Тайна юного элитгварда

— Смоукскрин не появлялся уже несколько циклов. Нужно отправлять отряд на его поиски и не один, — Прайм выглядел спокойным, тон его воколайзера был самым обыкновенным, но сам бот очень переживал. Оптимус был одним из немногих, кто знал настоящего Смоукскрина, кто не относился к нему предвзято, кто привык к такому весёлому юнцу, что восхищался поступками, подвигами и чрезвычайно был рад знакомству с командой Прайма и самим Оптимусом в целом. Лидер автоботов прекрасно помнил, как Смоукскрин спас тому актив, снова заставив Искру ярко гореть на своём месте. И тогда бело-синий бот стал очень серьёзным, словно на миг повзрослел. Это и тревожило Прайма. — Не волнуйся, Оптимус. Погуляет и вернётся, — Арси никогда не жаловала присутствие элитника в одном помещении с ней, либо же с людьми, когда они были на Земле. — Смоукскрин прост. Как ушёл, так и вернётся. Но не все разделяли её мнение. Помимо Прайма, за мехлинга переживал и Ретчет. Да, удивительно, но тот смог привязаться к мальцу. Медик знал, как сильно на Смоукскрина повлияла война и каким серьёзным он стал после её окончания. Полевой врач много времени провёл на Земле, и в один прекрасный день он неожиданно получил вызов по комлинку с просьбой открыть космический мост на базу по определённым координатам. Ретчет очень удивился, но просьбу выполнил. Из зелёной воронки показался знакомый бело-синий корпус. Для медбота это было счастьем. Вот он, явился! Но, сделав пару шагов навстречу радостному бело-оранжевому меху, бот резко остановился и через секунду упал совершенно без сил. Ретчет сразу же оказался рядом с ним, а потом с ужасом обнаружил, что корпус Смоукскрина был покрыт огромным количеством серьёзных ран, истекающих энергоном. Ему моментально была оказана медицинская помощь высшего уровня. По окончанию работы Ретчет долго сидел рядом с самым настоящим, как ему казалось, спарком. Но это была лишь иллюзия воспоминаний. Смоукскрин давно вырос, став куда серьёзнее и суровее, чем был. Как только он пришёл в онлайн, Ретчет в этом убедился. Его речь была холодной, отстранённой, с большим количеством сарказма, язвы и... Боли. Совершенно не скрываемой боли. — Ты же был на Кибертроне, Смоукскрин! Почему ты не пошёл за помощью к нашим? Уверен, Нокаут помог бы тебе без очереди! — старый друг Оптимуса недоумевал. Он ведь знал Смоукскрина. Знал об их отношениях с алым медконом, знал, что этот бот в любое время нашёл бы дорогу к друзьям, где бы кто ни был, но не сейчас. Почему? —…– угнетающее молчание. Смоукскрин виновато опустил взгляд, закрыв окуляры. — Я не хотел. Я... Я... Я не смог бы, Ретчет! Нокаут он.... Он просто не любит меня! Он с другим, а я не нужен никому! Мои проблемы не нужны никому! Никому... Мехлинг чувствовал себя безопасно рядом с бело-оранжевым ботом, поэтому наконец дал эмоциям вырваться. Омыватель потёк по фейсплейту, громко ударяясь о медицинскую платформу, разбиваясь сотнями осколков.

Ретчет понимающе положил манипулятор на плечевой сегмент товарища. Они понимали друг друга и без слов. Медик хотел помочь, поддержать, а его пациент одним лишь взглядом говорил, что ему от этого ни капли не полегчает. Прошло несколько недель с тех пор, как Смоукскрин находился с Ретчетом на новой базе. Фоулер, приехавший навестить его, сначала глазам своим не поверил, а потом Смоук уловил ту неприязненную, натянутую улыбку. И вот снова! К нему опять относятся так, будто он не умеет меняться! Будто он что-то такое, что просто не имеет права слова! Раздражённый элитгвард процедил сквозь денты приемлемое приветствие, а после пошёл по коридорам в сторону отсеков. Ему хотелось как можно быстрее скрыться ото всех, чтобы никто не видел его омывателя, чтобы никто не слышал скрипа поломанных деталей и отколотой краски, чтобы никто не стал свидетелем его дезактивации. Да, именно так он и хотел поступить. Позорно завершить свой актив, медленно и мучительно истекая энергоном, чувствуя колкую боль и прокручивая в процессоре все негативные моменты своего существования. Но он не смог опуститься так низко. Смоукскрин просидел в закрытом отсеке до конца дня, ни разу не высунувшись из него. Он ждал ухода Ретчета, а случилось это только к пяти утра. Элитгвард тихо прошёл к пульту управления космическим и земным мостом и вписал координаты одного здания управления. Это был город средних размеров, в котором получить действующую должность было не очень сложно. Как только координаты были установлены, мех указал в настройках «удаление после перемещения», а потом трансформировался, ударив по газам, и исчезнул в зелёной воронке.

— Извини, Арси, но ты не права, — наконец выдал Ретчет после своего рассказа. — После этого я его не видел. У меня даже нет предположений где он может быть. — Вот так да. Мелкий-то натерпелся, — понуро сказал рекер, скрестив манипуляторы на чейсплейте в своей привычной манере. Разбитая Искра. даже ему знакома эта боль, но в юном возрасте перенести это чувство очень тяжело. А с прогнозами Ретчета на психическое состояние малыша Смоуки тем более. — Его необходимо найти. Строгий тон всегда шутящего подрывника показывал всю серьёзность ситуации, в которой находилась команда Прайма и пропавший без вести Смоукскрина. В чём его тайна?

Скрывшись в тихом, большом городе близ столицы десептиконов, юнлинг направился к управлению. Идя по тихим утренним улицам, он не смотрел по сторонам. А зачем? Всё равно он вряд-ли тут появится второй раз. Показались массивные двери районного здания управления. Судя по времени, оно уже открыто, значит можно идти. Дверь не заперта, в коридорах горит свет, но там пусто, нет ни одного кибертронца. Пройдя к кабинету офицера, Смоук подготовил файловый отчёт о своих заслугах и способностях, чтобы его смогли взять на работу и перенаправить на подавление оставшихся бунтарей. Спустя джоор расспросов и недоверчивых взглядов в сторону алого значка фракции, элитгварду выделили кварту возле места сборов к перелёту на дальнюю военную базу. Кварта была выделена ему ненадолго, лишь на семь циклов. После этого он должен был прибыть в военный космопорт, показать электронное удостоверение личности и такой же документ, который ему подписал и отдал офицер. По прибытию во временное жилище, Смоукскрин немного опешил. А не перепутал ли он двери в отсек? Для простого кадета кварта была совсем неплохо, даже отличной! В годы войны и за время, проведённое на Земле, Смоук отвык от красивых кварт. Ему стали привычны маленькие серые комнатушки с одной лишь платформой. Ничего другого он увидеть просто не ожидал. Но сверив номера на магнитном ключе и двери он убедился в обратном. Это его кварта. — Неплохо. Даже жалко, что я тут ненадолго. Потом будет не до любования жилищем. И снова стало больно на Искре. Так хотелось выть от безысходности, но гордость не позволяла. Юнлинг знал два лучших способа справиться с болью и избежать кучи вопросов. Первый — нацепить маску безразличия и холода, а потом отправиться куда-нибудь далеко от знакомых, оборвав все связи. Очень действенный способ, но сложен в исполнении. Второй — всего-навсего решить, каким способом ты помрёшь. Вскрыть шейные магистрали, либо открыть камеру Искры, пронзив её лезвием? А может лучше будет не заправляться и просто дезактивироваться «голодной смертью», как говорят на Земле? Все варианты хороши. Но бедному элитгварду нужно выбрать что-то одно.

— Спасибо, конечно, без тебя мы бы этого не поняли! — вспылил медик, так как ситуация сильно давила на всех. — Споконее, мой старый друг, — снисходительно произнёс Оптимус, сделав шаг к товарищу и положив манипулятор ему на плечевой сегмент. — Смоукскрин хоть и юн, но мудр и умён не по годам. Он не полезет в самое пекло и не станет делать глупостей, не стоит слишком сильно переживать. Но договорить Оптимусу не дала новая вспышка гнева и ярости автоботского медика. — Нет, Оптимус, переживать стоит! Никто из вас не знает того, во что посвящён я! Если вы все не считаете его боль насущной, то не переживайте. Занимайтесь своими делами и дальше, а меня больше волнует судьба нашего товарища, нежели ежедневная рутина и мимолётные прихоти. Речь Ретчета всем словно поперёк горла стала, скрутив глоссу в узел и вырвав с корнем. Никто не решался даже слова вставить. Оптимус, которого никто и никогда не видел столь ошарашенным, тоже молчал, направив взор оптики на друга. Но медик лишь со злобой провентелировал, отвернувшись ото всех. Не было никаких сил дальше спорить.

Поиски Смоукскрина проходили безуспешно. Раз за разом, много солнечных циклов подряд. Сначала единицы, потом десятки, а там и сотни кибертронских дней проходили в бессмысленных поисках пропавшего юнца. Уже почти прошёл ворн, а Смоук так и не нашёлся. Многие уже отчаялись его найти, как сделали это Бамблби, Арси, Уилджек, да даже Балкхед с Ультра Магнусом. Кто-то уже и забыл о своих чувствах к мальцу, как сделал это Нокаут, а кто-то всё так же не опускал манипуляторов и не закрывал оптики, занимаясь лишь поисками и отчётами, как делал это Прайм на пару с бело-оранжевым медиком. — Ретчет, — позвал того лидер алозначных, — О чём тебе тогда рассказал Смоукскрин, что ты так рвëшься лично отправится на его поиски? В зале сейчас были все, и все они затихли, услышав очень интересный вопрос, ответ на который было бы интересно узнать каждому. А вот сам мех был не особо настроен отвечать на него, поэтому внёс серых красок реальности в ответ. — Не важно, что он сказал, но даже врачом психиатрической больницы быть не нужно, чтобы понять, что у Смоукскрина проблемы. И проблемы большие. Чем дольше он будет держать их в себе, оставаясь с ними один на один, тем больше шанс того, что мы, если и найдём его, то только безжизненный корпус. Тишина была довольно долгой, как всем показалось. Никто не мог поверить, что их Смоуки может быть больным на процессор. Ну нет, просто не может быть! Он всегда был весёлым, чуть глуповатым, наивным, но не был загнаным. — Что-то не похоже, что бы у него были такие уж серьёзные проблемы. Он просто юн и глуп, вот и... — но новая вспышка гнева жутко раздражительного Ретчета прервала монолог лазурной. — Как же ты не поймёшь, Арси?! Не в возрасте дело, а в личности! Кто вернулся на старую базу после приказа Оптимуса её покинуть? Ты или может Бамблби? Кто не растерялся и спас Оптимуса тогда? Снова ты? Кому была предложена высшая честь стать Праймом, тебе? Нет, всё это заслуги Смоукскрина, которые, если вы не знали, он никому не рассказывает. Он не хвастает ими, как делают это многие. Но всё это давит на него. Он просто сломан изнутри, а никто этого не видит. Либо же не хочет видеть. Ретчет с отвращением глянул на алого гонщика, который делал вид, что не понимал, о чём идёт речь. Ему было стыдно, но он никогда не признает этого. Арси же, загнанная в тупик такими заявлениями, выглядела подавленно. Резкая вспышка сочувствия и проявления совестности отразилась на её фейсплейте. Праймус, как же ей стало стыдно перед тем, кого она с трудом терпела на Земле. — Может вам будет интересно, в чём я сомневаюсь, но у Смоукскрина признаки начальной стадии шизофрении. Так что навредить он может не только себе, но и другим, — может хоть этим медик сможет прояснить всю серьёзность ситуации? — У него наблюдаются частые галлюцинации, бред, потоки несвязной речи, активная жестикуляция и неестественные выражения фейсплейта, которые не слабо устрашают. Вечное состояние апатии, проблемы с восприятием реальности и мышлением. Очередной порыв оглушительной тишины, которая так сильно давила на нейросеть. — Люди даже придумали элементарный тест на опознание болезни. Нужно ответить на просейший вопрос, который я немного изменил: что общего между людским карандашом, автомобильной шиной и сервоприводом? Звучит глупо, ведь все скажут, что ничего общего нет, да? А вот Смоукскрин ответил не так. — Да как же можно ответить не так? Между ними нет ничего общего, — Бамблби волновался за товарища по команде, боялся. Так теперь Смоук и на этот вопрос ответил? Как же? — Больные шизофренией мыслят нестандартно, перебирая сумасшедшие варианты. То, что для нас странно, для них что-то обычное. — И что же он ответил? — Балкхеду не терпелось услышать ответ юного элитгварда, вдруг всё не так плохо. — А вы сами ещё пока не догадались? — щёлкая кнопки на своём компьютере спросил медик? — На первый взгляд, между перечисленными предметами нет ничего общего, — даже Оптимус был такого мнения. — Ну тогда посмотрите сами. Я зафиксировал момент с его ответом, — На панели отобразился юнлинг, сидящий в углу тёмной кварты. Он опустил шлем, иногда нервно вздрагивал отдельными частями корпуса и что-то перебирал кончиками пальцев.

Камера была закреплена на плечевом сегменте Ретчета, поэтому она не особо выделялась. Медик медленно приблизился к своему временному пациенту, но между ними всё ещё оставалось около восьми больших шагов. —Смоуки, — ласково позвал голос медика на записи, дабы не напугать меха, — ответишь мне на один вопрос? Мехлинг тихо «угукнул», так и не подняв шлема. От него был слышен тихий шёпот и бубнёж, который прекрасно улавливался микрофоном камеры. — Что общего между людским карандашом, автомобильной шиной и сервоприводом? — тихо спросил Ретчет, сделав пару шагов вперёд. — Они оставляют след, — тихо ответил Смоук. За секунду, без какого-либо промедления. Затем он медленно поднял шлем, показав довольно жуткую гримассу на фейсплейте. Его словно током прошибло, он выглядел жутко, продолжая тихо, с некой смешинкой повторять, — Они оставляют след. След. Они. След. Правда? И продолжал, заставляя холодеть от ужаса. Ретчет достал из сабспейса успокоительное, осторожно вколол его ему и помог дойти меху до платформы. — До встречи, Ретчет, — потускневшие окуляры не выражали эмоций, а фейсплейт так и не сменил своего выражения. Выглядело жутко настолько, что медику пришлось отключить камеру.

И снова ни звука в помещении. А ведь ответ был так прост, хоть и непонятен. Было тяжело осознавать, что Смоукскрин довёл себя до такого состояния, хоть и не без помощи друзей. И самым страшным было то, что бедному Смоукскрину становилось всё хуже и хуже, а помочь ему не могли, потому что никто опять не знал, где он... Смоук снова пропал.