baby?

за убийство пак чимина ему пообещали ни много ни мало 2 тысячи долларов. вынужденный в последнее время перебиваться дешевыми обедами из местной сомнительной забегаловки, юнги ни секунды не сомневался, принимая заказ на его крашеную голову. ранее ему не приходилось работать в качестве наемника, но - черт, первый опыт такой волнующий. разодетый в шлюховской наряд пацан (наверняка омега, к тому же, он на несколько лет младше мина) каким-то образом держит в узде свою преступную группировку - это вся информация, которая была предоставлена. юнги попросту бросили худющую папку, которую он едва ли успел поймать. судя по материалам досье, никакой информации о родителях пака за несколько лет обнаружено не было. он либо хорошо подчищает данные, либо осиротел в прошлом. факт остается фактом - из него вырос пидорковатой наружности паренек, чудом выкарабкавшийся из выгребной ямы, в которой ему суждено было родиться. когда юнги впервые увидел его на фотографии, на него посмотрели два бесстыжих глаза, обведенных тонкой линией подводки. на веках, кажется, блестели персиковые блестки. каким образом такой тип, еще и принадлежащий к слабому полу, вообще смог пойти по головам и взять шефство над толпой головорезов, которые на таких, как чимин, отрываются в свободное время, юнги понятия не имеет. в любом случае, это обещает быть веселым приключением. если только все пойдет по плану.

***

- ты так несерьезно относишься к нему... ты ведь сам омега. надеешься найти с ним общий язык так просто?, - хмыкает хосок, бармен в местном клубе, куда юнги обыкновенно заглядывает, чтобы немного расслабиться. сегодня он здесь по делу, и при упоминании своего вторичного пола кривит верхнюю губу, зыркая на собеседника. хосок, он же хоби, как его по-свойски зовут многие, невозмутимо начищает стакан из богемского стекла. у юнги возникает непреодолимое желание стукнуть ему по макушке. - рот закрой, - отрезает мин, опасливо оглядываясь по сторонам, проверяя наличие нежелательных (и желательных тоже) лиц поблизости, - я таблетки жру пачками, последние деньги на них спускаю. однажды у этой хуйни не останется шансов, кроме как сгинуть из моего организма и дать мне жить спокойно. - ты про течку? - так же невозмутимо реагирует хосок, и стакан в его руках жалобно скрипит под тряпкой, - все еще надеешься, что однажды настанет момент, когда ты перестанешь тереться жопой о каждый... утробно рыкнув, раздосадованный юнги соскакивает с барного стула. довольно. хватит с него недалеких барменов на сегодня. он собирается пересесть поближе к зоне, где обыкновенно тусуются персоны побогаче. юнги нутром чует, что пак ходит со своей шайкой сюда, к тому же, его уже неоднократно видели поблизости поздними вечерами. он одет максимально неприметно, и так его с легкостью можно принять за одного из таких же амбалов, которые наверняка находятся в подчинении у пака. на нем черная футболка, местами выцветшая от частых стирок в дешевой прачечной, протертые на костлявых коленях черные джинсы, а белые волосы скрывает такая же темная кепка. поколебавшись немного, юнги убедил себя в необходимости перестраховаться и закрыть нижнюю часть лица маской. все вместе обеспечило ему неплохую конспирацию из подручных средств, и вряд ли он привлечет к себе внимание, если будет вести себя как следует. слышится мягкий смех, который вскоре угасает, затем такой же мягкий голос говорит что-то (юнги плохо слышит, он слишком далеко), и около десятка мужчин разражаются хохотом. каждая мышца в теле юнги напрягается, когда он шагает в сторону источника звука. это оно, кажется. юнги хорошо ориентируется в пространстве. у него бесшумная походка пронырливого кошака, отовсюду ждущего подвоха, и чуйка на опасность. впрочем, это не значит, что он не любит лезть на рожон - иначе он бы здесь не оказался. не оказался бы за спинами шайки пак чимина - а это именно он сидит за барной стойкой с троицей ближних (их юнги уже видел в досье) и флиртует с краснеющей девушкой за барной стойкой. комнатка подсвечивается светодиодной лентой по периметру потолка, и юнги едва удается вовремя скрыться в полумраке. да, пак чимин оказывается греховно притягателен вживую. нога закинута на ногу, а колени широко расставлены, он сидит боком к стойке и облокачивается о нее, чтобы получше рассмотреть лицо девушки и ослепить ее безупречной улыбкой. очевидно, что ей некомфортно находиться в окружении толпы головорезов и их претенциозного лидера. сейчас чимин совсем не выглядит как омега. юнги мысленно обругивает себя за то, что отвлекся от цели своего прибытия. ему бы не бедра в узких джинсах рассматривать, не блеск кристаллов на рукоятке его пистолета, и даже не полоску кожи, выглядывающую из-под кроп-топа. нужно придумать, как выманить эту приторную, невероятно мерзкую сладость отсюда. желательно так, чтобы его дружки не увязались за ними, иначе ему точно крышка - иными словами, нужен предлог для интимного разговора. интимного разговора двух незнакомцев, что ж... юнги, видимо, потерял хватку, потому что в какой-то момент оказался непозволительно близко, охотясь за зрелищем. об этом ему дали знать обращенные на него десятки пар глаз, а также повисшая тишина. но главное - сам пак чимин смотрел на него сверху вниз, в пренебрежительной эмоции изогнув бровь. блядь. - ты что-то потерял, котеночек? - когда пак спускается со стула, скрип массивной подошвы его обуви эхом раздается по комнате. юнги краем глаза замечает, что девушка улизнула в крохотную дверцу в стене. это наводит юнги на невеселую мысль, что, по крайней мере, его позорная гибель спасет ей жизнь. ему все равно нечего терять. пак чимин подходит все ближе, его люди провожают лидера взглядами. надо же, они действительно выглядят как стая псов, готовых сорваться с цепи по команде. юнги заставляет себя смирно стоять на месте и не выказывать ни единой эмоции, хотя один-единственный шаг назад все-таки делает. но тут же натыкается на чью-то крепкую грудь спиной. ему перекрыли пути к отступлению, великолепно. а он ведь даже ничего не успел сделать. - эй, вы... это моя сестра, - твердо заявляет уже-смертник. идея щелкнула в голове внезапно и в ту же секунду слетела с языка. юнги понятия не имеет, что теперь делать, но сохраняет остатки мужества на лице и в голосе, - и если вы все ее хоть пальцем тронете, я... - что-что, прости? - его перебивает звонкий голос пака. и он делает то, что оказывается ударом под дых. наклоняется к юнги всем корпусом, слегка поворачивая голову. его пушистая шевелюра тычется почти в нос юнги, давая уловить запах шампуня для волос. негромкий звон вычурных сережек с крестами кажется раздражающим донельзя, - повтори, я не расслышал. такой малыш, сколько в тебе сантиметров, крошка? - смог выкупить парочку борделей в пусане, но не можешь позволить себе слуховой аппарат? - язвит юнги, а затем осознает. его собственная злоба играет на руку чимину; тот, кажется, услышал, что желал, потому что пухлые губы растягиваются в улыбке, когда он выпрямляется и смотрит на него снова сверху вниз. юнги почти уверен, что те сантиметры, которые разделяют их, это заслуга массивной платформы его обуви. - не огрызайся с незнакомцами, это тебя до хорошего не доведет, - продолжает чимин как ни в чем не бывало. его ладони складываются одна поверх другой, взгляд переметнулся, кажется, на одного из подсосов за спиной юнги. а затем он продолжает наступать, - ты пахнешь цитрусом. апельсиновый омежка, да? мне казалось, в такое позднее время тебе следовало бы быть дома, а не гулять по сомнительным заведениям. хм... сестра, говоришь... юнги кажется, что он поверил в ангелов-хранителей, потому что его ангел только что спас его от смерти, ибо пак чимин, великий пак чимин, не может быть настолько бестолковым, чтобы не понимать, что на уме у нежеланного гостя. мин набирается невесть откуда взявшейся смелости и распрямляет ссутуленные чуть ранее плечи. - а ты воняешь слабостью и женским парфюмом, и что с того? кажется, это не я здесь должен дома сидеть. перед кем, интересно, нужно раздвинуть ноги, чтобы получить в наследство ораву головорезов? чимин резко, с громким шаркающим звуком затирает кинутую кем-то на пол выкуренную сигарету, и пыл юнги затухает, когда он смотрит на тлеющую бумагу и растертый по полу пепел. он, блядь, определенно ходит по очень тонкому льду, и сердце замирает, когда пальцы чимина любовно оглаживают заткнутый за пояс пистолет, а затем вынимают его наружу. - ну, хватит. знаешь, что это? - юнги вздрагивает от резкого движения и от звука, с которым снимается предохранитель. это конец. самый позорный из всех, его мозги сейчас окажутся на бархатной стенке ноунеймного клуба. чимин, впрочем, действовать не спешит, вместо этого продолжает гладить кристаллы подушечками пальцев. юнги молчит, и чимин, видимо, считает нужным продолжить. - если я сейчас выстрелю, никто даже не узнает, что бедный омега умер здесь. и тебе даже никто не поможет. занятно, правда? мин юнги... во рту у юнги пересыхает, и он хочет ответить что-то, но чья-то ладонь накрепко прижимает к его лицу тряпку, пропитанную хлороформом, лишая возможности сопротивляться ближайшие 5 секунд, пока он не обмякает в чужих руках. методы пак чимина просто отвратительные. пак чимин невероятно отвратителен.

***

юнги не открывает глаза первые пару минут после того, как к нему возвращается сознание. виски пульсируют тупой болью, а еще хочется пить. чертовски сильно хочется пить. он чувствует, что его укачивает, и лишь когда открывает глаза, понимает, что его затолкали в багажник подобно тряпичной кукле. настолько небрежно, что все угловатости его тела теперь бьются о барахло, распиханное здесь. вот ведь засада. юнги не ощущает тревоги, его мозг, напротив, работает интенсивнее обыкновенного в попытке спасти своего недалекого обладателя. выламывать багажник и выпрыгивать из машины на ходу даже в экстренной ситуацией кажется абсурдом - прислушавшись к шуму мотора, юнги делает вывод, что гонят они на приличной скорости и, вероятнее всего, где-то за чертой города, где нет вечных пешеходных переходов, пробок и светофоров. и именно это предвещает позорный конец. даже если ему удастся выбить ногой фары, вряд ли кто-то увидит, как он машет ладонями, высунутыми наружу. голову мина заполоняют худшие из худших сценариев, и ему в один момент кажется, что его стошнит желудочным соком (он почти ничего не ел более полутора суток). единственная надежда обнаруживается там же, где и была ранее - юнги ощущает, как к ребру прижимается холодный металл рукоятки его кинжала. безнадежность парализует его, и даже в такой неказистой позе он обхватывает колени руками, закрывая глаза. может быть, питаться в той блядской забегаловке на три-четыре бакса в день было не таким уж плохим вариантом. и даже, наверное, работа мальчиком на побегушках не такое уж и дерьмо. всяко лучше, чем оказаться очередным скелетом в шкафу этого крашеного чудовища. но теперь уж поздно думать о том, как могло бы быть. он теряет счет времени и даже не замечает, как по щеке скатывается одинокая слеза. приблизительно через двадцать минут автомобиль внезапно тормозит, и юнги может слышать голоса людей, складывающиеся в неразборчивую какофонию звуков. багажник открывается медленно, и яркий свет бьет по глазам юнги, заставляя того морщиться. даже сквозь смеженные веки юнги видит обтянутые денимом бедра и сложенные на груди руки. вверх ногами, но видит. - бог мой, ты выглядишь так глупо, - в голосе пака ленца смешивается с насмешкой и какой-то издевательски-приторной лаской, - почему ты ревешь, котеночек? испугался, что я прикончу тебя? котеночек. юнги хочется огрызнуться, но он все еще плохо понимает, что происходит, кроме того что его снова попытались унизить. чимин отходит от машины с усмешкой, жестом веля вытащить мина из машины, и тот вырывается из рук двух парней, которые вытаскивают его. поначалу пытается кусаться, но задница, спина и шея затекли до такой степени, что каждое движение возвращается табуном мелких иголок по телу, и мин сдается. он голоден, истощен, и - да, напуган. с помощью тех же громил юнги ковыляет туда, куда они его тащат - на самостоятельное передвижение он просто неспособен. когда глаза привыкают к свету, юнги распахивает глаза, озираясь по сторонам. местность окружена неприглядными заброшками, невдалеке виднеется редкая лесополоса. - что это за хуйня? - уже не так яростно спрашивает юнги, принимаясь лягаться, но мгновенно прилетевший в живот толчок быстро усмиряет его пыл. идущий впереди пак тянет уголок губ в улыбке, но даже не оборачивается. - все в порядке, я просто взял то, что посчитал нужным. я так часто делаю, просто обычно это бабло или акции ублюдков с бирж. сегодня улов поскромнее, я забрал только тебя.