FLEX

Тэхён так и уснул возле Юнги. Ему показалось, что он просто моргнул, но когда он открыл глаза, уже начало светать. — Тэ, — Хосок потряс его за плечо. — Вставай, Тэ. Тебе нужно вернуться домой, пока твои родители не проснулись. С ними проблемы нам сейчас ни к чему. — Не хочу. Я от хёна не уйду, — он трёт глаза, которые после его истерики болят так, будто в них песок со стеклом засыпали. — Иди, отоспись. Потом вернёшься, а я останусь. Не уйду никуда, — он посмотрел на Тэхёна, пытаясь убедить послушаться. Он, конечно, не Юнги, которого тот беспрекословно слушается. — Только если что-то случиться, ты сразу меня зови, понял? — Чон усмехнулся с грозного взгляда подростка. — Понял-понял. Ещё раз посмотрев на Юнги, Тэхён сжал его пальцы и направился в сторону балкона, чем удивил Хосока. — Ты куда это? Дверь там, — он ничего не понимая, ткнул пальцем в сторону прихожей. — Родители на ночь дверь на замок закрывают. — А как ты вышел тогда? — Чон всё ещё ничего не понимает. — Через окно, — он посмотрел на старшего, как на глупого, а тот хмыкнул. Этот шкет не так прост, как он думал.

***

Тэхён вернулся в свою кровать и простонал. Его мышцы затекли и теперь болят. Засыпать скрюченным на полу было плохой идеей, но выбора не было. Он хотел быть рядом с Юнги, поэтому терпел. Терпел и ждал, когда тот очнётся, но этого не произошло. Но хотя-бы его дыхание выровнялось. Тэ уже и это радует. Он прикрыл глаза, пытаясь уснуть, потому что вдруг хёнам понадобится помощь, а он как овощ. Да и чем быстрее он уснёт, тем быстрее сможет вернуться к Юнги. А если он сейчас назад пойдёт, Хосок его не пустит, да и родители не поймут, куда это их сын с утра пораньше собрался. Но это последнее, что волнует подростка. Здоровье хёна — вот что волнует его больше всего. Он больше не хочет думать о плохом. Он верит, что Мин сильный, что он выберется. Но сердце больно сжиматься не перестаёт. Оно плачет вместо Тэхёна. Не знает, чем помочь. Тэ только представлять сейчас может, как Юнги заходит к нему в комнату, ложится рядом, загребая в объятия, и говорит: «я проснулся, я рядом». Как он его за ухом целует и нежности шепчет, сцепляет руки на его животе в замок. Ким так и засыпает с улыбкой на лице, совсем забывая, что это происходит лишь в его голове, а не на самом деле.

***

Юнги чувствует, что стало теплее. Тело своё тоже начинает чувствовать, как и боль. Ему из-за неё кричать хочется, но не выходит. Его будто парализовало. Хочется пальцами во что-нибудь впиться, сжать в руках, чтобы не так сильно чувствовать, отвлечься, но снова не выходит. Он хочет открыть глаза, чтобы понять где он, но они не слушаются. Губами шевелит, солнце своё зовет, потому что соскучился, но чувствует, что и они, блять, не двигаются. Он злится ещё сильнее. Не понимает ничего. Пытается расслабиться, чтобы ещё отдохнуть, а после с новыми силами попробовать всё заново и опять засыпает. Хосок сидит на кухне и разговаривает с Чимином и Чонгуком. Решают как им быть дальше. Они попытались узнать номер того врача у Намджуна, чтобы он снова пришёл и осмотрел рану. Ким его дал, но сказал, что с врачом сам договорится, только нужно, чтобы Шуга проснулся. Он просыпается. Пялится мутными глазами куда-то на стену и снова их закрывает. Бубнит себе под нос что-то. Никто из них разобрать, что он хочет, не может, но все радуются. Если Шуга бубнит, значит, жить будет. Это ж Шуга. — В-воды… Воды, б-блять, дайте, — звуки глотая, но всё-таки произносит Мин. Они его поят. Обтирают влажным полотенцем, чтобы тело не таким липким от пота было. Садятся вокруг и с трепетом на него смотрят, пока он опять засыпает.

***

Тэхён проснулся, сразу садясь и доставая телефон из-под подушки. Три часа дня. Он резко подорвался и побежал в соседнюю квартиру. Не услышал, как мама с усмешкой пожелала ему «доброго утра» и позвала кушать. Ему не до еды. Он срочно должен проверить хёна. Тэ только дверь открыл, как его кто-то словил руками и потянул к себе в объятия. Тэ очень надеется, что это Юнги, но быстро разочаровывается. Его объятия нежнее, крепче. — Мелкий, всё хорошо будет. Не волнуйся, — говорят ему радостным голосом Чимина. Тэхён поворачивает голову в сторону. Ищет Хосока. Как находит, смотрит ему в глаза. Замечает, что тот верит в слова Чимина, больше не сомневается. Поэтому Тэ чувствует, как тяжесть с его плеч потихоньку уходит. — Как хён? — с надеждой в глазах смотрит на Хосока и спрашивает. — Лучше. Очнулся. Воды просил, — он счастливо улыбается, а подросток пытается переварить услышанное. — Как очнулся? — он рад, что Юнги просыпался, но контролировать себя не может. Злится. Отталкивает от себя Чимина и к Чону подходит. Смотрит ему в глаза не то зло, не то разочарованно. — Ты говорил, что позовешь меня, если что-нибудь случится. — Я хотел дать тебе отдохнуть, — нахмурив брови, ответил Хосок. — Спасибо! — на всю квартиру крикнул Тэ, но не стал дальше продолжать, услышав копошение со стороны дивана. — Тэ, тише, — сказал Мин и начал кашлять из-за сухости во рту. Ким замолчал, снова на колени рядом со старшим опустился и начал улыбаться. — Хён, — и будто совсем злости секундой ранее не чувствовал. Смотрит на Юнги, нарадоваться не может. Даже не заметил, как из глаз покатились слёзы. Мин хочет их вытереть, но руку поднять не может. — Не рыдай, — произносит шёпотом. — Не буду, — точно ребёнок, губы надув. — Только ты поправляйся быстрее. Тэхён взял из рук Чонгука кружку, чтобы Юнги напоить, но резко выбежал из квартиры, оставив всех в недоумении, а после рассмешив. — С трубочкой удобнее будет, — говорит он, вернувшись, и к губам хёна её подносит. Ближе к вечеру приходит врач. Обрабатывает рану и меняет повязку. Он говорит, что ещё рано радоваться. Что впереди ещё придётся помучиться — заживление не так быстро и легко, как может показаться. Он им рассказывает, как за Юнги ухаживать. Как правильно лечить, чтобы каждый раз самому не приходить. Его все благодарят, а после отпускают. Ещё через несколько часов, когда Шуга опять просыпается, он просит, чтобы ему в спальню помогли перейти, но ему отказывают, потому что боятся рану тревожить. — Ну блять! — возмущается он. — У меня все тело разваливается. Хуй поймешь, от дивана стрёмного или из-за дырки в груди. Вот затянется, я вас лично заставлю на нём жопу свою просиживать. Посмотрим, как вы, ушлёпки бездушные, себя чувствовать будете. — Точно поправляется, — усмехается Чон младший. Он решил пожалеть Мина. Кое-как, с матами и криками обоих, но они добрались до кровати. И пока Мин наслаждался мягкостью и уютом, Чимин его осмотрел, а убедившись, что с Шугой всё в порядке, влепил подзатыльник и ему, и Чонгуку. Потому что нехуй. И похер, что один из них его хён.

***

Тэхёну пришлось вернуться домой, чтобы родители ничего не сказали. Хотя, мать его отругала, что он только проснулся и сразу убежал из дома, не поев. Как только родители уснули, он привычным способом вернулся назад. Уже наступила ночь, но все ещё сидят у хёна. Никто не удивился, когда Тэ забрался к ним, только Чимин, испугавшись, схватился за сердце. Они своей бандой собрались в спальне у Шуги, но поняв, что ему нужно отдыхать, Хосок начал всех, кроме Тэхёна, выгонять. — В смысле? — возмутился Чонгук. — Я тоже с Шугой-хёном полежать хочу, — сказал он, увидев, как Тэ на подушку рядом с ним устраивается. Чонгук, кажется, единственный, кто ничего не понимает. Единственный, кто не знает, что происходит между этими двумя. Он смотрит обиженно на старших, просит объяснить, почему Тэхёну можно, а ему нельзя. — Чонгук, блять, — Чимин устал его слушать. — Дай им только вдвоём побыть. Им это надо сейчас. — Зачем? — до него всё так же не доходит. — Чувства у них! Чувства! — закатив глаза, вздохнул Пак. — И что? У меня, может, тоже к ним чувства, — не успокаивается он. Чимин смотрит на него, как на больного, и думает — здесь всё потеряно, а Хосок чай допивает и в окно смотрит, улыбается.

***

Все вышли из спальни и закрыли дверь. Тэхён будто только сейчас дышать начал. Он выдохнул и глубоко вдохнул, наслаждаясь лёгкостью внутри. Он стоял в темноте, ощущал на себе взгляд хёна, хотел прикоснуться. А сейчас лежит рядом, боится ненароком больно сделать. Лежит на боку, смотрит. То тянется рукой к Юнги, то назад к себе притягивает. Мин повернул к нему голову, чтобы снова внимательно посмотреть и начал улыбаться. Сил почти не осталось, но он губами шевелит, поговорить пытается. — Ты чего-то хочешь? — интересуется младший, уже собравшийся бежать исполнять просьбу хёна. — Хочу. — Чего? — Поцеловать тебя, — всё так же шёпотом. — Но сил двигаться нет. Тэхён покраснел. Почувствовал, как фейерверки внутри снова начали взрываться. Он ладонь с трепетом на щёку старшего положил, начал пальцем его скулу гладить. А тот глаза прикрыл, наслаждаясь. Они столько порознь были, столько успело произойти. Он соскучился, истосковался по вниманию своего солнца. Поэтому сейчас он каждое прикосновение, каждый его вдох и выдох, каждое слово в себя впитывает. Он в темноте будто вечность был, боялся, но как о Тэхёне вспоминал, сразу легче становилось. И сейчас, несмотря на то, что у него, блять, тело проткнуто, он себя прекрасно чувствует. Только бы Тэ его и дальше касался, рядом был. Тэхён думает о словах Юнги, тоже хочет его поцеловать, но всё ещё волнуется. Он приподнимается с подушки, чтобы его с ног до головы осмотреть. Проводит пальцами по его прессу, почти не касается. Выше, к бинтам ими ведёт. Наклоняется и немного выше пупка прикасается губами. Боль забрать хочет. В ответ получает рваный вдох хёна. Тэ пытается мурашки по коже усмирить. Бока Юнги гладит, жалеет его. Он представляет, как ему дыру проделали и слезу не сдерживает. Снова целует его в живот. Сам через раз дышит. Поднимается выше и в чёрных глазах старшего теряется. Видит в них желание, мольбы перестать лить слезы. Тэ пододвигается ближе. Как в их прошлую ночь, губы чужие своими накрывает. Не хочет отстраняться. Сминает их нежно. Вкладывает в поцелуй свою любовь и страхом потерять делится. Он чувствует, что воздух в лёгких почти кончился, поэтому от лица любимого отстраняется с нежеланием. Темно в комнате. Тишина полная, лишь стук сердец двоих её нарушает, да дыхание сбитое. — Не оставляй меня, — не просит, а молит. — Не оставлю.