Тайна юного элитгварда

«Ужас.. как же гадко я себя сейчас чувствую.. Такое ощущение, что моменты из жизни просто проваливаются в небытие. Просто сгорают в пламени свечей рутины и отчаяния.. Я не помню вчерашний цикл.. не помню как ушёл и что делал.. я не помню прошлый месяц, ведь так люди называют тридцать циклов подряд? Я не помню,не помню! Истерика поглощает всего меня, от шлема до сервоприводов. Я просто не помню того, каким образом ушёл от Ретчета, каким образом попал к нему, и почему на его фейсе было столько страха..? Моменты, они переключаются, как по щелчку манипулятора, сопровождаясь помехами в окулярах, словно старый человеческий телевизор. Я окончательно схожу с ума... Это так больно! А может.. может физическая боль заглушит эту? Я просто так больше не могу.. меня никто не понимает.. никто не хочет слушать, даже просто слышать меня.. Я же.. никому из них не нужен, да..? Значит ничего страшного не произойдёт, если я просто сольюсь с Великой Искрой..?» Взгляд Элитгварда пал на его манипуляторы. Резать их своими же клинками было бы неудобно, поэтому тот разыскал нормальный нож, больше смахивающий на небольшой человеческий охотничий ножик. Он как раз подойдёт, чтобы пройтись по шейным магистралям и манипуляторам. Таким можно достать до самых отдалённых частей корпуса. А холодный металл лезвия так здорово ощущается в совокупности с тёплым энергоном, не поверите. На корпусе появилась полоса, и ещё, и ещё. Ярко-синие струи с голубым градиентом бежали по всему корпусу, ладони уже целиком были покрыты Кибертронской кровью, да и рукоять ножа не чище. Кто бы мог подумать, что это так весело! Наблюдаешь себе за падающими каплями, создающими лужицы на полу, и не переживаешь! Всё отходит на задний план, не тревожа и без того повреждённый процессор. А ведь Элитнику так хотелось садануть себе в окуляр этим небольшим кинжалом, да так, чтобы до процессора и насмерть, но нельзя. Нужно продолжать актив. Нельзя давать слабину.. Кап... Кап-кап... В комнате настала тишина. Не было больше звуков чирканья металла о металл и резину. Беззвучие нарушал лишь стук капель о твёрдую поверхность и тихое прерывистое вентилирование мехлинга, сидевшего в кромешной тьме, едва освещавшейся бледным свечением свежего, тёплого энергона. —Нужно привести себя в порядок.. Но сразу сделать обещанное самому себе Смоукскрин не смог. Сначала просто не хотелось вставать, ведь приятная боль охватила корпус, а затем, словно процессор отошёл от веществ, стала жуткой и неприятной. Сил даже встать не было, а жизненно важная жидкость потихоньку покидала его корпус. Искра тихо тухла, оставаясь без топлива, свечение окуляров совсем притупилось. Энергии хватило лишь на то, чтобы избавиться от орудия самоубийства. Перед тем как процессор совсем отказал послышался стук в дверь, а затем механический звук разъехавшихся створок. За ним вскрик и просьбы о помощи или скорее зов, дальше совсем уже приглушённый топот сервоприводов и тьма.

—А теперь погоди. Ты хочешь сказать, что Смоукскрин сбежал от тебя на земле уже почти ворн назад? И ты говоришь об этом только сейчас?! —Успокойся, Уилджек. На Земле и тут разное времяисчисление. Поэтому у вас и прошёл почти ворн, пока у нас всего-навсего пара Земных часов.* Да, я долго пытался его найти, но ничего не вышло. Пришлось отправляться к вам за помощью. —Нам нужно подключить всех, кого знаем и кто сможет помочь. В таком состоянии Смоукскрин лишь навредит себе. — рассудил носитель Матрицы Лидерства, став к монитору и начав печатать обращение ко всем знакомым Кибертронцам. Лишь спустя несколько бриймов кто-то откликнулся. Это был десептикон-доброволец, работавший в бюро, раздающем и принимающим направления к общежитиям и квартам. Он рассказал, что видел белого юного меха с синими деталями, на честплейте которого красовалась исигния автоботов, а на предплечевом сегменте знак элитной гвардии Кибертрона. О том, что тот был в их городе, а большую информацию передаст лично при встрече. Это было крайне подозрительно и доверия многим не внушало, но Оптимус сказал, что лично отправится туда. Прайму лгать не станут точно, в этом он уверен. Но не вся команда, поэтому автоботы решили отправиться вместе со своим лидером. Так как автоботскому медику дали название города и номер бюро, он быстро нашёл по карте необходимые координаты и открыл туда мост. Поочерёдно пройдя сквозь зелёную воронку, восемь автоботов перенеслись в тихий десептиконский городок. Конечно, увидеть команду Прайма, да и с самим Праймом там не ожидал никто. Связным и переводчиком в одном корпусе у них стал Нокаут, так как здешние десептиконы решили вернуть в свой лексикон десовские термины и выражения довоенного времени. И конечно же ему все подсказали где бюро, но идти до него было далековато. Пришлось использовать свою альтформу, хоть та и была земной, которую многие считали примитивной и непригодной для Кибертрона. А вот малыш Смоуки очень любил новенькие спортивные Земные машины, всегда называл их эстетичными, а себя эстетиком.. Наконец добравшись до заветного здания бюро, Ретчет немного сильнее вжал педаль газа, дабы добраться до входа чуть быстрее. Юнцу всё равно медик нужен был бы сильнее, нежели кто-то из товарищей. Но он забыл, что то́ было здание бюро, а не само общежитие. Подойдя к стойке он поинтересовался о том, куда же направили Элитника. Конечно, медика узнали сразу, но особого желания отвечать у дежурного не возникало. Ровно до того момента, пока в помещении не возникла вся команда автоботов. —Тот кадет Элитной гвардии, говорите? Да-да, был такой, сейчас посмотрю. — протараторил кон, нервно озираясь на только подошедших. —Уже лучше.. — с отвращением ответил ему бело-оранжевый бот, гневаясь на его трусость перед Праймом и его доверенными фейсами, так сказать. Вот, им выяснился адрес, по которому теперь временно проживал белый юнлинг. Дорогу туда Ретчет уже и вовсе не запоминал. Весь его процессор был занят мыслями и надеждами на то, что Смоукскрин не сделал с собой ничего страшного. Он был готов простить ему любую глупость, лишь бы тот не оказался дезактивирован. Малышу это и правда было простительно, ведь его хрупкая психика была пошатана трудным бетством, ужасами войны, а затем и разрушенной, просто растоптаной в пыль любовью. Беднягу можно было понять. Он ещё слишком юн, чтобы осознать, что жизнь не заканчивается разбитой Искрой. Он просто не может отпустить боль и обиду, чтобы потом открыть окуляры на встречу новому счастью. Элитгвард слишком упёртый, он думает, что его никто не понимает, но это не так. Его прекрасно понимает автоботский медик. Но бедному мальцу и так уже поставлен диагноз «психические расстройства шизофренического типа» да ещё и «начальная стадия депрессии». Да, такие диагнозы часто ставят сразу в паре, ведь одно без другого почти не встречается. Вот только мехлинг ставил их себе не сам, это показания врача. Вот, на этот раз медик зашёл в общежитие последним. Он не слышал ничего и никого. Правда, какое-то странное чувство вело его подняться наверх, пока у вахтёра спрашивают номер кварты некого Смоукскрина. Медика привлёк номер одной кварты на втором этаже второго корпуса. Кварта «38 B».. Воспоминания хлынули в процессор. «Тридцать восемь.. номер на его дверцах. А вдруг и правда его кварта?» Под дверью не было видно света,хотя было уже довольно поздно. Но, немного присмотревшись бот ужаснулся, уловив тусклое голубое свечение. Это могло быть что угодно, поэтому нервничать слишком рано было лишним. Ретчет тихо провентелировал, постучав по металлической двери. Не было ответа, но послышалось тяжёлое, но тихое копашение, за ними полувыдох-полустон, как предсмертный судорожный вдох. Кто как не Ретчет знает этот звук. Судорожно нащупав в сабспейсе специальный медицинский ключ/пропуск он открыл дверь. Оказывается, за одну лишь секунду можно забыть кто ты, что ты прекрасный врач с огромным стажем, что за твоими плечами десятки тысяч спасённых Искр, что ты пережил всю войну и привык к деактивированным корпусам в лужах энергона, что ты не боишься своей смерти и смертей многих. Ты просто забываешь всё, обнаружив близкого Искре бота в подобном состоянии. Ужас захлёстывает по самый шлем, сковывая конечности и не давая двинуться с места. В такие моменты нужна закалка, которая была у повидавшего виды автобота. Он смог взять себя в манипуляторы, страшным криком позвав Оптимуса, а за ним прибежали все остальные. Пройти дальше дверного проёма не смог никто кроме самого медика.

—Как он, Ретчет? — удивительно, но даже вечно холодный и суровый Ультрамагнус интересовался состоянием мальца, пускай и не оправдавшего общие надежды. Нужно признать, Ретчет смог справиться со всеми травмами Элитника, буквально за шиворот вытащив его из холодных объятий дезактива. Вот так вот мехлингу повезло, что друг смог его найти несмотря на всё то, что тот сотворил, наговорил и надумал. Главное теперь дождаться его «волшебного пробуждения, которое может не произойти». Да, от большой потери энергона юнлинг впал в глубокий стазис, из которого вряд-ли уже выйдет. Все ходили понурыми. Никто из команды не думал что дойдёт до такого, ведь Смоуки был ярким, шумным, весёлым, но точно не был любителем селфхарма. А может у него был какой-то враг? Хотя Ретчет рассказывал о том, что у депрессивных и, грубо говоря, шизоидных трансформеров есть склонности к сильному самоповреждению, то бишь селфхарму. —Всё как обычно. Глубокий стазис и ни одного признака сознательной активности. — это не первый вопрос от кого-либо из команды, и не первый ответ медика— Его корпус может и в порядке, а вот процессор нет. Так же я могу сказать, что даже если, не без помощи Праймуса, Смоукскрин и сможет реабилитироваться, то ряда других заболеваний ему не избежать. Так, к сведению скажем, что Нокаута всё время трясло при одном только виде изуродованного корпуса любовника. Алый кон, даже если бы хотел, всё равно не смог бы помочь ни ему ни Ретчету (В оказании первой помощи имеется в виду). Когтистые манипуляторы тряслись при одном виде стекающего энергона по знакомым деталям. Всё это навеевало воспоминания о первой любви, о Брейкдауне.. Его судьба тоже была жестокой, куда более жестокой, как считал сам кон. Почему-то эти сравнения вызывали у него какую-то утробную, звериную ярость. При одном лишь воспоминании хотелось рвать и метать, а процессор давал мелкие сбои. Кажется, ещё немного и нейросеть просто прогорит до винтиков, нещадно уничтожая воспоминания, моменты актива, знания, чувства, всё. Было тяжело, было больно, но бывший десептикон не допускал срывов. Какое-же паршивое чувство! Он не хотел оказаться Радом с тем кого любил, пускай и недолго, мимолётно, но любил ведь! Он не хотел оказаться в таком же состоянии.. Паршиво.. противно от самого себя.. «Какой же я эгоист.. почему я с ним так поступаю? Мне было мало потери Брейки..? Почему я такой отвратительный?! Почему я такой идиот?! Даже если Смоукскрин выйдет в онлайн, он.. он не простит меня. Если вспомнит конечно.. Шизофрения — дело тонкое. Главное понимать, когда он это он и помнит всех, а когда просыпается «второе сознание». Вот этого нужно будет избегать, а то вдруг его вторая личность имеет склонности к медленным и жестоким убийствам? Никто не знает. Второе, а так же и остальные лже-подсознания могут оказаться его сокрытыми тайнами и страхами. Он может оказаться невероятно хрупким, а может трусливым, дерзким, не по-детски вызывающим, а может оказаться и маньяком. Правда вот у нас, в отличие от психиатрических лечебниц, нет оборудования для его лечения! Я.. просто не знаю что мне делать..»

«Тут.. очень темно и тихо.. Мне.. страшно. Я ничего не вижу и не слышу, словно окуляры и аудиосенсоры отключили.. Холодно.. значит рядом никого нет.. И я не дезактивировался.. тогда кто помог мне..? Я же помню топот и крики..? Может ребята меня нашли.? Нет, нет, НЕТ! Они не должны были! Снова будут говорить, какой я глупый, наивный.. ничтожный... Я не хочу.. не хочу...» Где-то в глубине своего сознания рыдал маленький кадет. Ему больно, тяжело, страшно. Он не видит света, не видит своего спасения из этой тьмы. Омыватель с громким стуком падал, разбиваясь хрустальными каплями об иллюзию пола. Непонятно сколько прошло времени, но сквозь свои громкие рыдания кадет стал улавливать тихо шипение. Еле слышное. Немного прибуавив громкости вокодера он смог понять, что звук становится лишь громче и отчётливее. Шипение перерастает в неразборчивый шёпот, который своим неприятным тоном и скачка́ми громкости с частотой жутко резал аудиосистему. Процессор начинал жутко болеть, пока слова становились более громкими и чёткими. «Да он же выскочка! Самовлюблённый глупец..» Голос Арси, ни с кем не спутаешь. «Мне хватает пятерых людей на базе, теперь ещё один? Шума от него, как от человека!» Грубый голос Ретчета с привычным гневным рычанием. Почему-то было до слёз больно слышать именно его эти слова. Они огромной ссадиной ложились на Искру, заставляя её болезненно сжиматься. Почему..? «Смоукскрин. Ты повёл себя крайне безрассудно, показавшись человеку. Мы работаем тайно, а ты ставишь всё под угрозу. Тебе нечего делать с автоботами» Оптимус не мог такого сказать, это кадет точно знал. Прайм прощает оплошности, просто делая замечания, но никогда не гонит в зашей. «Да он чокнутый! Вы видели что он творит?! Врекеры не соблюдают правил, но даже по нашим меркам он перегнул» Уилджек тоже не сказал бы такого. Он не приверженец правил и уставов. Его любимое правило – всегда ночи с собой гранаты, а в случае необходимости – подрывай к шаркам. Так же были и другие оскорбления голосами друзей, но с каждым разом они становились абсурднее и глупее, верить в них не было смысла, но шёпот становился оглушающим. Нервов катастрофически не хватало. Хотелось выть от боли в шлеме, словно его резали при максимальной чувствительности болевых рецепторов. Темнота слепила, крики знакомых голосов окружили и не давали сделать вдох. Шейные магистрали сильно сдавливало, словно давление резко выросло, а помещение стало уменьшаться. Крики становились адскими воплями, в которых уже не было знакомых голосов. Это было что-то жуткое с разными тональностями и шумами. Невозможно было расслышать там ничего толкового, слишком много слов на повышенных тонах и частотах. Тени образовали три силуэта, капля в каплю похожие на самого Элитника. Но было что-то в них не то.. Эти жуткие гримассы, светящиеся на лицевых пластинах.. Эти тени.. они медленно приближались, заставляя содрогаться от страха и боли, пока в окулярах мутнело из-за сильного оттока энергона от процессора. Вдруг вспышка света ослепила его, а затем всё снова резко почернело. Только теперь уже он не слышал и не чувствовал ничего. В том числе и контроля над корпусом..