Глава 47. Власть обсидианового дракона
20 марта 2026 г., 17:53
Стоило только Маттейсу увидеть в окне каюты Криштиану отблески каминного — вероятно — огня, как Выручай-комната начала казаться не убежищем, а клеткой с затянутыми гобеленами стенами, где этот несчастный огонёк — чуть ли не тюремщик. Едва ли что-то могло помочь успокоиться, но он честно пытался, и в первый день даже почти не выдал своих тревог.
Дальше становилось всё сложнее.
Френки делал вид, что ничего не произошло, хотя сомневаться в том, что он тоже видел то, от чего волосы на теле Маттейса вставали дыбом, не приходилось.
Он нервно перебирал страницы книги, которую де Йонг принёс ему. Это было пособием по защитным заклинаниям, ведь было неизвестно, что преподнесёт им третье испытание, помимо брожения по замку. Однако слова расплывались в глазах, превращаясь в знакомые, отточенные буквы алфавита Дурмстранга.
— Может, позавтракаем в Большом зале? — предложил Френки, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Сегодня, кажется, были блинчики с кленовым сиропом, — он потянулся за графином и разлил по двум высоким стаканам тыквенный сок. Видимо, он умыкнул его с кухни ещё до того, как Маттейс проснулся. — Нам бы не помешало сменить обстановку.
Де Лигт принял стакан, но смотрел на содержимое невидящим взглядом, словно зачаровывая его. Глаз он не поднимал, будто стоит это сделать, и рука дрогнет, а весь сок окажется на полу.
Маттейс покачал головой, так и не меняя направление взгляда.
— Я не голоден.
— Тебе нужно есть, — мягко настаивал Френки. — И выходить на свет. Сидеть здесь — это...
— Это безопасно, — резко закончил за него Маттейс. — Пока мы здесь, он не сможет дотянуться.
Он повёл носом. Здесь было уютно — к запаху тыквенного сока примешивался и запах кофе — терпкий и одновременно чуть сладковатый. Вернее, здесь было бы уютно, если бы он не загнал себя в ловушку из собственных мыслей и переживаний.
Френки вздохнул и сел напротив. Он положил на деревянный стол локти, и тот тихо скрипнул, привлекая внимание Маттейса и заставляя того, наконец, поднять взгляд.
— Маттейс, ты не можешь вечно сидеть в этих четырёх стенах. Это начинает походить на...
Де Йонг не мог не увидеть в его глазах бесконечную усталость, смешанную со страхом. Просто не мог, потому что слепым никогда не был — наоборот, до безумия проницательным, даже порой слишком.
— На что? На здравый смысл? Пока мы здесь, он не достанет нас. Это единственное место, где он не властен. Или ты уже забыл, что видел вчера?
Френки положил руку поверх ладони де Лигта. В его взгляде виднелось бесконечное сострадание. На мгновение голубизна его глаз зачаровала, но лишь на мгновение — потом всё рассыпалось от жёстких слов, обличённых в бархатный голос.
— Я не забыл. Я видел свет в окне. Только свет, Маттейс. Всё. Он бы вернулся в любом случае. Он директор института Дурмстранг и, в конце концов, один из судей Турнира. Его местонахождение здесь необходимо. Ты неинтересен ему ни в каком плане, кроме как возможной победы в Турнире.
Это было несправедливо — так казалось Маттейсу. Френки не понимал. Он просто не понимал, вот и всё.
Де Лигт коротко и беззвучно усмехнулся.
— Ты так думаешь?
Он убрал свою руку из-под руки Френки.
***
Прошло несколько дней, за которые ничего не случилось. Это немного успокоило паранойю Маттейса, и де Йонгу даже удалось вытащить его на поле для квиддича. Не то чтобы де Лигт обожал игру, к которой были прикованы взгляды людей всех возрастов всего магического сообщества, но летать, тем не менее, он умел, и умел неплохо. По крайней мере, достаточно для того, чтобы составить Френки конкуренцию в погоне за снитчем. Им было весело, действительно весело, но только до тех пор, пока его не окликнул голос. В тот момент Маттейс был достаточно невысоко, чтобы услышать его, и это, наверное, к лучшему, потому что повторять Криштиану Роналду не любил. — Маттейс, спускайся. Де Лигт спешился рядом со своим директором и подошёл к нему, со страхом поднимая глаза и устремляя взгляд прямиком на лицо Криштиану. Но тот не смотрел на него, вместо этого наблюдая за хогвартским учителем полётов на мётлах и, кажется, откровенно потешаясь над ним. — Ты что здесь забыл? — нахмурившись, произнёс Рамос. Было очевидно, что он начинал закипать. Криштиану хмыкнул и сложил руки на груди. — Я? Я просто забираю своего Чемпиона, — спокойно ответил ему Роналду. В его голосе не было злости — можно сказать в нём не было вообще ничего, однако в этом была одна небольшая загвоздка. Деланное отсутствие эмоций предназначалось не ему, Маттейсу, а о том, что ждало де Лигта, как только они покинут поле, оставалось только догадываться. И как только Криштиану почувствовал его присутствие здесь? Кто мог ему сказать? Поле для квиддича было достаточно удалено от корабля Дурмстранга, и распознать в мечущейся точке своего ученика Роналду точно не смог бы. Хотя иногда казалось, что ему подвластно всё. — Ясно. Тогда забирай и проваливай, — оскалился Рамос. Наконец, Криштиану обратил внимание и на Маттейса. Он положил руку на его плечо и некрепко сжал, щурясь и глядя на преподавателя Хогвартса. Рядом приземлился Френки. Он, не смотря на Роналду, обратился к Серхио. — Извините, профессор Рамос. Мы не знали, что поле будет занято. — Ничего, — отмахнулся тот. — Предстоящий матч нигде не запротоколирован. — О, так сейчас будет матч? Я хочу посмотреть. — Свалил отсюда быстро. Но это стало ошибкой. Такая вещь едва ли могла не раззадорить, тем более Роналду, в крови которого было нарываться на различные потасовки. И он был готов на что угодно, чтобы выйти из них победителем. — Я так не думаю, — его голос стал жёстче. — Чего ты боишься, Торнадо? Я просто хочу посмотреть. — Хре… Оставайся, — Рамос, видимо, почувствовавший собственный проигрыш в этой изначально неравной борьбе, стал абсолютно бесстрастным. — Команды подойдут в течение десяти минут. Как только он сделал несколько шагов в сторону, Криштиану наклонился к уху Маттейса и негромко произнёс: — Сегодня я увидел достаточно.***
Маттейс сидел в глубоком мягком кресле и в очередной раз пытался сосредоточиться на книге — опять что-то о Хогвартсе, от которого голова за этот учебный год уже начала идти кругом. И чем ближе было третье испытание, тем больше шотландского замка становилось в его жизни — градус прибавлял, разумеется, Френки, который преимущественно и готовил их к Турниру. Де Лигт был слишком погружён в собственные раздумья по поводу Роналду, чтобы отдавать подготовке достаточное время. За это в будущем Маттейс наверняка поплатится, скорее всего, ещё до начала испытания, но об этом он старался не думать. Куда больше его волновало настоящее. А в настоящем Криштиану увидел его, задорно проводящего время с чемпионом Хогвартса. Мысли разбегались в разные стороны. Маттейс стерпел бы любую боль, любые пытки и издевательства, но вдруг Роналду доберётся до Френки? Он не устранил бы его, нет, просто не смог бы пойти на столь опрометчивый шаг, даже если и догадался бы о их связи, куда более глубокой, чем видно на первый взгляд. Но он мог действовать изворотливо и непредсказуемо — это время показало в достаточном количестве. Прозвучал колокол, завершающий очередное занятие. Значит, примерно через двадцать минут должен появиться Френки — сначала тот заглянет на кухню и принесёт им что-нибудь съестное, потому что де Лигт вновь начал опасаться появляться в местах, где можно столкнуться с Криштиану, а потом вернётся сюда. Занятие по трансфигурации в расписании де Йонга на сегодня было последним, а значит, они смогут провести время вдвоём. Может быть, даже потренируются… Если Маттейс вообще сможет сосредоточиться. Через положенное время де Лигт вышел из Выручай-комнаты, чтобы они смогли зайти туда вместе. На пороге его уже ждал Френки, который улыбнулся ему лучезарной улыбкой. Его извечному оптимизму оставалось только позавидовать. Они ели жареную курицу с запечённым картофелем, а де Йонг взахлёб рассказывал о прошедшем занятии. Казалось, оно произвело на него неизгладимое впечатление своей сложностью, ведь ему предстояло сдавать ЖАБА по трансфигурации. Пообедав, они оба распластались в своих креслах и ещё долго улыбались друг другу. После того приступа Маттейс начал ценить Френки и время, проведённое с ним, ещё больше, а потому был рад каждой минуте наедине. Иногда отступали даже мысли о Криштиану. Но ненадолго. — Кстати, — нарушил тишину Френки. — Тебе передали посылку. — Посылка? — де Лигт в удивлении поднял брови. — Ага. На завтраке мне вручила её моя сова, — он потянулся за сумкой, оставленной возле кресла, и выудил оттуда небольшой свёрток из коричневой бумаги. — Здесь есть записка, но в ней всего одно слово: «Маттейс». Я проверил — никакой магии. Просто... предмет. Маттейс протянул руку и взял в неё свёрток. Тот был лёгким, почти невесомым. Почерк на шершавой бумаге он не узнал. — Это что? — Маттейс насторожился, словно свёрток мог взорваться. — Кто его прислал? Де Лигт медленно, будто боялся уколоться, развернул бумагу. Внутри лежал заточенный до идеального состояния графитовый стержень для чертёжного пера. Самый обычный. Но Маттейс узнал его мгновенно. Такими пользовались в Дурмстранге. Такие лежали в пенале на его парте прямо у окна в каюте. Френки встал и подошёл к нему. Наклонился со спины и заинтересованным взглядом скользнул по маленькому предмету. — Что это? Просто карандаш. — Это... это стержень для чертёжного пера, — его голос сорвался на шёпот. — Такие используют в Дурмстранге. У меня... у меня точно такой же на парте. — С чего ты взял, что это твой? Может, это кто-то из учеников Дурмстранга? — Френки пытался быть логичным. — Просто сувенир на память? Маттейс отшвырнул стержень, и тот с сухим щелчком закатился под кресло. — Выбрось. — Маттейс, это просто кусок графита, — де Йонг смотрел на него с нарастающим беспокойством. — Выбрось! — его голос сорвался на визгливую ноту. Он вскочил, и в груди резко заколотилось сердце. — Ты не понимаешь? Это он! Он говорит, что видит. Что помнит. Что знает каждый мой шаг! Сгусток адреналина погнал кровь по венам с бешеной скоростью. Де Лигт тяжело задышал. Френки поднял стержень и спрятал его в карман. — Хорошо. Выброшу. Успокойся. Это мог быть кто угодно. — Нет, — прошептал Маттейс, снова погружаясь в кресло и закрывая лицо руками. — Не мог.***
Паранойя вновь пустила свои корни. На следующий день у них было совместное занятие со, как и всегда, слизеринцами. Травологию Маттейс не любил — ну кто станет добровольно копаться в навозе? Кто может связать с этим свой жизненный путь? Слизеринцы де Лигту не особо нравились. Они были молчаливыми, лишь изредка бросали в сторону друг друга колкости — гадюшник, другими словами и не скажешь. Пауло стоял в отдалении. После того случая они так и не заговорили, хотя прошло уже очень много времени. Наверное, их дружба была утеряна навсегда. Так казалось. Но после занятия Дибала сам подошёл к нему — они вместе вышли из оранжереи и побрели в сторону Хогвартса. — Ну, как ты? — произнёс он, будто ничего не было. Словно не он донёс на Маттейса их директору, словно не его пытал Маттейс вплоть до настоящего обморока. В груди вдруг потеплело. Де Лигт скучал по своему другу. Скучал просто невыносимо, несмотря на его предательство и кучей свалившиеся заботы. Несмотря на их особую связь с Френки, несмотря на то что Пауло, кажется, в него был влюблён. Оставалось лишь надеяться, что после того случая его чувства угасли, иначе последующая дружба, если она вдруг возродится, была маловероятной. А может, спешить и не стоило. — Да нормально. Знаешь, я… Он. Именно он уловил в воздухе слабый, едва заметный аромат — дымный, пряный, с горьковатой ноткой гари. Его запах. Смесь древесного дыма и озона после мощного заклинания. Маттейс замер, втягивая воздух и пытаясь найти источник. Но запах исчез так же внезапно, как и появился. Никто из проходящих мимо учеников, казалось, ничего не почувствовал. — Как-то здесь неприятно пахнет, — Маттейс решил сделать осторожную попытку узнать у Дибалы, почудилось ли ему. — Ага. Навозом. Кажется, у меня под ногтями дерьмо застряло, — Пауло поморщился. Но нет. Криштиану пах по-особому, и даже если только Маттейс был зависим от его запаха, Дибала бы всё равно его почувствовал. — Тогда… Пойдём на обед? — де Лигт попытался улыбнуться. — Да. Я вечером иду в Хогсмид с нашими, хочешь с нами? — Я… — Маттейс давно не проводил время с однокурсниками, но… Там, в Выручай-комнате, его ждал Френки. И Френки просто обязан был знать про то, что сейчас произошло. — Не могу. Нужно отрабатывать заклинания. Давай завтра? Захвати из Хогсмида несколько бутылок сливочного пива, выпьем после занятий. — И даже не огневиски? — Пауло заговорщически улыбнулся. — Нет. Мне ещё тренироваться… — Ладно. Тогда завтра после обеда. Де Лигт улыбнулся, однако его терзали смешанные чувства, ведь после того случая отношения с Пауло уже никогда не будут прежними.***
— Тебе показалось, — сказал Френки, когда Маттейс после обеда, задыхаясь от активной жестикуляции, пытался описать ему произошедшее. — Я знаю его запах! — отрезал де Лигт. — Я чувствую его кожей! Ты мне не веришь? В глазах Френки промелькнула тень сомнения, и это ранило больнее любого упрёка. — Может, это... может, это в твоей голове? — В моей голове... — он медленно кивнул, его лицо стало непроницаемой маской. — Понятно. В моей голове. Хорошо. Он развернулся и ушёл вглубь Выручай-комнаты, оставив Френки в растерянности.***
Пиком стал случай в библиотеке следующим утром. Маттейс и сам не знал, что искал, просто прохаживаясь вдоль бесконечных полок, заставленных книгами, когда ему почудилось, что в дальнем конце прохода между стеллажами мелькнула высокая тёмная фигура в стилизованных под старину одеждах Дурмстранга. Сердце Маттейса ушло в пятки. Он ринулся вперёд, с грохотом отодвигая тяжёлые стулья; его дыхание перехватило. Но проход был пуст. Лишь солнечный луч падал на пыльные старые ковры. — Кто нарушает тишину?! — с ноткой злости в голосе спросила мадам Пинс, тут же появившись из-за угла. — Здесь что-то случилось? «Да, со мной», — хотелось крикнуть Маттейсу. — «Я схожу с ума. Он сводит меня с ума, даже не прикасаясь ко мне». — Нет, извините. Всё в порядке. Я просто… споткнулся. Френки больше не говорил «тебе показалось». Он просто смотрел на Маттейса всё более озабоченным взглядом. Де Йонг обнял его. В его объятиях появилась осторожность, будто он боялся сломать что-то хрупкое.***
Как и договаривались, они встретились с Пауло после занятий в их каюте. Теперь уже в их бывшей каюте — Дибала давно переехал в самую удалённую от этой, как выяснилось сейчас, заселившись с их однокурсником, который поссорился со своим соседом. Можно ли было назвать произошедшее между ними конфликтом? И да, и нет одновременно. В любом случае, сейчас они мирно обсуждали всё подряд, начиная от товарищей и заканчивая хогвартскими преподавателями и предметами, которые они вели. Слово за слово, и Маттейс согласился дать списать своему другу домашнюю работу по трансфигурации, которую и сам, если признаться честно, списал у Френки. Тот планировал стать аврором, а потому прилагал особые усилия к этому предмету. В Дурмстранге трансфигурация велась достаточно скудно, поэтому с местными объёмами не справлялись даже студенты, обладающие природным талантом и усидчивостью. А профессор МакГонагалл, совмещавшая роль директора с преподаванием, разумеется, поблажек им никаких не давала. Де Лигт встал с места и подошёл к столу, около которого небрежно валялась сумка. Он полез за свитком пергамента, но вдруг его рука нащупала нечто твёрдое и острое. Незнакомое. Он вытащил предмет на свет. Это был маленький дракон. Крошечный, идеально выточенный из чёрного обсидиана, — материала, теперь уже до боли — во всех смыслах — знакомого Маттейсу — с извивающимся хвостом и хищным изгибом пасти. Он лежал у него на ладони, холодный и гладкий. Не магический, не заколдованный — просто кусок вулканического стекла. Ледяной ужас сковал всё тело. Он не спрашивал у Пауло, — да и тот не мог знать, — как фигурка дракона туда попала. Он всё понял. В этот момент дверь в спальню с лёгким скрипом открылась. Маттейс поднял голову, надеясь увидеть одного из однокурсников. У двери стоял Криштиану. Он не переступал порог. Он просто стоял в проёме высокой тёмной фигурой, залитой тёплым весенним светом, пробивающимся из небольшого окна. Его лицо было бесстрастным. Он смотрел прямо на Маттейса, на маленькую фигурку в его начавшей чуть подрагивать руке. Затем, не сводя с него взгляда, Криштиану медленно поднёс палец к своим губам. «Тишина». Жест был ясен, как гром среди ясного неба. Это был не приказ, не угроза. Это было напоминание. Напоминание об их тайне. Об их связи. О том, кто здесь настоящий хозяин. И пока Маттейс застыл в немом оцепенении, Криштиану развернулся и бесшумно скрылся в коридоре. Дверь мягко закрылась за ним. — Мате? — Пауло, до этого копавшийся в своей сумке и ищущий такой же пергамент, встал и оглянулся на него. — Что такое? Ты что-то увидел? — Нет, — тихим, замогильным голосом произнёс де Лигт, стараясь звучать ровно. — Ничего. Маттейс сглотнул ком в горле и судорожно сжал обсидианового дракона в кулаке, чувствуя, как острые края впились в ладонь.***
Был поздний вечер. После ужина они встретились у Выручай-комнаты и вместе вошли внутрь. Та не показала им ничего нового, потому что желания не изменились. Загадывал всегда Френки, а он выбирал нечто уютное и домашнее. Такое же, как он сам. Маттейс сразу же подошёл к Френки и достал из сумки фигурку дракона. Его лицо было серьёзным, но с ноткой паники, что не утаилось от де Йонга, который уже научился распознавать все выражения лица своего друга. — Посмотри. Это лежало в моей сумке. В спальне. — Значит… — Значит что? Снова скажешь, что мне это показалось? Или что мне подбросил его кто-то из однокурсников? Зачем? Это обсидиан! Его знак. — Даже и не думал, — голос Френки стал твёрдым, а взгляд — уверенным. Такая непоколебимая решимость восхищала и самую малость пугала одновременно. — Значит, он всё-таки добрался до тебя. Маттейс кивнул, сел в кресло. Он выглядел уставшим, но при этом собранным. — Именно. Он не мог войти в Выручай-комнату, но на корабле… для него это не проблема. Он просто выжидал подходящий момент. — Это не всемогущество, это... настойчивость, — Френки вновь попытался быть здравым. — Но мы не можем предугадать, как далеко это может зайти. Де Йонг положил обсидианового дракона на стол между ними. — Что будем делать? — осторожно спросил его Маттейс. Он посмотрел на огонь в камине. Прежде чем Френки ответил, прошла, казалось, целая маленькая вечность. — Ничего. — Ничего? — Маттейс поднял бровь. — Именно, — он перевёл взгляд на Френки. В его глазах был не страх, а холодная ясность. — Если мы начнем метаться, искать, как он это сделал — мы будем играть по его правилам. Мы потратим все силы на погоню за призраком. А меньше, чем через месяц, нас ждёт третье испытание. Маттейс взял фигурку со стола и задумчиво повертел её в руках. — То есть, мы просто игнорируем это? Френки отрицательно покачал головой. — Нет. Мы принимаем это к сведению. Мы знаем, что он вернулся и что он наблюдает. Мы продолжаем жить, готовиться, но теперь мы вдвоем знаем, что за нами есть... недобрый глаз. Мы просто больше не будем давать ему поводов. Наше убежище — Выручай-комната. Здесь, в замке, мы просто будем осторожнее. Он сжал дракона в руке. — А это... это просто кусок камня. Он не имеет над тобой власти, пока ты не отдашь ему эту власть. — Значит, план прежний? Завтра останемся здесь и будем отрабатывать щиты? — слабый, но искренний намёк на улыбку появился на его лице. — Да. План прежний. Вместе. Маттейс поднялся и медленно подошёл к камину. Долгое время он смотрел на пламя, а после, собравшись с духом, бросил обсидиановую фигурку в огонь. Та ожидаемо не расплавилась — просто лежала среди углей, чёрная на красном. Френки посмотрел на него с гордостью, и де Лигт вдруг понял, что за этот взгляд он готов отдать очень многое. Де Йонг встал и протянул ему руку. — Тогда пошли. Уже поздно. Завтра важный день. Маттейс с готовностью сжал его ладонь в ответ.
