Верни меня (поцелуем)

***

Наверное, если бы ждущий его Лань Ванцзи узнал, что Вэй Ину, кажется, с каждым мгновением все сложнее и сложнее не давать себя поглотить окончательно чужим воспоминаниям, то он бы точно одним своим взглядом сказал что-то вроде «Я знал это, но Вэй Ина всегда было сложно переубедить» и «Мы должны придумать что-то другое. Не стоит подвергать себя такой опасности». Но Вэй Усянь и есть одна опасность, если честно. Что он, с очередным «Сопереживанием» не справится, что ли?.. — Это оказалось сложнее, чем я думал, — самому себе произнес заклинатель, пытающийся уже достаточно много времени не то что вернуться в реальность, а хотя бы удержаться, чтобы не потеряться окончательно в бесконечном повторяющемся потоке не самых хороших воспоминаний. Видимо, не справится. Гнев Не Минцзюэ оказался настолько сильным, что буквально не хотел его отпускать, вынуждая бороться одновременно и с ним самим. Однако он, знаете ли, если и был привычен к такому чувству и не раз поглощал чужую ярость на той же горе Луаньцзан, то это все равно не значит, что даже ему, тому самому Старейшине Илина, нравится бесконечно испытывать на себе посторонние эмоции. Те самые эмоции, мертвый обладатель которых категорически не желал его выпускать. А ведь Лань Чжань говорил ему быть осторожнее. Что, в принципе, Вэй Ин и успешно пытался делать, но по какой-то причине его возвращение очень затягивалось. И все же заклинатель не посмел расслабляться даже на секунду, задействовав все свои силы и волю, потому что совершенно не хочется оставаться в чужих воспоминаниях и потеряться окончательно, да и не стоит забывать о том, что в любой момент Цзинь Гуанъяо может обнаружить его, всего лишь отодвинув шторку. Тогда будет еще хуже. Сражаться в виде бумажного человечка абсолютно не вариант. Попадаться на глаза тому, кто и так подозревал о его присутствии, тоже не следует. Так или иначе, если подобное произойдет, главное, чтобы о том, что Второй Нефрит привлечен к этому, никто не узнал. Репутация Вэй Ина и так уже давно на самом дне, да и, в общем-то, умирать во второй раз совершенно не страшно, но вот как-то пострадать Лань Ванцзи он ни за что не позволит. А вот соврать и сказать, что он, возродившийся Старейшина Илина, использовал в своих гнусных целях благородного Второго Нефрита, Вэй Усянь всегда без проблем сможет. Ладно, что-то он думает наперед. Действовать все-таки нужно будет исходя из ситуации, но сейчас все же лучше бы постараться поторопиться — бывший глава клана Не слишком сильно начинает влиять на него, путая сознание, из-за чего он уже совершенно перестал понимать, что происходит там, в реальности. Если раньше Вэй Ин, помимо чувств во время перенесенного в бумажного человечка сознания, хоть и отдаленно, но ощущал свое собственное тело и окружение вокруг него, то сейчас об этом уже и говорить нельзя. С каждой драгоценной минутой не только голос, но и само присутствие Лань Чжаня перестало ощущаться, и это, как бы не хотелось признавать, пугало. Потому что раньше, еще совсем недавно, он знал, кто сидит напротив него и наблюдает за его состоянием настолько внимательно, как бы наблюдал человек только за самым близким. Потому что еще несколькими минутами ранее Вэй Усянь слышал эхо чужого голоса — обеспокоенного, близкого и все же такого сильного. Потому что тонкие пальцы, пытающиеся прочувствовать на его запястье пульс, в какой-то момент осторожно коснулись его лица — сначала лишь подушечками, чтобы откинуть назад мешающиеся и слегка влажные от холодного пота пряди волос, а затем, более не мешкая, уже сама рука полностью легла на его взмокший лоб, будто совершенно не думая о каком-либо отвращении. Вэй Ин не посмел думать, что один, даже когда последним, что заклинатель ощущал, были уже обе ладони на его щеках и почему-то особенно сильно ощущающийся запах сандалового дерева. Вэй Ин знал лишь одно. Лань Чжань переживал за него. Лань Чжань точно заметил, что что-то пошло не так и прямо сейчас пытается найти способ достучаться до него — возможно, вновь старается помочь с помощью духовной энергии, быть может, ищет тех, кому можно доверять, чтобы рассказать о причине его состояния. Наверняка, он делает абсолютно все. Ведь Лань Чжань поклялся в случае чего помочь, и он действительно пытается. Вэй Ин не знает этого, но все равно чувствует — это где-то там, за коркой мозга и в глубине, у самого сердца. И будь он проклят несколько раз, если не будет бороться всеми силами, зная, что где-то там его и вправду ждут. Вэй Ин, ухмыльнувшись сквозь боль, резко отрывается от головы Чифэн-цзюня в тот самый момент, когда совсем рядом оказывается все еще ищущий кого-то постороннего Цзинь Гуанъяо, который был в шаге от того, чтобы вновь отодвинуть в сторону ненавистную ему шторку, за которой находилась еще более ненавистная голова уже давно умершего человека. — Старший брат, не играй со мной, — доносится с трудом до него низкий голос совсем рядом, но заклинатель, а точнее дрожащий бумажный человечек, все же успевает спрятаться до того, как бы его обнаружили. Надо же, а ведь это было действительно совсем близко. Вот только собственное тело до сих пор практически не ощущается, так что ему очень желательно прямо сейчас возвращаться. Да. К Лань Ванцзи. Нужно вернуться к Лань Чжаню и все рассказать… Вэй Усяня ведет немного в сторону, когда он пытается незаметно подняться в воздух в сторону выхода, и, увы, это движение замечают внимательные темные глаза. Тогда-то все начинается. Вэй Ин не может сказать, что больше поразило его: то, что спустя долгие годы он не утратил навыков в битве с мечами даже в виде бумажного человечка в не самом хорошем состоянии или то, что меч, который он не глядя вытащил из ножен, был Суйбянь. Суйбянь, который он оставил, просто напросто убежав, ведь другого варианта у него абсолютно не было — еще совсем немного и он окончательно не сможет контролировать бумажного человечка, однако, что было самым ужасным, он все равно не вернется обратно в свое тело. Из-за того, как сильно на него повлияли чужие воспоминания, которые Вэй Ин до сих пор видит перед своими глазами и даже слышит, вернуться он сможет только при том условии, если будет предельно близко к своему телу и сможет сконцентрироваться. Верно. Нужно всего лишь добраться до Лань Ванцзи. Интересно, что заклинатель пытается сделать? Как помочь? По какой-то причине Сопереживание подействовало на него сильнее, чем заклинатель этого ожидал, потому что контролировать себя вновь стало безумно сложно, поэтому, тратя последние силы, Вэй Усянь с трудом смог найти домик, однако, когда перед глазами пролетела особенно долгая и сильная вспышка воспоминаний Не Минцзюэ, бумажный человечек вдруг сильно задрожал и обмяк, привалившись к лестнице совсем недалеко от двери. Совсем недалеко от своей цели. Осталось буквально совсем немного. Чуть-чуть. Ему необходимо вернуться обратно. Нельзя так просто позволить Цзинь Гуанъяо и дальше обманывать всех. Нельзя останавливаться на полпути. Вэй Ину нужно вернуться и все рассказать. Сказать Лань Ванцзи, что с ним все в порядке. Отказываясь сдаваться даже на секунду, Вэй Ин уже хотел вновь подняться, но неожиданно ощутил в своем собственном теле резкий поток чужой духовной энергии, забившийся еще глубже запах сандалового дерева и что-то теплое на своих же губах. Кто-то с силой и будто даже с отчаянием практически мял его губы, одновременно захватывая себе и отдавая свое дыхание, крепко прижимая к твердой груди за затылок и сжав спутанные пряди волос сквозь длинные пальцы. А духовной энергией, крепко держа одну руку на его запястье, все это время и вовсе не переставали делиться, казалось бы, готовясь отдать просто так ее до самого конца — лишь бы помогло, лишь вернули, лишь бы был цел. Вэй Усянь хотел бы сказать, что ее и так слишком много, что нужно прекратить, потому что его тело уже начало странно дрожать, но его губы все еще продолжали держать в плену, лишая его и малого шанса хоть что-нибудь произнести. Его ладонь, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли сделать что-то другое, попыталась прикоснуться к человеку перед собой — прямо к груди, к которой он сам был с силой прижат и где бешено билось чужое сердце — однако тот, кто отказывался отстраниться от него даже на миг, не дал ему совершить задуманное и, кажется, еще сильнее углубил поцелуй, который уже давно не походил на «способ для помощи». Потому что «помощь» была абсолютно спонтанной. Потому что больше всего на свете в тот момент хотелось вернуть обратно — вернуть к себе — и сделать все что угодно для этого. Даже поделиться всей духовной энергией, зная, что это может быть опасным и все равно бесполезным. Даже притянуть еще ближе к себе, и, более ни о чем не думая, из-за отчаяния и страха, что уже все, сделать то, о чем мечтал всю жизнь. Он просто должен вернуть Вэй Ина любой ценой и узнать, что с ним все порядке. — Мхм… — после очередной попытки хоть что-то сказать, Вэй Усянь, ощущая на своем пылающем от жара лице мягкие и длинные пряди чужих волос, резко цепляется пальцами за широкое плечо и с силой тянет в кулак мягкую белоснежную ткань ханьфу, пытаясь хоть как-то сообщить о том, что это все слишком сильно. Что нужно остановиться, потому что не время. Но обладатель золотых глаз и запаха сандала будто нарочно не хотел замечать, что Старейшина Илина уже давно вернулся и точно так же давно понял, кто ему помог. Вместо этого Лань Ванцзи, потеряв над собой и над своими чувствами контроль, неожиданно потянул его на себя, но тогда Вэй Усянь все же смог собрать все свои оставшиеся силы и резко отпрянул, глубоко втянув в себя воздух. Из-за того, что он сделал это резко, перед глазами вмиг поплыло, поэтому заклинатель едва не завалился вбок — крепкие и все еще немного дрожащие руки успели его поймать и вновь притянуть к себе, но уже машинально, чтобы Вэй Ин опустил болящую голову на широкое плечо и попытался прийти в себя. Лань Ванцзи знает, что поступил неправильно, под действием сильных чувств прошлого и страха очередной, возможно окончательной потери. Он прекрасно знает, что она — его любовь — вырвалась на волю совершенно не вовремя, грозясь порушить все. Может быть, он слабый и не смог поступить по-другому. Может быть, он совершил ошибку и впервые не смог удержать все то, что было внутри. — Лань Чжань, ты… — крепко зажмурившись — нужно рассказать о Не Минцзюэ и том, что его обнаружили — заклинатель, не переставя чувствовать свои горящие губы и быстро бьющееся сердце, пытается подняться, но обнимающие его руки напрягаются, а чуть хриплый голос с последними нотками того самого отчаяния произносит: — Вэй Ин не возвращался. А я больше всего в мире хотел вернуть.

***