(Не)Чистый

      pov Мартин Моралес       На нашу свадьбу его отец был согласен еще четыре года назад, когда мы только встретились, но заупрямился его папа. Это было понятно: Миру тогда было всего тринадцать, и он, наверное, был еще не готов к браку с альфой. Мне пришлось уступить, согласившись подождать, пока он подрастет. Вот только никто не уточнил, сколько именно мне придется ждать: год, два? До его совершеннолетия?..       Я приходил в их дом почти четыре года едва ли не каждый день, чтобы увидеть омегу, которого собирался однажды сделать по-настоящему своим, и, тем не менее… с каждым днем мы только отдалялись друг от друга, а пропасть, и без того зиявшая между нами в связи с разницей в возрасте, все увеличивалась.       Нам не особо удавалось найти хоть какие-нибудь точки соприкосновения — на вопросы о школе он отвечал неохотно, делами моей компании не интересовался, музыкальные вкусы у нас различались, предпочтения в кинематографе были прямо противоположными. В такой ситуации я не очень понимал, о чем с ним говорить, он же… и вовсе не старался.       Я пытался водить его на свидания, но каждое оборачивалось каким-то провалом. Мы ходили в театр на разные постановки, но на вопрос, понравилось ли ему, он лишь небрежно пожимал плечами. В опере ему было скучно: он едва досиживал до конца первого акта, на втором откровенно клевал носом, после третьего мы уходили, не дождавшись конца. В дельфинарии или зоопарке он без конца твердил, что ему «их жалко», в ресторане — что «папа готовит лучше». На приглашение сходить в Диснейленд он обиделся. В музеях или на различных выставках без конца утыкался в телефон.       Я старался найти к нему подход, как мог и умел, но все было зря: подарки стали восприниматься как нечто должное, цветы — как что-то банальное, пригласительные билеты — бесполезное, разговоры — бестолковое. Каждый шаг вперед с моей стороны вызывал два шага назад с его. Наши отношения зашли в тупик, и я не имел ни малейшего представления, что с этим делать. Отчаявшись, я начал просить советов у Вэла и Лиама. Омега предлагал разные варианты для свиданий, Вэл обычно сводил все к сексу: «Да уложи ты его в койку, в конце концов!», и если Лиама я всегда слушался, то Вэла посылал далеко и надолго: какой уж тут секс, когда между нами до сих пор не установились хоть сколько-нибудь доверительные отношения?.. Как я мог хотя бы поцеловать его, если он от меня нос воротил?.. И никогда не проявлял никаких признаков, по которым можно было бы понять, что он хотел сблизиться.       Мир всегда был холоден, даже когда улыбался. Каждый раз я чувствовал, что это неискренне, словно его заставили. Его глаза были холодными и совершенно безразличными, я не отражался в них. Я словно был лишним, назойливой помехой в его жизни.       Это убивало меня. Выжигало во мне все теплое и светлое, что я должен был испытывать к нему по определению. Мы ведь были истинной парой, но при таком отношении не были даже просто парой, даже если ходили куда-то и проводили время вдвоем. Наверное, он даже не догадывался, какой мукой это было для меня: быть рядом, чувствовать его запах, наполнять им свои легкие и не иметь возможности пометить его, оставить на нем свой запах, чтобы все знали: он мой, и он не может быть ничьим другим.       Рядом с ним мои клыки постоянно ныли, а тело то и дело охватывал жар. Контролировать себя было крайне тяжело, и с каждым днем это было все сложнее. Я сдерживался как мог. Старался не переходить границ. Не позволял себе его касаться, проявлять хоть сколько-нибудь свое желание. Не хотел его «портить», не хотел делать что-то против его воли. Хотел, чтобы он понимал, как я ценил его. Но с каждым днем мне все больше казалось, что ему это было безразлично.       Это удивляло меня, заставляло недоумевать. Омеги вешались на меня еще с подросткового возраста, я редко оставался один и почти никогда надолго: желающих занять вакантное место моего парня было хоть отбавляй. Я мог позволить себе организовать свой собственный гарем, не уступавший по численности монаршему. Я устал раз за разом отказывать альфам, предлагавшим мне своих детей в мужья. И при всем этом своей же собственной истинной паре я был безразличен!       Размышляя над этим, я чувствовал дичайшее раздражение. Я злился: на себя, на Мира, на его родителей. Даже на Вэла с Лиамом: они, хоть и пытались, но так и не могли мне ничем помочь. Да и никто не мог.       Мы были в тупике. Единственным логическим продолжением наших отношений был брак, в котором мне раз за разом отказывали. Лоуэлл отказывал. На него, наверное, я злился больше всего. И сегодня в очередной раз собирался просить его пересмотреть свое решение. Миру было почти семнадцать, он закончил школу, получил аттестат и отпраздновал выпускной. Он находился на перепутье, выбирая, чем заняться дальше: куда поступать учиться и делать ли это вообще. Это было идеальное время, чтобы взять его в мужья и направить на верный путь — рождение своих маленьких альф и омег. Идиллическая картина семейного счастья весьма ярко стояла у меня перед глазами благодаря образцовой семейной паре друзей, но на пути к ней стоял омега, который то и дело говорил мне «нет».       Лоуэлл Нивен, папа Мира и по совместительству омега, портивший мне жизнь самым прямым образом, дежурно улыбнулся, встретив меня на пороге своего дома и разрешив пройти внутрь. Он был красив: длинные светлые волосы, заплетенные в тугую косу, нежная гладкая кожа, бледно-голубые глаза, стройная фигура. Мир был практически полной его копией и от отца, казалось, не унаследовал совершенно ничего. Я, правда, подозревал, что именно от него он получил далеко не самый мягкий характер, но меня это не особо беспокоило: я был весьма терпелив.       — Он еще не спускался, — оповестил меня Лоуэлл, провожая в гостиную. — Я скажу, что ты пришел.       Я кивнул:       — Спасибо.       Омега оставил меня одного, уйдя наверх — туда, откуда тонкой струйкой лился запах, от которого становилось трудно даже дышать: сосуды мгновенно расширялись, и кровь ускоряла бег по телу.       Я опустился на диван и сделал несколько коротких вдохов, пытаясь привыкнуть к его запаху и не сходить с ума в его присутствии, не позволить себе хоть чем-то себя выдать.       — Прости за ожидание, — занятый самоконтролем, я не заметил, как Лоуэлл спустя какое-то время вернулся в комнату и остановился неподалеку от меня. — Он скоро подойдет. Чай или кофе?       — Кофе, если вас не затруднит, — проговорил я. Кофе являлся единственным известным мне запахом, который мог хоть немного перебить лезущий в нос аромат омеги.       Лоуэлл снова вышел, а когда вернулся, принес поднос с двумя чашками кофе.       — Как твои родители, Мартин? — спросил он, ставя передо мной чашку с кофе и усаживаясь в кресло, стоявшее под прямым углом к дивану. — Я слышал про цунами, — сказал он осторожно.       — Спасибо, все хорошо, — я протянул руку к кружке и, поднеся ее к лицу, с удовольствием втянул носом кофейный аромат. — Я разговаривал с ними утром: их город не пострадал.       — Слава богам.       — Слава богам, — я кивнул.       Цунами обрушилось на южное побережье страны прошлой ночью. Родители жили в городе на небольшой возвышенности и, как Лоуэлл справедливо отметил, божьей милостью остались целы. Они планировали организовать благотворительную акцию по восстановлению поврежденных участков побережья, а я озадачил своих помощников просчитать возможные схемы материальной поддержки пострадавшего населения.       Кофе был вкусным: крепким, с приятным послевкусием. Помог привести мысли в порядок и прийти в себя.       — Спасибо, — поблагодарил я Лоуэлла, отставляя пустую чашку на блюдце.       — Мартин… — начал он неуверенно. — Не подумай, что я не верю тебе или сомневаюсь в твоих словах, но… — омега замялся, подбирая слова. Я перевел на него взгляд, чувствуя, что мне не понравится вопрос. — Вы действительно истинная пара?.. — Лоуэлл вскинул на меня глаза, и я увидел в его взгляде искреннюю надежду на то, что я отвечу: «Нет».       Я молча смотрел на него, испытывая неподдельное и такое же искреннее раздражение. Он правда считал своего сына настолько особенным, что человек моего уровня стал бы отираться у входа в его дом на протяжении четырех лет просто потому, что был отчаянно влюблен?..       — Лоуэлл, как вы думаете, сколько в этом городе омег? — поинтересовался я в итоге.       — Около двадцати миллионов?.. — он пожал плечами. Более или менее, он был приблизительно прав, и я не стал его поправлять, вместо этого продолжил:       — Исключая тех, что состоят в официальном браке или значительно старше или младше меня, мы получим около семи миллионов свободных омег, любой или почти любой из которых с удовольствием стал бы моим мужем, многие из них согласились бы и на роль второго-третьего и так далее до бесконечности, и вы думаете, что из всех этих омег я выбрал вашего сына потому, что у него чудесный мягкий характер, он кроткий, скромный, изумительно готовит и красиво вышивает крестиком?.. — спросил я.       Мир не обладал ни одним из тех качеств, что я перечислил. Его характер был вздорным, он не терпел то, что ему не нравилось, у него был острый язык и он редко держал его за зубами. Он не умел готовить и не собирался учиться, о чем неоднократно ставил меня в известность. Он не вышивал, не вязал, не рисовал, не писал, не пел, не танцевал и вообще никаким образом не привносил в этот мир красоту. Мир был красив сам — этого было не отнять. Но он был таким не один. Лиам, например, был настолько же прекрасен, если не больше. И на мой личный взгляд, внешняя красота Мира совершенно не соответствовала его внутренней… испорченности.       — И для того, чтобы заполучить его, ложно называю нас истинной парой? — закончил я свою мысль.       Лоуэлл стыдливо отвел глаза.       — Или, может быть, он чистый? — добавил я. Чистые омеги действительно ценились в обществе. И Мир к ним, естественно, никоим образом не относился. — Лоуэлл, я буду с вами предельно откровенен. Мне предлагали взять в мужья чистого омегу, чей приготовленный бифштекс до сих пор стоит у меня перед глазами. Я не видел его самого, но не задумываясь взял бы его в мужья, если бы не встретил Мира до этого. И, чтобы у вас не было повода сказать, что я не был с вами честен до конца, скажу как есть: если бы Мир не был моей истинной парой, я бы в его сторону и не посмотрел.       Лоуэлл недовольно поджал губы. Я переборщил, и мы оба это понимали. Но мне надоело, просто надоело уже прогибаться под него и послушно вилять хвостом, словно собака, выпрашивающая вкусняшку. Его сын, не будь он моей истинной парой, не представлял бы для меня абсолютно никакого интереса. Это было правдой, и ему следовало это уяснить.       — Ты не любишь его, — проговорил омега негромко.       Еще год-два назад я бы твердо сказал: «Это не так!»       Увы, теперь уже я не мог быть столь же непоколебимым в своем ответе.       Я не ненавидел его, но и искренней любви тоже не чувствовал.       — Это не совсем так, — сказал я после недолгого молчания. — Трудно объяснить это словами. Я чувствую свою истинную пару в нем. Я не ошибся, это чувство не прошло за все эти годы. Я хочу защищать его, хочу заботиться о нем, хочу сделать его счастливым. Но совсем не понимаю как, — сказал я и добавил: — Прошу, помогите.       — Просишь помочь тебе после того, что ты сказал?.. — в голосе Лоуэлла проскользнуло совсем не скрываемое презрение.       — Я прошу помочь не мне, а нам, — сделал я ударение на последнем слове. Он совсем не понимал этого? Неужели так сложно было принять тот факт, что мы истинная пара, что только в нашем союзе можно достичь максимально возможного счастья?.. Обоюдного счастья, к которому все так стремились. Неужели так трудно было осознать то, что достичь его в одиночку невозможно?.. Мне нужен был Мир, ему нужен был я, и только вместе, делая шаги навстречу друг другу, мы могли обрести его. Но вместо того, чтобы идти ко мне, Мир от меня уходил.       — Мир идет, — наверху послышались шаги, а заполняющий легкие сладкий запах усилился. — Оставлю вас, — Лоуэлл составил чашки на поднос и, подняв его, удалился на кухню.       Мир сбежал по лестнице, и я поднялся на ноги, приветствуя его. Хотелось вместо привычного и ставшего таким обыденным «Привет, Мартин» получить хотя бы поцелуй в щеку, но нет, ничего в этом мире не менялось: Мир был все так же далек от меня.       Когда он приблизился, я наконец понял, почему его запах сегодня практически душил меня и отключал мозг, разжижая его и срывая тормоза: у Мира приближалась течка, очередная течка, которую он собирался провести без меня.       Он привычно улыбался, но его улыбка была настолько неискренней, что я в очередной раз задумался, что же сделал не так и в чем так сильно ошибся, что теперь он меня практически ненавидел. Разговаривал сквозь зубы, то и дело поглядывая на часы, отсчитывая время до моего ухода, на меня почти не смотрел, слушал вполуха, кивал невпопад, а мыслями находился где-то очень далеко.       Мне до зубного скрежета хотелось хоть раз увидеть, как он смотрел бы на меня, а не сквозь меня, как улыбался бы мне, а не потому, что так сказали. И тем тяжелее было видеть, как он, открыв телефон, тренькнувший о полученном сообщении, просто расцвел, голубые глаза заискрились радостью, губы изогнулись в улыбке. И он, уже не видя меня, умчался в прихожую. Оставил меня одного в своем доме, не поговорив дольше пары минут, в течение которых мы успели только поссориться.       В груди начала расцветать злость и заклокотала ревность. Неужели у него кто-то появился? Кто-то, кто был важнее меня, кто-то, кто заставил так сиять, едва увидев пришедшее сообщение? Я опоздал?..       Сжав зубы и постаравшись дышать глубоко, чтобы успокоиться, я проводил его взглядом через окно, наблюдая, как он выбежал за ворота и скрылся за забором. Куда он так спешил?.. К кому?..       — Мартин… — услышал я за спиной голос Лоуэлла и медленно обернулся:       — У него скоро течка, — голос мой был на удивление спокойным, не выдал того раздражения, что я испытывал. — Это будет последняя течка, которую мы проведем по отдельности.       Лоуэлл молчал, обдумывая смысл моих слов.       — Наши законы позволяют заключать браки с момента первой течки, я понимаю, что вам сложно отпустить его, но я и без того ждал слишком долго и теперь собираюсь забрать его в свой дом, — сказал я решительно. «Пока это не сделал кто-то другой», — добавил мысленно, но озвучивать не стал.       — Мне все же кажется, ты немного спешишь… — проговорил Лоуэлл. — Он еще не готов… Не лучше было бы еще немного подождать?.. — он неуверенно замялся, отводя взгляд.       — Сколько еще?! — ответил я резко, намного резче, чем следовало, и настолько, что омега, не ожидавший подобного, даже вздрогнул. Этими «немного подождать» он кормил меня уже почти четыре года, и Мир, возможно, вот-вот собирался променять меня на кого-то другого, и терпеть это дольше я был не намерен. — Скажите мне, Лоуэлл, сколько еще мне придется ждать? — спросил я более спокойно. — Год? Два? Вечность? Я не могу больше ждать. Следующую течку он проведет со мной.       Спасибо, что хватило ума не сказать: «Хотите вы того или нет». Я и без того позволил себе слишком много сегодня. Но ничего не мог с собой поделать — одна только мысль о том, что у Мира был кто-то важнее меня, выводила меня из себя.       Омега молчал, что-то обдумывая. Я терпеливо ждал его решения. Все-таки это был его сын, и я не мог просто так, наплевав на его решение, забрать Мира к себе. Это в принципе было невозможно.       — Хорошо… — сдался он. — Тогда назначим помолвку на воскресенье, думаю, мы успеем все подготовить, — Лоуэлл опустил глаза, словно признавая поражение, и я почувствовал невероятную радость от победы. Наконец-то! Этот маленький несносный омежка станет моим!       — Простите, Лоуэлл, я немного перегнул палку, — произнес я. — Но вы должны меня понять.       — Я не понимаю, Мартин, очень много чего не понимаю, — ответил он, смотря куда-то в сторону. — Но я дал тебе свое согласие и не стану брать слово назад. Увидимся в воскресенье.       Он очень мягко намекнул на то, что мне пора было уйти, но его отношение ко мне уже не имело значения — я получил, что хотел, и был ужасно доволен, а потому, поспешно попрощавшись, покинул их дом и сел в машину.       — Постой пока, — бросил я водителю и, достав телефон и нажав на иконку быстрого набора Вэла, принялся ждать, когда друг возьмет трубку.       — Привет, Мартин, — донесся из динамика его голос, а на заднем фоне послышались детские голоса: «Отдай, я хотел!» — «Нет, я!». Похоже, кто-то из детишек Вэла хотел ответить на звонок вместо него. Губы непроизвольно расползлись в улыбке. Скоро в моем доме тоже будут бегать несколько мелких карапузов и драться за телефон.       — Я приеду? — спросил я, отодвинув телефон от уха, чтобы не слышать возню и детские крики на том конце.       — Ты как знал, — усмехнулся Вэл в трубку, видимо, сбежав от детей в другую комнату: стало заметно тише. — Лиам как раз готовит твое любимое блюдо.       — Сегодня мой день, — улыбнулся я и пообещал подъехать в течение часа, отдавая водителю распоряжение ехать к ним домой.

*      *      *

      День действительно был мой: проделав почти весь путь по чистой дороге без пробок и заскочив за тортом и вином, я подъехал к дому друзей даже раньше, чем планировал.       Оставив водителя, я направился по мощеной дорожке к крыльцу. Дверь открылась еще до того, как я поднес руку к звонку, вызвав в груди приятное тепло, — здесь меня всегда ждали и я всегда был желанным гостем.       — Привет, — я улыбнулся, смотря на открывшего мне омегу — домашнего, радостного, с задорными искорками в теплых янтарных глазах.       — Привет! — Лиам протянул ко мне руки, предлагая обнять и поцеловать в подставленную щеку. Поставив пакет с вином и торт на стоявшую рядом с дверью скамейку, я подошел к нему ближе и обнял, прижимая к себе. Кожа у Лиама была мягкая и нежная, и касаться ее было чертовски приятно. Я уже достаточно долгое время страдал вынужденным одиночеством, и целовать подставленную щеку друга было настоящей отрадой для души, как и чувствовать его крепкие объятия. И не только: его запах, знакомый мне с самого детства, слегка изменившийся после свадьбы с Вэлом, теперь вновь благоухал новыми оттенками: беременные омеги пахнут по-особенному хорошо.       — Да я смотрю, вы время зря не теряете. Ты что, опять ждешь ребенка? — я улыбнулся, почувствовав его слегка округлившийся животик, и неохотно отстранился, чтобы осмотреть его сверху донизу.       — Тс-с, — улыбаясь, Лиам приложил палец к губам. — Этот дурак до сих пор ничего не заметил, — кивнул омега в сторону гостиной, пропуская меня в дом и закрывая за нами дверь. — Кажется, считает, что я просто поправился. И ему до сих пор не пришло в голову, что с последней течки прошло уже три с половиной месяца, а новая так и не началась.       — Ты что, серьезно? — я даже не попытался подавить смешок. — Вот он болван. Хотя я почему-то не удивлен, Вэл ужасно невнимательный. Почему ты вообще за него вышел?.. — задал я любимый вопрос, разуваясь и надевая предложенные тапочки.       — Стоило выбрать тебя? — омега подмигнул мне, отшучиваясь, как и всегда: я, вероятно, лучше всех знал, как сильно он был счастлив в браке с Вэлом.       — Ты так вкусно готовишь, так что, если бы ты предложил, я бы не устоял.       — Врунишка, — омега засмеялся, прекрасно понимая, что все, что я сказал, сказал не всерьез. Ну, отчасти.       — Не соблазняй моего омегу, он занят, — в прихожей появился Вэл и протянул мне руку для приветствия.       — И не собирался, — крепкое дружеское рукопожатие, и мне все же позволили пройти дальше прихожей. Лиам уже умчался на кухню, Вэл тащился рядом со мной, расспрашивая о работе, на что я лишь отмахивался — о работе говорить совершенно не хотелось. В доме было тепло и умиротворяюще-уютно.       Стол был еще не накрыт, ведь я приехал раньше, чем обещал. Я прошел на свое любимое место, удобно располагаясь на стуле. Снял пиджак и бросил его на спинку соседнего стула, приспустил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, закатал рукава. Только в их обществе я мог чувствовать себя настолько свободным. Если, конечно, не говорить о доме родителей, но он был далеко.       — Я с утра ужасно перепугался, когда смотрел новости, — сказал омега, раскладывая на столе приборы.       — Ага, — подтвердил Вэл. — Прибежал в спальню, разбудил ни свет ни заря, сунул в руки телефон, требуя звонить тебе и спрашивать, как твои родители. Я полчаса пытался добиться от него, почему вообще должен что-то спрашивать, а он только и делал, что совал мне в руки телефон и орал: «Звони! Я не могу сам, звони!» Потом вообще принялся реветь без остановки, еле успокоил.       Я улыбнулся, почувствовав тепло в груди. Вэл и Лиам позвонили мне еще до рассвета. Я уже успел поговорить с родителями и убедиться, что с ними все хорошо, а потому поспешил заверить переживавших друзей, что все обошлось.       — Все ты врешь, — Лиам покраснел до корней волос и зарядил супругу нехилый щелбан. Тот охнул, принявшись тереть пострадавшее место. — Сам бегал тут в панике, собираясь вызванивать пилота и самолет, — сказал он, разливая домашний лимонад по стаканам.       Моя улыбка стала еще шире. Вэл мог переборщить с описанием, но в словах Лиама можно было не сомневаться ни на секунду: личный самолет в их распоряжении действительно имелся, так что я не удивился бы, если бы Вэл в самом деле уже собирался вызванивать летчиков и лететь спасать моих родителей. Подобная забота со стороны друзей приятно грела меня изнутри и заставляла забыть о том, что Мир даже не удосужился спросить о моих родных. Хотя, конечно, он мог просто ничего не знать.       Лиам принялся накладывать в мою тарелку разные салатики, Вэл расспрашивал его, что в них. Я с улыбкой наблюдал за любящей парой, невольно примеряя их поведение на нас с Миром.       Лиам очень вкусно готовил, еще со школы. Мы все жили по соседству и дружили с самого детства. Лиам часто бывал у нас дома и вечно торчал на кухне с моим папой, каждый раз учась чему-то новому, пока мы с Вэлом гоняли мяч во дворе. Я скучал по готовке папы и с удовольствием поедал мясо в горшочках, приготовленное другом по его рецепту. Мясо было изумительным и просто таяло на языке.       — А где Сэм и Ньют? — спросил я с интересом, почувствовав, что чего-то не хватает.       — В детской с нянем, — ответил Лиам. — Они уже поели.       — Вы наняли няня? — я удивленно приподнял левую бровь.       — Устал один бегать за ними по всему дому: Сэм и секунды на месте усидеть не может, а Вэл вечно на работе пропадает, — пожаловался омега.       — Я зарабатываю нам денежки, — улыбнулся Вэл.       — И мы тратим их на няня, — ответил ему Лиам.       Мои губы непроизвольно расползлись в улыбке: он выглядел очень мило, когда показательно дулся.       — У тебя сегодня на удивление хорошее настроение, — заметил омега мое глупо-радостное лицо.       — Может, у меня случилось что-то хорошее, — желание рассказать друзьям о помолвке так и зудело, но нельзя же было делать это с наскоку, пусть бы помучались немного в неведении для начала.       — Дай угадаю! — потер руки Вэл. — Выиграл тендер!       — Точно, — я улыбнулся, кивая. Альфа хлопнул в ладоши:       — Так и знал! Поздравляю!       — Спасибо, — принял я поздравления. — Только это еще на прошлой неделе случилось, ты немного опоздал.       — Тогда…       — О, я знаю! — перебил супруга Лиам. — Тебя номинировали на звание «Мистер альфа»?       — Боги, нет, — я засмеялся. Вот уж чему я не стал бы так радоваться.       — Да это точно связано с работой, — непреклонно заявил Вэл. — О нет, только не говори, что ты уломал Фишера продать тебе контрольный пакет «Фишер и Фишер»?.. Он же всем отказывает.       — Нет, пока нет, — я развел руки в стороны и заметил, как в столовую вошел старший из сыновей моих друзей. — Привет, Сэм.       Мальчик недовольно посмотрел на меня и, проигнорировав, направился к Лиаму, так и не ответив.       — Это неприлично вообще-то, — заметил я беззлобно.       — Это из-за того, что ты альфа, — улыбнулся омега, усаживая сына себе на колени. — Сэмми начал проявлять характер, теперь все посторонние альфы ему поперек горла.       Сэм согласно кивнул и принялся выпрашивать у папы торт.       — Не думал, что сущность альф проявляется так рано, — проговорил я задумчиво. Себя в его пятилетнем возрасте я, конечно, не помнил.       — Омег еще раньше, — кивнул Лиам, указывая куда-то вбок от меня. Я перевел туда взгляд и заметил, что рядом стоял их второй ребенок, с интересом поглядывавший на меня и касавшийся пальцами моего пиджака. Я улыбнулся и протянул руки, чтобы усадить маленького омежку себе на колени.       — Ньютти, хочешь клубничку? — я протянул ему ягоду из пиалы. Омега кивнул, беря из моей руки клубнику и принимаясь ее посасывать. — Сколько тебе лет?       Не то чтобы я не знал: я ведь был третьим, кто его увидел, когда он родился, но общаться с детишками Лиама и получать от них отклик мне всегда нравилось, даже если это был показательный игнор со стороны Сэма или в который раз растопыренные пальчики Ньюта.       — Из тебя выйдет отличный папочка, — усмехнулся Вэл.       — Придется подождать лет десять, тогда и узнаем, — я широко улыбнулся, кормя омежку второй ягодой. Возможно, Лиам бы не понял, что я имел в виду, но Вэл раскусил меня в один миг:       — Я не позволю своему сыну стать твоим мужем! — гневно воскликнул он.       — Почему? — поинтересовался я, поднимая на него глаза.       — Ты уже нашел своего омегу, с ним и живи всю жизнь! — хмуро добавил друг.       — Одно другому не мешает… — я улыбался, наслаждаясь моментом. — Ньютти, ты станешь моим мужем, когда вырастешь? — спросил я омежку.       — Да, — тот кивнул, и я расплылся в довольной улыбке: действительно отличный день. Получив еще несколько ягод, малыш заерзал на моих коленях, и я отпустил его, возвращая на пол, и он поспешил обратно в детскую. Выклянчивший у папы кусок торта Сэмми прошмыгнул за ним.       — Это… это… Нет, ты слышал?.. — Вэл перевел озадаченный взгляд на мужа. Тот неуверенно улыбнулся:       — Когда Мартин возьмет Мира в мужья, он об остальных омегах и думать забудет.       — Боги, да такими темпами они никогда не сойдутся, — выразил свои сомнения альфа.       — Кстати об этом, — вклинился я в их разговор. — Лоуэлл, наконец-то, дал свое согласие.       — Что?.. — озадаченное лицо альфы даже повеселило.       — О боги, наконец-то! — радостно воскликнул Лиам. — Поздравляю! Когда помолвка?!       — Нас пригласишь, я надеюсь?.. — спросил Вэл, с трудом приходя в себя.       — Конечно, для того и пришел. Лоуэлл назначил помолвку на это воскресенье.       — Но это совсем скоро, и почти не осталось времени, — забеспокоился омега. — Твои родители же не успеют приехать!       — Я ждал четыре года, и поэтому, когда он согласился, не подумал об этом. Ничего не поделаешь, приедут сразу на свадьбу, — пришлось пожать плечами, ведь я в самом деле не подумал о том, что дату Лоуэлл выбрал не очень удачно.       — Ты же знаешь, что это плохая примета… — продолжил Лиам, но Вэл его перебил:       — Да ерунда все это. Не может же он позвонить Лоуэллу и сказать, мол: «Давай все-таки еще через недельку. Теперь я не готов», — я хмыкнул, и Лиам все же согласно кивнул.       — Что ты ему подаришь? Браслеты уже выбрал? — посыпались новые вопросы.       — Нет, конечно, — сказал я. — Еще нет.       — Это ведь твой первый омега, стоит подойти к этому серьезно, — в не свойственной ему манере умничать произнес Вэл.       — Я надеялся, что ты мне поможешь, Лиам, — обратился я к омеге, и тот охотно закивал:       — Конечно, Мартин, все, что захочешь. Я так рад за тебя! — друг действительно был ужасно рад, даже щедро отрезал мне еще один кусок торта.       — Честно говоря, я уже не надеялся, что этот день наступит, — проговорил Вэл, для которого, кажется, мое заявление прозвучало как гром среди ясного неба.       — Я тоже… — я усмехнулся. — Вообще-то, я до сих пор чувствую какой-то подвох. Странно это все. Слишком просто он согласился. Четыре года это было твердое «нет», и вдруг согласие?.. Я уже думал, мне придется ждать еще лет пять.       — Он же омега, — пожал плечами Вэл, не заметив, как Лиам обернулся к нему, с интересом слушая продолжение. — Черт знает, что у него в голове перемкнуло, они все такие… — добавил он, поднеся палец к виску и, не успев покрутить им, получил новый подзатыльник от мужа. — Ай… Все, кроме тебя, конечно…       — Что тебя беспокоит, Мартин? — спросил омега, вернувшись к разговору.       — Мир меня беспокоит… — честно ответил я. — Ведь он даже не подозревает ни о чем. Что, если он откажется? — высказал я свои опасения.       — Ни один омега не откажет на помолвке, — произнес Лиам без сомнений.       — Почему? — Вэл заинтересованно обернулся к нему, мне тоже было интересно узнать причину.       Лиам пожал плечами:       — Вы же знаете, омегам никто не рассказывает о помолвке, по сути, это своего рода сюрприз. Кто может отказать, когда альфа проделал столько работы?       — Но альфы на самом деле ничего не делают, все готовят родители омеги, — вставил Вэл свои пять копеек.       — Но ведь получить согласие родителей тоже непросто, — сказал Лиам. — Мартин — отличный тому пример. Да и ты мне не нравился совсем, и родителям моим тоже. Но умудрился как-то убедить их, и когда я пришел домой и увидел, сколько всего было для меня сделано, понял, что ты готов ради меня на многое, и что твои слова не пустая болтовня, и уже не мог отказать. С Миром, я уверен, будет так же, — сказал он, обернувшись ко мне. — Тем более, что он твоя пара.       — Он же не знает, — проговорил я негромко.       — Вот и зря. Говорил тебе, что нужно сказать, сейчас бы не мучился, — добавил ложку дегтя в бочку меда Вэл.       — В самом деле, Мартин, зачем было скрывать? Если бы Вэл сказал мне, что я его истинная пара, уверен, что согласился бы раньше.       — Вот как? — я недоверчиво приподнял левую бровь. — И ты бы поверил? Поверил, что он твоя пара, а не просто болтает, чтобы затащить красивого омегу в постель?       Лиам задумался.       — Я об этом как-то не подумал… — изрек он.       — Я хочу, чтобы Мир сказал мне «да» не потому, что я его пара, а просто потому, что это я, а не кто-то еще, — я пожал плечами.       — Мартин, все будет хорошо, вот увидишь, — Лиам ободряюще улыбнулся. — Мир обязательно станет твоим омегой. Вот если бы помолвку устраивали и для второго омеги, и Вэл пришел бы ко мне, как ко второму, я бы его послал. Я и сейчас его пошлю, если он притащит кого-то домой, — строго заявил он, повернувшись к супругу.       — Я не стану, не смотри на меня так, — сказал тот, опасаясь за свой затылок и прикрывая его ладонью.       — Хорошо, — улыбнулся омега. — Больно? — протянул он руку к его голове, осторожно касаясь пострадавшего места.       — Да, — кивнул Вэл.       — И будет больнее, если появится кто-то еще, понял? — сказано это было с такой милой улыбкой и при этом таким холодным голосом, что на месте Вэла я бы и ответить в себе силы не нашел. Он, кстати, тоже не находил.       — Ясно, у кого в вашей семье самые крепкие яйца, — я усмехнулся, откидываясь на спинку стула.       — Да я сейчас тебе твои собственные яйца оторву! — вспыхнул альфа.       — Пожалей меня, я ими уже почти четыре года не пользовался, — я засмеялся. Лиам почему-то густо покраснел.       — Что ж. Предлагаю выпить за то, чтобы после свадьбы у тебя и твоих яиц наступил настоящий праздник! — предложил Вэл, кивая на непочатую бутылку вина, которую я принес.       — Пей, — я усмехнулся, напоминая ему, что не пил.       — Ага, пей, только один, — Лиам тонко улыбнулся.       — Не понял?.. — Вэл перевел непонимающий взгляд на мужа.       — Что ты не понял? — у Лиама искрились глаза, и только кретин не догадался бы, что он имел в виду. Вэл открыл рот и закрыл его. Потом снова открыл:       — Ты… А почему ты… Так ты…       — Я не поправился, — улыбался омега. — Я беременный.       Альфа открывал и закрывал рот, Лиам мило улыбался, смотря на своего супруга до невозможного влюбленными глазами.       — Это правда?..       — Ну конечно.       — Боги, — Вэл потянулся к омеге, поднимая его на руки, — я люблю тебя, — произнес, принимаясь кружить его по комнате.       Я лишь улыбался, смотря на эту семейную идиллию. Скоро. Совсем скоро я тоже буду кружить по комнате своего беременного омегу.