязную руку.» - внезапно четко сказал голос Марка, отдавшийся звенящей болью в голове у каждого, кто находился рядом с ним. – «Убери, или она окажется у тебя в заднице.» Капитан не был расположен к разговорам, но предупреждение, не переходящее в действие сразу же, подсказывало, что он еще сохранил в себе разумную, человеческую личность. Но сколько времени у него еще осталось? Золтран взглянул Джеймсу в глаза, будто не расслышал угрозы Марка. Несмотря на то, что ничего хорошего в происходящем не было, генерал попытался слегка улыбнуться. Золтран, вздохнув, осторожно разжал пальцы и вытащил их из его плоти. Это действие, вместе с внезапным рывком, кажется, отняло все его силы, так что он просто развалился на синей траве, уставившись на пересекаемый молниями верх защитного поля, скрывающий за собой серое ортонианское небо. - Каков же план? – нетерпеливо спросил Генрих, с опасением поглядывая на Марка, угрожающего потерять сознание в любую секунду и оставить их без всякой защиты. - Ящеры могут создавать особую сферу, защищенную от всего внешнего мира. В ней нет воздуха или какого-нибудь другого газа, чистый вакуум. Джеймс считает, что мы могли бы создать нечто подобное для вашей защиты. – сказала Фрейя, неодобрительно поглядывая на брата. - Но люди не могут существовать в условиях вакуума. – возразила Харпер, встревоженно глядя на тетю. - Не могут. – подтвердила она. – Но, если бы мы могли наполнить внутренность сферы воздухом, у нас появилось бы немного времени… Вся проблема в том, что... - Осталось около пяти минут. – объявил Лармель. «Я сделаю это.» - сказал голос Марка у всех в голове. – Тогда начнем. – кивнула Фрейя, не заканчивая своего предостережения о том, что тела ящеров не были предназначены для того, чтобы скрывать под собой массу народа. Непроницаемый шар предусматривался для спасения одного, максимум двух ящеров, а при неправильном распределении собственной поверхности угрожал жизни того, кто создавал его, как и всякая перегрузка. Для создания защитной сферы, способной поглотить в себя всех присутствующих, потребовалась и помощь обоих ящеров, неспособных особенно пошевелиться. Шар, соткавшийся внутри защитного поля Марка, получился большой, но людям все равно пришлось сбиться в кучу. Внутри сферы царствовала полнейшая темнота. Она слегка развеялась, когда Лармель нарочно поранился, выпустив наружу капли своей крови, почти ставшие «смоляной росой». Светящиеся капли расходовали для освещения лишь свою энергию, не тратя драгоценного кислорода, и смогли придать некоторой ясности тому, что происходило внутри защитной сферы. После того, как надобность в большом поле исчезла, Марк уменьшил его до объема шара, а потом, населив вакуум подходящим составом веществ, и вовсе «выключил» свою силу. Перед этим он воспользовался ей, чтобы усыпить всех присутствующих людей, избавив их от волнения и лишнего потребления кислорода. Теперь они совершенно спокойно и ровно дышали, будто пребывали в глубокой фазе сна. Дольше всего сопротивлялся Лармель, но сон в конце концов добрался и до него, оставив капли «смоляной росы» сиять без всякого хозяина. Сам Марк, оставшийся бодрствовать вместе с ящерами, уселся около стенки сферы, не имея сил стоять. Его глаза в слабом блеске светящихся капель казались порталами черноты, ведущими в королевство кошмаров. Он не двигался и ничего не говорил. Оставшиеся у него секунды утекали отвратительно быстро, но их, все же, должно было хватить до момента очищения атмосферы над дворцом. Капитан понятия не имел, что его ждет позже, когда время закончиться. Больше всего усилий для поддержания сферы прилагала Фрейя. Генерал и король помогали ей, чем могли, но их энергетические запасы были сильно ограничены, так что основная нагрузка досталась женщине-ящеру. Марк легко мог читать ее мысли с помощью «ушек», надетых на головы их обоих, но это не представляло для него интереса. Он тратил почти все свои силы на просчет реального времени, необходимого для очистки атмосферы над дворцом. Когда осталось две с половиной минуты, Фрейя содрогнулась. Для образования сферы ей пришлось использовать подавляющую часть своей чешуи, так что она сама оказалась впаяна в стену защитного шара изнутри, как часть интерьера. Все, кто был спрятан вместе с ней, в буквальном смысле оказался внутри нее. Марк слышал слабое, приглушенное биение жизни двоих существ, которые были ему неизвестны, но не обращал внимание на них. Дрожь Фрейи, однако, привлекла его размышления в новое русло. «Держись.» - строго приказал он, составив это несложное слово из паники собственных мыслей, мелькающих по всему сознанию, пытающихся спастись от сокрушительной силы твари, уже протягивающей свои щупальца к ним. Фрейя сжала зубы, наполнив внутренность купола их ужасающим хрустом, но это почти не помогло ей. Через двадцать секунд, ощутимо истощивших ее силу и волю, внутри груди женщины-ящера разорвалось первое сердце. Она не стала кричать, хотя боль, развернувшаяся внутри грудной клетки, оказалась больше, чем все, что ей когда-либо приходилось переносить. Марк уставился на нее, пытаясь состряпать новое слово из своих разрозненных размышлений, но мысли теперь сделались неподвластны ему. Сознание пожирала тьма. Осталось еще две минуты и десять секунд. Через тридцать семь секунд, не содержащих для Фрейи ничего, кроме боли, а для Марка – ничего, кроме непроглядной темноты, подбирающейся все ближе к нему, второе сердце женщины-ящера не выдержало и взорвалось, наполнив тело каскадом отчаяния. Капитан снова взглянул на нее и попытался что-то сказать, но язык не повиновался ему. Пропало всякое понятие о том, как следует правильно произносить слова. Марк попытался связаться с Фрейей с помощью своего угасающего разума, чтобы хотя бы передать ей настрой для битвы, хотя собственная воля все больше казалась ему лишь иллюзией, но он не смог достучаться до женщины-ящера сквозь сплошную стену ее боли. Осталась еще минута и тридцать две секунды. Самое время думать о том, что все кончено. Фрейя закрыла глаза, не выдерживая пляски сияющих капель, оставленных Лармелем. Она не собиралась сдаваться, но тело недвусмысленно подсказывало ей об ограничении собственных возможностей. Первое из оставшихся двух сердец уже начало стучать тяжелее своего двойника, предупреждая о том, что скоро сдастся, не выдержав оказанной на себя нагрузки. Фрейя ничего не могла с этим поделать. Она уже думала о том, чтобы оставить у себя лишь последнее из сердец, хотя надежды на собственное спасение и спасение остальных от такого хода почти не оставалось, когда почувствовала некоторое облегчение. Защитная сфера, большей частью принадлежащая ей, внезапно потеснила ее до половины, а потом и четверти владений. - Я займусь этим. – негромко сказал Золтран, открыв глаза. При создании сферы он потерял сознание от сильного напряжения, но теперь, привыкнув к нагрузке, счел, что может увеличить ее. У него осталось три сердца и стояла система, пересаженная от Джеймса, так что король вполне мог переложить на свои плечи ответственность по спасению тех, кого раньше собирался убить. - Разве это не подвергнет нас опасности? – спросила Фрейя, усилием извлекая из горла свой хриплый голос. - Протокол по заполнению купола Кентрарием возможно запустить лишь один раз. На отравление дворца ушел весь имеющийся газ, а очистительная система атмосферы просто рассеет его на отдельные элементы и отправит в хранилище, так что повторного выброса не произойдет. Даже если я теперь умру, вам не будет ничего угрожать. Но это не повод меня убивать. – Золтран сосредоточился, расширяя свои владения внутри защитной сферы. Ему никогда не приходилось создавать ее до этого, но Фрейя отлично показала ему пример, как все следует сделать. Расширив свое влияние до допустимого предела, чтобы сфера не вздумала терять целостность, король забрал себе всю нагрузку, почти освободив от этого женщину-ящера. Фрейя благодарно улыбнулась ему кончиками зубов, частью раскрошенных от прошлого усилия по сжатию челюстей. Ритм ее оставшихся сердец вернулся к норме, так что она могла не беспокоиться об их возможном разрыве. Даже Марк, находящихся где-то на границе между бессознательным и сознательным, улыбался. С помощью Золтрана, пожертвовавшего системой и одним из своих сердец, им удалось продержаться до самого конца отсчета, и Марк, почти утративший всякую возможность к движениям, слегка шевельнул пальцем, пробуждая ото сна всех, кто до этого безмятежно спал. Первым подскочил Лармель, тут же начавший разведывать обстановку с помощью бестактного заглядывания в чужие мысли. Сунувшись в голову Марка, почти полностью забитую чернотой, он поскорее убрался оттуда, не желая тревожить капитана. Обнаружив, что Фрейя пожертвовала двумя своими сердцами, командующий разразился несогласным ворчанием, но его очень скоро прервали остальные. - Я полагаю, у Марка не хватит силы создавать для нас щит дальше. Вопрос идиотский, но можем ли мы покатиться? – спросил Генрих, чувствующий себя до странности комфортно в их компании. Для того, чтобы поместиться внутри сферы, всем пришлось лежать друг на друге, так что мужчина оказался придавлен Ричардом, Ричард – Харпер, на которую оказались заброшены ноги Лармеля, а все остальные разместились около «стен». - Покатиться? – переспросил Золтран, будто пытался вспомнить значение этого человеческого слова. - Чтобы оказаться как можно ближе к куполу. – пояснил Генрих. Волновался он, как оказалось, не за себя: - Мне-то ладно, я задержу дыхание, а вот ваш капитан выглядит хуже некуда. К тому же, не стоит подвергать опасности девушку и мальчика. Ричард признательно улыбнулся ему. – Идея неплохая. – внезапно одобрил Лармель. – Сфера, внутри которой мы находимся, имеет форму шара, значит, прилагая определенные усилия, мы сможем сдвинуть ее с места. Думаю, навалиться на одну из стенок всем вместе будет достаточно… Я помогу. Помощь, по разумению Лармеля, включала в себя добавление целой россыпи светящихся шариков в их общество. Шарики вышли тяжелыми, катящимися туда, куда наклонялась сфера, придавая ей дополнительный стимул перевернуться. - Давайте на счет «ноль». Четыре… - Лармель подобрал все капли своей крови, чтобы вместе с ней броситься на переднюю стенку шара. - Два… - подсказал хриплый голос Марка. - Два, - согласился Лармель. – Один… Начали! «Детский сад какой-то.» - громко подумал капитан, нарочно или случайно сделав свои мысли слышимыми. Никто не обратил внимание на его несогласие, и все, кто мог стоять, навалились на переднюю стенку сферы. Марк, потащенный ими за компанию, оказался внизу кучи, основательно примятый остальными. Шар слегка накренился, но покатиться даже не подумал. Потребовалось еще несколько ударов, чтобы он сдвинулся с места. Дальше дело пошло бодрее. Они смогли добраться до самого края атмосферного купола, о чем уведомил сильный толчок во внешнюю стенку сферы. Лармель сразу же прекратил толкать и повернулся к остальным. – Я проделаю дыру, достаточную для прохода. - сказал он, - Но это потребует около десяти секунд. Марк, ты сможешь задержать дыхание на это время? - Если вы слезете с меня… - пробормотал капитан. - Разумеется. – заверил его Лармель. – Ну что, все готовы? Перестаем дышать на десять секунд! Первым переправим нашего капитана! Генрих, Харпер – я рассчитываю на вас! - Раскомандовался тут. – не слишком-то приветливо ответила девушка. – Я сама хотела это предложить! – она тут же утратила свою показную серьезность и нервно рассмеялась. – Простите, не смогла удержаться. - В следующий раз право командования отдам тебе. – пообещал Лармель. - Нет уж, увольте… - Все готовы? Задуманная операция прошла точно по плану. Марк был перенесен внутрь купола, содержащего в себе не ядовитый газ, а вполне обыкновенный воздух, и вскоре к нему присоединились остальные. Ящеры прошли последними, не без помощи друг друга, для чего людям под защитой искусственной атмосферы пришлось отступить в сторону, а Лармелю ощутимо расширить проход. Как только все оказались внутри, полупрозрачный купол сам восстановил свою структуру и принялся выравнивать свой состав, быстро сделав его пригодным для дыхания. - Наконец-то все в порядке! – довольно сказал Генрих, оглядывая всех присутствующих. – Теперь, я так полагаю, осталось лишь решить вопрос о войне. - Полагаю… можно признать наш ритуальный бой… не имеющим никакого смысла. – Золтран распрямился, едва держась на ногах самостоятельно, и прямо взглянул на Джеймса. – Я поступил неблагородно, запустив протокол по заполнению дворца газом, а ты спас меня. Я не могу уступить тебе трон, сам понимаешь, так что тебе все равно придется убить меня… - Я никогда не хотел становится королем. – спокойно ответил Джеймс. – Если ты прекратишь войну и попытки моего устранения, можешь править, сколько захочешь. - Ты сказал, что я недостоин занимать место своего отца. Может, ты и прав. Действительно хочешь оставить меня на троне после всего, что я сделал? – Золтран отвел взгляд в сторону, но не потому, что собирался лгать. Ему было стыдно смотреть генералу в глаза. – Ты назвал меня другом после всего этого, но… - Я неправильно обошелся с тобой, Золтран. – признался Джеймс. – Тогда, когда ты пришел просить у меня руки дочери, я не должен был отталкивать тебя, ничего не объясняя. Это было глупостью и низостью с моей стороны. Я хочу извиниться перед тобой за это. Не ты, а я сам первым предал нашу дружбу. - Я думаю, все еще можно исправить. – улыбнулся король, больше не боясь смотреть на него. - Ну, раз уж все улажено, - вмешался Лармель, - Давайте поскорее спасем Марка. У нас осталось еще около двух часов до следующих волнений… Все непонимающе посмотрели на него. – Каких еще волнений? – низко, недобро прорычала Фрейя. – Что еще произойдет?! - Не переживай, любовь моя, эти волнения коснуться только королей. – успокаивающе ответил командующий. Это женщину-ящера, предсказуемо, не убедило, но Лармель не стал ждать от нее следующего вопроса. Подхватив Марка несколькими парами рук, он забрался на ближайшую к ним стену дворца, цепляясь за нее, как паук, множеством развернувшихся из тела конечностей. Совсем скоро Лармель исчез из поля зрения, оставив свой голос лишь в голове у Ричарда: «- Не переживай, я все сделаю правильно.» «- Я знаю.» - подумал маленький гений в ответ. - Кто этот парень? – спросил Золтран, глядя в след странному существу, взобравшемуся по стене. Ему явно было не по себе, но король усиленно скрывал это. - Если я тебе скажу, ты мне не поверишь. – уклончиво ответил Джеймс. – И, боюсь, все станет только хуже. Пока он за нас, и это все, что требуется знать. Король хотел было поспорить, но, подумав, просто пожал плечами. Сегодня он повидал немало чудес, и объяснение, без сомнений, могло бы лишь все испортить. Но они с генералом оба знали, что им предстоит серьезный разговор, не сейчас, но чуть позже. Джеймс должен был о многом ему рассказать. Марк пришел в себя на удобной, мягкой кровати, такой огромной, что на нее поместилось бы еще пара человек, не тесня друг друга. Проснулся он не от хорошего самочувствия, антлайного света или негромкого голоса, зовущего его – причиной послужила быстрая, громкая речь Лармеля, явно обращенная не к нему, но нашедшая своих слушателей в непосредственной близости: -…и тогда я подумал, что люди и ящеры никогда не заключат настоящего мира, если перед ними не появится общая угроза! Мои дети собрали огромный, дистанционно управляемый корабль, и передали с него сообщение всем силам Земли и Ортонии, называя себя врагом для жителей обеих планет! Доказывая свои намерения, они разнесли несколько пустующих, непригодных для жизни планеток, так что все смогли убедиться в их мощи! Генрих великодушно потратил свою ракетную установку на выстрел по их кораблю, но даже это оказалось бесполезно! Золтран подписал мирный договор и все необходимые документы, равняющие ящеров и людей в правах, и это же сделали все правители Земли. После этого корабль моих детей исчез… Но он обещал появиться снова, если мирное соглашение будет нарушено и снова начнется война! – закончив свой рассказ, Лармель довольно заболтал ногами над полом, удобно рассевшись на постели. - Что за чушь… - пробормотал Марк, сталкивая его с кровати на пол. Сев, подмяв под себя мягкую подушку, он оглядел всех, кто пришел к нему послушать болтовню командующего. – И все поверили в это? Серьезно? - А почему бы и нет? – возмутился Лармель, подскочив с пола, отряхивая свою одежду, составляющую из себя зеленый докторский халат, словно в представлении командующего врач, извлекающий из головы человека кусочек своего мозга, должен быть одет как шут или какой-то эльф. Не хватало только колпака с бубенцами. – Чем этот план был плох? - Ничем… У этого корабля хотя бы были щупальца? – капитан пощупал свою голову и обнаружил небольшой шов, запрятанный под прядями волос. Больше никаких тепловых пятен, исчезновений и прочих суперспособностей… Он не будет скучать по ним. - Не хочу тебя разочаровывать… - начал Лармель. - Понятно. – прервал его Марк. Кроме командующего, в спальне, предсказуемо, присутствовали все, кто считал себя заинтересованным в происходящем – Ричард, украдкой вытирающий радостные слезы, Харпер, обнимающая маленького гения за плечи, Фрейя, сохраняющая невозмутимый вид в углу комнаты, и, разумеется, Джеймс, стоящий к кровати довольно близко, но не говорящий ни слова. Марк, встретившись с ним взглядом, залез в карман своей рубашки, грязной, запачканной человеческой, красной кровью, и черной кровью ящеров. Он таскал на себе эту рубашку с тех пор, как покинул Землю последний раз, отключив ракетную установку Монтериана. Лармель, скорее всего, хотел бы заменить ее на какой-нибудь нелепый костюм, вроде собственного, но удержался от недостатка времени. Прошло, похоже, не так уж много часов с их спасения от ядовитого газа. Вряд ли у командующего была возможность проявить свои способности швеи. А может, он просто хорошо читал человеческие мысли. Марк жестом пригласил Джеймса сесть на кровать рядом с собой. Он сам еще не чувствовал сил встать или предпринимать какие-то действия, так что старался снизить собственную двигательную активность, чтобы не уснуть снова. Это сейчас ему повезло проснуться в своей рубашке. В следующий раз, он, возможно, проснется в зеленом и с бубенчатым колпаком. - Джеймс, я невероятно рад, что судьба столкнула нас вместе. Я часто вел себя просто отвратительно в прошлом, но, не могу сказать, что ты не провоцировал меня. Однако твои запасные планы просто супер. Можно сказать, одно это и помогло мне решится. У меня есть для тебя подарок, с Земли, так сказать, сувенир… - Марк вдруг обнаружил, что много болтает. Может, это и к лучшему. Еще никогда ему не приходилось делать ничего подобного. Он сжал ладонь, опущенную в карман, и прямо взглянул в светящиеся глаза ящера перед собой. – Протяни руку, Джеймс. Генерал, ни о чем не спрашивая, поднес к нему раскрытую ладонь. Марк, сделав глубокий вдох, чтобы набраться решимости, вытащил маленькую вакуумную упаковку, чудом не лопнувшую за все, что они пережили вместе, и опустил ее на руку Джеймсу. - Что это? – ящер, получив от капитана подтверждающий кивок, осторожно открыл упаковку и вытащил из нее небольшой крекер в форме рыбки. - Я большой эксперт в выпечке, но никогда не делал соленых печений. Но ты же не любишь сладкое, правда? Попробуй, она солененькая. Мне пришлось потратить кучу времени, разбираясь с тем, как запаковать ее, чтобы она не повредилась, и я использовал свои способности… Такой вредный для окружающей среды пластик, который я использовал, есть только на Земле… Джеймс проглотил «рыбку» и спрятал остатки ее упаковки в карман своего серого мундира. Марк внезапно заметил, что генерал одет преувеличенно официально, словно новость о пробуждении капитана выдернула его с какой-то важной встречи. Или он оделся так специально, потому что… - Марк, выходи за меня. – без предисловий сказал мужчина, пристально глядя на него. - Размечтался. – фыркнул Марк без всякой жалости к нему. – Я? За тебя? Это ты выходи за меня! - О Господи, о Господи! – взволнованно залепетал Лармель, подпрыгивая на месте. – Я хочу быть подружкой жениха! - Которого? – спросила Харпер, чем еще больше завела командующего. Впрочем, она не смотрела на него – ее взгляд был прикован к отцу и капитану. - Я согласен. – не став упрямится, улыбнулся Джеймс. - Всегда бы так. – Марк сполз из сидячего положения в лежачее, подтянув подушку за собой. – А теперь выметайтесь все отсюда. Мне очень хочется спать… И никаких колпаков! Никто не понял его последнего высказывания, но спальня была послушно опустошена, оставив капитана наедине с собственными снами и Джеймсом, так никуда и не ушедшим с кровати. - И что же ты хочешь? – сонно спросил капитан, глядя на него полузакрытыми мятными глазами, вернувшими себе нормальную круглую форму зрачков и свой яркий свет, ускоряющий сердцебиение Джеймса. У генерала возникло соблазнительно желание сказать банальное «тебя», и на этот раз он не стал ему сопротивляться. - Тебя. Подушка, прилетевшая прямо по чешуйчатому лицу, послужила достаточно убедительным ответом. - Только после свадьбы! – крикнул Марк, вовсе не такой усталый, как казалось. – А теперь иди отсюда! - Но это моя кровать. – поспорил с ним Джеймс. - Все твое – мое… - начал капитан. - Только после свадьбы. – улыбнулся генерал. - Тогда проваливай и готовься к свадьбе, потому что она будет сегодня же. – ответил Марк, ничуть не смущенный таким обстоятельством. Отобрав у Джеймса подушку, он зарылся в нее лицом и закрыл глаза. – И проследи, чтобы мне принесли кофе, иначе я могу проспать всю церемонию, а мне хочется запомнить это. Свет ламп… Невкусный мясной торт… десять тысяч глаз Лармеля… и мы с тобой, оба разодетые, как идиоты. - Это в самом деле нельзя пропустить. – согласился Джеймс, отойдя к двери спальни, но остановившись, не став открывать ее. – Я ведь так и не сказал тебе… Я люблю тебя. - В самом деле? Какая славная новость! А я-то уже опасался, что моя любовь невзаимна! Иди давай. Чем быстрее все закончится, тем быстрее твоя кровать станет моей… - Марк приоткрыл один глаз и уставился на него. – Что ты стоишь, Джеймс? Перед алтарем поцелуемся. Иди, иди, или у тебя ноги к полу приросли? - Просто стараюсь поверить в происходящее и не сойти с ума от счастья. – улыбнулся Джеймс. - Как это мило. – ответил Марк. – Прикажешь мне самому вставать и идти все организовывать? Меня же могут прикончить за наглость, а тебя все любят и уважают. – Я не хочу уходить. – Джеймс вернулся к кровати и снова сел на ее край, подвинувшись как можно ближе к Марку. – Я едва тебя не потерял и больше никогда не оставлю. – Тогда позвони в колокольчик и позови прислугу… - попытался капитан. – Никаких посторонних. Хотя бы одну минуту, ладно? – мужчина наклонился к Марку и поцеловал его. «Хорошо. – подумал Марк. – Но через минуту ты от меня не отделаешься.» После этого он схватил генерала за официальный воротник его мундира и потянул на себя, заставив забраться на кровать. Да кому нужно ждать до самого вечера…