Правда на простыне

Вода в ванной остыла, а вместе с ней — и то странное, почти безумное спокойствие, которое она нашла в объятиях двоих мужчин. Гермиона вышла из поместья Нотта через камин, одетая в чужой черный халат под длинным плащом, который Теодор одолжил ей без единого вопроса. Она не оглядывалась. Она не прощалась. Она просто шагнула в зеленое пламя и позволила ему унести ее прочь. Дом, пустая квартира, которую она делила с Крокшанксом, встретил ее тишиной. Она приняла душ — горячий, почти обжигающий, смывая с себя их запахи, их прикосновения. Вода стекала по ее телу, и она смотрела на розовые следы на бедрах, на бледные синяки на талии, оставленные пальцами, и пыталась убедить себя, что это не имеет значения. Это была ошибка. И, как любую ошибку, ее нужно забыть. Но тело помнило. Оно помнило тепло Теодора, его медленные, вопросительные поцелуи, его пальцы, которые скользили по ее позвоночнику с такой нежностью, что у нее перехватывало дыхание. Оно помнило жадность Драко, его властные руки, его губы, которые кусали, требовали, заставляли ее забыть, кто она и где. Она закрыла глаза, и перед ней снова вставали их лица — бледное, острое, с серыми глазами, и темное, спокойное, с понимающей усмешкой. Она провела следующие две недели как робот. Работа, дом, сон. Она не ходила в «Три метлы», не отвечала на письма от Рона, который пытался извиниться, не искала встреч с Гарри. Она просто существовала, спрятавшись за стопками документов и отчетов в своем кабинете в Министерстве. А потом пришло письмо. Служебное. На пергаменте с золотой печатью Отдела Магического Правоохранительства. Оно гласило, что в связи с реорганизацией и расширением штата, ее переводят на новый этаж Министерства — в Отдел Межведомственного Сотрудничества и Магической Безопасности. Новая должность: старший аналитик и координатор по особым поручениям. Зарплата выше. Статус выше. Кабинет с окном, выходящим на Атриум. Она должна была радоваться. Она и радовалась — до тех пор, пока не прочитала список коллег, с которыми ей предстояло работать. Теодор Нотт. Драко Малфой. Она перечитала это трижды, надеясь, что ошиблась. Но нет. Их имена были напечатаны четким, официальным шрифтом, безжалостно реальные. Они оба получили должности в том же отделе, куда ее перевели. И они будут работать с ней. В одном офисе. На одном этаже. — Нет, — прошептала она в пустоту своего кабинета. — Нет, нет, нет. Но Министерство не спрашивало ее мнения. Первый день на новом этаже стал для нее испытанием. Она надела самый строгий костюм, который у нее был — темно-синий, с высоким воротником, волосы собрала в тугой пучок. Она выглядела как человек, который собирается на войну, а не на новую работу. Лифт открылся на этаже, который она никогда раньше не видела. Стеклянные перегородки, светлый мрамор, растения в горшках — все было современным, чистым, почти стерильным. И в центре этого идеального мира, у большого круглого стола, стояли они. Теодор сидел на краю стола, одной ногой касаясь пола, другой — покачиваясь в воздухе. В руках у него была чашка кофе, и он пил его с тем ленивым, расслабленным изяществом, которое она так хорошо запомнила. На нем был темно-серый костюм, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Увидев ее, он улыбнулся — тепло, чуть насмешливо, совсем как тогда на балу. Он не выглядел смущенным. Он выглядел так, будто ждал ее. Драко стоял у окна, спиной к ней, и смотрел вниз, на суету Атриума. Он тоже был в костюме — безупречно черном, строгом, с галстуком, завязанным идеальным узлом. Его руки были скрещены за спиной, поза — напряженная, почти военная. Он не обернулся, когда она вошла. Но она заметила, как его плечи чуть напряглись, услышав шаги. — Грейнджер, — сказал Теодор, и его голос, низкий, мягкий, скользнул по ее коже, как напоминание о тех ночах. — Я знал, что ты скоро придешь. Добро пожаловать в наш маленький уголок ада. Она не ответила. Она просто кивнула, прошла к своему кабинету — стеклянная коробка, которая была видна отовсюду, — и закрыла за собой дверь. Она села за стол, положила руки перед собой и попыталась дышать. Через стекло она видела, как Теодор смотрит на нее, и улыбка на его лице становится чуть шире. Драко наконец обернулся. Его взгляд — холодный, оценивающий, как всегда — скользнул по ней, задержался на ее лице, и она видела, как его губы чуть дернулись. Не улыбка. Что-то другое. Она проработала так три дня. Она избегала их с мастерством, которое могло бы войти в учебники по магии. Она выходила из кабинета только тогда, когда знала, что они заняты. Она ходила на совещания, садилась напротив них и смотрела только в документы. Она не пила кофе в общей комнате, не обедала с коллегами. Она замыкалась в своем стеклянном коконе и делала вид, что их не существует. Но они не были дураками. На третий день, когда она выходила из своего кабинета с папкой документов, направляясь к лифту, чтобы спуститься в архив, рука Теодора мягко, но настойчиво легла на ее локоть. Она вздрогнула так сильно, что папка едва не выскользнула из пальцев. — Гермиона, — сказал он тихо, наклоняясь к ее уху, и его голос был таким же теплым, как она помнила. — Мы должны поговорить. — Нам не о чем говорить, — ответила она, не поворачивая головы, глядя прямо перед собой, на двери лифта. — Я здесь, чтобы работать. Не для… другого. — Тогда почему ты прячешься? — спросил он, и в его голосе не было обиды, только спокойное любопытство. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент двери лифта открылись, и из них вышел Драко. Он был с другой стороны, по пути из министерской столовой, но его взгляд мгновенно нашел их — ее и Теодора, стоящих слишком близко, его руку на ее локте. Выражение его лица не изменилось. Оно осталось холодным, бесстрастным. Но его глаза — серые, как сталь в дождливый день — потемнели. — Нотт, — сказал он, и его голос был ледяным. — Оставь ее. Она явно не хочет говорить. Теодор отпустил ее локоть, но сделал это медленно, почти неохотно. Он выпрямился, отступил на шаг, но его взгляд остался на ней — изучающий, понимающий. — Я просто пытался выяснить, почему наша новая коллега так активно нас избегает, — сказал он спокойно. — Это странно, не находишь? Особенно учитывая, что мы… так хорошо провели время. Гермиона почувствовала, как кровь бросилась в лицо. Она развернулась, чтобы уйти, но Драко шагнул вперед, загораживая ей путь к лифту. Его рост, его плечи, его холодное лицо — все это давило на нее, заставляя ее чувствовать себя маленькой и беззащитной. — Ты думаешь, что можешь просто игнорировать нас? — спросил он, и его голос был тихим, почти ласковым, но в нем слышалась сталь. — Ты думаешь, что, если ты будешь прятаться в своей стеклянной клетке, мы перестанем замечать тебя? Она подняла на него глаза. Она не позволит ему запугать себя. Она — Гермиона Грейнджер, и она прошла через худшее, что могла предложить эта война. — Я не прячусь, — сказала она ровно. — Я просто делаю свою работу. Если вам кажется, что я избегаю вас, то, возможно, это потому, что мне нечего с вами обсуждать. Что было — то было. Это не имеет значения. Я здесь для работы, и только для работы. Она пыталась звучать твердо. Но в конце ее голос чуть дрогнул, и она увидела, как в глазах Драко мелькнула искра — не насмешка, нет. Что-то темное, почти торжествующее. — Ты врешь, — сказал он просто. — Я видел, как ты смотришь на нас. Ты не можешь забыть. Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Потому что он был прав. Теодор шагнул ближе, встал рядом с Драко — два контраста, две стороны одной медали. Один — холодный, резкий, как лезвие. Второй — теплый, понимающий, но не менее опасный. — Мы не хотим тебя мучить, Гермиона, — сказал Теодор мягко. — Мы просто хотим понять. Ты сбежала, не попрощавшись. Ты не отвечала на письма — я знаю, что ты их получала. Мы не собираемся делать из этого скандал. Но мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя неловко. Мы все взрослые люди. — Взрослые люди, — повторила она горько. — Если бы мы были взрослыми людьми, мы бы не оказались в одной постели в ту ночь. Тишина повисла в воздухе. Драко смотрел на нее с тем странным выражением — смесь холода и чего-то глубокого, что она не могла прочитать. Теодор просто стоял, сложив руки на груди, и ждал. — Мы не просим тебя быть с нами, — сказал наконец Драко, и его голос был ровным, лишенным эмоций. — Мы просим тебя перестать вести себя так, будто мы чума. Мы работаем в одном отделе. Мы будем видеться каждый день. Ты можешь ненавидеть меня — это твое право. Но не делай из этого спектакль. Она смотрела на него, на его бледное, холодное лицо, и видела, как он сдерживается. Как его пальцы сжимаются в кулаки, пока он говорит. И это сбивало ее с толку. Она ожидала насмешек, издевок. Но не этой... серьезности. Теодор мягко коснулся ее руки, на этот раз легко, почти невесомо, и убрал руку, прежде чем она успела отдернуть. — Мы просто хотим, чтобы ты перестала убегать, — сказал он. — Ничего больше. Она стояла между ними, в этом холодном, светлом коридоре, и чувствовала, как мир снова сужается до их лиц, их голосов, их запахов. Она хотела уйти. Она хотела убежать, как делала это последние три дня. Но вместо этого она сделала вдох. — Хорошо, — сказала она, и голос ее звучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Я перестану убегать. Но это ничего не меняет. Мы — коллеги. И только коллеги. Вы поняли? Теодор улыбнулся — тепло, понимающе, — и кивнул. — Как скажешь, Грейнджер. Драко ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, и его глаза были темными, непроницаемыми. Но она заметила, как уголок его губ чуть дернулся — едва заметно, почти незаметно. Она развернулась и пошла в свой кабинет, чувствуя их взгляды на своей спине. Внутри нее все дрожало. Она села за стол, положила руки на стопку документов и заставила себя сделать глубокий вдох.