FLEX

Шуга заебался всё время просто лежать. Его рана почти затянулась, но ему всё ещё не позволяют что-либо делать. Тэхён не позволяет. Говорит, что он здесь, чтобы заботиться о своём хёне, поэтому сам моет полы, вытирает пыль, готовит кушать. Правда, получается у него ещё так себе, но он старается. Мелкий даже в магазин сам ходит. Мин чувствует себя к хуям обнаглевшим, но при каждой попытке помочь своему заботливому солнцу, тот зыркает на него своими раздражёнными глазками и грозно так говорит: «я сам!». Юнги, блять, смешно пиздец. Вот кто бы мог подумать, что взрослый мужик, который держит в страхе многих ушлёпков, способен избить до полусмерти или, вообще, пулю в лоб пустить, не может противиться воле одного упрямого ребёнка. Который, блять, на ребёнка-то уже и не похож совсем. Мин не знает какого чёрта, но тот начал в качалку ходить. Ещё плохо заметно, но тот однозначно стал шире в плечах да и сильнее — он сам смог поднять и отодвинуть диван, когда пылесосил под ним. Вот-вот и начнёт оплеухи хёну давать, если тот слушаться не будет. Мин не удержался и усмехнулся. Не бывать такому. — Чего смеёшься, хён? — спросил Тэхён, переставая вытирать пыль в гостиной. — Ничего. Просто у тебя лицо смешное, когда ты злишься, что до самой верхней полочки дотянуться не можешь, — Мин всё ещё улыбается, поэтому Тэ не может на него обижаться, но образ держать-то надо. — Лицо смешное? Серьёзно? — он притворно нахмурился, из-за чего старший подумал, что зря это сказал. — Тэ, я… — он стал придумывать что сказать, чтобы младший перестал злиться, взволнованно смотря на него. А тот внутри ликует. То-то же. Не надо над ним смеяться. — Да ладно, Юнги. Расслабься. Я пошутил, — вьёт верёвки из Шуги и даже не стесняется.

***

Тэхён закончил уборку, отнёс тряпку с ведром в ванную и вернулся к Юнги, чтобы вместе посмотреть что-нибудь. — У тебя всё ещё это фото на заставке? — спросил Мин, увидев телефон Тэ. — Не пытайся меня смутить. Я знаю, что у тебя такое же. — Я даже не пытался, — попробовал защититься, но в ответ получил лишь прищуренный взгляд. — Может новое фото сделаем? А то это уже немного надоело. Тэ пододвинулся к старшему, опираясь спиной на его здоровое плечо, и открыл камеру, дергаясь от того, что Юнги неожиданно обвил его живот своими руками и прижал к себе ещё ближе. — Фотографируешь? — спросил он, а когда Тэ нажал на кнопку, поцеловал его за ухом, ладонями сжимая талию. — Идеально же? — смотря на красного младшего. Сам Тэхён фотографию рассматривает, которая получилась чуть смазанной из-за его мурашек по всему телу от действий Юнги, и улыбается. — Идеально, хён.

***

С того дня, когда мир Тэхёна чуть не перевернулся, прошло так много времени. Юнги полностью восстановился, Тэ сдал на права, отпраздновал семнадцатилетие. Правда, с родителями, а не в кругу своих близких. Но ему всё равно понравилось. Потому что не может быть по-другому. Потому что в конце дня он под хёном на его кровати лежал, пока тот покрывал его лицо поцелуями и гладил бедро пальцами. А когда Юнги почти прикасался к его ягодицам, Тэ не мог сдержать тихие стоны. Да он и не пытался. Ему было так приятно, что думать о чём-либо, а тем более сдерживаться, не получалось. Новый год он тоже встретил с родственниками, но позже хёны решили устроить вечеринку, чтобы повеселиться вместе с Тэ. Ким чуть не расплакался. Ему так приятно, что ради него они делают такое. Никто никогда его ещё так не радовал. Он вообще самым счастливым на этой вечеринке был. И на вечеринке, и когда они с Юнги, расслабившись и забыв обо всём на свете, целовались возле подъезда, совсем не замечая, что за ними следят. Зря это они так, понял Тэхён, когда открыл входную дверь и зашёл домой. В прихожей стоял отец. Весь красный. Настолько злой, что вены на его руках вздулись, а пальцы, которыми он кабель от старого чайника сжимал, подрагивали. Тэхён испугался. Давно он отца в таком состоянии не видел. Отвык уже. — Так значит, что ты не беспределом занимаешься, а зад этому уголовнику подставляешь? — он говорит спокойным тоном, но Тэ не выдерживает. Ещё чуть-чуть и его ноги согнутся, а он упадёт пластом прямо на пороге. Тэхён смотрит напугано, бегает глазами по дому. Надеется, что мать дома и поможет ему, но увидев, как она за углом комнаты прячется, понял, что совсем один и помощи ждать не от кого. — Чё молчишь, шлюха малолетняя?! — крикнул отец, замахиваясь кабелем на него. Тэхён вскрикнул. Он не успел снять куртку, но больно всё равно. — Думал, что хуже некуда, а ты оказывается ещё и педик. Подростку страшно. Он совсем не знает что ему делать, как спасти себя от этого дерьма. Он в ступоре. От слов отца, от бездействия матери. Почему это происходит с ним? Он ведь ничего плохого никогда не делал. Всегда слушался родителей. Да, иногда ему хотелось пошалить, как и другим детям, но он никогда, никогда не позволял себе что-то запредельное. Они хотели, чтобы их сын хорошо учился — Тэ получал одни пятёрки. Хотели, чтобы выглядел опрятно — тот всегда следил за своим внешним видом. Так что же не так? Почему сейчас, когда Тэхён чувствовал, что вот оно, вот его счастье. Он любит, его тоже. Почему же они не могут порадоваться за него, а лишь разрушают всё? Пытаются сломать, растоптать его. Унизить как можно сильнее. Хотя, уже некуда. Его никогда за человека в этом доме не считали. Тэ так глубоко погрузился в мысли, что не заметил, как отец стянул с него куртку, выронив телефон из кармана, но почувствовав жгучую боль на руке, он как на автомате попятился назад и открыл дверь. Ему срочно нужно к человеку, который точно его защитит, который его любит. Иначе он просто умрёт здесь. Либо его отец прикончит, либо он сам себя. — Куда ты собрался?! — поднял телефон с пола, крепко сжимая в руке. — Опять к ёбырю своему? Ну и вали. Только вот, когда ему надоест малолетняя задница, чтобы сюда, нахуй, даже не приходил! — мужчина крикнул на весь подъезд и кинул телефон в сына, но промахнулся. Сплюнув на пол, он захлопнул дверь. Тэхён поднял свой телефон и расплакался горькими слезами. Было их с хёном милое фото, а остался лишь чёрный экран и трещина.

***

Юнги был в ванной, когда услышал какие-то крики. Он надеялся, что это голос не Тэхёна, но, сука, проебался. Увидев заплаканное лицо своего солнца и красный след на его руке, он почувствовал, как ярость начала растекаться по венам. Сегодня он точно убил бы этого уёбка, если бы Тэ не прильнул к его груди, захлёбываясь слезами. Юнги снова дёрнулся, хотел пойти к его отцу, но Ким сжал его футболку одной рукой, а другой вытер слёзы с глаз и попытался восстановить дыхание. — Не надо делать этого. Лучше налей мне воды, — он взял его за ладонь и потянул на кухню, подальше от входной двери. Попив, Тэ облокотился на стол спиной, обнимая себя руками. Юнги подошёл к нему, чтобы поцеловать в макушку и прижать к себе ладонью за талию, пальцами другой руки поглаживая волосы на затылке. Ким уткнулся влажным носом в напряжённую шею старшего и обнял за неё руками. Теперь ему намного спокойнее. Здесь его место. Здесь его семья. А другого ему не надо. — Хён, — шепчет в шею, от чего кожа покрывается мурашками, — забери меня к себе. Пожалуйста, — он прижимается головой к плечу, стоя с закрытыми глазами. — Обязательно, маленький мой. Я больше не отпущу тебя туда. Хочешь жить со мной? Тэ поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Юнги и убедиться в серьёзности его слов. — Хочу, — он так измученно, но совершенно счастливо улыбнулся. Мин ответил ему улыбкой и потянулся вперёд, чтобы нежно поцеловать его губы. Да, они ещё совсем чуть-чуть вместе. Да, Ким совсем мелкий, но Шуга уверен, что любит его безумно и, что его любят так же сильно. Он никогда так счастлив не был. Настолько родных людей находят лишь раз в жизни, и Юнги всё сделает, чтобы не проебать свой шанс. Он сделает всё, чтобы Тэхён тоже был счастливым и улыбался ярко, без этой ебучей грусти, что сейчас мелькает в его глазах. — Хён, — запыхавшись из-за отсутствия кислорода, остановил поцелуй Тэ и сел на стол, притягивая руками лицо старшего к себе, чтобы снова поцеловать, но уже глубже. — Хён, я так хочу, — он обвил старшего ногами, руками залезая под его футболку, чтобы провести ими по твёрдому прессу. Юнги напрягся. Его маленький Тэ сейчас выглядит так сладко. Пунцовые щёки, красные припухшие губы, взгляд, который просит сделать с ним что-нибудь непристойное. Мин никак не может противиться, но он сделает всё, чтобы младшему было хорошо. Чтобы он не боялся, а лишь получал удовольствие. — Ты уверен, солнце? — тишина, но за положительный ответ Юнги смог принять пальцы младшего, что так настырно старались стянуть с него футболку. — Да, Юнги. Да, — он недовольно посмотрел на Мина. Тэ правда хочет этого. Тем более, если отец говорит про него такое, то пусть хотя бы будет за что. Хотя, ему все равно. Он просто хочет стать ещё ближе Юнги. Стать с ним одним целым. Поэтому он не думает ни о чём, а наслаждается, когда старший снова целует его за ухом, несильно прикусывая кожу, а руками ведёт вниз по спине, надавливая пальцами на ямочки на пояснице. Когда Юнги языком обводит его кадык, а ладонями сжимает его зад, чуть ли не касаясь заветного места, Ким стонет так громко впервые. Он случайно дёргается. Чуть не слетает со стола, но Мин держит его так крепко, прижимает к себе. Тяжело дышит в ухо, но не отпускает. — Здесь тебе может быть больно, — сказал он и поднял младшего со стола, чтобы отнести в спальню. Тэ жмётся к нему теснее. Вплетает пальцы в его волосы, сжимает их. Юнги громко выдыхает. Донести бы его сокровище до кровати, не задев ничего, да и просто не разложив у первой стены. А хочется так сильно, но не достоин он такого. Тэхёна только нежно можно, расцеловывая каждый миллиметр мягкой кожи, что Мин и делает. Он кладёт своё солнце на постель. Снимает, наконец, свою футболку и нависает над младшим. Аккуратно стягивает с него штаны, останавливаясь на подрагивающих коленках, чтобы обвести их пальцами и поцеловать. Тэхён тянет руки к Юнги, хочет обнять его, поэтому раздев младшего, Мин приближается к нему. Прикасается к его губам. Целует так страстно, что Тэ будто не на кровати лежит, а в мягких облаках летает. Он водит ладонями по спине старшего, немного царапая ногтями. Ноги шире разводит. Уже ждать не может. Снова стонет, когда Юнги толкается. Только штаны его сейчас мешаются сильно, поэтому Тэхён руками к застёжке тянется, чтобы расстегнуть их и снять наконец, но Мин руки его перехватывает и прижимает к подушке над головой. Наклоняется и ключицы Тэ облизывает, от чего тому прохладно становится. Они так тесно жмутся к друг другу, поэтому Юнги его мурашки своей кожей ощутить может. — Хён, — только и может стонать Ким. Он совсем ничего не осознаёт. То, как Юнги раздевается, как он своими пальцами растягивает его, чтобы после войти внутрь, проходит мимо него. Тэхён где-то в своём мире, где есть только он, Юнги и наслаждение. Он чувствует, как внутри что-то двигается. Дугой выгибается, открыв рот в немом стоне. Просит хёна не останавливаться. Слышит, как Юнги ему в ухо слова любви шепчет, и, кажется, совсем отключается. Тэ ощущает, как что-то приятное с кончиков пальцев ног до самой головы разбегается, и расслабляется. Вот оно. Вот где его место. Он уверен.