Стена Леви

За стеной жизнь шла своим чередом. Так было всегда, независимо от того в каком состоянии возвращался отряд разведчиков. Да, была толкучка среди любопытных зевак, была толпа из тех, чьи друзья или родственники несли в рядах разведчиков службу, но те кто был занят работу не бросали. Не встретив на дороге ни одного титана и завидев стены, разведчики уже начали шутить о голубях и связанной с ними почте. На въезде в город шутки продолжались, и продолжились даже тогда, когда разведчики въехали на территорию казарм. Эрвину очень хотелось поговорить с капралом, и он бы сделал это незамедлительно, если бы речь шла о служебных делах. Однако, полагая, что капрал нуждается в отдыхе, Эрвин дал ему "вольно", а сам отправился к командору Пиксису с докладом. Выслушав командующего Смита, Пиксис только и сказал: - Мда. И помолчав с полминуты, он, прохаживаясь по кабинету и поглаживая седые усы, заметил: - Если бы проблема заключалась в болезни голубя, я бы что-то решил, но как мне теперь заполучить нового... Это был не вопрос, а рассуждение в слух. Эрвин удивленно воззрился на него. Не спроста Дот Пиксис занимает свой пост. Не спроста. - Поступим так, - командор остановился напротив Эрвина, - пусть Ханджи... Она ведь у вас исследователь, да? узнает как можно больше об этой болезни. Если надо - может препарировать голубя - и с докладом ко мне! Я подумаю, как предоставить владельцу эту информацию. Внезапно он весело, даже с каким-то озорством курсанта-удальца рассмеялся: - Вот ведь! Владелец голубятни так вцепился в своих птах, что чуть ли не каждый час посылал ко мне узнать: не вернулся ли голубь! И началась эта акция сразу, как вы оставили город. Вчера он так меня одолел, что, если бы у меня были волосы - ты бы все равно сегодня видел мой череп как сейчас! У командора даже заслезились глаза и Эрвин тоже негромко рассмеялся. Одной проблемой меньше - уже хорошо. Но лично у него оставалась еще одна проблема - Стена Леви, которую было пора разрушать; и когда, Эрвин возвращался к себе, он обдумывал каким образом было бы лучше всего устроить встречу с капралом. * * * * * * * Леви сидел в своей комнате у окна и тщательно выбирал иголки и прочий мусор из своего походного одеяла, когда в дверь постучали. Молодая разведчица доложила: - Капрал Аккерман, командующий вызывает вас к себе! - Он в кабинете? И прежде, чем получить ответ: "Да!", Леви успел подумать: "Очевидно же. Где ему быть еще?", но пока он обувался и накидывал шинель, и потом на всем пути к кабинету Эрвина, голос в его голове настойчиво повторял: "В спальне. Он может быть в спальне." Капрал постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и вошел. Эрвин сидел за абсолютно пустым столом и смотрел прямо на него. Пустой стол вызвал в душе Леви замешательство, это было что-то новое и он, испытывая некоторую нервозность, оглядел кабинет в поисках привычных бумаг, карт, чернил... Эрвин встал из-за стола, его голос звучал просто, в нем не было каких-то особенных нот или интонаций: - Леви, я хочу поговорить с тобой о том что было вчера. Капрал, который еще на пути в кабинет к Эрвину догадывался о чем собственно пойдет речь, мысленно ответил: "Бля... не начинай... пожалуйста." Повисла пауза, и догадываясь, что Леви не заговорит первым, Эрвин продолжил: - Я думаю, мы должны совместно решить каких отношений нам с тобой придерживаться. Ты как считаешь? Как у него было все просто! А Леви-то надеялся не принимать никаких решений! Он долго молчал прежде чем ответить: - Знаешь... а забей. Но вот Эрвину времени не требовалось для ответа: - Я не могу игнорировать, то что случилось. Леви пожал плечами: - У тебя неплохо получалось. - Это у тебя неплохо получалось, - веско остановил его Эрвин и в голосе его появилась твердость, - я же, решил подождать более удобного момента, чтобы все прояснить, чем и занимаюсь прямо здесь и прямо сейчас. - Ты от меня-то чего хочешь? Решай, все сам, - Леви не хотелось продолжать этот разговор, он начинал злиться. Сфера отношений была ему мало знакома, а в таких случаях, Леви предпочитал действовать с оглядкой, осторожно, в то время как Эрвин шел напролом. Леви не хотелось оступиться под его натиском, ошибиться. - Я и решил бы все сам, если бы дело касалось службы, - голос Эрвина звучал все тверже, - я и сейчас мог бы решить все один, но мое решение вряд ли тебе понравится. Внутренне Леви замер. Повышающий в гневе голос Эрвин был устрашающ, в такие моменты его синие глаза ломали встречный взгляд. Леви отвернулся и смотрел в стену. Он нарочно напустил на себя вид полнейшего равнодушия и скуки, хотя и понимал как это может быть опасно: командующего редко кому удавалось вывести из себя. А маленькому и в этот момент абсолютно несносному капралу это удалось. Эрвин был в ярости, но сказать ничего не мог. И что можно было сказать человеку, вот так вот стоящему с видом стороннего наблюдателя? Это и сказать! - Леви, - Эрвин постарался говорить спокойнее и тише, отчего слова зазвучали холодно и резко, - если совсем на чистоту, то всю кашу заварил ты. А теперь делаешь вид, что ничего не случилось. Я говорю это не в упрек, а лишь потому, что считаю: ты достаточно сильный для того, чтобы принимать свои поступки и их последствия. Такой Эрвин был страшен. И прекрасен. Леви ощущал внутреннее напряжение, как буд-то в груди, сразу под яремной впадиной у него сжатая пружина. Но он был в замешательстве, не совсем понимая, что с ним сейчас происходит: он испытывал внезапный страх перед гневом своего начальника и одновременно чувствовал возбуждение, и желал, чтобы гнев Эрвина проявился как-нибудь еще. Непроизвольно он провоцировал своего командующего, поступить так, как Эрвин поступал с ним в его сексуальных фантазиях. Тень этой мысли, разом усмирила Леви. Такое развитие событий в реальности пугало; капрал онемел от внутреннего холода. Он даже перестал слышать, что говорит ему Эрвин и пришел в себя, когда тот легонько встряхнул его за плечи. - Леви? Ты себя хорошо чувствуешь? Капрал вздрогнул. - Да, я ... со мной все в порядке. Эрвин не знал как ему поступить, он редко когда видел Леви по-настоящему растерянным... или напуганным. По его лицу ничего нельзя было понять. Предельно аккуратно, стараясь чтобы голос его звучал как можно мягче, Эрвин повел его к столу: - Леви, извини. Мне не следовало так говорить. Посиди здесь. Я сейчас сделаю чай. Леви, сидя на месте командующего, немигающим взглядом гадюки отслеживал все его движения и медленно оттаивал. Когда Эрвин, протянул ему кружку с чаем, Леви почти пришел в себя. Опустошенный, с фантомной болью в груди, он слушал успокаивающие слова начальника, но не хотел ничего слышать. Эрвин сидел перед ним на корточках. - Я не хотел на тебя давить. Еще раз извини... просто я хотел сказать... ты мне нравишься, Леви, и я не был против твоего поцелуя. Но если ты о чем-нибудь сожалеешь, то я не бу... Он не успел договорить. Леви, быстро отставив кружку в сторону, наклонился и, взяв лицо командующего в ладони, настойчиво и глубоко поцеловал, едва успев подумать: "Ну зачем я снова делаю это?" Губы и язык капрала после чая были горячими. Они обжигали. Во рту стало сладко. Леви переложил свою ладонь на грудь Эрвина и надавил, заставляя его отклонится назад. Теряя баланс, Эрвин, опираясь на пол сначала ладонью, потом локтем, лег плавно на спину. Леви, не прерывая своего поцелуя, последовал за ним. Он стоял на четвереньках, нависая над Эрвином, и целовал его уверенно, на этот раз полностью осознавая что и как делает, чувствуя ладони командующего на своих бедрах. Как давно, не считая Эрвина, он не был ни с кем настолько близко! Леви опустился на локти и подался вперед, подставляя губам Эрвина шею и ямку под ухом. Он еще не был возбужден и прекрасно понимал, что с ним происходит и хотел продолжать. По-хорошему следовало закрыть дверь, но ему не хотелось обрывать ласковые поцелуи Эрвина... Забавно, что самому командующему тоже будто бы плевать на дверь и тех, кто мог к ним в этот момент зайти... Эрвин запустил пальцы одной руки в волосы Леви и крепко сжал их, одновременно ладонью второй руки он заставил Леви сначала прогнуть поясницу, а затем почти лечь на себя. Резко отрывая лопатки от пола Эрвин сел, а потом, оттолкнув стул и удерживая Леви на весу, поменял положение своего тела так, что теперь капрал оказался под ним и посмотрел Леви в лицо. Взгляд капрала был спокойным и чуть затуманенным, он закинул обе руки назад, словно потягивался. Его тело напряглось. Он и впрямь потянулся под Эрвином и внезапно нахмурился: - Бля! И Эрвин неожиданно получил несколько легких и быстрых хлопков по предплечью, такие они использовали на тренировках по рукопашной борьбе в качестве знака: "Остановись! Мне больно!" Командующий замер, а Леви начал выбираться из под него. - Под лопаткой больно, - пояснил он. - Ты серьезно? - Эрвина позабавило это объяснение. - Ну да. Когда потянулся, под лопаткой что-то заклинило. - Извини, - тихо сказал командующий. - Ты то тут причем, - Леви фыркнул. В это же мгновение раздался стук в дверь и в кабинет зашла Зоэ Ханджи, обладавшая одной невероятной способностью: ее было сложно чем либо смутить. Она видела только, что Эрвин и Леви сидят на полу, и вид у обоих не очень опрятный. Почему? Да мало ли почему. Ее-то какое дело. Эрвин решил, что в ближайшее время непременно поговорит с подчиненными о том, что прежде чем войти к нему в кабинет, нужно дождаться его разрешения. Даже если очень спешишь. И даже если перед этим постучал. Зоэ подняла руку с несколькими листами и помахала ими: - Я накатала тут кой-чего про пернатого. Мне зайти позже? Эрвин вопросительно кивнул Леви. - Нет, давай сейчас, - ответил капрал, вставая на ноги и немного отряхиваясь. Он небрежно уселся на край стола. Эрвин тоже встал, поднял стул и сел за стол. - Это действительно походит на вертячку, - начала Ханджи, - инкубационный период примерно 4 дня. Это означает, что у нас есть алиби: голубь заболел не у нас. Сейчас я пытаюсь его вылечить по справочнику, хотя не верю, что получится. Но важнее всего - сейчас же проверить голубятню из которой мы его получили. И если там есть другие случаи - закрыть на карантин. Это заразно для любой птицы. Куры, утки, гуси, да даже воробьи и вороны. Вся пернатая живность. Само это не проходит. - Понятно, - кивнул Эрвин, - сможешь отправить прямо сейчас эту информацию командору Пиксису? - Да, легко. Пошлю сейчас же рекрута. - Хорошо. Если это все - можешь идти. Зоэ вышла, оставив на столе листы на которых были изложены результаты ее исследования, описание самой болезни и рекомендации как можно предотвратить дальнейшее заражение птицы. Эрвин и Леви посмотрели друг на друга. - Серьезная херня. - Да, если в птичнике найдут еще заболевших голубей, - на лице Эрвина отразилась озабоченность, он пододвинул к себе отчет и быстро пробегал его глазами, зачитывая кое что в слух: - Практически не лечится ... Уничтожение всей заболевшей птицы... Эрвин отложил исследование и потер переносицу. В кабинете стало темно: быстро приглушая цвета, город заливало вечерним сумраком. - Останемся без курочки, на праздник,а? - Леви по прежнему сидел на краю стола. - Надеюсь, что нет, - Эрвин улыбнулся ему немного рассеянно. - Ладно, - капрал ловко спрыгнул со стола, - давай пойдём к тебе и продолжим! * * * * * * * В спальне командующего горело лишь две свечи: одна возле кровати, другая - на камине, в котором весело потрескивало одно единственное полено, над которым был подвешен чайник с водой. Шинель Леви, аккуратно свернутая лежала на стуле, сапоги стояли у порога. Он подошел к Эрвину, встал напротив и легко запрыгнул на него, как прошлой ночью на дереве. Поддерживая его одной рукой Эрвин прошел в глубь комнаты. Он не торопился ни отнести Леви на кровать, ни опустить на землю. Осторожно покусывая кожу на шее и челюсти капрала, Эрвин наблюдал за его реакцией. Эрвин сжал кисти его рук в своих, так чтобы большими пальцами сильно, с нажимом гладить приоткрытые ладони капрала. Он чувствовал как тело капрала твердеет, расслабляется и снова твердеет в такт его нажатий на ладони Леви. Дыхание Леви сделалось отрывистым, взгляд туманным. Через минуту капрал вырвал свои руки и крепко обнимая Эрвина, поцеловал его жадно и не сдержанно. Его тело двигалось при этом сильно и плавно одновременно: словно капрал ехал верхом или качался на большой тягучей волне. Леви спрыгнул на пол, падая на колени и срывая со своей шеи платок. Он уверенно, и даже грубо расстегнул ремень, а затем пуговицы на брюках начальника и освобождая его возбужденный член, уже копил слюну во рту. Держа ствол у основания, ритмично, слегка сжимая и разжимая его, Леви начал с головки также как и целовался: торопясь, с нажимом, с каждым разом стараясь взять как можно больше. Он активно поводил языком по низу твердого члена, не задумываясь нравится ли это Эрвину. Леви думал только о себе. Свободной рукой он расстегнул свой ремень и дернул его так, что вырвал из петлиц. Кое как расстегнул свои пуговицы и отвлекся только на мгновение, чтобы лизнуть ладонь. Он удовлетворял себя, полностью отключив голову, избавившись от всех мыслей, но намеренно удерживая сознание на ощущениях: как ему ломит мышцы где-то возле скул, вкус члена и движение его кожи в своем рту, запах тела: теплый, живой. Пальцы Эрвина в своих волосах. Он сдерживал непроизвольные сокращения внутри своего горла, когда головка члена задевала небо или корень языка. Жмурился и дышал все более сбивчиво. Ему хотелось ощутить тяжесть Эрвина на себе, даже боль... Но Леви не останавливался, он двигал ладонью быстро, словно полировал свой член. Тело захваченное непривычными ощущениями реагировало бурно и ярко.Он закончил очень быстро. Отодвинулся протирая губы тыльной стороной ладони. Медленно, скованный болью в коленях, встал. - Давай сам, - бросил он проходя мимо Эрвина к рукомойнику. Пока Леви приводил себя в порядок, он слышал как Эрвин сам удовлетворяет свою страсть. " Надо было помочь ему..." - запоздало промелькнуло в голове. Но кажется Эрвин справился прекрасно и без него. Леви отошел от рукомойника, уступая место командующему. - Чайник кипит, - заметил он, - Я сделаю себе чай, если ты не против. - Ничуть. Я тоже буду, - ответил Эрвин глядя на капрала через плечо. Они молча пили чай сидя на кровати. Из коридора доносились чьи-нибудь редкие шаги и едва различимые обрывки фраз. - Хочешь есть? - спросил Эрвин и Леви пожал плечами. Он не то чтобы чувствовал себя неловко, скорее непривычно. Он давно никого не подпускал к себе так близко и ему нужно было время, чтобы свыкнуться с тем, что стало реальностью. Эрвин потянулся к тумбе возле кровати и достал жестяную банку, в которой лежали крекеры и галеты. Леви вытащил оттуда один и слегка надкусил. Его начинало клонить в сон; он встал с кровати: - Я пойду. - Можешь спать у меня. - В другой раз. Это не было обещанием. Просто слова. Эрвин тоже поднялся. На пороге он поддержал Леви за локоть, когда тот надевал сапоги. - Спокойной ночи, Леви. До завтра! Капрал только кивнул и вышел в тёмный коридор. Оставшись один, Эрвин подошел к окну и распахнул его настежь. Вечерний город вдали горел желтыми огнями окон и фонарей. Прохладный воздух врывался в комнату, принося с собою запахи со двора: лошадей и сена... Командующий не испытывал удовлетворения от того как все произошло. Это было быстро, скомкано, бездушно... Как любой секс без обязательств. Особенно со стороны Леви. А может и нет. Но это было точно не то, чего хотел Эрвин. Он не вступал в отношения, не потому, что они ему были не нужны - а потому, что понимал их как привязанность между людьми породнившимися душой и полагал, что у него с Леви должно было начаться все иначе. С узнавания друг-друга в тандеме человек-человек. Эрвин до сих пор даже не был уверен, нужны ли ему какие-то отношения с Леви кроме служебных... И чтобы это понять, ему требовалось время. Когда он вызывал Леви к себе надеясь поговорить о складывающейся ситуации, он ждал обыкновенного выяснения отношений. Ему казалось, что действовать по схеме: раз наша симпатия взаимна - давай узнавать друг-друга и не торопить события - самая правильная. Но все пошло кувырком. И именно тогда, когда Эрвин почувствовал в себе достаточно сил, чтобы быть готовым нести ответственность за себя еще перед кем-то. Когда свыкаешься со смертью, долгом, опасностью - жизнь возвращается в привычную колею и иметь рядом близкого человека - уже не кажется расточительной безответственностью.