панк-рок пати

Раз. Два. Раз. Два. Три. Барабанщик задает ритм, жмет ногой в нужные моменты на темную педаль, сводит в интро и снова возвращается в точный ритм. На его руках разбросаны тату, которые невозможно разобрать в данный момент. Он закрывает глаза и точно отдается музыке, начиная активнее качать головой, от чего несуществующая укладка улетает в никуда. Он на ментальном уровне слышит отзыв публики: громкие аплодисменты, крики и визги. Девушка, главная вокалистка, поющая с колонок, перебивает и этим только дополняет уверенный ритм игры барабанов. Тарелка бьет чаще на припеве, игра начинает распространяться на все четверти — парень расходится и импровизирует, ловит ритм. Устоять не получается перед пульсацией, что раздается по всему помещению от такого мощного звука. Длинные волосы его разлетаются по сторонам, спадая на лицо; сам подается более активным движениям, напевая песню на самых запоминающихся моментах. "Oh yeeaah", — заканчивает вокалистка, потому парень открывает глаза и шумно выдыхает — вот это эйфория. Теперь, когда музыка умолкает, он в состоянии услышать то, как активно стучатся к нему соседи. — Чонгук, ну сколько можно? — тетенька с верхнего этажа отчитывает его в тысячный раз за неделю, но знает, что ничего поделать не может. Она, хоть и не любит рок-шмок, признает, у этого мальца талантище по поверхностям хуярить так, что окна разбиваются. — Вам не кажется, что тут бы суперски подошла бас-гитара? Нет кого на примете? —иронизирует. Женщина цокает и закатывает глаза, в последний раз (ну конечно) предупреждает и просит играть хотя бы после обеда. Чонгук хлопает дверью. — Нашлась мне тут. У Чонгука мечты и амбиции. Были. Он растет и понимает, что на его желания и любовь к барабанным член клали даже родители. Они-то едва и дождались, пока сын свалит, надеясь, что он свои барабаны заменит на горячий очаг семьи, детишек и все далее, по классике. А этот несчастный им еще одно открытие сделал, когда каминг-аутнулся прямо на Рождество. Никого откачивать не пришлось, но отношение их явно изменилось, и не в лучшую сторону. Тогда Чонгук остался один совершенно — в босой квартире в гетто, с барабанами и гейскими журналами под столом. Универ он кинул, потому что стало понятно сразу — не в папу он, не сможет быть крутым юристом. "Хуистом", — думает Чонгук и тащится на кухню. У него по расписанию завтрак, если его можно так назвать. Дошик с сыром – фаворит юного холостяка. Он заливает водой тарелку с лапшой, напевая глупую мелодию из тиктока, а ногой мысленно отбивает ритм. — Сохрани и спаси. Говорят, таких, как ты, мне нужно на руках носить, — под рукой попадается телефон, где сразу обновляется лента твиттера, пока лапша стынет, — ты красивый, как июль. И жаловаться не на что, а что, мне по.. И хмурится, замолкает. С дайвинчика приходит уведомление. Чонгук забивает на твиттер, быстро переходит в телегу, в надежде увидеть что-то интересное. "Ваша анкета понравилась трем людям, хотите посмотреть?" — Ну ебаный потрепанный, конечно, хочу, — тыкает на палец-вверх. " бэйби-бой. 17 люблю сырки и энергетики. будешь моим папочкой?? я умею готовить. будем смотреть сериальчики и кушать печенье. " Чонгука дёргает на месте, тут он почти уверен, что ослеп. Он корчит гримасу отвращения и листает. Палец-вниз, продолжить. " Та самая крашиха Ищу парня. Купи мне рево. Люблю рокеров " — Ну, зай, я тоже их люблю, но тут не по адресу. Оффниками Чонгук не интересуется, поэтому тоже свайпает. Эта сеть на самом деле бессмысленной кажется, потому что Гук тут пару раз от силы встречал кого-то крутого, но общение надолго не затягивалось. Сидит по фану и для фана, ну а вдруг повезет. Он все мечтает, что ему однажды выпадет какой-нибудь суперкрутой мужик, что заберет его к себе в охуенную группу, и будет у них все хорошо. Вместе с Чонгуком хорошо, имеется ввиду. Или хотя бы гея какого-нибудь смазливого. Ну, не такого, как этот бэйби-бой, а адекватного: чтобы и потрахаться, и полюбиться. Сам же Чонгук знает, что написал бы ему кто с таким предложением, он бы обоссался и в игнор кинул. Вот такой у нас ссыкушный панк-рокер Чонгук-и. Листает третью анкету, наматывая сырную лапшу на палочки. " taehyung...tae..take it slow....put it down on me.... ищем мальчика-барабанщика в группу, требования: - старше восемнадцати. - иметь смазливую мордашку. - боже, блять, никаких сырков, чувакукукуадылвл " — Нихуя? — Чонгук в бога не верит, но сейчас смотрит на икону в углу с подозрением. Лайкает и надеется, что этот ваш тэйк-ит-слоу пропустит его анкету мимо глаз, ибо стремно до усрачки. Тэхен на фотографии красивый, точно черт. Он там за гитарой стоит, волосы светлые спадают на лицо, но взгляд его скрежетом смотрит сквозь экран. Уведомление. Открывать страшно, потому что Тэхен, видимо, мимо не прошел. И сейчас его фотка светится в углу дисплея, призывая нажать и прочитать. Этот пацан может оказаться очень серьёзным и деловитым, поэтому Чон волнуется. Он не привык важные переговоры вести, да и общаться с кем-то — тоже. Твиттерские мью и виртовские ребята не в счет. Берет побольше воздуха и готовится морально. Погнали. я крутой: НиХУЯ это ТЫ на фотке? Чонгук ошибся, ладно, Тэхен — раздолбай. Погодите, а что у него там вообще на фотке. Он открывает свою анкету и тянет долгое и протяжное "бляяядь". " чонгук я ем лицо бас-гитаристки роллин кварц на завтрак. 18 лет " Там ниже смайлик ЛГБТ-флага, еще ниже — смайлик ножа. Видимо, был под впечатлением, когда писал это. Определенно. Зато с фоткой удачно получилось. Он тогда над ней запарился пиздец как. Там Чонгук сидит за барабанами, опустив голову, этим обращая внимание на забитые тату руки и на кучу блестящих колец. На нем черная рубашка, две пуговицы расстегнуты, а свет комнаты и диодных лент падает так, что от тёмной ткани идет отблеск фиолетового и синего. Чонгук бы сам себя взял. Жаль, что в жизни выглядит плачевней все немного. я крутой: а вы живы, сэр? Точно. Он забыл ему ответить, хоть и прочитал. Замечтался что-то мальчик. чгуль: я ем Первое, что приходит в голову, и это первое здесь есть самым неудачным, учитывая то, как записан его ник. Человек хочет диалог начать красиво, хоть и не очень культурно, а он берет и портит все своим ответом сухим. Исправляйся, Чонгук. чгуль: на фотке мой сын Вот шутник. Лапша в горло не лезет теперь, он наелся разочарованием в самом себе. Похож на неловкого гея, Ей богу. Ответ приходится ждать не так долго. я крутой: симпатичный, познакомишь? я крутой: а вообще я по поводу группы я крутой: ты же по этому поводу лайкнул? Чонгук пишет краткое "да" и думает, что ему пора отвлечься, пока Тэхен будет печатать все подробности. Нужно сделать вид очень важного и занятого, думается. И только он находит нужный звук в тиктоке, а с телефона слышится panic at the disco, его отвлекает уведомление. я крутой: ну бро мы можем встретиться и я тебе расскажу че да как И следом: я крутой: занят сегодня? Чонгуку, вообще-то, верещать хочется, потому что он не готов нихуя, но в то же время и не занят. Он знает, что это может быть крутым шансом на его будущее, дохуя важное. Стремиться к этому всю жизнь и свалить в самый ответственный момент — вообще не круто. чгуль: можем в пять где-то в центре я крутой: да холодно в центре я крутой: погнали ко мне? — А так можно было? — видимо, снова к иконе обращается. Святые на ней скоро слезоточить начнут от таких разговоров и мыслей, что на них кульбитом посылает Чонгук. чгуль: oк Адрес прилетает очень быстро, будто Тэхену и правда нечем заняться. Как бы то ни было, Чонгук уже согласился, и пути обратно нет. Он тянет время, еще минут сорок снимает бессмысленные тиктоки, мониторит комментарии милых дам; отвечает на каждый, чтобы все видели — настоящий джентльмен. Успевает даже поссориться с каким-то антифемом под одним из тиктоков, где он пританцовывает под Алену Швец. Время близится к половине четвертого, и желудок противно крутит от волнения. Почему какой-то незнакомый чувак приглашает его к себе домой без особого стеснения, а сам Чонгук похож на тряпку прямо сейчас? Не дело. Нарядился сегодня чуть круче обычного, чтобы сохранять образ (презентабельные черные носки было найти сложнее всего), и уже вываливается с подъезда на кусающий холод. Будучи в пути, три раза жалеет о своем решении; вспоминает, что он вообще-то не такой уж и крутой барабанщик и что он здесь вообще забыл. Паника нарастает уже в самом подъезде, стоит, тушуется на нужном этаже несколько минут. чгуль: открой И ему правда открывают. Чонгук воздухом давится, а в голове жирными красными буквами вылетает "охуеть". Тэхен стоит перед ним совсем не такой, как на фотографии: сейчас на нем домашний прикид из серой спортивки, огромной кофты с раскрашенным лицом джерарда и тапочек с кроличьей обводкой. Чонгук, наверное, рассматривает уж слишком пристально, потому хозяин обители опирается о дверной косяк, складывая руки на груди, и ждет, когда Чонгук вылезет из… — Я слишком долго это делал, да? — осознает и чувствует, как уши начинают гореть. Он буквально завис. Завис на разглядывании Тэхена. Ему хочется сказать что-то вроде "Просто захлопни дверь, и мы разойдемся, чувак", но чувак смеяться начинает заливисто и отходит в сторону, чтобы пропустить внутрь. У Тэхена квартира чуть лучше. Первой на глаза попадается коллекция гитар. Они висят на стене, прямо напротив дивана. Чон уверен, что этот парень часто сидит тут в тишине, просто рассматривая свою прелесть. Потому что он бы так делал. Каждый день. — Я не богач какой-нибудь, ты не подумай. Выигрывал их на всяких фестивалях и конкурсах, еще в молодости, — смущает, кстати, последняя фраза, потому что этот пацан, хоть и выглядит старше, не может говорить о юности, только если ему не за тридцать. Волнение снова возвращается. — Тебе же восемнадцать, да? Будто мысли читает. — Да, — врет, сучка, еще как врет. Ему семнадцать только исполнилось на прошлой неделе. — А ты, кажется, намного старше будешь? Ким бровь выгибает, снова смеется (Чонгук виснет). — Мне под тридцатник, бро, но не думаю, что в этом есть- — Охуеть, — выпаливает. Он немного расслабился, когда начал разговаривать: обстановка не давит так сильно, потому что Тэхен этому поспособствовал. Но знал бы он правду, вряд ли бы разрешал Чонгуку пить пиво на его диване прямо сейчас. От этого колет немного. — Ты расскажешь мне про вашу группу? — Про нашу группу, Чонгук-и, — исправляет шутливо, а Чон от этого обращения чувствует сексуальное давление. — Ты пацанам понравишься точно. С учетом того, что Паку, главному вокалисту, вообще похуй, кто там ему в уши хуярит. Вы практически одногодки, к слову. А вот Хосок и Юнги с твоих забавных мордашек похихикают еще точно. — Забавных кого? Тэхен смеется, что на Чонгука тоже распространяется в этот раз. — Вот! О них я и говорил, — пальцем указывает на лицо младшего, а тот хочет спрятаться на уровне инстинктов сразу, потому что, — ты на фотке таким крутым казался, а в жизни еще тот омега с запахом персиков. Они смеются громко и много; у Чонгука мягкое тепло внутри разливается, потому что с Тэхеном комфортно; он все его шутки ловит на лету, всегда продолжает и поддакивает на любую тему, разводя полемику. Время близится к полуночи; Чонгук мысленно отвлекается на то, что ему домой еще добираться, почти в другой конец города. Тэхен замечает, что его рассказ слушают уже не так увлеченно, и замолкает, поглядывая на собеседника. Считать проблему с лица Чонгука оказывается не таким сложным делом. — Ты можешь остаться на ночь, а утром покатим в студию. Чонгук здесь слышит намек непонятный, хмурится и чуть дальше отодвигается от Кима, а то вообще уже прилип к нему, бессовестный. — Да как братаны, ты че. Мы с пацанами постоянно спим вместе, когда ездим куда-то далеко, чтобы хату лишнюю не снимать. "С пацанами спим вместе" звучит не очень доверительно, но Чонгук обратно присаживается ближе. Тэ показывает ему всякие видосы с их выступлений, смешные тиктоки Хосока и Юнги. Он часто бьёт Чонгука по ноге, что током каждый раз отбивает на затворках. Он думать ни о чем подобном не может себе позволить: они почти незнакомцы, да и Тэхен взрослый мужик, ему зачем малолетку провоцировать-то. Провокацией это кажется все больше, потому что в очередной такой раз он не убирает ладонь. Чонгук отговаривает себя, что тот просто засмотрелся видео и забыл убрать; что все друзья так делают, в этом нет ничего странного. Чонгук замирает, когда ладонь Тэхена скользит вверх, а сам продолжает рассказывать что-то про тикток. Его не слушают: все внимание и чувства младшего сейчас сосредоточены на руке, что покоится на его ляжке, пальцем указательным выводит какие-то узоры незамысловатые. — Гук, ориентация север? Я спрашиваю, ты дашь посмотреть свой тикток? — его слышат, наконец-то, и выхватывают телефон, чтобы напечатать в поиске свой ник, краем глаза обращая внимание на историю поиска. "soft-boys" "sexy little boys" "bottom-boys" Тэхен точно старый извращенец. Чонгук понимает, что виснуть сейчас будет очень палевно, потому что мозг теперь не принимает никаких отговорок. Он отдает телефон владельцу и ждет реакции. У него там тиктоки крутые: там ведь реальный бэд-бой, все девчонки в этом помещении — его девчонки. Упустим момент, что дамочкой взаперти себя чувствует сейчас конкретно Чонгук. Стоит только вслушаться в томный голос Тэхена, который, кажется, очень близко, посмотреть на эти музыкальные пальцы и… — Ничего себе, у тебя уже и фанбаза есть, — Чонгук не знает, как ему нужно дышать, чтобы это не выдавало его, потому что рука на бедре скользит вверх, просачивается на внутреннюю сторону, из-за чего колени хочется свести вместе еще сильнее. — Ну ты здесь и правда крутой, но, ты знаешь, мм… — его голос становится каким-то другим. Чонгук перемену чувствует, как и то, что лицо чужое становится ближе в разы. Он пытается голову отвернуть, смотреть на вазу, на гитары, на стол, но не в чужие глаза. Там просыпаются искры, они отдаются эхом после удара по тарелке. Подбородок ловят большим пальцем и к себе возвращают, — мне в разы больше нравится то, что я вижу наяву. Чонгук сглатывает. Тэхен ничего не делает, но он уже чувствует себя изнасилованным и потресканным. Пусть попробует кто-то под этим взглядом держать себя молодцом, ага. Чонгуку хочется плакать. Ему страшно и крипово настолько, что слезы собираются в уголках глаз. Тэхен его настроения не разделяет, рукой скользит по линии скул, останавливается на затылке и к себе притягивает, почти закрыв глаза перед поцелуем, как слышит шмыганье прямо в губы: — Хен. — Да? — Мне нет восемнадцати. "Да блять!" Чонгуку утром круто, но немного непонятно. Он пытается подняться с кровати несколько раз, но все впустую: сон одолевает тело подобно вирусу, ах. А потом он вспоминает, где находится, и подскакивает, точно как в зад ужаленный. Рядом никакого тела не наблюдается, только скомканное одеяло. Его должны были выгнать еще вчера, но, видимо, мужик сжалился над бедным ребенком, потому и оставил его у себя, даже в одной кровати лег (!), даже разрешил себя обнять во время сна (!). А сейчас вот смысла тянуть нет, он точно выгонит его. Чонгук ищет взглядом свои вещи и готовится сваливать быстро и тихо, однако в комнату вальяжно заходит его новый бро-братан-братишка. Сейчас он выглядит круто: с цепями на шее, мейком и крутой укладкой. Внутри екает. — Катюха, слышь! Поехали курить гашиш, — пританцовывает, метко швыряя шмотками Чонгука в него же, намекая этим, чтобы тот скорее одевался. — Не могу не предложить, я так люблю курить. — Мог бы и помягче, — Чонгуку обидно. Думал, они получше расстанутся-то. — У нас час на то, чтобы добраться до студии. Будешь пробовать новую барабанную установку, — Чонгук хмурится и не вникает в мем. Тэ его не выгоняет? А все-таки берет с собой в студию? — Quickly, baby boy, quickly. Вот тебе и дайвинчик.