Пышечка, или Хочешь ещё одну булочку?

Пламя охватывало всё. Машины начинали возгораться от перегрева, а над ними проносились дерущиеся оккультные и эфирные существа. И мимо них пронеслась пылающая фигура с горящими крыльями и вопящая: — ЯХУУУУУ!!! Я ОГНЕННЫЙ АНГЕЛ, МАТЬ ЕГО!!!

Преисподняя

Кроули тихо шёл по тёмным коридорам темниц ада. Демон нервно покусывал нижнюю губу, желая побыстрее забрать отсюда Азирафаэля. Странно, что он не встретил ни одного демона здесь, внизу. Он бы понял, если бы они крались за ним, чтобы поймать, но никто за ним не шёл. Ад был пуст. Кроули сделал неосторожный шаг, из-за чего запнулся о камень и покатился кубарем по ступеням одного из поворотов. Обматерив всё и вся на всевозможных языках, он наконец остановился и начал вставать, потирая ушибленные места. Тут он услышал постанывание впереди себя. И знакомую светлую ауру. Демон вскочил на ноги и рванул вперёд, к камерам, после чего влетел лбом в решётку и начал её выламывать с воплем: — Ази! Он видел его. В камере лежал ангел. Его ангел. Помятый, побитый, в полусознательном состоянии. Он даже похудел немного (о, ужас!). Кроули магией выломал решётку и ворвался к мужу, схватив того и прижав к себе. — Ази, я тут, слышишь? Ангел, я с тобой. Ангел? Ази, ты слышишь меня? Блондин не шевелился. В сердце Кроули закралось едкое и противное чувство страха. Вдруг он умер? Нет, не может быть! Или… ему ли не знать, как в аду с предателями поступают… — А… Азирафаэль? Ангел, дорогой, я тебя умоляю, открой глаза! Не надо умирать, ладно? Как же наша дочь? Как же я? Что мне делать, если тебя не станет, Ази? — тихо говорил Кроули, и каждое его слово, каждый вздох были пропитаны страхом, болью и отчаянием, как бывает тогда, когда боишься терять близких на своих руках. Когда боишься смерти. — Ангел, очнись… не покидай меня пожалуйста… Нет ответа. Только эхо гулко повторяло слова демона. Кроули сглотнул подступившую к глотке горечь, прижав к себе приятно тяжёлое тело ангела. Из груди вырвался тихий всхлип, а по щеке скатилась одинокая слеза, заключавшая в себе всю боль и страдание от потери того, кого демон любил больше всего на свете, если не брать в счёт дочери. Сатана, как же она заплачет… как она будет страдать… — Ази, я люблю тебя, слышишь? — прошептал Кроули в белоснежные волосы мужа, целуя их. — Прости меня… я опоздал… Демон был лишён всего. Мужа, любви, счастья… что теперь делать? Разве возможна жизнь без него? Без милого упитанного ангела, читающего книги сутками, поедающего блинчики по ночам, слегка самоуверенного, но от этого ещё более наивного? — Я скучал, дорогой, — раздалось вдруг рядом с ухом рыжего. Кроули вздрогнул и слегка отпрянул. На него смотрели добрые и до боли родные голубые глаза. И хоть на щёчке была ссадина, а на лбу — царапина, его ангел улыбался. И ничто в целом свете не могло быть прекраснее этой улыбки. — Ты… ты живой что ли? — А ты не рад, Кроули? — Ази! — навзрыд завопил Кроули, прижимая к себе ангела. — Слава бог… Сатан… кому-нибудь, ты жив! Мой ангел жив! — Дорогой, только не плачь… — Дай мне порыдать хоть раз в жизни! — Ладно-ладно, — слабо усмехнулся блондин, обнимая мужа и поцелуями вытирая его слёзы. Он здесь, с ним, рядом. Азирафаэль потёрся щекой о Кроули и сглотнул. Не нужно плакать, ведь теперь они вместе, а значит всё будет хорошо. — Кроули, откуда ты тут? Ты видел Софу? — Да… Чёрт, ангел, ты не поверишь, но… — Что там? Она в порядке? Умоляю, пошли быстрее к ней! — Чшш, не торопись так, давай потихоньку, — Кроули начал поднимать мужа с пола. — Расскажи мне о нашей дочке. Как она? — Если вкратце, то вполне нормально. И если не считать того, что армагеддон уже начался. — Ч-что?! как?! А стороны? — Они уже сражаются, насколько я успел понять. Ведь ад пуст, все бесы там, — демон показал вверх. Ангел печально и скорбно вздохнул и сглотнул комок в глотке. — Погоди… если там всё началось, то наша дочь… Господи, её же убьют! — Ази, она… — Скорее! Азирафаэль магией открыл портал, в который запрыгнул вместе с Кроули, волоча того за руку, попутно исцеляя себя и приводя в порядок. ***

Райский сад, Сахара

Отовсюду слышался звон мечей и грохот. В облаках сверкали молнии, небо было красным, а в воздухе царил запах серы и жжёных перьев. Мимо всего этого во весь опор мчалась небезызвестная читателю полукровочка, огибая сражавшихся ангелов, демонов, молнии и клинки. Огонь спал с её тела, оставив пару незначительных ожогов, однако боли девушка не чувствовала. Лишь страх за любимого антихриста. Она чувствовала, что осталось не так много. Ей было уже наплевать на то, что с ней сделают всадники, ведь если это шанс вернуть Элизабет, то смерть стоит этого. Спустя некоторое время ангелицу что-то резко потянуло вниз. Не успела она среагировать, как рухнула на горячий песок и слегка по нему проехалась, ударившись боком и спиной. — Какая встреча, — раздалось над Софой. Рыжая вскочила на ноги, пошатываясь, и увидела перед собой рыжеволосую всадницу. Её волосы были собраны в косу, а по щекам катились кровавые слёзы. Однако сама она не выглядела скорбящей, напротив, она была вполне довольной. В руке женщина держала пылавший меч, который вновь настойчиво тянул к себе Софию. Той было непонятно, откуда у всадника апокалипсиса меч ангела? Гавриил ей его отдал? Или кто-то другой? И почему меч так настойчиво просится в руки? Война заметила, как девушка таращится на меч и усмехнулась. — Никогда мечей что ли не видела, ангелочек? — Откуда он у вас? — с искренним любопытством спросила булочка. Подобного вопроса Война точно не ожидала. Собственно, ангелица этого сама от себя тоже не ожидала. — Что за вопрос такой? — Война, в чём дело? — спросил вдруг мужской голос за спиной женщины. — Ты кажется хотела убить её. Рядом с всадницей встал мужчина в чёрном. Голод. А после рядом с ними материализовался всадник в белом. Та улыбнулась, завидев ангелицу. — Какая прелесть. Потрёпанные ангелы так очаровательны, — протянула она, рассматривая ожоги на плече и шее рыжей. — С… спасибо, видимо, — промямлила Софа, судорожно придумывая план. — Ты ведь подружка принцессы, и явилась за ней. Давай так, ты не сопротивляешься и умрёшь без боли, иначе я медленно разорву тебя пополам, — предложил Голод, скаля острые зубы. Девушка сглотнула, пытаясь унят бешенное биение сердца. Мысленно она вопила: «Мэхиген, я тебя умоляю, разрули тут всё! Мне страшно!». И просьба сработала. Зрачки девушки вытянулись, пряди волос стали белеть, а крылья темнеть. Она нагло ухмыльнулась, смотря на всадников. — Давайте лучше так, вы меня пропустите, а я не буду слишком сильно издеваться над вашими холодными трупами? — Как смеешь ты, грязная полукровка, так говорить со мной?! — Я могу и буду! — Мэхиген сорвалась с места, ударяя Голод по скуле и рыча. — Раз я полукровка, то вам ли меня бояться? — Умри, — шикнула Война, занеся меч. — Убей! — нагло усмехнулась та, рванув в небо, а за ней помчались три всадника.