Back to preschool

       Телефон Луки издает звук, и он бросается к нему, надеясь получить сообщение от Элиотта. Они обменялись телефонами в понедельник, когда сидели в кафе, но, конечно, это не Элиотт. Это просто Артур спрашивает, он ли завтра сидит с Жанной, как каждую первую субботу месяца, когда Лука работает в консерватории.        Лука отвечает ему, перед тем как посмотреть на телефон. Следует ли ему послать сообщение Элиотту, чтобы сказать, что они могут забыть о том, что произошло у него дома, и что они могут просто быть друзьями, если это то, чего хочет Элиотт? Лука смотрит, как экран гаснет, и вздыхает. Он понятия не имеет, чего хочет Элиотт, но он не хочет быть просто друзьями. Он не может не думать о том, как губы Элиотта скользили по его губам, как их тела идеально подходили друг другу. То, как все было наэлектризовано между ними, но это было так естественно.        Поэтому он снова проводит утро в раздумьях, отчаявшись, что ему ничего не пришло, но и не желая быть первым, кто что-то отправит. Он не хочет казаться навязчивым, но, честно говоря, трудно понять, что ему следует делать. Он снова и снова видит лицо Элиотта в панике и не может не задаваться вопросом, почему тот так запаниковал. Неужели это был первый раз, когда он так сильно хотел парня, и это пугало его? Боялся ли он, что между ними все происходит слишком быстро? Переживает ли он кризис личности? Сделал ли Лука что-то не так, сам того не сознавая?        Наконец он снимает блокировку телефона и начинает набирать текст, затем просматривает последние сообщения, отправленные во вторник.        Ты в порядке, Элиотт? Ничего серьезного?        Жанна рассказала мне, надеюсь, с Чарли все в порядке.        Если я могу вам помочь, не стесняйся.        Надеюсь, все в порядке.        Ладно, Лука, должно быть, уже выглядит навязчивым и отчаявшимся парнем. Он стер то, что писал, и убрал телефон, ворча, что от Элиотта нет новостей. Он настолько потерялся в размышлениях, что ему делать, что приходит в школу в обед с небольшим опозданием. Жанна и Чарли — последние двое детей, которых не забрали. Жанна спокойно ждет, явно оживленно что-то рассказывая, в то время как Чарли, кажется, напуган до смерти. Он цепляется за Жанну так сильно, как только может, и это, кажется, совсем ее не беспокоит.        — Вы дружите с его отцом, не так ли? — осторожно спрашивает учительница. — Странно, что он еще не пришел. Бабушка Чарли сказала, что мистер Демори сам придет в обед, потому что она собирается в путешествие.        Лука смотрит на Чарли, который начинает плакать, и нежно гладит его по щеке.        — Не волнуйся, приятель, ты не один. Все будет хорошо.        Лука достает телефон и звонит Элиотту, молясь про себя, чтобы тот ответил.        — Я уже дважды пыталась ему дозвониться. Я не знаю, что делать.        — Я заберу его с собой, — говорит Лука, когда автоответчик Элиотта трещит у него в ухе.        — Для этого мне нужно разрешение его отца.        Лука вздыхает и перезванивает. И он чуть не подпрыгивает, когда на телефон отвечают.        — Черт возьми, Элиотт, я в школе, ты где?        — Я… Я…        Лука слышит рыдания, которые разрывают ему сердце.        — Я отдаю телефон учительнице, просто скажи ей, что ты хочешь, чтобы я забрал Чарли, пожалуйста. Я позабочусь о нем, хорошо?        Лука передает трубку учительнице и с тяжелым сердцем смотрит на Чарли. Он не знает, что происходит с Элиоттом, но ясно одно: что-то не так, и причина не только в Луке. Учительница с улыбкой возвращает ему телефон.        — Ладно, отлично. Надеюсь, все будет хорошо. Тогда желаю хорошо провести выходные.        Лука протягивает руку Жанне и смотрит, как Чарли вытирает слезы.        — Ты идешь, приятель?        Чарли кивает, и Лука выходит из школы с двумя детьми, не зная, что и думать. Он даже не подумал спросить Элиотта, дома ли тот или у родителей.        — Ты знаешь, где твой отец, Чарли?        Чарли смотрит на него, удивившись вопросу.        — Да, конечно. Он в постели, а что? Ты знаешь, он не может двигаться, когда у него эпизод, поэтому он остается в своей постели, а бабуля заботится обо мне. Но сегодня утром он сказал бабушке, что ему становится лучше и что он придет за мной. Но иногда он думает, что ему лучше, но на самом деле ему все еще нужно больше времени.        — Что такое эпизод? — спрашивает Жанна.        Чарли с гримасой пожимает плечами.        — Я не знаю. Папочка так говорит. И он говорит, что его мозг мертв, и он не хочет, чтобы я болел, как он. Он иногда плачет, когда говорит это, но мне все равно, потому что я хочу быть похожим на своего папу, когда вырасту.        Лука смотрит на Чарли и берет его на руки. Маленький мальчик тут же обнимает его и издает счастливый вздох.        — Папа? Пойдем поедим?        Лука кивает, потом качает головой. Черт, он не знает, что ему теперь делать.        — Ладно. Мы пойдем к дяде Мике и дяде Камилю, а потом я зайду к отцу Чарли и поговорю с ним, хорошо?        Оба ребенка кивают с улыбкой, и Жанна всю дорогу разговаривает с Чарли о своих дядях. К счастью, Камиль дома, и Лука оставляет двоих малышей с ним, прежде чем позвонить в дверь Элиотта.        Но, как он и ожидал, никто не отвечает. Он тянет вниз дверную ручку, чувствуя себя глупо, но дверь открывается, застав его врасплох. Он входит в квартиру, чувства переполняют его, но он помнит, что просто хочет успокоить Элиотта.        — Элиотт?        Из комнаты доносится ворчание, и Лука осторожно толкает дверь, обнаруживая Элиотта, погребенного под горой из одеял. Лука чувствует себя подавленно сейчас, но он знает, что он именно там, где ему нужно быть, когда он встречает измученный взгляд Элиотта.        Элиотт смотрит на него и заливается слезами.        — Не волнуйся, Элиотт. Я позабочусь о Чарли. Просто отдохни, ладно? С ним все в порядке, клянусь.        Элиотт хватает Луку за руку и закрывает глаза, прежде чем кивнуть. Лука сжимает его руку чуть сильнее, надеясь, что прикосновение не причинит ему боли, но, поскольку Элиотт не двигается, он не ослабляет хватку.        Он закрывает глаза и снова видит свою мать, лежащую в постели, читающую молитвы, просящую его помочь ей прочесть «Отче наш» или «Радуйся, Мария» на повторе, и у Луки создается впечатление, что его голова вот-вот взорвется.        — Ты не должен быть здесь, ты этого не заслуживаешь.        Лука вздрагивает и открывает глаза. Элиотт смотрит на него, и его глаза выглядят такими грустными, что сегодня они кажутся совсем серыми.        — Мне все равно, Элиотт.        Подбородок Элиотта слегка дрожит, и Лука нежно гладит его по плечу.        — Отдыхай, все в порядке.        Элиотт закрывает глаза и, кажется, сразу же засыпает. Когда рука Элиотта отпускает его руку, Лука понимает, что тот действительно снова заснул. Вспомнит ли он хотя бы это? Лука даже не уверен. Поэтому он оставляет записку на ночном столике Элиотта, чтобы напомнить ему, что он позаботится о Чарли.        Лука возвращается в квартиру напротив, где Мика учит Чарли и Жанну танцевать. Танец, который включает в себя боа из перьев, конечно же.        — К столу! — зовет Камиль из кухни.        Жанна немедленно исчезает из гостиной, мчась на кухню с Микой, но Чарли берет Луку за руку и мягко тянет его назад, чтобы посмотреть на него.        — С папой все в порядке? — осторожно спрашивает Чарли, как будто боится ответа.        Лука нежно улыбается ему, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним одного роста.        — Все будет хорошо, не волнуйся. Я думаю, он просто устал.        — Он каждое утро принимает лекарства. Он сказал мне, что когда не принимает лекарства, то может спать очень долго, как медведь. И что иногда он очень сильно злится. Вот почему он пугается, когда я слишком злюсь, но я не могу остановиться, когда злюсь.        Лука обхватывает руками маленького мальчика и крепко обнимает его.        — Не волнуйся, я тоже был грустным и сердитым, когда был маленьким. Я знаю, что иногда это трудно.        Лука не говорит ему, что понимает, каково это — быть брошенным одним из родителей, но улыбка, которой он обменивается с Чарли, почти заставляет его думать, что они прекрасно понимают друг друга.        — Давайте есть! Папочка! Чарли! Я голодна. Я все это съем сама, тем хуже для вас.        Чарли начинает смеяться и отстраняется от Луки, чтобы присоединиться к Жанне на кухне.        Мика двигает тарелку, напоминая Луке, что ему нужно поесть, и он делает это со вздохом, но, честно говоря, даже несмотря на то, что это вкусно, ему действительно не хочется есть. Базиль еще не ответил на сообщение, которое он только что отправил ему, и, по правде говоря, сейчас ему нужна его помощь.        — Жаль, что у меня нет такого брата, как ты, — восклицает Жанна, ведя Чарли в свою спальню, здесь, в бывшей комнате Луки.        — Может быть, это произойдет быстрее, чем она думает, верно?        Лука стреляет в Мику глазами.        — Не говори подобное дерьмо, черт побери! У нее повсюду уши, не позволяй ей понапрасну надеяться.        Камиль ставит на стол три чашки кофе, слегка подталкивая своего парня.        — Что? Я не сказал ничего плохого. Разве не ты боишься надеяться, котенок? Перестань бояться.        — Я не боюсь, — защищается Лука. — Я запутался, это не одно и то же. Я не знаю, что и думать, и вы можете себе представить, если мы попытаемся, и это не сработает? Я не могу так поступить с Жанной.        Лука со вздохом делает глоток кофе. Он не думал об этом во вторник, когда поддался поцелуям Элиотта, но это правда, он не может так поступить с Жанной. Он не может позволить ей надеяться, что они станут семьей с Элиоттом и Чарли, и разочаровать ее, если ничего из этого не получится. А, зная Луку, ничего и не получится. Лука закрывает глаза и вздыхает. Он всегда теряет тех, кто говорит, что любит его. Он недостаточно хорош. Он был недостаточно хорош, чтобы его отец остался. Он был недостаточно хорош, чтобы Тибо не изменял ему. Он был недостаточно хорош, чтобы Элиотт захотел его.        Подзатыльник заставляет его открыть глаза.        — Прекрати сейчас же, котенок! Перестань верить в то, что все в конце концов бросают тебя. Это, блять, неправда. Твоя мама с тобой. У тебя все еще остались все твои школьные друзья. Я знаю не много людей, которые могли бы похвастаться подобным. Я в твоей жизни уже девять лет и не собираюсь уходить. Те, кто ушел, были мудаками, но это не твоя вина.        Лука смотрит на него с легкой улыбкой, прежде чем Мика обнимает его. Это немного неудобно, потому что Лука сидит, а Мика стоит рядом с ним, но иногда приятно, когда тебя так обнимают.        Лука вздыхает, потом вырывается из объятий и встает, чтобы пойти посмотреть на детей. Они оба лежат друг напротив друга на кровати и спят, держась за руки.        — Оставь их со мной, ты же знаешь, я не работаю по пятницам, — мягко говорит Камиль. — Я приду и скажу тебе, когда они проснутся. Вперед, Лука.        Лука кивает и снова пересекает коридор, и, как только он входит в квартиру Элиотта, его телефон звонит. Следующие десять минут он проводит на диване Элиотта, задавая Базилю вопросы, почти уверенный в его ответах.        — Лука? Что ты здесь делаешь?        Лука вздрагивает и роняет телефон на пол, издавая пронзительный крик, который, как он надеется, Элиотт не услышал. Элиотт едва заметно улыбается, что говорит о том, что тот все-таки все слышал, но Луке так приятно видеть его улыбку, что в конце концов это не имеет значения.        — Я забрал Чарли из школы, помнишь?        Элиотт проводит рукой по волосам и вздыхает.        — Не совсем. Прости.        Он заглядывает в гостиную и улыбается не намного шире.        — Значит, ты его продал, хах?        Лука улыбается и кивает.        — Ага. Двум милым парням в конце коридора. Жанна и Чарли дремлют у Мики и Камиля. Не волнуйся, с ним все в порядке.        Элиотт вздыхает с явным облегчением и садится на диван, подтянув колени к лицу.        — Мне очень жаль, Лука. Я действительно думал, что сегодня мне лучше. Если бы тебя там не было, Чарли остался бы в школе один. Я самый плохой отец в мире.        Элиотт кладет голову себе на колени, а Лука садится рядом и нежно гладит его по плечу.        — Ты же знаешь, что это неправда. Твой сын — милый маленький мальчик, а ты хороший отец. Это было первое, о чем я подумал, когда увидел тебя с Чарли в первый школьный день.        Элиотт вздыхает, глядя на Луку и слегка качая головой.        — У меня биполярное расстройство, Лука. И я думаю, что у него тоже, и это моя вина. Люсиль сказала, что из-за этого не хочет иметь и воспитывать со мной детей.        Элиотт начинает плакать, и Лука одергивает его.        — Мать одного из моих лучших друзей страдает биполярным расстройством, а он — нет. Как и его братья. Чарли так же склонен к биполярному расстройству, как и я к шизофрении. Я не говорю, что такого не может быть, но я говорю, что ему три года, и существует куча детей его возраста, у которых истерики, как у него, или они очень чувствительны. Особенно если их бросил один из родителей. Если бы у тебя не было биполярного расстройства, ты бы и не подумал даже об этом.        — Но я биполярен, Лука! Я ничего не могу с этим поделать. Я в заднице. Я даже не могу позаботиться о своем сыне. Если бы тебя там не было…        — Я здесь, Элиотт. Знаешь, тебе не обязательно быть одному. Мы можем быть друзьями, которые поддерживают друг друга в трудную минуту. Прости, если я заставил тебя почувствовать себя некомфортно во вторник, но мы можем забыть об этом. Если тебе нужно было узнать, чего ты хочешь, то все в порядке. Мне было трудно смириться с тем, что я гей, это нормально, ты же знаешь.        Элиотт садится и с легкой улыбкой наблюдает за ним.        — Мне не было некомфортно. Я знаю, чего я хочу. Я не гей, Лука.        Лука вздыхает, стараясь не показывать этого.        — Я пансексуал. Я и раньше встречался с парнями, но проблема была не в этом. Во вторник я понял, что вступаю в эпизод. Гиперсексуализация — мой основной симптом маниакального эпизода.        Лука кивает, с трудом сглатывая. Ему нравится честность Элиотта, но трудно уложить в своей голове тот факт, что Элиотт хотел переспать с ним только ради секса, а не из-за него самого.        — Все в порядке, если ты не хотел, я рад, что ты вовремя остановился и не сделал того, о чем потом пожалел бы.        Элиотт качает головой, кладя руку на колено Луки.        — Я не говорил, что не хотел, Лука. Я действительно хотел быть с тобой. Я действительно хочу быть с тобой. Но мне не следовало так на тебя набрасываться. Когда я маниакален, секс действует как наркотик. Когда я был подростком, я обычно находил в нем убежище, и я больше не хочу этого, поэтому я должен держать себя в руках. Когда я услышал, что говорю тебе, это было словно электрошок. Я не хочу трахнуть тебя, Лука, ты заслуживаешь гораздо лучшего. Я хочу нежно заняться с тобой любовью. Прости, что я так себя вел. Я не хочу строить отношения, начиная с этого.        Лука тянет парня за подбородок, желая поймать его взгляд.        — Эй, перестань, ты не сделал ничего плохого, понятно? Я был полностью согласен. Мне жаль, если это делает меня легкодоступным, но я бы не сказал «стоп», Элиотт, потому что я тоже действительно этого хотел. Но ты прав, не стоит начинать с этого. Прости, что я становлюсь таким слабым, когда ты целуешь меня. Я знаю, что мы едва знакомы, но мне кажется, что я ждал тебя всю свою жизнь, Элиотт.        Элиотт открывает глаза и внезапно встает, глядя на Луку так, словно тот ударил его, а затем выходит из гостиной.