Let me understand you

« — Надеюсь, в этот раз ты прилетишь без задержек. Женский, по-матерински нежный глас слышался через динамики радиотелефона и изредка заглушался режущими слух помехами. Связь в замке оставляла желать лучшего, отчего мобильная сеть была почти недоступна. К счастью, радиосвязь в таких местах ловила хорошо, что и позволяло созваниваться практически с другими концами земли. — Мам, можешь не беспокоится, — Лео добродушно поднял кончики уст. — На днях закончу работу — и домой. Ох, да. Он ждёт этого момента. Всегда ждал. Каждый раз, когда он куда-либо уезжал, желал скорей вернуться домой. Туда, где его ждали мама и сестричка. Туда, где он дорог. Где его просто любят. Нет, Лео вовсе не считал, что здесь, в Румынии, его новые друзья презирали его или же относились с пренебрежением. Наоборот, они были рады его компании, шуткам, поддержке и крепкому плечу, которым он мог защищать их от любой, даже самой мелкой угрозы. Но для него на первом месте всегда стояла семья. — Как там Кэти? — Скучает по тебе, — женщина делает акцент на местоимении, чем стирает улыбку с уст сына. — А пока что сидит в комнате, рисует что-то. Юноша очень хорошо знал, как она обожает рисование. Кисти, маркеры, краски, альбомы — весь шкаф Кэти забит ими. Мельком поглядывая на сидящую за столом девочку, не раз он усматривал лёгкие, а порою нажимные, штрихи графитного карандаша на жасминовой бумаге. Меж аккуратный бровей сестры прокладывается складка. Сосредоточена на скетче, его атмосфере. Всегда старается над своими работами. — Моя маленькая художница, — короткий вердикт, в звучании содержащий светлую ноту. Но даже это вызвало добрый смех по ту сторону трубки. — Я ожидаю увидеть тебя бодрым и счастливым в день приезда, — голос звучит с непотребственной детской радостью — будь Лео рядом, женщина любяще взъерошила бы его густые волосы. Вдруг она с опаской вопросила: — Ты ведь не сбил режим сна во время работы? Как любая другая мать, она распрашивала своего ребёнка о его состоянии. Чувства родительницы к сыну усиливало пережитое вместе семейное горе. Единственный сын буквально поднял её на ноги, дал луч надежды. И только благодаря Лео женщина всё ещё знает счастье, закрывая глаза на прошлое и живя сегодняшним днём. Парень досадно цокнул языком. Он промотал в памяти последние ночи, когда сон не желал приходить к нему. С детства приученный не лгать семье, он немного истерично хихикает. — Ну... Как сказать... До слуха доносится быстрое постукивание ногтей о столик. И Лео даже не понимает, исходят звуки от него или от матери. Пытливое молчание невероятно сильно давит. Не выдержав, рыжеволосый капитулировал, актёрски вскинув руку вверх. — Ладно! Я его сбил, — замолкает, тихо бубня. — Снова... Идентифицируя шумы в динамике, воображение рисует надутые губы и покачивание головы. Женщина хмурится, как обычно делают люди, когда огорчаются. — Будь я рядом, отругала бы хорошенько, — она говорит без всякой злобы, с тенью грусти. Лео осознавал, что страхи за него чрезмерно огромны, но оправданы. Он не бережёт себя, зачастую забывая о родных, которые, узная обо всём, будут очень тяжело переживать. И касается это не только физического состояния, но и самой жизни, коей парень готов жертвовать ради судеб других... Уворачиваясь от представления столь грустных картин, юноша с совершенно невинным видом улыбается. — И в угол? — Ограничимся отчитыванием, — родительница смягчилась, однако тонкие нотки печали оставались слышны. — Постарайся не напрягать себя. Может, режим успеешь восстановить. — Для тебя обещаю, что ступлю на порог дома бодрым и полным сил! — положив руку на грудь, он поклялся. Тихий позитивный вздох в трубке дал повод не страшится каких-либо плохих эмоций у матери. Она ему однозначно поверила. Всегда верила и будет верить. Ведь сын не обманет, не заставит пугаться понапрасну. — Ты умеешь держать обещания, поэтому не сомневаюсь в тебе. Мы с Кэти ждём тебя. И помни, что мы тебя любим, Лео...» Незакрытые ставни окон впускали в комнату свежий полуночный воздух, пропитанный запахом древесной смолы и хвои. Тёплые потоки ветра колыхали тёмные шторы. В тишине раздавалось ритмичное дыхание и редкий шорох покрывала. Лёжа на кровати, Лео неотрывно смотрел в окно, провожая взглядом плавно плывущий в чёрном омуте ночи белый полукруг. Его мягкое желтоватое свечение едва касалось мужской фигуры, выделяя её в темноте. Крутя в пальцах серебряный медальон, он пытался найти хотя бы один ответ на множество вопросов. Одним из часто задаваемых касался его нового знакомого — Влада. Первая встреча с ним не произвела на юношу хорошего впечатления: звонок Милли и её слова о том, что Лайю увёз маньяк, вогнали его в дикий ужас с примесью злости. В голове роились мысли, одни других кошмарней. А в замке он и вовсе чуть не пострадал, в ярости кинувшись на мужчину. Хоть он и спас рыжеволосого тогда, толкнув в сторону от падающей с потолка железной платформы, слова Влада токсичным газом въелись в него. — Решил поиграть в "Красавицу и Чудовище"? — Ещё не известно, кто тут чудовище. Он сам не до конца понял их значение, но именно они взбесили его окончательно. Это выглядело так, будто в нём проснулись инстинкты зверя, не совладавшего с желанием напасть на жертву и разорвать её на куски. Так или иначе, взаимоотношения между Лео и Владом со временем приобрели товарищество, дружбу. Но даже учитывая данное, хозяин замка говорил загадками, не давал точных ответов на расспросы своих временных гостей. И это вводило Лео в тупик, а иногда и в раздражительность. «В плохом есть частичка хорошего, в хорошем — плохого». "Может, у него есть причины молчать. У каждого свои скелеты в шкафу". И Лео постыдно ловит себя на словах покойного отца, ведь с ним происходит почти то же самое... Молчит о своём, выслушивая чужие жизненные неурядицы. Помотав головой, он цепляется за иные темы для обдумывания, искренне желая более не вспоминать времена, когда отец был ещё жив. Иначе вновь опасается окунуться в омут меланхолии. На фоне всего происходящего другие вопросы парня звучали адекватно. Кроме одних... Почему он видел в своих снах жизнь Аслана и Лале? Чем они связаны с ним и Лайей? Зачем в своих грёзах глядит он на других людей, чьи нити жизни давно оборвались кинжалом смерти? Размышляя об этом, мысли о перерождении душ не чуделись бредовыми и сказочными. И именно этим можно было объяснить, почему при первой встрече с Лайей парню в голову ударила мысль, будто он знает девушку всю свою жизнь. "Это не бред сумасшедшего... Всё взаправду...". Закрывает глаза, желая ощутить толику сладкой усталости, но ничего нет. Лео проснулся пару минут назад. Сегодня ему удалось, наконец, уснуть. Пусть он и проспал всего-навсего пять-шесть часов, их хватило сполна для него. Утром парень должен ехать за Грэдишем — пожилим, знатного рода мужчиной. На одном из вечеров Грэдиша убедили продать картины — ещё и не абы какие, а из XV века Османской империи с изображением людей! — Владу, и он прибудет сюда для подписания бумаг об их продаже. Помимо этого Грэдиш приедет ещё с одной целью. Лео необходимо поддерживать связь с родственниками у чистокровного канадского сфинкса Носферату. Его кот происходил из рода Грэдишей, что и толкнуло юношу сблизить своего любимца с одной из представительниц его рода — Гарденией, питомицей Грэдиша. Однако кошки не поладили с самого начала. И завтра мужчины повторят попытку подружить их. Кошмары из жизни совсем его не затронули. Видимо, всё связано с окончанием работы. Осталось всего пару дней — и Лео улетит домой. Нела, ни с того, ни с сего, на днях сообщила парню, что он сделал всё, что требовалось ей. И, поначалу, он чуял неладное, однако женщина сумела его убедить в правдивости её слов. Радость и спокойствие от понимания, что совсем скоро он вновь увидит семью, явно стимулировали нормальные сновидения. Улыбка на губах юноши поникла — он подумал об одном... "Но... Если я улетаю, то... Что будет с Лайей? По сути, выполнять своё задание я больше не буду обязан. Значит ли это, что мне на замену выдадут другого человека?..." Ослеплённый счастьем ум понял это только что. Действительно, что же будет с ней? Что будет с той, которую он успел так близко узнать? С той, которую... любил? "Нела была права... Личные чувства мешают делу... Может, поэтому она отправляет меня восвояси, дабы ничего не испортил?" И в памяти невольно всплыли все моменты с этой девушкой. Не было ни дня, не наполненным ею. Её образом, голосом, взглядом. В самые страшные моменты он прятал её в своих объятиях, успокаивал ласковыми словами, расцеловывал столь родное лицо. Все страхи улетучивались, стоило ему прижать её к груди, убаюкивая своим гулким сердцебиением, взять её дрожащую руку в свою и просто прошептать: "Тише, всё хорошо, я здесь... Лайя, посмотри на меня. Я тут. И никому не дам тебя в обиду". И он знал, чувствовал, что она доверяет. Доверяет ему. "Нет, Лео, не накручивай себя! Она же в Бухаресте не на всю жизнь, ей богу! Закончатся каникулы — улетит домой. А там мы точно пересечёмся". Парень посмотрел в окно, стараясь вдолбить себе эту простую истину. Они живут в одном городе, в одной стране. Они обязательно встретятся вновь. Конечно, если не будет поздно... Он представил то, что, возможно, случится с Лайей в его отсутствие. Рядом с замком и Холодным Лесом вечно происходили мистические вещи. Хотя бы упомянуть момент, когда Лео и Лайя, держа курс к владениям Влада, заплутали в лесу, попадая в конечном счёте в одно и то же место. А дорожка слизи и крови, оставленная невесть кем... Смятение впилось острыми когтями под рёбра, заставляя Лео стиснуть зубы. Лайя ему по-настоящему близка. И он удивляется, как жил, не зная её. Она — жизнь, необходимость для него. С появлением в его жизни этой девушки юноша ощутил два невидимых крыла за спиной, перья которых сверкали от самых тёплых чувств. Но вместе с окрылением он получил ещё одну вещь... Страх потерять её. Он следует за парнем по пятам, не оставляя в покое ни днём, ни ночью. Лишь подумает, что не убережёт девушку, не спасёт... Никогда прежде Лео ничего так сильно не боялся. Но теперь одна только мысль, что с ней может что-то произойти, сводит его с ума. "Вот, опять... Чёрт бы тебя побрал, Лео! Ты пугаешь сам себя!" Глубокий вдох, выдох. Резкие перепады дыхания доводят до икоты. Грудная клетка тяжело вздымается в попытках утихомирить бешеное биение между лёгкими. Прикладывает ладонь к открытой шее. Под дрожащими пальцами пульсирует венка. Мигрень слегка утихла. Но тревога никуда не делась. Не сумев более бездействовать, парень поднялся на ноги. Смена артериального давления отразилась сильным, но кратковременным потемнением в глазах. Чуть постояв, рыжеволосый заблуждал по комнате короткими лихорадочными шагами. В один миг что-то заставило его остановиться неподалеку от столика с зеркалом. Под столешницей размещались небольшие шуфлядки. Они-то и привлекли внимание растерянного юноши. Взглянув на зеркальную поверхность, Лео оторопел: чёрные следы под глазами никуда не ушли, несмотря на сон. А кожа местами побледнела. Парень выдохнул, припомнив про тональный крем, что мирно покоился в ящичке стола. Зацепив пальцем маленькую ручку, он выдвинул шуфлядку и опустил в неё ладонь. Нащупав тюбик с консилером, достал его из тумбочки. Брови Лео настороженно сдвинулись к переносице — упаковка оказалась слишком маленькой по весу. Откупорив крышечку, он несильно сдавил пальцами пластик по бокам, поднеся к кончику тыльную сторону свободной руки. Короткий выпуск воздуха из отверстия. Увеличивает нажим, сдавливает сильнее... Но не ощущает соответствующей прохлады густой субстанции на коже. Лео гневно рыкнул, ощерившись в негодовании. Коротко ругнулся сквозь зубы. "Если я поеду завтра за Грэдишем с таким лицом, картины продавать он явно передумает — напугаю его до чёртиков!" Даже если юноша специально поднялся на час раньше нужного времени, он чисто физически не успел бы вовремя заехать за мужчиной; ближайшие магазины открываются гораздо позже, чем необходимо парню. Значит, ехать за кремом рано утром — не вариант. Рыжеволосый пораскинул мозгами, ища способы выхода из положения. Щёлкнуло. Быстрый взгляд на циферблат смартфона. 0:49. "У меня в номере был ещё тюбик..." Несколько минут зеленоглазый неподвижно стоял. Взвесив все "за" и "против", он решительно шагнул к двери... Скрип. Из-за приоткрытой двери свернули золотые локоны с двумя глазами-изумрудами. На полу проступила тонкая полоска лунного света. Воровато оглядываясь, Лео с прищуром всматривался в темноту прохода, надеясь на гробовое одиночество. Не обнаружив каких-либо признаков живности, юноша юркнул в коридор, на цыпочках проходя мимо комнат. За деревянными массивными дверьми друзья умиротворённо спали в тихом краю Гипноса, не подозревая чего-то неладного. И не надо. Они не обязаны тратить свои нервы и время на Лео. Не обязаны знать обратную сторону монеты. Огромные колоны бросали тени вниз, заслоняя пол, лестницы, стены. На их фоне парень выглядел совсем крошечным и незаметным. Платформа туфель издавала характерные стуки при каждом шажке. Минуя ступеньки, он стремглав приближался к выходу. Как вдруг... — Лео? Напряжённый воздух рассекли чьи-то шорохи. Голос... Боже, этот разжигающих до фейерверков эмоций голос... Ноги юноши как будто приросли к полу. Глаза забегали по сторонам в безысходности. "Нет, нет, нет... Только не она, молю!" Когтистые лапы паники царапают глотку до железного привкуса на нёбе. Самовнушение... Оно постоянно мешало жить. Понимаешь, что никто тебя не царапает и уж тем более никакой крови во рту нет, но ты веришь в реальность странного существа в тебе. И рассудок бессилен против этого. — Л-лайя? — повернувшись, он встретился с вопрошающим взглядом тёмных очей. — Ты чего не спишь? Он благодарил все известные ему божества за то, что в холле недостаточно хорошее освещение, чтобы как следует уцепиться за облик юноши. Боязнь стать объектом бесконечного потока вопросов почти сошла на нет. Но покоя не давало вот что... Почему в такое позднее время Лайя бодрствует и расхаживает по замку? Неужели её прошлое похождение в исполинских проходах, окончившееся тупиком в подвале, не так сильно повлияло на неё? Чуть присмотревшись, глаза юноши округлились. Волоски на загривке топорщатся: в женских руках сжат телефон с включённым фонариком... Лео почувствовал себя загнанной в угол добычей, вот-вот настигнутой зверским хищником. — Могу задать такой же вопрос и тебе, — она шагнула навстречу ему. — Все в кроватях, а ты где-то ходишь. Но хищник перед ним не имеет клыков. Он разрывает на куски, не прикасаясь к плоти. Рычит негромким гласом. Зрачки залиты не бордовой кровью. И превращает он Лео в беспомощного зверька одним своим существованием. Но делает это неосознанно, не зная, что творит. Лайя, ты и представить себе не можешь, до какого состояния доводишь его страхом за твою жизнь, тесно переплетённой с ним. Паническое желание не морочить тебе голову проблемами, коих выше крыши. Что у тебя, что у него... Пряча лицо в тени, не желая напугать им девушку, Лео трёт шею, чуть ли не толкая кислород в дыхательные пути. Сглотнул. Бровь брезгливо дёргается от ощутимого покачивания кадыка вверх-вниз. Не оборачиваясь, парень бросает самое логичное и правдоподобное, на его взгляд, объяснение. — Да так, хотел съездить в отель за витаминами для Носферату. А то они закончились. От природы относясь ко всему с крайним подозрением, Лайя неверующе морщится. Если бы юноша заявил такое дня два-три назад — она без угрызений совести поверила бы всем его словам до единого. Но нечаянно услышанный телефонный разговор Лео с Нелой посадил в её нутре семя сомнения в полной честности парня. Сказанные им в трубку слова ножом вонзилось в спину настолько глубоко, что лезвие колко ударялось о сердце... Нет. Личные чувства не помешают делу... Подсознательно Бёрнелл раз эдак десять прокручивает в мыслях любые фразы рыжеволосого, боясь стать обманутой поистине дорогим для неё человеком. Но эмоционально она необдуманно верит ему. Даже сейчас... Однако вместе с недоверием в кареглазой пробуждается испуг. Влад много чего успел рассказать ей за время пребывания в замке. Голубоглазый незнакомец поставил одно чёткое условие в день, когда приехал за девушкой, дабы отвести её в своё жильё, где она обязана была реставрировать три картины, выкупленные у Винсента — её босса. Хоть Лайя и имела право проводить время вне замка, ей нужно было успевать возвращаться в него до наступления темноты. Это же советовалось и её спутникам — Александре, Милли и Лео. И, стоя напротив Лео, посреди ночи решившего неотложно съездить в "Прибежище Вампира", девушку окутывает пелена липкого страха. — Час ночи, Лео, — скрестив руки на груди, Лайя старается без проявления скептиса дать намёк парню на свои переживание за него. — Неужели нельзя подождать до утра? Хотя бы выспаться ты не думал? Затылком рыжеволосый осязал смешанный карий взгляд. Такой пристальный, пронзающий насквозь. Её как будто не смущало то, что он к ней не оборачивается. Повернуться — провал. Вопросы, беспокойство, забота... Нет, это лишнее. Такими темпами Лео только влюбляется в Лайю сильнее. А это сделает потерю друг друга навсегда болезненней... — Отель круглосуточный, не вижу проблем, — парень выдвинул вполне рациональную причину для своевременного отъезда. — А что за меня — сна ни в одном глазу, вот правда. — А слова Влада? — что бы Лео не отвечал, эмоции Лайи не унять. Она теребит края халата, вновь прибегая к попыткам отговорить его от планов. — Он же говорил, что в такое время за пределами замка лучше не находится. — Я вернусь быстро, без единой царапинки. Ты и моргнуть не успеешь, — отчеканив свой необдуманный ответ, зеленоглазый тут же замолкает. Насколько резко мог звучать для Лайи его тон?... Сжав лацкан пиджака, он смягчает голос. — Извини, просто я спешу. В воздухе повисает тишина, от которой в ушах мерзко пищало. Секунды утопали в ней, превращаясь в минуты. Иронично, что для Лайи и Лео время растягивалось в мучительные часы, сводящие с ума обоих. И какого это — пропускать через тело импульсы напряжение вокруг? Какого — чувствовать её любовь и страх на расстоянии в несколько метрах от неё?... Прикусив язык, юноша терпеливо ожидает реакции Бёрнелл. Миниатюрная ладошка бесшумно ложится на широкое плечо парня, от чего Лео шумно выдыхает через нос. Лайя слегка сжимает ткань его пиджака. А губы тихо шепчут... — Будь осторожен... Лео облегчённо вздохнул, унимая дрожь в дистальных фалангах. Успокаивающе кивнув, он коснулся руки Лайи, ласково погладив почти незаметные костяшки её пальцев. Он аккуратно шагнул вперёд, готовясь выйти. Но тут сердце совершает кульбит, коему позавидовал бы любой акробат... Лайя схватила Лео за запястье и с силой дёрнула на себя. По инерции он развернулся к ней с ожидаемым "оу-у-у!". В парня устремился белый свет фонарика, больно ударяясь в зрачки. И в секунду эту девушка отпрянула в таком ужасе, словно увидела саму смерть перед собой... Телефон выскользнул из руки, со стуком ударяясь о каменный пол. Рёбра Лайи прекратили расширяться в такт вдоха-выдоха. Ошарашенная, она, кажись, забыла, как дышать. Не моргая, вскидывает брови вверх, прикусывая щёку, дабы не вскрикнуть. — О боги... Рыжеволосый посмотрел ей в глаза, и внутри всё сжалось в комок от того, что он увидел... Этот взгляд... Он его уже встречал... Встречал в тот день, когда Лайя в истерике бросилась ему на шею, глотая слёзы, судорожно цепляясь за его плечи. С непподельным ужасом, срываясь на крик, рассказывала о том, как её связали и обложили розами, оставив лежать так на столе в подвале. Встречал, когда в музее она мельком заглянула в комнату с истерзанным телом смотрителя. В её взгляде отвращение. Ей неприятно лицезреть такого Лео. И пусть отвращенип было мимолётно, парню горько на душе. Положив ладони на скулы юноши, Лайя притянула его к себе, прижимая губы ко лбу. Тактильно проверяет устами другие уголки лица. — Температуры нет... С тревогой она заглядывает в очи напротив. Некогда насыщенные зелёные радужки в янтарную крапинку пропитались серой дымкой, убирая из зрачков прежнюю насыщенность. Девушка проводит пальцами по выступающим скулам. Заправляет за ухо густую рыжую прядь. Взглядом изучает блеклую кожу. Лео взял её дрожащие ладошки в свои. Художница вскидывает голову вверх, старательно избегая разглядывания его лика. Её явно пугал не сколько физический его вид, а представление того, что довело парня до такого состояния. И юноша не мог не заметить лёгкого содрогания её губ в противоречивых эмоциях. Она жмуриться в размышлениях, а он ласково прикасается к её щеке в попытках успокоить. — Тише... Со мной всё хорошо... Обман. Вновь враньё и напускное спокойствие. Конечно, всё хорошо... Он будет говорить это всем, кто хотя бы на йоту узнает о нём настоящем. Будет врать, не краснея, но только чтобы не обременять их. Да и, в конце концов, всё невзгоды, рано или поздно, проходят. И он приложит все усилия для прохождения через препятствия жизни. Он уже проходил однажды — сделает это снова. Приоткрыв глаза, Лайя охрипшим голосом прерывает внутренний ураган мыслей Лео. — Ч-что с тобой?... "Какая к чёрту разница, что со мной?! Мне важно, чтобы это никак не вредило тебе". Мысль так и норовит сорваться с уст, прозвучав вслух, но Лео вовремя берёт себя в руки. Парня захлёстывает растерянность. Что он мог ответить на такой вопрос? Говорить голую правду равносильно отпиливанию ветки, на которой сам же и сидишь — делаешь хуже только себе. Но о себе рыжеволосый сейчас не думал. Он боялся за неё... Он осторожно приподнял её голову за подбородок, чтобы она посмотрела на него. И тут же замечает опухшие веки и влажные ресницы, слипшиеся меж собой. Плачет? Или плакала до?... — Просто сбился режим, пустяки. Со мной такое часто бывает. Через пару дней всё придёт в норму. Звучит глупо. Но реалистичней данного оправдания просто не найти. Тем более, это, отчасти, правда. Да и стоять, замешкавшись, прокручивая различные варианты других отговорок — не самый лучший вариант. Лео осторожно приближается ещё на шаг, чтобы ненароком не спугнуть и без того зашуганную девушку, а Лайя всё не может оторвать перепуганного взгляда от бледного лица парня. — Это всё тот же я, Лайя, не бойся. А она и не боится его внешности. Она страшится бури чувств, что рушат его изнутри. Её атласный, совсем тонкий халат не выглядит как вещь, которая в ночной холод сохраняет тепло тела. По трясущимся коленкам видно — девушке прохладно. Зеленоглазый обеспокоено вздыхает, протягивая руки к Бёрнелл. — Горе ты моё луковое, да у тебя сейчас зубы застучал от холода! Без лишних слов Лео тут же притягивает её к себе, охватывая хрупкий стан в согревающих объятиях. Девушка коротко икнула от неожиданности, но сопротивляться напрочь отказалась. Сама прильнула к нему, прячась от всего на свете в его родных руках. Как бы он не выглядел — это всё тот же Лео. Её Лео. И он ни за что не посмеет причинить ей вред или дать её кому-то в обиду. Девичьи плечи зябко передёргиваются от мурашек, пробежавших вдоль позвоночника. Крохотный нос утыкается в ложбинку мужского плеча; кончик тут же кольнуло от контрастности температуры кожи. Руки опускаются на грудь парня в поисках опоры. Опоры, которую она находила лишь в нём. Веки сами смыкаются, закрывая глаза, позволяя полностью окунуться в тепло тела Лео, согреться и в сотый раз находить свет в его душе. Рыжеволосый чувствует трепет Лайи, кой далеко не от прохлады. И нет иного желания, кроме как прижать её к себе и никогда более не отпускать. Делать всё для её улыбки. Делать всё для её счастья. Но ему нужно уезжать... Бережно убирая прилипшие ко лбу Лайи прядки волос, он мягко касается её лба губами, оставляя на нём лёгкий поцелуй. Нехотя опуская руки, он оставляет девичье тело без нужного ей в эту минуту тепла. Девушка поднимает на него карие глаза, полные непонимания. — Прости... "Прости, что делаю тебе больно..." Сделав шаг назад, он взялся за ручку двери. Ошарашенная этим Лайя с какой-то паникой потянулась к нему. — Лео, стой! — Извини, мне нужно срочно ехать! — не попрощавшись, он выскочил за дверь, оставив Бёрнелл один на один с холодом...