Стена Леви

Эрвин всегда был один. Это было его осознанное решением, проистекающее из выбора рода деятельности. Каждый разведчик может умереть каждый раз выбираясь за стену. Какой в таком случае смысл в отношениях? Какие обязательства могут связывать двоих людей, один из которых однажды не вернётся домой? Или вернётся, но не таким каким был... Что до отношений без обязательств, то Эрвин, как человек приверженный строгому распорядку военной службы, таких отношений не понимал. И потом, это звучит легко и просто: " Отношения без обязательств", а на деле придется сделать не мало, чтобы иметь такие отношения: как минимум найти того, кто на такой формат согласится. А еще, этому кому-то нужно понравиться и, чтобы этот кто-то хотя бы чуть-чуть понравился самому Эрвину. Должен состояться какой-то диалог, какая-то игра перед всем основным действом. И здесь сразу обнаруживалось два сложно преодолимых препятствия: первое - Эрвину мало кто нравился, второе - времени у Эрвина, чтобы играть по правилам не было. А в некоторые игры без знаний и соблюдений правил играть не получится. Однако размышляя о Леви как о партнере, командующий Эрвин Смит понимал между ними все могло получится. Они оба рискуют жизнями и, с одной стороны, это освобождает их от любых обязательств, а с другой, учитывая их сложившиеся взаимоотношения начальник-подчиненный, обязательства друг перед другом у них все-таки есть. Хотя вряд ли эти обязательства будут им мешать: Леви слишком дисциплинированный чтобы личное перекладывать на служебное. Нравились ли Эрвину мужчины? Нет. Скорее он просто не имел стереотипов. Мужчин и женщин он воспринимал как личности и характеры, а учитывая особенность их службы, в его глазах они и вовсе уравнивались и отличия одного пола от другого стирались. Тренировки у разведчиков и разведчиц были совместные, обмундирование - одинаковое, униформа - тоже. Казармы тоже были общие. Даже отдельных туалетов для мужчин и женщин не было: был ряд запирающихся изнутри кабинок и похожих на них душевых комнат. Периодически в этой среде вспыхивали романтические отношения и не всегда гетеросексуальные. Начальство и сослуживцы смотрели на это сквозь пальцы. Межполовые границы были стерты как и границы личного пространства, но что касалось границ личной жизни - обозначены они были всегда четко и никто не лез не в свое дело. Изначально, Эрвин не испытывал к капралу сильных чувств, скорее уважение. Он уважал его за внутреннюю силу; со временем, проведенным в совместных операциях, начал доверять ему. Но в попытках глубже осознать причины этой симпатии, Эрвин внезапно для себя обнаружил, что он привязался к своему капралу; и именно тогда он обратил внимание на невидимый барьер между ними, который и назвал "Стеной Леви". Эрвин полагал, что Леви в своем прошлом мог столкнутся с насилием, жестоко ранившим его душу. Вероятнее всего не один раз. Вынужденный выживать в трущобах, Леви приучил себя не поддаваться чувствам. А возможно чувства в нем сами по себе умерли, как защитная реакция на то, что происходило с ним и то, чего он изменить не мог. Но что удерживало капрала возле Эрвина? Значит ли это, что какие-то чувства у него все же имелись и были даже достаточно сильными? Или так произошло просто потому, что однажды Леви все потерял? Когда Леви утверждал: "Ну ты понял", он подразумевал только воображаемый секс со своим начальником. Он не имел ввиду своих чувств, которых по прежнему не понимал. Доверие - да. Уважение - да. Но что там было ещё, капралу было сложно разобраться. Всё что он разумел, так это то, что его влечёт к Эрвину чисто физически и когда начальник находится близко срабатывает какая-то химия: в голове что-то переключается и мир замирает на мгновение. На мгновение в которое самое правильное было бы спастись бегством. Но Леви, привыкший игнорировать свои чувства, упустил тот момент и с тех пор оказался в полной и безраздельной власти командующего, сам того ещё не осознавая. В отличии от Эрвина, Леви не знал, что чувства рождают эмоции, а игнорирование чувств способствует тому, что человек не понимает ни своих чувств, ни эмоций, и на выходе остаётся только реакция тела, которая может быть непредсказуемой. Поэтому как только Эрвин разгадал мысли своего капрала, он понял и причины существования Стены Леви: уберегая его от новых страданий, сознание Леви стремилось защититься от сильных чувств и частью этой защиты была Стена Леви, за которой укрылось горячее сердце, раненное чем-то в прошлом и все же способное беззаветно любить. * * * * * * * Мир сиял в свете восходящего солнца, как натёртое блюдце. Так казалось Леви, через смеженные ресницы. Он не спешил открыть глаза. Прохладный воздух вился у самых ноздрей, нагоняя мысли о росе, которая превращается в иней. Леви улавливал и различал звуки: потрескивание костра, щебет какой то птахи, негромкие голоса разведчиков. Он лежал на подстилке из войлока, под двумя одеялами: своим и Эрвин и ему было тепло, хотя командующего уже не было рядом. Леви решил полежать ещё какое-то время. По-любому он не окажется последним проснувшимся. Среди неясного разговора разведчиков, доносившегося снизу от ручья, он разобрал голос командующего. Потом улышал шаги, хруст сухих еловых иголок под сапогом, поскрипывание ручки чайника и шорох углей. Хоть бы это был Эрвин. Он то знает как надо заваривать чай. Леви потянулся и сел. У костра действительно сидел командующий и занимался приготовлением завтрака и чая. - Доброе утро, - буркнул Леви, кутаясь в одеяло. - Доброе утро, - улыбнулся Эрвин. Он даже не выглядел как человек переночевавший на природе. Свежий и бодрый, гладко выбрит, волосы причёсаны. Не то, что Леви. Капрал знал, что с утра он выглядит хуже всего: тонкие волосы взъерошены, круги под глазами особенно заметны, плюс безжизненный взгляд и без того не слишком выразительных глаз. Леви огляделся. По периметру их небольшой стоянки лежали спящие солдаты, закутавшиеся в одеяла. Нужно умыться. Капрал встал на ноги и ещё раз потянулся. В позвоночнике что-то негромко хрустнуло. Он осмотрелся в поиске сапог. Совать ноги в холодные сапоги ему не очень то хотелось, впрочем как и умываться в студёном ручье. - Зато не на медосмотре! - пошутил Эрвин, наблюдая его хмурый вид. Действительно. Леви взял обувь и усевшись на край войлочной подстилки перевернул сапоги, прежде чем обуваться. Таким образом он всегда проверял не заползло ли туда какое-нибудь насекомое. Леви их не любил. Никаких. Даже бабочек. Раздевшись до пояса, капрал протирал своё тело смоченным в ручье полотенцем. Бледная кожа покрылась мурашками и словно стала ещё белее. Вдруг Леви резко отклонился в сторону: над головой пролетело что-то и упало в воду - солдатское полотенце. Он обернулся. На пригорке, привалившись плечом к дереву, стояла Зоэ. - Доброе утро, красавчик! - она послала капралу воздушный поцелуй. Он поднялся, захватив при этом ее полотенце, уже было подхваченное течением ручья. - Ну и идиотка же ты! Если бы не я - проебала б своё полотенце! - Если бы не ты, я бы его туда и не закинула. Зоэ начала спускаться к ручью. Она была старше по званию, но не требовала к себе особого отношения и ее мало беспокоило то, что капрал позволяет себе огрызаться на нее. - Ну хоть бы "спасибо" сказала, - Леви бросил ей мокрое полотенце, когда разведчица спустилась к воде. - Я метилась тебе в башку, а ты увернулся. Засранец! - Зоэ, весело скалясь, постаралась поддеть коленом капрала под зад. Он увернулся, но на сырой глине заскользил и Зоэ тоже. Теряя равновесие она ухватилась за Леви, а он за нее. Кое-как они приобрели статичное положение. - Перемирие? - Зоэ добродушно подмигнула. Капрал кивнул, но когда они отпустили друг-друга и Ханджи повернулась к нему спиной, Леви шлёпнул ее своим полотенцем по голове. - Вот же, мелкая сука! - вслед ему рассмеялась Зоэ. Капрал поднялся на холм, попутно одеваясь. Он сел возле Эрвина на ствол поваленного дерева и какое-то время тупо смотрел в огонь. Шум кипящего чайника заставил его очнуться. - Блять, кружка! - Леви только хотел вскочить на ноги, но командующий остановил его, коротко коснувшись колена. - Я взял твою кружку. Ты хочешь сладкий чай? - Да, - Леви понравилось, что Эрвин сказал "хочешь" , а не "будешь", - да, я хочу сладкий ... - ветер качнул дым прямо в лицо; Леви поперхнулся. Откашлявшись он сказал: - Чай. Я хотел сказать чай. - Я понял, - спокойный и внимательный взгляд от Эрвина. - А Ханджи бы не поняла, - Леви поморщился. Иногда Эрвину казалось, что то, как капрал хмурит лоб можно считать за проявление улыбки.       Командующий протянул ему кружку: - Ну, и что бы подумала Ханджи? - Можешь, спросить ее лично, - осклабясь к ним подошёл Бозард и, кивком указав на приближавшуюся Зоэ, сел возле Леви.       Командующий усмехнулся в кружку. Ну да, как в таком месте показать Леви, что вообще-то он, Эрвин, готов в отношениях с ним сделать новый шаг, если вокруг них постоянно находятся люди, ещё и с неуместными шуточками. Вообще командующий думал, что вот они сейчас посидят у костра, позавтракают вдвоём и впервые (!) он попробует поговорить с Леви не о делах, а о чём-то очень отвлечённом. Но видимо это реально только в пределах стен, где у каждого из них есть своя комната. На мгновение погрузившись в свои мысли, он упустил ход беседы, которая завязалась с приходом Зоэ. - Конечно, - Леви цедил небрежно слова, - я ж кроме сладкого хуя ничего не могу хотеть. Или дело в твоей ограниченности. - А что, - Ханджи изображая горячий интерес и удивление завертелась по сторонам, - Кто-то иначе про тебя думает?! Эрвин фыркнул от смеха и поднял руку: - Я лучшего мнения о моём капрале! - Ой, да ладно тебе! - отмахнулась Ханджи. - Ну признайся, ты вначале ваще не про чай подумал! Он кстати мне сырым полотенцем шарахнул! Волосы до сих пор мокрые! - Даже не знаю чью сторону принять, - Эрвин негромко рассмеялся. - Ёб вашу! Второго голубя надо выпустить! - вскинулся Бозард. - Я его выпустил, - ответил командующий, - берите галеты и сухари. Перешучиваясь, разведчики принялись за завтрак. В безделии время летело быстро, разведчики из тех кто был не в дозоре лежали на хвойной подстилке, травили солдатские байки, вспоминали забавные случаи во время обучения или службы. Всем казалось, что дело за малым: дождаться подводы с усиленным провиантом, показать новоприбывшим что и где, и, если верить плану строительства, через неделю стационарный лагерь будет готов, а дальше - домой: в родные казармы! Однако уже начинало смеркаться, а подвод всё не было. По расчётам Леви и Эрвина, если и не подводы, то передовой отряд разведчиков должен был прибыть не позднее обеда. - Что за хуйня там могла приключится? - Леви стоял на толстой ветке древней ели, растущей у самого края холма, и всматривался вдаль. Рядом приземлился Эрвин. - Может голубь не долетел? - Может быть, - командующий сдвинул брови, - завтра возвращаемся. Передай это остальным. Леви исчез, оставив его одного наблюдать, как в тёмном небе загораются первые звёзды; растущая луна, лёжа на боку, плывёт всё выше и выше, становясь ярче; над равниной бесшумно кружат ночные птицы, высматривая в траве полёвок. Бесконечный круговорот жизни и смерти в природе. Со свистом рассекая воздух к командующему подлетел Леви. - Я отложил для тебя пару галет. - Спасибо. Посмотри как здесь красиво, - командующий указал рукой на долину, хорошо просматриваемую с холма, - мы сейчас на высоте птиц и видим то же что они, - он обернулся к Леви. В холодном свете луны черты капрала выглядели мягче. Его лицо было чуть растерянным. - Я сумел удивить тебя? - Эрвин спросил негромко, чуть улыбаясь. - Никогда не ожидал от тебя подобного, - Леви сказал это как всегда, бесцветным голосом, но смотрел неотрывно на долину и тени сов скользящие по серебрящейся траве. Эта красота захватила в расплох, подняв со дна души все запрятанные воспоминания и чувства, и Леви с внезапной силой ощутил ту же самую боль, какую испытал увидев оторванную голову Изабель и изувеченное тело Фарлана; ту же самую боль, когда осознал, что всё что они делали было впустую и зря. Он снова остался совсем один в конце битвы, проигранной им с самого начала... Теплая ладонь мягко коснулась щеки капрала и аккуратно повернула его голову. Леви видел мягкий взгляд Эрвина, а в следующее мгновение их губы встретились. Они целовались абсолютно по разному: Эрвин делал это уверено и спокойно, губы Леви были напротив нетерпеливы и страстны: он задыхался и всхлипывал, жадно проглатывая слюну Эрвина, борясь с его языком; не думая что они высоко над землёй, он запрыгнул на командующего, обнимая его талию ногами. Эрвин гладил его спину, ягодицы, бёдра... Леви первым пришёл в себя. Он ощущал размеренные прикосновения ладоней на своем теле, тёплые губы Эрвина, как плавно и мягко двигается его язык, вокруг его языка. В отличие от Леви, Эрвин целовал его осознанно, ни на секунду не потеряв головы. Затихая и замедляясь капрал уже понимал: это он, чёрт его дери, Леви Аккерман, первым поцеловал своего начальника! Эрвин, видевший много раз Леви на учениях и в бою, как оказалось знал о его способностях далеко не всё. Такой запредельной скорости полёта капрал, так показалось Эрвину, ни развивал ещё никогда. Режущий свист, эхо звона от натянутых тросов УПМ - и вот командующий стоит один на толстой еловой ветке и только ночной воздух холодит влажные от поцелуев губы, скулы и подбородок .