панк-рок пати

      — Пошумим?       Публика реагирует сразу же. Она гудит и свистит. Кто-то выкрикивает имена своих любимчиков, вытягивая вверх разноцветные плакаты. Чонгук осматривает зал и расплывается в широкой улыбке, которая тоже фанатами не остается незамеченной. Шумная волна ловит ритм и хочет достучаться до объекта, что сидит за барабанной установой, но сразу послушно замолкает, когда тот начинает на пробу ударять палочками друг о друга. Это становится движком пианисту Хосоку, что заигрывает первый аккорд. Чимин начинает петь.

▪︎▪︎▪︎

      Они выступают в таком составе уже больше девяти месяцев. Чонгук помнит, как впервые познакомился с парнями. Он тогда споткнулся прямо на пороге, а потом как ни в чем не бывало состроил мега-серьезное лицо, будто он на похоронах, а ржать категорически запрещено. Тогда пацаны поняли, что этот чувак им по духу придется однозначно. Он сразу влился в коллектив, пусть не без помощи Тэхена. Тот вечно тусовался рядом, пытался ввести Чона в курс дела и, представляете, даже никому не рассказал, что их новый барабанщик остаётся несовершеннолетним. До этого момента.       Чонгуку исполняется сегодня целых восемнадцать лет.       Они выступают на фестивале. Здесь открытая сцена, народу уйма.        А Чонгук смотрит только на Тэхена. У последнего пальцы по струнам прыгают, танцуют. Чон задумывается (не в первый раз), что неплохо бы они смотрелись в его рту. От таких мыслей в животе бурлит приятно, руки задаются ритмом активнее от адреналина, что мешается в крови по венам. С колонок валит так, что поверхность сцены раздается вибрацией. От этого становится дурно и круто настолько, что все плывет кругом. Он делает пару дрифтов и поднимает взгляд на публику. Зрение явно не такое хорошее, но разглядеть эти огни от поднятых фонариков не составляет труда — все это чувствуется просто охуенно.       Тэхен создаёт бэк-вокал, и Чонгук клянется — родит скоро. Голос у него хриплый, но в микрофоне всегда звучит не так, как в повседневности. Он здесь игривый и дохуя эротичный.        Полгода назад этот прием он тоже на себе прочувствовал, когда они только познакомились. Тэхен тогда его чуть не изнасиловал, этот вайб давления сексуального создал, а потом что? Все вы знаете. Чонгук, к сожалению, тоже.       Старший после такого провала с ним больше открыто не флиртовал, что разочаровывало, но точно не мешало видеть двусмысленные намеки во всей их тренировочной рутине.       Нажимать в нужном ритме на педаль становится проблематично, когда мысли идут об этом.       Им на сцене взаимодействовать положено. Только половина всей их фанбазы на этом гомо-интересе и строится. Обычно это делает Чимин.       Вокалист во время бриджа привычно подходит к одному из группы, начиная тереться, выплясывать эротично, что-то на ухо шептать, чтобы вызвать реакцию и давление.        Пак в этом крут, ему можно позавидовать.       Чон, например, в его возрасте ссался бы в такие игры играть. Он пытается не вызывать к себе слишком много внимания, но когда его фото впервые релизнули на их аккаунт в твиттер, как уверяет Тэхен, все девчонки были под контролем нового барабанщика. Придает уверенности? Однозначно. Ставит в неловкое положение? Так и есть.       Он отбивает по тарелкам совсем медленно, мелодия держится на синтезаторе сейчас. Нужно надеяться на то, что Чимин к нему не подойдет, ибо младшего так один раз чуть до истерики не довели.       Но этого не происходит, вообще ничего не происходит.       Почему?       А в следующий момент все понятно становится, потому что карма совершенно точно решила подшутить над именинником. Парни договорились об этом против воли Чонгука и его бедной нервной системы (и сердца).       Чонгук боится умереть: Тэхен оборачивается и совершенно точно поет ему бэком, который на сцене отчетливо слышно.       — I'm your dad, — тянет флиртующе, когда Чимин фоном скримить начинает. Чонгук не может оторвать взгляд, гулко сглатывая.       — And I got a really big dick, — он смотрит будто сквозь, будто видит, что с Чонгуком не все в порядке.       Оно и видно, ведь у того руки дрожат так, что по барабанам мажет заметно. Толпа не слышит: все в азарте. А Чону хочется скрутиться, спрятаться от этого взгляда — он уверен, что его им раздевают прямо сейчас. Тэхен определённо ждёт реакции, хочет, чтобы ему подыграли. От мысли, что это всего лишь шоу, что-то внутри противно тянет. Играть? Поиграем. Но не так просто, как хотелось бы всем вокруг (Чонгук боится, что для него это перестанет быть игрой).       Он отвисает, демонстративно закатывает глаза и возвращается к барабанам мол, это не сам его big-boss-crush обратил на него внимание мол, это не Чонгук едва не ссытся кипятком от простой строчки из их кавера.       Тэхен отворачивается, кажется, с какой-то глупой обидой, возвращает все свое внимание к толпе.       А Чонгук хочет обидеться демонстративно в два раза сильнее. Он именинник. Ему сегодня восемнадцать исполняется, и что? Ни один крутой бас-гитарист не хочет этим воспользоваться? Чушь собачья.

▪︎▪︎▪︎

      Они собираются этим же вечером — измученные, но счастливые до пизды. Парни, узнав повод вечеринки, не особо то возмущались. До этого возраст Чонгука им проблем не доставлял, как оказалось, а значит и с совершеннолетием их точно не будет.       Ну, вообще-то, кое-кому все-таки доставлял. Пак косится на Тэхена, играет бровями, когда шампанское разливают по бокалам (не хуем сделанные: на праздники никакого пива, все культурно должно быть). Пока Чонгук заметно разочаровывается, все вокруг, кажется, знают чуть больше него.

▪︎▪︎▪︎

      — Чимин, ебучий случай, ты видел это?!       — Чувак, о чем ты? — Пак что-то вертит на колонках, пытаясь разобраться с настройкой микрофона после тренировки. Они задержались втроем, но Чонгук вышел в раздевалку уже как двадцать минут назад и должен был свалить. Тэхен осматривает себя в зеркале, возмущённо выгибая бровь.       — Он специально так себя ведет.       — Он просто попросил тебя подержать палочки, пока завязывал шнурок.       — Нет! — Выставляет руку вперёд, как Сталин на плакатах СССР, — он совершенно точно и уверенно хотел устроить революцию в моем сердце. Здесь есть тайный знак, ты понимаешь? I feel it, bro. А когда я играл suck my dick in my fast car? Ты видел его лицо?       Чимин вздыхает, закатывая глаза. Тэхен ебет ему мозг по поводу Чонгука почти год, а когда в лоб кричит, мол, потрахаться с ним и делов то, Ким начинает отмахиваться — явно не договаривает что-то. Пак устал бороться, ему о чужих отношениях вообще думать не очень хочется, но ведь это его друг, братан, братишка. Посылать нельзя.       — Ты уверен, что это не твоя больная фантазия, а пацан не просто ссать хотел? — хмурится и говорит то, что думает. Это его кредо, — в любом случае, мм, тебе лучше поговорить с ним. Вы же не дети, попиздите об этом, может, выйдет че.       Не выйдет ничего, потому что Тэхен впервые влюбляется вообще-то. Да, влюбляется. У него екнуло ровно в тот момент, когда это смешное и зубастое у него на пороге зависло. Помнит, как вчера: волосы кудрями вьются от влаги в воздухе, щеки и нос красные, шмыгает.       У Тэхена отключился мозг еще в тот момент, когда он за поцелуем потянулся, почти сорвал это заветное и желанное, а ему в лоб прилетело встревоженное и неловкое "Мне нет восемнадцати, хен".       Сказать, что Тэхен не влюблен, — равносильно вранью, что читатель этой работы — гетеро.       Чонгук, сидя в раздевалке, нервно жует губу, когда слышит тему разговора и этот недобрый тон со стороны старших. Охуеть, получается.

▪︎▪︎▪︎

      Парни сушат бокал за бокалом, шутят и веселятся. Чонгук разрешает себе выпить больше обычного. Он знает, что учуди он что — это не выйдет за пределы квартиры. Тут все его друзья, братва и стая. Ауф, так сказать.       Идея Чимина помочь Киму с его супер-крутой любовью возникла совершенно неожиданно. Чимин тогда сидел на кухне вместе с Чонгуком, помогая тому научиться готовить что-то получше рамена или жареных яиц.       Они парились над тестом, выкатывая на скалке огромный блин. Чонгук напевает какую-то песню Славы Мэрлоу, меняя имена в ней на имена участников их группы.       Они вдвоем не так близки, как близок Пак с другими, никогда практически и словом не перекидывались. Это ощущалось конкуренцией и ревностью к фанатам. Но все прошло во время их первого тура. Пак тогда проснулся раньше обычного, решил пройтись по отелю, найти еды, но планы оборвались ровно в ту секунду, когда услышался треск посуды на кухне.       — Я вижу во сне..— напевает Чонгук сквозь слезы, не замечая Пака в дверном проеме. — ..красивую смерть, где синим огнем, сука! Ты будешь гореть.       Разговаривает с тестом, что плывет и не слушается. Больше похоже на слайма. Чонгук тыльной стороной ладони пытается вытереть выступившие от обиды слезы. Нихуя не получается.       — Ты общаешься с тестом? — младший даже вздрагивает от неожиданности, но не стыдится. Это нормально, что мужчины могут давать чувства эмоциям и.. Ладно, стыдится.       — Я распеваюсь.       Они лепят тесто вместе. С помощью Чимина получается куда лучше. Делают нужные формы для печенья, рецепт которого Чонгук нарыл в инете и решил, что оно будет достаточно легким для него.       Ошибся, кстати.       — Как ты к Тэхену относишься? — Пуля в сердце, не в лоб. Чонгук теряется, но виду подавать не хочет. Они не так хорошо знакомы, чтобы Пак словил быструю перемену в его настроении.       — В плане?       — Нравится?       Че за хуйня. Это провокация или шутка какая-то? Что нужно в таких ситуациях отвечать вообще. Или у Чонгука на лице написано, что он дрочит на этого мужика. Да, он слышал, как Тэхен говорил Чимину о нем, но до конца своим ушам не верил. Может, он вообще имел в виду что-то иное, а Чон себе уже замков настроил из банок пивных.       — В плане?       Сдаться или воевать — непонятно. Поэтому Чонгук усердно строит из себя дурачка.       — Хуй в нирване, чувак, я про отношения. Интересует в этом плане? — отрывает взгляд от теста и теперь на Чонгука смотрит, потому что разговор вообще-то серьезный, а они себя как малолетки ведут, бегают друг от друга, — я видел, как долго ты смотришь на его фотографии в твиттере, — берет на понт.       — Интересует, — сдается. А что тут скрывать — Чон Чонгук хочет лицо взрослого жилистого мужика под своей задницей. Чимин почти набирает сообщение другу в другую комнату, мол "чееел, я устроил тебе всю личную жизнь, call me, как проснешься.", а потом слышит Чонгуково тихое:       — Не говори ему.       Неубедительное молчание.       — Я въебу тебе.       Теперь более убедительно. Чимин кивает и убирает мобильник.       Он все скажет, еще как скажет.       Время близится к утру, алкоголь теперь тянет в сон. У всех присутствующих главным желанием сейчас будет являться мягкая кровать. У Чонгука — Тэхен между его ног.       Последний, кстати, бодрячком держится, на младшего почти никакого давления не оказывает, ибо сидит за другой половиной стола. Чонгука даже расстраивает.       В глазах плывет, а все вокруг кажется ярче обычного. Он вспоминает, как Тэхен сегодня вел себя на сцене, поэтому гулко вздыхает, чем обращает на себя внимание всей компании.       — Зая, ты чего? — Хосок выгибает бровь, подливая себе шампуня в бокал. — Сдуваешься уже? Мы тоже думаем заканчивать, а то некрасиво ребенка держать до самого утра.       Чонгук хочет что-то сказать, но фраза комкается и заканчивается где-то в голове, поэтому он забывает суть сказанного и только хлопает Хосока по плечу, добавляя смутно и непонятно тягучее "брооо". Это подвергает под сомнение вышесказанное. Кондицию барабанщика улавливают все — нахрюкался знатно. Помещение заливается смехом.       — Чонгук, спи, — говорит Тэхен между слов, все еще хохоча.       — Сплю, — и правда, кажется, спит. Смотрит в одну точку, не дышит почти. А Тэхену ответить — сразу таким ироничным и обиженным становится.       Тут дело понятно в чем. Даже для Тэхена, которому, к слову, Чимин все рассказал еще утром. Все вайб обстановки видят, начиная потихоньку собираться по комнатам с этого мероприятия. Этих двоих точно оставить вдвоем нужно.       — Ну конечно нет проблем, когда продакшн Славы Мэрлоу, — Чимин отливает себе шампанского, чтобы закончить в комнате, и со злорадством удаляется.       Они одни теперь. Это напоминает ту ситуацию почти год назад. Правда, Чонгук тогда был меньше, милее и не таким пьяным. У него глаза блестят, а концы волос от духоты помещения стали влажными.       — Чонгук, — поднимается с места и диван, на котором сидит парень, обходит, становясь сзади, — ты в порядке? — Руки оказываются на плечах, что прыгают от неожиданности. Чонгук выходит из прострации своих мыслей и обиды. Когда все парни успели свалить и оставить его здесь? Это точно подстава. Он моргает много и часто, что никакого эффекта не дает. Потому что руки на его плечах начинают ездить, массажировать и разминать. Чонгук молчит, похож на куклу сейчас.       — Чонгук, я спрашиваю.       — В порядке, — отвечает на выдохе и слишком дерганно. У Тэхена, вообще-то, голос таким быть не должен. Ему нельзя разговаривать так с Чонгуком, руками по плечам и груди тоже водить нельзя. У Чонгука бьётся сердце сравнимо хардбассу в колонках у оффников.       Тэхен касается аккуратно, себя держит на коротком поводке, потому что знает, что Чонгук в любой момент встать и уйти может. Он, от непонимания, это и пытается сделать один раз, но холодные ладони давят на плечи и сразу обратно сажают.       Ладонь ведет к шее, а Чонгук сглатывает.       — Чимин тебе рассказал? — он сейчас мягче и красивее в семь тысяч раз. Это несравнимо с тем, как он ведет себя обычно: вместо грубого и смешного зайца перед ним сейчас открывается забитый в угол кролик; тот боится и почти дрожит, когда рука скользит в зоне кадыка, надавливая и заставляя откинуть голову назад на спинку дивана.       Ошибка.       Взгляд у Тэхена пугающий. Он смотрит так, что Чонгук мысленно матерится и вопит, а на деле только скулит. От своих же действий стыдно и неловко, потому что его, видимо, с потрохами эти глаза стеклянные выдают. Хочется плакать. Потому что Тэхен так близко и так страшно. Ким чувствует второй ладонью чужой рельеф. Там грудь вздымается, а тело через ткань футболки опасно горит.       Чонгук тянется рукой к лицу Тэхена, а старший наклоняется, этим разрешая убрать челку с его лица, что все равно спадет вниз в следующую секунду. Чонгук не отдает отчета своим действиям, потому что над ним склоняется Ким Тэхен, в которого он влюблен с того момента, как увидел на ебучем пороге. У него день, ебаный в рот, рождения, и он ждал этого так долго.       — Come here, boy.       Пьяное и довольное мычание растягивается на чужих мягких губах. Теперь Ким Тэхен преград не видит, потому что его Чонгук стал взрослым.