Стена Леви

Перед самым завтраком командующий получил летучку от Пиксиса: в голубятне вспыхнула эпидемия. По меньшей мере у четверти птиц были обнаружены первые признаки заболевания. Но Пиксис не ограничился осмотром одной голубиной вышки, он разослал по всей округе ветеринаров и солдат из гарнизона с предварительными инструкциями о том, как определить заразу. Картина удручала: вертячка обнаружилась в каждой шестой голубятне. Учитывая то, что голуби не сидят в своих вышках, а летают по округе, часто посещая места, где содержится прочая домашняя птица, по приказу Пиксиса уже ночью были отпечатаны и расклеены по городу сотни информационных листов. В них рассказывалось как определить заболевание и что нужно делать всем владельцам домашней птицы. - Понеслась! - вздохнула Зоэ. Она сидела на против Эрвина в столовой. - Сработает человеческий фактор, - констатировал командующий, - многие владельцы не захотят уничтожать птицу при первых признаках заболевания, тем более, как ты говоришь, они конкретно не указывают на вертячку. - Я тоже так считаю. Будут выжидать. К ним подошел Леви. - Слышал, о чем говорили? - спросила у него Ханджи. - Нет. Эрвин рассказал ему о том, какая работа была проделана за ночь по приказу командора Пиксиса, а Зоэ - недавний обмен мнениями между ней и Эрвином. Вот оно - фирменное лицо капрала: скука и томное недовольство. Командующий едва заметно усмехнулся, вспоминая о том, что мало кому посчастливилось увидеть и другие эмоции на этом бледном утонченном лице. Бешеную ярость, когда капрал сокрушал титанов, и что-то похожее на страдание, когда изламывая брови, Леви терял голову от страсти. Командующий уловил взглядом столб света, в котором кружилась пыль... внезапно ему захотелось оказаться сейчас не здесь, а где-то с Леви. Ехать верхом, близко, почти касаясь друг-друга. Или стоять высоко над землей, на толстой ветке, как тогда и, смотреть, как прекрасна ночь... Загремела посуда, захлопали двери - в столовую входили разведчики и вставали в очередь. - Ну, я пошла, - Зоэ резко поднялась. - Ты не будешь завтракать? - спросил Леви. - Я уже поела. - Где? Надеюсь, это был не твой голубь. Зоэ отмахнулась и покинула помещение. Она не шутила сегодня. И не улыбалась. - Как-то она не очень выглядит, - заметил Леви. - Всю ночь она инспектировала голубиные вышки, - пояснил командующий. - Ннн. - Как спалось? Леви пожал плечами: - Пойдет. А тебе? - Также. Я принесу нам завтрак, - Эрвин пошёл к раздаче. Ему не нужно было спешить: офицеры получали питание вне очереди. Леви крикнул ему в спину: - Если каша будет на молоке - возьми мне полную порцию! Он любил молоко, хотя и не был приучен к нему с детства: в подземном городе не водилось коров или коз. Эрвину не следовало об этом напоминать, о многих предпочтениях своего капрала он хорошо знал и ненавязчиво их удовлетворял: у него всегда был качественный чай для подчинённого, он неизменно подавал чашку, держа ее снизу, и у него всегда было печенье или еще что-нибудь, чем можно было бы перекусить. Кажется, только командующий знал, что Леви на самом деле любит вкусно поесть... Капрал подумал об этом впервые. Тень какого-то неразборчивого чувства промелькнула в его душе. Ещё вчера он решил воспринимать всё что происходит между ними как часть службы: встретились, потрахались, разошлись. Он признавал, что к Эрвину его влечёт чисто физически, но ему и в голову не приходило, что его может привлекать что-то ещё в командующем. Эрвин вернулся с завтраком: на подносе две тарелки с кашей, настой шиповника и хлеб. Пока они ели, к Эрвину пришла ещё одна летучка: командор Пиксис вызывал его. За несколько минут до этого, Эрвин пригласил Леви этим вечером к себе, но получив вызов, уже не мог знать, насколько их встреча будет актуальна. Возможно, он будет занят переигрыванием плана стационарных лагерей, впрочем если это так, Леви тоже должен принять в этом участие. Но вернувшись от командора, Эрвин сообщил, что Пиксис не собирается ставить крест на затее с перевалочными пунктами. Напротив, он предложил послезавтра выехать снова, но уже не дробить отряд разведчиков и подводы, а ехать всем вместе. Командор полагал, что эпидемии среди домашней птицы, ещё не случилось, но это неизбежно и пока очаг инфекции будет расширяться, достигая критической отметки, пройдёт недели две и тогда в городе понадобится каждый солдат для сбора и уничтожения заражённой птицы. Вдобавок нельзя предугадать, сколько это продлится. Но за две недели, что у них есть, можно завершить строительство первого перевалочного пункта, иначе затею придётся отложить до весны: до первых заморозков оставалось месяц-полтора, а дальше пойдет снег. Разведчики не выходили за стены зимой. * * * * * * * После обеда Эрвин отправил своих разведчиков объехать обозы и проверить все ли собрано: материалы, их количество, инструменты. Сам он, вместе с Леви, просматривал еще раз план охраны обозов на пути к месту строительства. В этой операции не было ни одного гражданского: для черновых и плотничьих работ были отобраны солдаты из гарнизона и даже инженер был военным. В принципе план не нуждался в корректировке: обозы будут двигаться окруженные групами разведчиков со всех четырех сторон; разведчики будут обмениваться друг с другом информацией об опасности при помощи сигнальных ракет; Эрвин и его отряд в своем первоначальном составе пойдут во фронте. Еще до ужина они обсудили все служебные дела, и сразу после отправились к Эрвину. Леви понимал особенность их службы - до тех пор пока в казармах не будет дан отбой, им могут помешать: хоть срочным сообщением, хоть просто каким-либо дурацким вопросом, касающимся организации снабжения, или жизни в казармах... Он лежал одетым на кровати командующего, закинув ноги на стену, изредка перелистывая книгу. В основном он наблюдал за тем, что делает начальник. Эрвин занимался растопкой камина, подготавливал посуду для чаепития... А Леви хотел, чтобы Эрвин разделся и предстал перед ним как есть. Он хотел видеть его сильное тело. Хотел видеть, как обрисовывается контур мышц живота, когда Эрвин делает выдох, какого цвета его кожа в тех местах, где обычно скрыта одеждой. Он хотел смотреть. И хотел сам раздеться и чтобы Эрвин тоже на него смотрел. Леви лежал на льняном покрывале, чувствуя томительный жар в паху и напряжение в затылке. Он ждал часа отбоя. Ожидание бесило его и напрягало. А Эрвина, кажется, нет. Леви и в голову не приходило, что командующий мог позвать его после всего, что между ними было - просто для того, чтобы пообщаться и выпить чай, вообще не рассчитывая ни на какое интимное продолжение их встречи. Когда поленья разгорелись и начали давать стабильный жар, Эрвин, захватив стул и поставив его у кровати, сел невдалеке от Леви. Он хотел спросить, интересна ли капралу книга, но не успел. Как только он приблизился и опустился на стул, капрал, с быстротой и грацией кошки, уселся к нему на колени и, не раздумывая, поцеловал. И сразу глубоко. Эрвин слегка откинул назад голову и негромко рассмеялся прямо в губы Леви: - Эй! До отбоя еще больше часа! Капрал отстранился и посмотрел на него. Взгляд у Леви был ищущий и мутный. Тонкие брови чуть изломлены. Голос глухой и серьезный: - Я знаю, - он снова стал целовать Эрвина, но гораздо горячее. Эрвин вновь откинул голову и шутливо ответил на вопрошающий взгляд Леви: - Кажется, сегодня мы снова не узнаем друг о друге больше, чем нам уже известно. - Верно, - капрал лизнул его губы сразу же как Эрвин закончил говорить. Снова глубоко поцеловал. "Может быть позже" - подумал Эрвин, отвечая на его поцелуи. Он не был настойчивым, он старался понять, что именно нравится Леви. Меняя степень давления, он гладил спину капрала, но ритм задавал Леви. Хотя и ритма-то никакого не было. Были грубые и настойчивые поцелуи, временами отрывистые, а временами с укусами... Потом Леви остановился: чуть отклонившись, он начал расстегивать пуговицы на рубашке начальника и Эрвин видел, как чуть распухли его зацелованные губы и как лихорадочный румянец пылает на бледных щеках. Минуя медальон, капрал расстегнул ремни на груди командующего. Эрвин был возбужден, но не терял головы. Он не знал, какой опыт был у Леви в прошлом, и чувствовал ответственность за то, чтобы между ними все прошло гладко. Хотя, судя по тому как Леви бросался в омут с головой, в его сексуальной жизни не было неприятных инцидентов. Эрвин, крепче прижал Леви и удерживая его на себе, встал, делая шаг к кровати... В это мгновение он уловил как капрал замер, прервав свой вдох на половине и как легкая судорога пробежала по его телу, когда Эрвин плавно опускал его спиной на покрывало. Леви сам не ожидал, каким неожиданным образом на него подействует это мгновение подъема и невесомости. Он закончил, не успев раздеться. Он был возбужден, но контролировал себя. Он думал, что все контролировал. Как тогда, когда были живы Фарлан и Изабель... Он отстранил Эрвина и резко сел: - Блять! Я всё! Он был зол. Ну вот теперь еще одежду отдавать в стирку! И Эрвин на этот раз точно психанет. Леви обламывает его уже третий раз. "Третий раз подряд!"- мысленно сам добил себя Леви. - Ну тогда раздевайся! - спокойно и весело отозвался командующий. - Времени уже без четверти и даже если что-то произойдет я все возьму на себя. " А ты оказывается - веселый парень!" - подумал Леви, удивляясь реакции командующего. Он, будь на его месте, надавал бы себе по щекам, если не после бегства с дерева, то после второй выходки-то уж точно. Легко и беззаботно улыбаясь (раз уж все снова так далеко зашло!), Эрвин с настойчивой мягкостью заставил капрала снова лечь и начал расстегивать ремни на его груди и брюках. Леви освобождался от одежды не так спокойно, как от себя ожидал и был удивлен пониманию, что обычная ткань, которую носят люди на себе, может быть не хуже доспеха. Он почувствовал себя уязвимым, когда снял все. Свеча возле кровати погасла, а свет той, что еще горела у камина, показался капралу невероятно ярким. Он не знал отразилось ли что-то на его лице, но Эрвин спросил: - Мне погасить свечу? Леви коротко кивнул. Когда Эрвин поднялся с кровати, капрала охватило странное чувство пустоты. Он видел, как светлый Эрвин, когда погасил свечу, стал большим черно-красным силуэтом в отблесках угасающего пламени камина. Он надвигался и с каждым шагом увеличивался в размере вдвое, втрое... Резкий, отвратительный запах перегара и сивухи обжег ноздри. Дыхание у Леви перехватило, когда в памяти всплыло, то что с ним случилось, когда он был еще ребенком не способным защитить себя. Страх, боль, бессилие и унижение... Эти воспоминания перекрывали кислород, сковывали легкие ломающимся обручем собственных ребер... Леви задыхался, он не мог ни выдохнуть ни вдохнуть. Спазматический кашель душил его... -Эй, эй, - спокойный голос и мягкие хлопки по щекам привели его чувство. Он сумел различить черты Эрвина, запах мыла и чистой ткани. Командующий, обняв Леви за плечи, сидел рядом и легонько раскачивал капрала. - Я в порядке, - Леви высвободился, - зажги свечу, - но, когда Эрвин начал вставать, Леви перехватил его руку, - нет. Не надо. Иди ко мне. Его мелко потрясывало и он хотел забыться под руками и поцелуями единственного человека которого уважал. Он надеялся, что это может сработать... Или нет? Он терпел нежные прикосновения Эрвина, его аккуратные поцелуи... - Хочешь остановится на этом? - вдруг спросил его Эрвин. У Леви как-то разом не осталось сил. Даже на короткий ответ. - Молчание - знак согласия, - сказал Эрвин, - у нас есть горячая вода, и готовый чайник - нужно только залить. Будешь чай? Уловил ли он, что капрал кивнул? Эрвин встал с кровати и подошел к камину. Ему было не понятно, что происходит с Леви. Он жил в мире где люди занимаются любовью по обоюдному согласию и открыто говорят о своих желаниях и предпочтениях. В его мире было нормальным - отказать в связи, если нет желания заниматься сексом. - Леви, можно мне зажечь свечу? Устало-тихое "Да" в ответ. Командующий принес чайник и две чашки, поставил их на стул у кровати. - Слушай, если ты не хочешь чего-то или что-то тебе не приятно - просто скажи, - начал он, - мне даже не нужно объяснять, почему тебе что-то не нравится. Я просто приму это как факт. Мы только узнаем друг-друга. И получили друг-друга уже готовыми людьми, людьми со своими предпочтениями и опытом. Это нормально говорить с партнером о своих желаниях. И это нормально, если они не совпадают. Леви слушал его, а в голове оторопело звучало: "А что так можно было?". Он-то рос и взрослел в мире, где сильный брал себе все, не спрашивая чьего-либо разрешения или согласия. Эрвин из его мира поступал точно так же в его фантазиях... а реальный Эрвин стремился понять, поддержать, дать опору... Зачем такому сильному человеку, как командующий договариваться с Леви, искать компромисс? Как минимум он командующий, а это значит у Леви нет никакого выбора, ему придется подчинятся... Или не придется? Он был удивлен, что Эрвин оставляет ему так много пространства для маневров. - А тебе зачем все это? - глухо спросил Леви. Он видел неподдельное удивление на лице командующего. Эрвин даже не сразу нашелся, что ответить: - Ну... Это просто правильно. Я к тебе серьезно отношусь. Ты мне нравишься. Я хочу чтобы у нас все было хорошо. Как-то так. - Типа такой удобный для всех секс? - уточнил Леви - Да секс здесь вообще не причем! - возразил Эрвин. - Я просто хочу отношений. Обыкновенных отношений, в которых люди проводят время вместе, совместно занимаясь ерундой. Такие отношения, где ... не знаю... когда можно проснутся не одному, и долго не вставать в выходной, и есть прямо в постели ... шутить и придуриваться. Вот что я имею ввиду. А секс может быть приятным дополнением. Вот теперь удивился Леви. Да так, что это отразилось на его лице. Он правда не понимал, как такой как Эрвин: из хорошей интеллигентной семьи, без мутного прошлого, с образованием, с достижениями может желать в отношениях с таким как он чего-то большего, чем секс. - Я как-то не подумал об этом, - сказал Леви. Он пришел в себя и нагота уже не сковывала его. Он чувствовал себя уверенно, - ты хочешь сказать, что тебе нужен не только секс? - Именно это я и сказал, - подтвердил Эрвин глядя ему в глаза. - А ну тогда, извини. Иногда меня кроет. Очень редко. Была одна херня в прошлом, но вникать не стоит, - Леви потянулся налить себе чай, отталкивая Эрвина с пути, - О! да уже отбой как пять минут, а я не слышал, чтобы дежурный объявил. - Он заслуживает выговор! - рассмеялся Эрвин. В ту же секунду раздался приглушенный стенами и перекрытиями голос дежурного. - Теперь раздевайся, - сказал, Леви. Он решил, стряхнуть с себя все. Он решил быть диким животным. Он желал быть объезженным. Он желал быть прирученным. Эрвин улыбаясь стал перед кроватью и начал раздеваться. Он делал это не спеша. Леви пил чай и следил за ним холодными глазами, но этот взгляд обжигал и разрезал кожу. Эрвин сбрасывал одежду прямо на пол и с интересом наблюдал за Леви. Ему нравилось то, что происходило между ними сейчас. Ему нравилось замечать неуловимые перемены в Леви: вот он чуть крепче сжал чашку, чем это было нужно... вот на мгновение его взгляд подернулся дымкой ... Вот Леви чуть отклонился назад и приподнял подбородок... Вот его тонкая бровь чуть надломилась... Это походило на диалог и узнавание друг друга, правда не в том смысле, в котором Эрвин предполагал сначала. Не произвольно его улыбка становилась все шире, и это ему чертовски шло. Такой Эрвин был невероятно сексуальным. Леви закусил губу. Да! Эрвин удовлетворенно фыркнул! Леви всегда так делает, перед тем как потерять голову от страсти. Еще немного... и Эрвин разделся полностью. Он не спешил к Леви. Пусть смотрит, если он хотел этого. И Леви, хотел. Но еще больше он хотел ощутить эти рельефные мышцы под своими ладонями. - Иди сюда, - на выдохе позвал он, убирая чашку в сторону, и положил обе ладони на грудь Эрвину, когда тот приблизился. Какая горячая у него кожа! Синие глаза - теперь кажутся черными. Черной волной девятого вала, подхватившей Леви и несущей его на самом гребне возбуждения. Не отрывая, он повел ладони вниз, по животу Эрвина, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Резко поймал его за запястья и потянул на кровать, уступая место рядом с собой. Эрвин резко опустился и немедленно притянул Леви к себе, на этот раз он целовал его напористо, жестко. Прикосновения его были сильными. Он перевернул Леви на лопатки, навалился сверху. .. Черт! он усилием воли остановил себя, потянулся к тумбочке, достал оттуда флакончик с маслом и налил на ладонь слишком много. Он снова лег возле Леви и услышал сдерживаемый стон, когда вводил в него палец... ...нестерпимый и вязкий жар разливался там где их тела соприкасались друг с другом... ...Леви мастурбировал себе и ему ... ...Эрвин целовал его губы... ...Эрвин ласкал рукой его грудь, живот, соски.. Потом они долго плыли в полумраке и тьма, как вода плескалась вокруг. Кровать была плотом, на котором они спаслись от минувшей бури страсти... Леви уснул раньше и Эрвин был рад, тому, что они спят вместе. Ночь качала их на волнах и приглушенные звуки едва ли доносились до них с далекого-далекого берега...