Пойдём, я тебя рассмешу

      Чуя проснулся в десятом часу от громкого гула парохода, проходившего по Сене. Недовольно пробубнив себе что-то под нос, он попытался снова уснуть. Но у внезапно зазвонившего на всю квартиру телефона были явно другие намерения на распорядок дня Чуи. Бессонница мучила его уже очень давно, и как раз сегодня, ему удалось провалиться в глубокий сон. Спустя минут пятнадцать, он встал и побрел в ванную. После утренних процедур, стоило бы позавтракать, вот только аппетита у Накахары не было от слова совсем. Тогда, он, одевшись в клетчатую рубашку и свободные брюки, решил выйти на улицу.  — Утро, мсье, — поздоровалась женщина лет пятидесяти. Это была его соседка.  — И вам доброе утро, Аннет. У него не было планов на сегодня, поэтому Чуя скорее бродил по окрестностям без особой цели, чем действительно куда-то направлялся. Работал он не так часто, как могло показаться. Музыканты нынче не пользуются огромной популярностью. Честно говоря, он и сам не хотел бы проводить каждый вечер то в ресторанах, то в концертных залах. Подумав куда можно было сходить в это субботнее утро, он пошел к набережной, решив провести там час другой. Ему захотелось посидеть на краю бетонного тротуара, смотря на воду и проходившие мимо лодки. Тут к его ногам привязалась черная кошка.  — Лулу, — сказал Чуя, потрепав ее за ушком, — привет. Я вот тебе принес немного поесть, — он достал из кармана салфетку, в которую было завернуто несколько кусочков курицы.       Присев, он отдал Лулу все, что с собой принес. — Знаешь, а ты очень красивая. Такая гладкая шерсть, и не скажешь, что ты живешь на улице. — он сидел, обняв колени руками и ведя «светский разговор» с кошкой. Чудная картина со стороны. — Последнее время только я тебя и кормлю. Смотри ненароком не заболей или чего похуже. Доев все до последней крошки, Лулу пару раз мяукнула в сторону Чуи и поспешила скрыться в какое-нибудь темное и недоступное для человеческих глаз место. Поднявшись, он подошел к единственному дереву, что росло возле воды. Листва уже начинала постепенно желтеть, хотя и было лишь начало сентября. Сев под тенью, образованной деревом, он прикрыл глаза и подняв голову к небу, глубоко втянул воздух в легкие. Вряд ли он думал о чем-нибудь грандиозном, Накахара скорее хотел расслабиться и в кои то веки почувствовать облегчение, пусть ему это в итоге так и не удалось. Он запустил руку в карман и достал оттуда пачку крепких алжирских сигарет. Ветер не давал ему закурить, поэтому, цыкнув, он положил их обратно в карман. «Уж легче на балконе покурить, чем здесь, — заметил он вслух». Странно все это смотрелось. Какой-то парень с яркими рыжими волосами сидит в одиночестве свесив ноги к воде. Да еще и что-то говорит сам себе. Может он не в своем уме? Вот только Чую мало волновало мнение других или косые взгляды в его сторону. Отчасти это было еще с детства. Среди сверстников он всегда выделялся: был неразговорчив, порою даже угрюм, практически не имел друзей, и всегда отвечал резко, кто бы к нему ни обратился. Внешность тоже сыграла не малую роль: рыжих мальчиков с яркими голубыми глазами кроме него самого практически не было. А в раннем возрасте, цвет его волос был таким насыщенным, что походил на медь. Он просидел у реки около часа, и после того, как понял, что окончательно замерз, решил зайти в кафе, чтобы поесть и заодно согреться. Встав и отряхнув со штанов пыль и пару опавших листьев он двинулся в сторону площади Бастилии. Но стоило пройти несколько метров, он услышал знакомый голос.  — Эй, Чуя, подожди, — это был Дазай, машущий в сторону Накахары и быстрым шагом идя навстречу.  — Ты то тут что забыл? — сказал он, нахмурив брови, когда Осаму нагнал его.  — Как что? Я тебе звонил, ты трубку не взял. Учитывая в каком состоянии, я тебя вчера видел, решил, что лучше всего будет наведаться. Вот только дома я тебя не нашел. И вообще, можно было хоть поздороваться что ли, — добавил он с ребячливой обидой. «Так вот чей звонок не дал мне нормально поспать, — с раздражением заключил Накахара».  — Не помню, чтобы давал тебе свой номер телефона. Откуда он у тебя?  — Думаешь, достать такую мелочь очень сложно? — Дазай улыбнулся. — Всего лишь пару звонков.  — И какой в этом смысл? В таком случае мог бы просто попросить.  — Ну так неинтересно и скучно. Да ты и не дал бы, если бы я попросил. Чуя действительно никогда не давал своих контактов. Попросту незачем. У него есть Пьер — тот, кто занимается клиентами и предложениями о работе. Поэтому он брал трубку только когда звонил Пьер, на остальные звонки смысла отвечать не было. Зачастую это были женщины, питающие огромное желание поближе познакомиться с таким интересным молодым человеком. Поэтому, установку не отвечать, когда звонит кто-либо помимо Пьера, Накахара поставил себе уже давно. Ему было банально жаль времени, потраченное на этих сердобольных дур и на разъяснения почему они не могут встретиться.  — Ладно, проехали, — вздохнул Чуя. — Как видишь я в порядке. У меня сегодня много работы, так что я спешу, — соврал он. Осаму внимательно посмотрел на него.  — Но ты лжешь. Следующее твое выступление как минимум через два дня. И то, если планы мсье Андре не изменятся.  — А вот это уже не смешно. Ты что выкрал всю информацию обо мне?  — Нет, конечно. Это я узнал, пока искал твой номер.  — В таком случае, надеюсь, намек ты понял.  — То есть ты меня прогоняешь?  — О мой бог, как ты догадался? — с иронией отметил Накахара и положив руки в карманы демонстративно отвернулся и нерасторопным шагом пошел дальше вдоль Сены. Вот только Дазай так просто отставать не хотел. На машине он медленно ехал рядом с идущим Накахарой, разговаривая с ним через открытое окно.  — И чего ты такой раздражительный? Или это все из-за того, что сейчас утро? — с уровня водительского сиденья, Осаму снизу вверх смотрел на Чую, попутно ведя с ним беседу.  — Я всегда такой. Тебе просто вчера повезло. И вообще, чего ты за мной увязался?  — Ну так, я что зря приехал? Это один из немногих дней, когда я не провожу весь день с утра до вечера в душном офисе. Так что на кону каждая минута.  — Так провел бы свой драгоценный выходной где-нибудь в отеле. Я-то тут при чем? И вообще, знаешь, как глупо ты выглядишь, пока едешь рядом? Позоришь меня только.  — Ой, а тебе разве не все равно? Зато представь, из нас двоих ты сейчас выглядишь в более лестном свете. Раз уж на то пошло, со стороны, кажется, что я тебя уламываю на что-то, а не наоборот.  — Мало утешает.  — Фу, какой ты нудный. Хоть бы подыграл.  — Я просто хочу спокойно позавтракать. Один. — Чуя сделал особый акцент на последнем слове. Бросая в адрес друг друга колкости, они так и добрались до канала Сен-Мартен, неподалеку от которого располагалось маленькое уютное кафе в классическом французском стиле. Людей было немного, да и в это время дня заведения Парижа не особо переполнены. Накахара решил сесть снаружи, и заняв самый крайний стол, взял в руки лежащую на столе газету, приняв максимально занятой вид. Он старался не замечать своего новоиспеченного знакомого, раз сто пожалев, что сел вчера в машину Осаму.  — Тебе не кажется, что ты слишком недружелюбен ко мне? — Дазай придвинул стул и сел напротив Чуи.  — Нет, не кажется, — он оторвался от чтения, чтобы бросить хмурый взгляд на своего не желаемого компаньона.  — Тогда, слушай, — Осаму будто решил отбросить все то, что было до этого и приняв голословное утверждение Накахары за чистейшую правду, воодушевился и с блеском в глазах начал говорить. — Я ведь здесь только недавно. Париж не тот город, куда можно приехать только для работы, а я даже расположение главных достопримечательностей не знаю. Не подумай ничего такого. У меня, разумеется, нет здесь знакомых, так что и попросить кроме тебя некого. Он врал, причём очень нагло. Мало того, что ему не требовалась абсолютно ничья помощь для ориентирования в городе, даже если ему и захотелось бы посетить все важные места в Париже, то он мог взять услуги профессионального человека. Еще с самого раннего возраста Дазай привыкал получать то, что он хотел, и за свои двадцать три года он прекрасно научился пользоваться всеми его приоритетами, включая внешность, обаяние и банальное давление на жалость, не беря во внимание то, что он был достаточно умен. Добиться расположения от учителя? Выпросить у родителей квартиру на выходные? Все это не вызывало огромных трудностей.  — А? — Накахара бросил газету на стол. — Я, по-твоему, что похож на гида? Больно нужно мне заниматься таким.  — Но я ведь не займу у тебя много времени.  — Если ты думаешь, что можно объездить все места в Париже за час или два, то сильно ошибаешься.  — Ну хорошо. Давай тогда ты сам решишь, куда мы пойдем. Готов полностью довериться тебе в этом.  — Ладно, — Чуя ухмыльнулся и смотря прямо в глаза Осаму рукой указал по левую сторону от себя. — Там находится площадь Бастилия, своим именем обязанная одноименной крепости, что была разрушена во время великой французской революции в 1789 году, если я не ошибаюсь. На этом экскурсия окончена.  — Признаю, такого ответа я не ожидал, — усмехнувшись сказал он.  — А что? Я условие выполнил — показал то, что считаю нужным. На большее мы и не договаривались, — он вновь взял в руки газету, погружаясь в чтение о том, что в Париже растет уровень преступности. К ним наконец-то подошла официантка — молодая девушка, выглядевшая очень устало. Наверняка ей пришлось учиться всю ночь, а с утра идти на работу. Правда Накахара ответил ей, что они с Дазаем все еще думают над заказом и попросил подойти чуть позже. В действительности же, у него просто-напросто пропал аппетит.  — Хочешь смыться? — Дазай скучающе смотрел на проходящих мимо людей, большинство из которых были туристы.  — Угадал. Так сильно ты мне надоел.  — Спасибо, я стараюсь.  — Я хоть и не могу похвастаться большим количеством знакомых, но из всех ты самый странный. А ведь я знаю тебя меньше суток. И нет — это не комплимент.  — Почему нет? Как по мне это мое не самое отрицательное качество.  — Как тебе угодно.  — То же можно сказать и о тебе. Знаешь, вчера я и подумать не мог, что ты окажешься такой злюкой. Или это так вечернее время суток влияет? А может усталость? Точно, это должно быть болезнь сыграла роль.  — А ты не думал, что вся причина в тебе? Может я только с тобой не хочу вести беседу? Не будь таким эгоистом.       Настроение у Чуи и вправду менялось с поразительной скоростью. Но то, что вчера вечером он был настроен на общение было скорее исключение, чем правило.  — Как бы не так, — Дазай усмехнулся. — Утром я смог навести некоторые справки, и мне открылась достаточно интересная информация. У тебя ведь никого нет. Ни то, что семьи, у тебя банально друзей нет. Плюс живешь ты тоже один. Постоянной работы как таковой нет. Отсюда вполне можно сделать выводы. А те, с кем ты знаком отзываются о тебе как об очень холодном, недружелюбном и апатичном человеке. Право, когда я услышал об этом, то не хотел и верить. Однако сейчас я вполне понимаю почему так говорят. Чуя никак не отреагировал на такое резкое заявление. Он не был особенно известным, чтобы другие люди «наводили справки» о нём и так глубоко интересовались его жизнью. Да и в центре внимания он не бывал, а многие, кто хотел завести с ним знакомство делали это либо из лести к самим себе, либо из вежливости. Естественно, ни о каких ярых фанатах речь идти не могла. Так почему же его банально не насторожило то, о чем говорил его собеседник? Это ведь, по крайней мере подозрительно, верно? Ответ достаточно прост. Накахаре было уже все равно. Это чувство взяло вверх над всеми остальными уже очень давно. Ему было все равно, что какой-то человек, коего он знал несколько часов, зачем-то разыскал всю эту информацию, и мало того, без угрызений совести в этом признается. Чуе не хотелось думать об этом, переживать на этот счет, возмущаться. Он утратил интерес ко многим вещам в мире. Дазай был прав, когда назвал его апатичным, это слово сюда подходило как нельзя лучше. Может, ему и на свою жизнь было уже всё равно? Сложно сказать.  — Мне лестно, что ты потратил столько времени на меня и на подробности моей личной жизни, — сказал Накахара нерасторопным и безразличным тоном, не отрываясь от чтения. Осаму все-таки надеялся вызвать у него хоть какой-то интерес к своей персоне.  — Пойми меня правильно, мне действительно интересно. Не может же один человек иметь настолько разное настроение с разницей в двенадцать-тринадцать часов.  — Мой тебе совет — не забивай голову лишними вопросами. Зачем оно тебе?  — Ну знаешь-ли, — он озадачился. В сущности, это был хороший вопрос. Чего это Дазай настолько сильно привязался к какому-то музыканту, которого он толком и не знал? Даже приехал на следующий день навестить. Конечно же, даже если ему и удалось дозвониться до Чуи, он бы все равно приехал. Подстроил бы все так, чтобы его приезд был бы почти необходим. Но зачем? Как бы глупо это не звучало, но в нем играл простой интерес, и этого простого интереса было достаточно, чтобы так сильно докучать Накахаре. Осаму заинтересовался в нем сперва как в пианисте, а затем уже как в довольно своенравном человеке со своими причудами. — Мне показалось, что тебе могло наскучить проводить время одному.  — Можешь не утруждать себя.  — Да ладно тебе, — он забрал из рук Чуи газету. — Вон, посмотри: пусть мы и знакомы недолго, разве нас с тобой нельзя назвать друзьями?  — Едва ли, — по его лицу можно было сказать, что терпение его было на исходе. Тут у Дазая зазвонил телефон. Это был Анго, который сообщил, что «молодому человеку уже давно пора было быть в офисе». Он вообще видел время? Видимо про выходной Осаму соврал. И как бы ему сейчас не хотелось остаться со своим новым другом, перечить он тоже не мог. Все его уловки и отговорки Анго знал наизусть, поэтому «договориться» тоже не вышло.  — Уже уходишь? — Накахара посмотрел с легкой улыбкой на встающего со стула Дазая. — Как жаль.  — Не переживай. Времени у нас еще достаточно. Кстати, было бы очень хорошо, если бы ты отвечал на звонки.  — Ладно, в следующий раз я возьму. Сегодня утром я спал, вот и не ответил.  — Отлично, — он улыбнулся. Естественно, слепо верить его словам он уже не собирался, — тогда я позвоню.  — Буду ждать.

***

      До офиса Дазай добирался достаточно долго, пробки в это время дня были немыслимы. По пути он успел несколько раз проклясть дороги Парижа с его улицами переполненными туристами. Пусть и спустя тридцать с лишним минут (а это было много учитывая расстояние между площадью Бастилией и центром третьего округа), он наконец добрался до высокого здания, явно выделявшегося на фоне остальных построений, которые были выполнены в вполне характерном Парижу готическом стиле. Подняться нужно на десятый этаж, а лифт, как назло, был переполнен людьми, спешившими на обед в соседние кафе и булочные. Здесь он задержался еще на пять минут.       Главный офис занимал три смежные друг другу комнаты. На данный момент здесь не работало много людей — девять человек, приехавшие из США и пару французов, нанятые около двух-трёх недель назад. Зайдя в крайнюю комнату, игравшую роль передней, Дазай снял пиджак, пожалев, что вообще надел его, так как для сентября погода стояла очень теплая. Улыбнувшись, он кивком головы поздоровался с девушкой, которая стояла возле кулера с водой, и направился к самому дальнему столу.       — Неужели, явился-таки. Я уж думал тебя можно не ждать, — проговорил Анго, который видимо поджидал Дазая. Это был мужчина лет тридцати двух, одетый в дорогой отутюженный костюм без единой складки. Всем своим существом он создавал впечатление собранного, четкого человека, всецело преданного своей работе, коим он, собственно говоря, и являлся. Вид у Анго был хмурый, хотя это скорее его постоянное выражение лица. Он сидел за столом, на котором ни одна вещь не лежала неподобающим образом, и только, когда появился Дазай, отвлекся от компьютера.       — Пробки, — начал было извиняться Осаму, только зашедший, и из-за духоты, первым делом расстегнул верхнюю пуговицу на своей рубашке.       — Которые вряд ли помешали тебе приехать вовремя, если бы ты не ходил где попало, — перебил Анго безразличным тоном, одновременно читая какие-то бумаги и делая мелкие поправки в них.       — Да, брось. Не станешь же ты отчитывать меня за это, — он уселся на стул рядом с Анго.       — Проехали, — вздохнул он. — Лучше скажи, как прошла вчерашняя встреча.       — Этот Бернард такой отвратительный человек, — протянул Дазай.       — Значит, сделки не будет? — все так же безразлично поинтересовался он, параллельно подсчитывая документы и делая пометки.       — Еще спрашиваешь, — фыркнул он. — Может опыта у меня немного, но я не настолько глуп, чтобы повестись на его уловки.       — Напомни-ка мне, что он нам предлагал.       — Да, в сущности, ничего особенного, — Дазай устало потянулся. — Мы ведь канадская компания, и он, как представитель французской «Дё Шерш», предложил нам купить их акции. Ничего такого, правда? Просто обычная сделка, которая принесла бы нам не мало выгоды. Вот только этому Бернарду вполне известно положение всемирного банка. Он с ним связан чуть ли не на прямую. Думаешь, он просто так решил на первых порах, стоило нам только заехать в Париж, предложить нам купить их акции? Мол, соглашайтесь, пока я предлагаю. Как бы не так. Канадский доллар сейчас очень нестабилен. Пусть прогнозы это еще так явно не выказывают, но стоит подождать недели две-три, как мы услышим не самые приятные новости. Покупать акции иностранной компании — последнее, что нам сейчас нужно.       — Что ж, — Анго поднял голову на Дазая и впервые за короткое время их беседы слабо улыбнулся, — признаю — похвально. Раскусить человека, который съел на этом деле собаку весьма сильно. Признаюсь, я боялся ты еще не готов, еще совсем юн. Но твои первые шаги очень даже впечатляют.       — Больше похоже на лесть. Я ведь уже сказал, здесь ничего особенного нет. — Дазай отпустил смешок. — Но все равно спасибо.  — Ладно, поговорили и хватит, — он открыл несколько вкладок на компьютере. — Пусть мы и не собираемся быть масштабным предприятием, работы у нас все еще хватает. Вот, посмотри, — Анго указал на внушительных размеров таблицу, содержащую информацию о клиентов банка за последние шесть месяцев с прилагающийся кредитной историей. — Так как наймом занимаются сразу из главного офиса в Оттаве, нам будет нужно провести лишь собеседование. Тебе нужно составить отчет по этим данным со всеми вытекающими. Я имею ввиду анализ поведения всех переменных и наиболее точное построение макета «идеального клиента».  — Разве мы не занимались этим вчера? — Сморщился Дазай, прикрыв глаза.  — Нет. Вчера мы рассматривали расходы за первые два месяца.  — И то, и другое полная нудятина, — пробубнил он так, чтобы его коллега ничего не услышал.  — Оставляю это на тебя. Мне нужно встретиться с парой кандидатов на роль консультанта, — он встал и взяв кипу бумаг направился к двери. — Кстати, пока не забыл. Мсье Андре приглашает тебя на вечер в ресторан. Кажется, через три дня, я пришлю более точные данные.  — Снова какие-то переговоры, сделки?  — Нет. Обычный светский вечер в компании мсье и его друзей. Ничего формального. Не думаю что у тебя будут проблемы найти общий язык.  — Что ж, — Осаму принялся за работу над файлами и таблицами, разговаривая сам с собой, — я сегодня не особо планировал составлять отчеты, поэтому по возможности нужно закончить побыстрей. Прошло несколько минут как к нему подошла девушка на вид несколько младше его самого. В руках он несла чашечку чая, и поставив её на стол перед Дазаем, застенчиво, но искренне ему улыбнулась.  — Кэтрин, спасибо. Хотя, я и не просил, —сказал он и слегка улыбнулся скорее из вежливости.  — Да, мне же не сложно, — спохватилась она, — тем более сейчас перерыв. «Может она и мила, вот только ужасно глупая. Вряд ли в таком темпе она здесь долго протянет, — подумал он, попивая чай, когда Кэтрин уже скрылась за дальним столом». Дазай просидел за обработкой данных почти до шести часов вечера. И, наконец-то закончив всё, что от него требовалось, он поспешил поскорее выйти на улицу, так сильно ему опротивела эта духота, стоявшая в офисе с обеда вплоть до позднего вечера. Обратившись к Анри, мужчине, занимающему должность главного менеджера, Дазай попросил передать Анго о его уходе, так как тот, так и не вернулся назад. Он стоял на обочине дороги и глубоко втягивал свежий воздух. Время суток начинало приближаться к вечеру, и поэтому на улице начинало постепенно холодать. Тут он уловил запах из соседней булочной и не удержавшись решил тоже прикупить себе какой-нибудь выпечки. Удивительно как такое количество сахара (а он в самом деле ел много сладкого) не вредило его фигуре. Дазай купил пару кусочков Наполеона и три эклера, политых молочным шоколадом. Упаковав всё в бумажный пакет и заплатив за всё пятнадцать евро, он неспешно пошёл к своей машине, что была припаркована через квартал. Правда стоило ему только сесть за водительское сидение, как он почувствовал завибрировавший телефон в кармане. Звонил его близкий друг.  — Хей! Алекс! — радушно поприветствовал Дазай.  — До кого я в кои-то веки дозвонился, — произнёс он с легкой веселостью в голосе. — Неужели так занят, что нет времени даже перезвонить?  — Извини, сегодня совсем загруженный день выдался. В Нью-Йорке ведь уже ночь?  — Верно. Кстати, — продолжил он в особой спешке, — есть очень весомая причина почему я тебе так настойчиво звонил. У меня ужасно интересные новости.  — Что ж, ты меня заинтриговал. Выкладывай.  — Представляешь, Лия выходит замуж. Кажется за какого-то итальянца, который старше ее лет на шесть. С ума сойти, да? Дазай на секунду застыл. Много времени прошло с тех пор, как он слышал это имя. Он уже совсем позабыл Лию, ведь миновало по крайней мере два года с их последней встречи, или, если быть точнее, телефонного звонка. И вот, спустя целых два года, слова его друга заставили Дазая вспомнить абсолютно всё. Сколько он себя помнил, его всегда привлекали девушки с самой горячей кровью, непокорные и едко-ироничные, с характером, который остальные посчитали бы как минимум неприемлемым для такой юной особы. Осаму вспомнил тот день, когда впервые увидел ее. Лия громко хохотала с друзьями, сидя на траве возле кампуса старшей школы во время обеденного перерыва. Безусловно, она была чертовски красива. Густые русые волосы с вьющимися концами доходили ей до талии. Бездонные глаза с янтарным отливом, смотрели с нескрываемой издевкой и веселостью, она буквально смеялась глазами. Все ее жесты были до такой степени непринужденны и легки, что рядом с ней всякий ощущал себя неповоротливым истуканом. Он вспомнил первую мысль, пролетевшую в его голове, когда он увидел это звонко смеющееся существо: «Вон та девушка посередине — твоё всё». Они встречались ровно три года и пять месяцев. Наверняка и влюбился он в нее еще с первого взгляда, с первых слов знакомства. Однако, Дазай никогда не считал красоту Лии ее главным достоинством, большего всего его привлекала ее гордость и упрямство, пусть и порой уходившее в откровенную язвительность. Ему нравилось добиваться ее, нравилось осознавать, что такая львица будет покорна ему, это льстило, потешало его самолюбие. Он вспомнил то с каким восхищением смотрел на нее, право, с ним такого больше никогда не случалось. Смеясь и отпуская ироничные комментарии, она заваливалась к нему на шею, крепко обнимая, горячо дыша и от недостатка воздуха перебивчиво шептала что-то на ухо. Он вспомнил, как лихорадочно бегали его глаза по ее силуэту: то спускаясь до талии и бёдер, то поднимаясь и останавливая свой взор на плотно сжатых губах и ярко выраженных ключицах. Он не сводил с неё глаз во время последнего школьного бала (как же ей шло то изумрудное шелковое платье в пол), а она смущенно улыбалась исподлобья, лишь крепче сжимая его за плечи. Осаму, наверное, был единственный над кем Лия не чувствовала абсолютное превосходство, она понимала, скорее даже чувствовала, что хоть и на самую малость, но он стоял выше неё. Внезапно, он вспомнил всё до мелочей. Летние ночи, которые они любили коротать на крышах небоскребов, совместные поездки загород, дождливые дни в даунтауне Торонто, теплые майские вечера, проведенные в полном уединении, спонтанные поездки глубокой ночью на побережье озера. Он вспомнил как поздними вечерами они босиком бегали по еще теплому асфальту, громко смеясь на всю улицу. Увы, страсть между ними не продлилась больше трех лет. Говорите — любовь живет три года? Может и так. Они остыли друг к другу, а обстоятельство, что Лия улетела в Швейцарию для продолжения своего образования, еще больше усугубило ситуацию. Спустя некоторое время они друг друга совсем позабыли, как будто никогда и не были вместе. Расстояние не сплотило их отношения, оно лишь сыграло с ними злую шутку. Во всяком случае, ошибочно будет полагать, что Дазай скучал по Лии или по временам, проведенным вместе. Для него это был скорее пройденный этап в жизни, о котором он вспоминал с теплотой. Многое миновало с тех пор. Он стал, по сути, уже другим человеком. Юношеский максимализм начал постепенно уходить, а на смену ему медленно, но, верно, формировался зрелый разум. И все-таки какого было удивление Дазая, когда он услышал эту новость. Лия выскочила замуж! В свои двадцать два года! Он мог этого ожидать от кого угодно, но только не от нее. Его мнение о ней сформировалось достаточно прочно, и замужество в таком возрасте никак не вписывалось в рамки. Дазай причислял ее к типу людей, ценящих свободу, и не желавших связывать себя узами брака, по крайней мере, до определённого возраста жизни. Он либо плохо ее знал, либо она сильно изменилась за это время.       — Эй, ты вообще слушаешь меня? — звонкий голос Алекса вернул Осаму из его размышлений.       — Конечно, — отмахнулся он.       — Так вот. Я говорю, что они хотят проехать по всем странам Европы. Медовый месяц, как никак. И я уверен, что Париж они не обделят своим вниманием.       — Думаешь, я захочу встретиться с ней?       — Ну так вы последний раз виделись года три назад. Ещё до того, как она улетела в Швейцарию. Я и подумал…       — Нет, Алекс, — прервал его Дазай. — Понимаешь, остаться друзьями можно только после какой-нибудь короткой интрижки, но никак не после тех отношений, что нас связывали. Мы разошлись, и на этом всё. Нет никакого смысла возобновлять хоть какое-то общение.       — Что ж, как знаешь. Ты лучше мне расскажи, что у тебя нового? — произнёс Алекс с новым порывом энтузиазма.       — Нового, говоришь? — с расстановкой сказал он.       — Не поверю, что у тебя ничего не произошло, пусть и прошло лишь несколько дней.       — Ну, — протянул Дазай, — работать очень скучно, а я провожу в этом проклятом офисе большую часть времени.       — Так это не интересно. Что, помимо этого ничего такого ещё не было?       Первое, что пришло в голову Осаму было его недавнее знакомство с Чуей, и он передал Алексу все события прошлого и сегодняшнего дней со всеми подробностями. Дазай говорил так воодушевленно и с таким жаром в голосе, что походил на маленького ребёнка, впервые побывавшего в парке аттракционов. В нём неизвестно откуда появилась охота рассказать Алексу всё, причём со всеми оттенками и эмоциями. Он передал и то, как была обставлена квартира Накахары, примечая даже то какого цвета был ковёр в комнате. И как он только всё это запомнил? Вся его история заняла по крайней мере пятнадцать минут, и на протяжении всех пятнадцати минут, Алекс слушал, ни разу не перебив своего друга.  — Клянусь, тем вечером я видел в его глазах теплоту и может даже некое облегчение, — увлеченно проговорил Дазай. — Не знаю к чему это. Ещё посмотрим. Он явно не такой холодный и циничный каким кажется на первый взгляд. Как там говорят? Вулкан, покрытый толстым слоем снега, вполне может начать извергаться. На той стороне послышался тихий смех.  — Какие метафоры. И с каких пор ты стал так сильно интересоваться первым встречным?  — Я тебе говорю, за мои двадцать три года ни разу в жизни на меня не оказывал такое огромное влияние кто-то, кого я знаю лишь сутки. Я и сам не особо понимаю почему.       — Как сильно ты им восхищаешься, — он отпустил смешок, — Смотри ненароком не влюбись. Молчание воцарилось секунд на десять.       — Эй, — осёкся Алекс, — я же просто пошутил. Не воспринимай всё так буквально. Просто безобидная шутка.       — И правда, — наконец-то произнес Дазай, — бред какой-то.