Дрянь

— Папа, — чёрт. — Что это за баба я тебя спрашиваю! — Закричал он и подойдя ко мне грубо схватил за капюшон. — Какого ты делала в её машине? — Ну я… Он замахнулся и ударил меня по лицу. Слышу, как рвется мой капюшон, и я лечу на асфальт. — Что это за баба?! — Орал он и схватив с моей головы шапку хватает за волосы и рывком ставит на ноги. — Больно! — Сквозь слёзы смотрю на него. — Отпусти. — Ты такая же, как и твоя лесбиянка-сестра! — Он рычал. — Она мне не дочь и похоже, что и ты тоже. — Отпусти меня. — Ты с ней спала? — Он внимательно посмотрел на меня и похоже что-то да понял. — Ты спала с ней. Зачем? Зачем ты так поступила со мной?! Ты же знаешь, что я ненавижу таких. Я воспитывал вас нормальными. Что с вами пошло не так? — Пап, я нормальная! — Закричала я ему в лицо, и он тут же заткнул меня ударом по лицу. Снова падаю, но уже почувствовав во рту металлический привкус. Из носа у меня хлынула кровь, да и губы он мне тоже разбил. — Папа! — Ты мне не дочь, — прохрипел он и со всей силы пнул меня по ребрам. — Можешь не приходить домой. Тебе не рады. Он ушел, оставив меня дальше валяться на асфальте под дождем всю в крови. С трудом поднимаюсь на ноги. Сильно шатает, словно я бухала до этого. Лезу во внутренний карман и достав пачку сигарет закуриваю. Домой мне точно нельзя. Папа просто выкинет меня из квартиры если я там появлюсь. Делаю глубокую затяжку и бросив последний взгляд на дом иду в неизвестность. Конечно можно пойти к Тимофею, но долго жить я у него всё равно не смогу. Да и неудобно будет. А больше идти мне и некуда. Побродив по району проникаю в подъезд многоэтажки и уйдя на лестницу там обустраиваюсь. Кровь вроде бы остановилась, но вся куртка в окровавленных пятнах. Сняв с себя куртку стелю её на бетонный пол и ложусь. — Как я докатилась до такого? — Сама не верю, что это происходит со мной. Ставлю будильник на мобильном и пытаюсь удобней устроиться. Заснуть было почти нереально, но я смогла. Хоть как-то да надо было заснуть. Завтра в школу. Желудок начинает урчать и скрипя зубами я всё же попыталась не думать о голоде. Утром проснувшись от будильника я с трудом поднялась. Спина вся болит. Шея не поворачивается. Поднявшись и схватив куртку оглядываю её. Вся в крови. Накидываю на себя куртку и рюкзак, иду в школу. А идти-то больно. В школе быстро прохожу в раздевалку и снимаю куртку. Стараюсь ни на кого не смотреть. — Егорова, — вздрагиваю от этого голоса и резко развернувшись вижу Жанну. Вид у неё какой-то обеспокоенный. — Егорова, что у тебя с лицом? — Её взгляд падает на мою куртку. — И с курткой? — Всё нормально, — совсем забыла про лицо. Надо было умыться, но умыться всё равно мне было негде. — Женя, ты из дома так пришла? — Нет, — смотрю в пол. — Ты не ночевала дома? — Она поднимает моё лицо за подбородок пальцами. — Женя, ты вообще вчера дошла до дома? Только качаю головой. — Кто это с тобой сделал? — Раздался звонок и мимо нас все пошли. — Женя? — Папа, — почему-то мне стыдно на неё смотреть. — Он вчера увидел, как я выходила из вашей машины. Я даже толком объяснить ему ничего не успела, как он накинулся на меня и избил. — Где ты ночевала? — В подъезде. — Иди умойся сейчас, — она положила руку мне на плечо. — Я считаю, что надо позвонить тебе домой. — Всё равно это не поможет. Он понял, что мы с вами. Сказал, что знать меня не желает. — И где ты теперь будешь ночевать? — К Тимофею пойду. — Ну у Завьялова ты долго не проживешь. — Может к тому времени наладится всё. — Ты всё ещё в это веришь, — она огляделась. — После уроков подойдёшь ко мне. Я отправилась в туалет где содрогнулась от своего лица в зеркале. Всё лицо в крови. Папа постарался. А ведь мне даже не вернуться домой. Ещё неделя и я думаю, что он просто выкинет все мои вещи. Мне надо всё равно что-то придумать. Где-то найти деньги и одежду. Жилье. Я же не смогу бродяжничать и заодно учиться. Всё равно привлекать внимание буду к себе. И грязной одеждой, да и вонять от меня будет. А покупать мне обеды постоянно Тимофей не сможет. Зная своего папу, он просто не впустит меня в квартиру. Двух дочерей лесбиянок он не выдержит. — Ты так хреново выглядишь, — с такими словами меня поприветствовал Тимофей. — Словно дома не ночевала. — Он завис внимательно, глядя на меня. — Женя, ты ведь ночевала дома? — Да. — Нет, — он посмотрел на мою одежду. — Ты вся лохматая, да и одежда слишком мятая. Где ты спала? — Дома. — Женя, ты кого обманываешь? Я тебя всю жизнь знаю. Ты в мятом не ходишь. У тебя вся одежда мятая, да и голова лохматая словно ты не расчесывалась. У тебя ещё нос опух, да и губы. Тебя избили? — Да нормально всё. — Колись давай. Что случилось? — Папа решил, что я из этих и выгнал меня из дома. — А с чего он так решил? — Отрабатывала наказание и классная сказала, что отвезет домой. Ну он и увидел как я вышла из её машины и не так подумал. Сказать ничего мне не дал и сразу ударил. Ночевала в подъезде. — Почему мне не позвонила? Я бы приютил бы тебя. — Но не вечно же мне с тобой жить? — А так в подъезде норма?! — Завьялов! — Раздался голос физички. — Егорова! Я вам не мешаю? — Нет, — ответил Тимоха. — Женя, ты, когда ела? Может нам в столовую? — Завьялов, Егорова, вы сейчас выйдете из класса. — Отлично, — Тимоха встал. — Женя, пошли. Встаю и вместе мы вышли из класса. — Завьялов, Егорова, я всё расскажу вашему классному руководителю! — Орали нам вслед. Мы вышли из школы и отправились в магазин, где Тима накупил всего и выйдя на улицу на скамейке одного из дворов мы принялись есть. Я поняла как хотела есть. Накидываюсь на еду жадно поедая почти не жуя. — Чёрт, — Тимоха достал мобильный и тяжело вздохнул. — Классная звонит. — Смотрит на меня. — Отвечать? — Не надо. Мы ушли с урока. Думаешь она звонит чтоб нас похвалить? — А пиздюлей не вставит если не возьму? Да и тебе вроде как к ней надо. — Я никуда не пойду. — А что делать будешь? Вообще предлагаю к себе домой. — Я к тете пойду, — вру. — Она примет меня. Тётя у меня есть, но в другом городе. Да и с нами она не особо горит желанием общаться. В этот город мои родители переехали задолго до моего рождения. Так что родни тут нет. И идти мне некуда. Мы погуляли, а потом разошлись. Тимоха пошел к себе домой, а я ещё побродила по городу, а потом села на скамейку и решила на ней ночевать. Положив под голову рюкзак закрываю глаза и уже готова поспать. На улице становится холодно, и я уже думаю, что идти в подъезд и спать там намного лучше. Или всё же позвонить Тимохе и ночевать у него? Насколько меня вообще хватит? Я могу тяжело заболеть, а лекарства мне никто покупать не будет. Наверное, это тот самый случай, когда было бы лучше живя я в школе-интернате. — Егорова! — Вдруг услышала строгий громкий голос, подскочила, едва не свалившись со скамейки. — Ты совсем охренела?! И вижу я Жанну, стоявшую надо мной. — Что ты делаешь? — Сплю, а вы что, не видите? — Что ты вообще делаешь на улице? Почему не пришла ко мне? Вижу её машину стоящую на аварийке. Она что, ехала мимо и увидев меня решила разбудить? — Пойдём в машину, — она взяла мой рюкзак. — Женя, пойдём. — Да и мне как-то… — Не спорь, — хватает меня за руку и рывком ставит на ноги. — Я сказала идём, значит идём. Тебе надо вымыться и поесть. Да и спать всё же на кровати, а не где придётся. — Да нет, — пытаюсь вырваться. — Я домой. — Вижу, как ты домой, — она дотащила меня до машины и насильно посадила в неё. — Значит поедем ко мне домой. — А вы меня покормите? — Да и согреться мне тоже не помешало бы. — Покормлю, — машина тронулась. — Искупаю и спать уложу. — Мне мыться не нужно. — Поверь мне, нужно. В квартире меня ещё сильней потянуло в сон. Я хотела спать, а Жанна затащила меня в ванную. — Нет, — простонала я. — Не хочу мыться. — Хочешь, — она включила воду и принялась меня раздевать. — Потом поешь и спать пойдёшь. — Я сама могу раздеться, — хватаю её за руки, не давая снять с себя одежду. — Ну, Жанна… Без особого труда она раздела меня и затолкала в ванную. От горячей воды спать захотелось ещё сильнее, а мышцы заболели. — Можно подумать, что я ничего такого не видела, — она села на бортик ванны. — Сама справишься или всё-таки вымыть? — Сама, — пусть она уйдет. — Уверена? — Сидит и внимательно так смотрит. Она реально думает, что я скажу, что не уверена и пусть мрет как хочет? — Жень, ты надеюсь не заснешь? Запомни, если начнет тянуть в сон, то сразу вылезь из ванны. — Ладно, — она ушла, а я, закрыв глаза расслабилась. Стресс за день дал о себе знать и мне просто хотелось спать. Закрываю глаза стараясь думать, что всё у меня будет хорошо. Я на это надеюсь. Надо будет прийти домой и поговорить с папой. Сказать что всё не так как он думает и я нормальная. А то что он подумал так, просто показалось. Я ведь нормальная. Я не люблю женщин. Даже сейчас меня насильно привезли сюда и засунули в эту ванну. Я не бежала за ней и не просила себя поиметь. Из ванны я вышла мрачная. Особенно если учесть, что мне даже полотенца не оставили. Так что надев на мокрое тело свою уже порядком грязную мятую футболку и джинсы я пошла на кухню. Жанна Леонидовна что-то готовила, а на столе стояла чашка чая. Так понимаю, что специально для меня. — Почему ты в одежде? — По голосу слышно, что ей это не понравилось. — Женя. — Но не голой мне выходить? — Сжимаю руками чашку чая. Как же горячо и хорошо. — Тем более я всё равно потом уйду. — И куда же? На улицу? В подъезд? — Домой. — Правда думаешь, что после такого избиения тебя пустят обратно? Я лично сильно в этом ошибаюсь. — Но я хотя бы попробую. — И что будешь делать если тебя пошлют? — Что-то, — даже не знаю, что. — Куда-нибудь пойду. Я правда найду себе ночлег. Просто не надо думать о печальном. — Ну хорошо, — она усмехнулась сев, напротив. — Предлагаю сделать так. Сейчас я отвезу тебя домой. Подожду в сторонке. И если увижу, что всё хорошо то ладно. Но если тебя всё же выгонят, то разумеется я всегда тебе рада. — Я с вами жить не буду. — Куда ты денешься? Волновалась я как никогда стоя у двери своей квартиры. Они даже замки успели поменять. Оперативно. Такого я не ожидала. Стою боясь постучать хотя прекрасно знаю, что там на улице меня дожидается Жанна. Которая похоже имеет на меня какие-то свои планы. Иначе зачем она прям жаждет чтоб меня выперли из квартиры. В начале соблазнила мою сестру, а сейчас и меня пытается. Ладно, пока не развернулась всё же заношу кулак для удара и бью по двери. Стучу долго и наконец-то дверь мне открывают. Открыл папа и встретил меня перекошенным лицом. — Убирайся, — прохрипел он, сжимая кулаки. — Тебе не рады. Пошла вон. — Ты меня не понял. Это не моя любовница или кем ты её по… Меня тут же затыкают ударом по лицу. Падаю на пол. — Папа, стой! Он вышел из квартиры и схватив меня за куртку резко дёрнул. Раздался треск рвущейся ткани, и он оторвал рукав от моей куртки. — Поднимайся. — Отцепись. Папа, дай мне сказать. И он столкнул меня с лестницы. Если первые две ступеньки я ещё умудрилась удержаться на ногах, то на последующих слетела больно, ударившись об сами ступени. — Ты мне не дочь. Одна мне не дочь, и теперь ещё и вторая. Что я в этой жизни сделал не так? С трудом поднимаюсь на ноги. — Успокойся! — Уходи, уходи иначе тебя отсюда вынесут. Не узнаю его. Он хоть и был временами жестким, но не таким. Сейчас я его просто не узнавала. — Иди отсюда шлюха! — Он схватил меня за руку и потащил на улицу. — Живи с той бабой, которая тебя привезла. — Да не баба она, а мой классный руководитель. — Меня не ебёт, — он распахнул дверь подъезда и ударил кулаком меня по животу. От удара меня согнуло пополам. Из легких вышел весь воздух, а в глазах появились слёзы. — Ты мне не дочь. Моя дочь не может встречаться с женщиной. — Да выслушай ты меня… Последнее что помню это как его кулак летит мне в лицо. Помню боль, а потом темнота. — Ну всё, всё, — Жанна намочила платок перекисью и стала вытирать мне лицо. Кровь всё стекала по лицу не останавливаясь. — Не плачь, маленькая. Меня всю трясет. Не могу остановиться. Просто не верю. Папа снова меня ударил. Разбил сильно лицо. Настолько разбил, что женщина уже подумывает отвести меня в больницу. — Женя, ну я даже не знаю, — Жанна стала разглядывать моё лицо. — Он тебе сильно всё же разбил. Придется, наверное, зашивать. И мы поехали в больницу. Всю дорогу до больницы я прижимала платок к лицу. Он был уже весь пропитан кровью, а я уже плохо соображала. Даже когда мы были в приёмном отделении и мне осматривали раны. — Вы же понимаете, что мы скрывать это не будем, — сказал дежурный врач. — Такие случаи сразу передаются в полицию. — Женя, надо написать заявление, — Жанна положила руку мне на голову и погладила. — Это уже второй раз. Такое нельзя оставлять безнаказанным. В больнице и вызвали полицию. Там же я и написала заявление о побоях. Мне же вправили сломанный нос и зашили бровь. Так же были зафиксированы ушибы и ссадины. — Поехали домой, — Жанна улыбнулась и обняв меня за плечи повела к машине. — Уложу тебя спать. Заснула я в самой машине. — Просыпайся, — меня потрепали по плечу. Открыв глаза сонно смотрю на женщину. — Выходи, приехали. Лицо всё ещё болело, хоть анестезия и не прошла. Спать хотелось ужасно. Я просто приду и засну, и плевать где и с кем. Мне надо поспать. — Идём, — она берет меня под руку и ведет к своему подъезду. А дальше я ничего не помню. Помню, что прямо в одежде упала на кровать и вроде как она меня потом раздевала. — Поспи. Тебе сейчас именно поспать надо. Папу судили за побои и на пару лет отправили в тюрьму. Ещё менты приписали ему статью за доведение до суицида и ещё прибавили несколько лет. Мама после всего случившегося знать меня не желает. Вот я и «временно» живу у Жанны. И то из-за того что идти мне больше некуда. В школе разумеется никто не знает о моей ситуации. Для Тимофея я живу у знакомых. — Жанна Леонидовна, — сидя на диване зову я училку. — Помогите мне разобраться с вашим предметом. Я правда не понимаю, что тут вообще происходит. — Лучше бы ты меня позвала для секса, — она села рядом и посмотрела учебник. — Ну давай, говори, что не поняла. Только учти, что за мой ответ ты мне отлижешь. Секунду смотрю на неё и, пожалуй, мои знания этого не стоят. — Пожалуй сама разберусь, — достаю мобильный, но его тут же выхватывают. — Эй? — Хватит прятаться от меня в моей собственной квартире, — прошептала женщина, повалив меня на диван. — То в школе от меня бегаешь, то дома. — Её руки задрали на мне футболку и сжали грудь. — Отлижи мне. Ты же это прекрасно умеешь делать. — Да ладно вам, — пытаюсь отпихнуть её от себя. — Давайте я лучше на работу устроюсь и деньгами вам за жилье платить буду. Но не надо меня заставлять языком. Она сжала мне соски и противно улыбнулась. — Я объясню тебе тему. Причем настолько ясным для тебя языком, что ты после этого сдашь мне задание, и я проверив могу смело поставить тебе пять. Но за это ты отлижешь мне. Ну не ломайся ты, мы же это уже проходили. И ты получала пятёрки. Тем более в следующем году у тебя ЕГЭ. Мой предмет входит в обязательные. Так что ты мне так отстрочишь языком, что он у тебя отвалится. — Хорошо, — сдаюсь я. Она похоже считает, что я ещё долго буду с ней жить. Да и мне так кажется. Идти всё равно некуда. — Только можно за волосы не дёргать. Она усмехается и раздвигает ноги. Так понимаю, что мне надо опуститься на пол перед ней на колени. Переборов себя опускаюсь на пол и встаю на колени. Жанна раздвигает ноги, а я подползаю к ней. Даже ничего не успеваю сделать как меня тут же хватают за волосы и тыкают лицом в промежность. Закрываю глаза стараясь не думать, что сейчас происходит и, что я творю. Просто высовываю язык и провожу по её промежности. Надо быстрее отсюда выбираться. Год потерплю, а потом в институт поступлю. Куда-нибудь далеко. В Москву например или в Питер. Но только не в этом городе. И может я всё же когда-нибудь смогу помириться с родителями и доказать отцу, что я натуралка. Удовольствия я никакого не испытываю от близости с ней. Так и не понимаю что Настя нашла в ней. Наверное просто любила. А я разрушила эту любовь хоть Жанна и не любила мою сестру, но Настя была счастлива с ней. А я была счастлива дома с родными. И всего этого решилась из-за глупых предрассудков своего отца. Поэтому и пишу ему письма каждую неделю. Не знаю доходят они до него или нет. Читает ли он их вообще. Но мне так спокойно. Надеюсь что когда-нибудь он поверит мне и мы будем как раньше обычной семьей.