(Не)Чистый

      pov Миррен Нивен       Нильс стоял недалеко от остановки, я заметил его еще из окна автобуса и, выскочив на улицу, бросился альфе на шею, тут же почувствовав его руки на своей пояснице.       — Привет, — он улыбнулся, смотря мне в глаза, и я начал таять от звуков его голоса, прокатившихся по моему телу стаей мурашек. Солнце сияло за его спиной, освещая каштановые волосы и делая его темно-карюю радужку совсем неотличимой от зрачков.       — Привет, — мне ужасно хотелось его поцеловать, но я понимал, что и без того позволил себе слишком много: обычно мы никак не демонстрировали свои отношения на публике, скрывая их ото всех по вполне понятным причинам, и, обняв его в порыве чувств, я вполне мог навлечь на нас обоих кучу неприятностей.       — Мы больше не прячемся? — спросил он с улыбкой.       — Извини, — я, наконец, разжал руки и отступил на шаг, на приличное расстояние в полтора шага. — Куда пойдем?       Нильс пожал плечами и показал мне карту-ключ из отеля.       — Что, сразу?.. — я был немного удивлен, ведь надеялся на полноценное свидание: кино, парк, кафе… Я ведь даже не завтракал.       — Почему нет? — альфа обезоруживающе улыбнулся. — Свободные дни скоро закончатся, придется много пахать, чтобы поступить в универ, времени на встречи почти не будет, мы можем долго не увидеться.       — Не говори мне об этом, — я взял его за руку, словно не хотел отпускать никуда, и почти сразу разжал ладони, чтобы никто не обращал на нас внимания. — Не хочу расставаться с тобой даже на день… — обронил я, и мы неторопливо пошли к отелю, в котором были в последний раз несколько дней назад.       Отель был небольшим и пользовался огромной популярностью у пар вроде нас — тех, кто приходил на пару часов, чтобы побыть наедине. Антураж номеров был соответствующим: приглушенный свет, много красного — постельное белье, шторы, бархатные ковры.       Сегодня все было так же, как и в прошлый раз: широкая постель, нетерпеливые поцелуи, жадные руки, шарящие по моему телу, забирающиеся под кофту и поглаживающие пылающую кожу, сильные пальцы, сминающие обнаженные ягодицы, горячий твердый член, скользящий внутри меня. Громкие стоны, жар, алые искры в его глазах, сладкая пытка и финальное удовольствие, разделенное на двоих.       Опустошенные, мы лежали на влажных простынях, отдыхая и набираясь сил. Я был удовлетворен и очень счастлив. Мне нравилось смотреть, как Нильс лежал рядом со мной, прикрыв глаза и приводя дыхание в порядок.       — У тебя скоро течка… — произнес он, отдышавшись и повернув голову ко мне. Красные огоньки в его глазах постепенно затухали, завораживающе посверкивая.       — Хочу провести ее с тобой, — признался я.       К сожалению, это было невозможно: течку мне следовало проводить дома под чутким присмотром родителей и в компании пачки подавителей.       Нильс улыбнулся, поднялся на локте и слился со мной в долгом поцелуе.       — Ты такой красивый, — сказал он, заправив прядь моих волос мне за ухо.       Мне нравилось, когда он так делал. Нравилось, когда он говорил это. Нравилось слышать его голос, видеть восхищенные глаза, чувствовать теплые руки.       — Я люблю тебя, — произнес я, смотря ему в глаза.       Это было впервые. Никогда прежде я ничего подобного никому не говорил. Нильс был первым. Первым во всем.       Я протянул к нему руку и провел пальцами по его щеке. Она была гладкой и теплой.       — Скажи, что любишь меня, — попросил я, коснувшись кончиком указательного пальца его нижней губы.       — Я люблю тебя, — произнес он, и я притянул его к себе, чтобы медленно и нежно целовать.       Поцелуй затянулся. Я плавал в удовольствии, чувствуя, как он ласково гладил мои бока, как его рука скользила вдоль бедер, как его нога вклинилась между моих ног, а пальцы, обогнув ягодицу, скользнули в меня.       — Ох… — выдохнул я, откликаясь на нежное прикосновение. По телу пробежала жаркая волна, и я сжал пальцами его плечи. Сердце стало биться чаще, а член дернулся, стоило ему задеть внутри меня заветную точку. Я выгнулся, не сдержав стона. К первому пальцу присоединился второй, и я подался ему навстречу, жадно вбирая в себя сначала два его пальца, а затем — и всю кисть. — М-м-м-х… — я сжал ноги, не выпуская его руку из себя, и вцепился ногтями в его плечи. — Боги… — простонал я, не зная, куда себя деть от нарастающего удовольствия, — то ли уползти от него, то ли насадиться глубже. — Ох, сделай что-нибудь… — взмолился я, откидываясь на подушку и подавшись к нему бедрами.       Нильс спустился ниже вдоль моего тела и, не вынимая руки из меня, накрыл мой член ртом.       — М-м-м… — я расставил ноги шире, позволив ему двигать во мне рукой и свободно отсасывать, вбирая мой член глубоко в горло. — Боги… как хорошо… Нильс, пожалуйста… пожалуйста, быстрей…       В ответ на мои просьбы он ускорился: его движения стали резкими, грубыми, нетерпеливыми. Я стонал, царапаясь и двигая бедрами, желая получить как можно больше удовольствия, и он знал, как это сделать: торопливо надел презерватив и, вытащив руку, толкнулся в меня.       Из горла вырвался стон. Нильс вошел до упора и принялся размашисто толкаться в меня, выбивая из груди все новые и новые стоны. Я комкал пальцами простынь и кусал губы. Из глаз катились слезы — было так хорошо, что я был вне себя от счастья и удовольствия.       — Сядь на меня, — произнес он жарко, и мы перевернулись. Я оказался сверху и, опустившись на него, принялся неторопливо покачиваться на нем, примеряясь и приноравливаясь. Проникновение в этой позе было более глубоким, я чувствовал его так глубоко в себе, и это было так здорово, что я словно оказался в нирване.       Облизнув губы и представив, как развратно я должен был смотреться со стороны, я подтянул колени к груди и уперся ногами в кровать, проталкивая его член еще глубже, сжав зубы и болезненно застонав.       Привыкнув, я откинулся назад и оперся руками о матрас. Сделав несколько движений на пробу, я, наконец, вошел во вкус и принялся прыгать на нем, с восторгом отмечая, как Нильс начал толкаться мне навстречу. Это было потрясающе: двигаться друг к другу, сливаться воедино и ударяться плотью о плоть, слыша донельзя пошлые шлепки. Уже совсем скоро я был готов кончить и держался из последних сил, когда он положил руку мне на член и принялся надрачивать в такт нашим движениям, приближая оргазм. Сделав еще несколько движений бедрами, я не выдержал и излился, выгнувшись и запачкав его от груди до пупка. Он резко перевернул меня на спину и продолжил толкаться в меня — догонять свое удовольствие.       Я кайфовал, чувствуя его грубые толчки, сжимал бедра, ощущая, как он кончал во мне, и поймал его в свои объятия, когда он безвольно повалился на меня сверху.       Я охнул. Нильс был не таким высоким, как Мартин: совсем немного возвышался надо мной, и он не был качком, не вылезающим из спортзала. И все же это был восемнадцатилетний альфа, и он был совсем не легким.       — Нильс… — произнес я немного погодя, чувствуя острую нехватку кислорода.       — М? — отозвался он и, приподнявшись, наконец-то скатился с меня, позволив дышать полной грудью.       Мне было хорошо: секс был приятным, и я чувствовал себя на седьмом небе. И только одного не хватало для полного счастья:       — Я голодный, — сказал я. — Есть хочу. Пойдем куда-нибудь?       К моему глубокому сожалению, альфа совсем не разделял моего желания сходить поесть:       — Ох, у меня сейчас не так много денег, чтобы по ресторанам ходить, — ответил он. — Почти все мои карманные деньги уходят на подготовительные курсы.       — Я не завтракал, — пожаловался я, откровенно надеясь его разжалобить.       — Что же ты делал полдня? — он хмыкнул и повернулся ко мне.       — Спал, — я пожал плечами. — Собирался. Потом Мартин приперся, я его развлекал.       — И как ты его развлекал? — улыбка на его лице стала шире. — Расскажи мне.       — Разговорами, как же еще, — я фыркнул.       — Не понимаю, как он сдерживается рядом с тобой… — проговорил он задумчиво. — Ты так одурительно пахнешь… У него точно все в порядке? — Нильс глумливо хмыкнул.       — Откуда же мне знать, — я усмехнулся. — Иди и спроси, если так интересно.       — А тебе не интересно? — удивился он.       — Не-а, — я покачал головой. Куда более интересно мне было другое. — Давай хотя бы в кафе сходим?.. Lewys, помнишь? Там не очень дорого. Или, хочешь, я заплачу? — предложил я, совсем отчаявшись.       — Чтобы меня омега кормил? — альфа поморщился. — Вот еще. Ладно, давай сходим в твой Lewys, не разорюсь, наверное, — сдался он.       Я довольно улыбнулся, предвкушая сытный завтрак. Или уже обед?..       — Вот только… — Нильс окинул меня заинтересованным взглядом. — Ты дашь мне еще раз.       — Мог и не спрашивать, — я усмехнулся, потянувшись к нему за поцелуем.       — А я и не спрашивал, — ответил тот с улыбкой и, не дав поцеловать себя, перевернул меня на живот и раздвинул ноги, чтобы устроиться между ними.

*      *      *

      Закончив и приведя себя в порядок, мы, как и планировали, пошли в Lewys. Я ужасно проголодался, так что готов был съесть хоть целого слона. Нильс чувствовал себя примерно так же, и мы заказали одну двойную пиццу на двоих. Пицца была очень вкусной, и за последний кусок мы почти дрались, поэтому заказали еще одну. Наевшись до отвала, пошли гулять по набережной, наслаждаясь теплым летним ветром и погожим днем.       Позже я все-таки затащил его в кино, поэтому домой возвращался уже вечером. Осторожно открыл дверь, проходя в дом и откровенно надеясь, что меня не потеряли: не хотелось получить нагоняй от родителей за позднее возвращение.       Пройдя в столовую, я направился на кухню. Отец сидел в кресле и читал газету, папа что-то готовил, и, судя по запаху, это что-то было умопомрачительно вкусным.       — Привет, — я поздоровался с родителями, вставая на пороге и прикидывая, что бы такого стащить со стола, чтобы перекусить перед ужином.       — Где ты был? — обернулся ко мне папа.       — Я же говорил: гулял с Крисом, — я пожал плечами, стараясь придать голосу обыденное звучание. — Мы в кино ходили, — добавил я, надеясь отвлечь его разговором об увиденном фильме, но не получилось:       — Ты почти не разговаривал с Мартином, когда он пришел, — папа был немного недоволен, но, казалось, не собирался меня ругать, что не могло не радовать.       — О, ну… я очень спешил. На сеанс опаздывал, — ответил я и вспомнил, что Мартин приносил мне вкусняшки. Хоть какая-то польза от него. — А где его пирожные? — спросил я, с интересом осматриваясь.       — В холодильнике, — сказал папа.       — Потребитель, — произнес со своего кресла отец, но я сделал вид, что не услышал его, подойдя к холодильнику и достав из него коробочку с пирожными.       — М-м-м… мои любимые… — я облизнулся, обнаружив в коробочке именно то, что хотел: четыре тальтили. Я достал одну из них и откусил, блаженно прикрывая глаза.       — Ты ведь понимаешь, чего Мартин хочет, — продолжил папа, нарезая овощи на доске.       — Не-а, может, вы меня просветите? — произнес я с набитым ртом, демонстрируя полное пренебрежение к данной теме.       — Он хочет, чтобы ты стал его мужем, болван, — с явной долей раздражения произнес отец, так и не посмотрев на меня из-за своей газеты. Он всеми силами старался изобразить незаинтересованность в нашем разговоре, но, судя по всему, слушал его очень внимательно.       — Но я-то не хочу, — ответил я, облизывая пальцы, измазанные в креме. — Он намного старше. Сколько ему? Лет тридцать? — повернулся я к папе.       — Двадцать девять, — терпеливо ответил тот. — И в этом есть свои плюсы, Мир.       — Какие, например? — спросил я, доставая второе пирожное. Боги, какие же они вкусные! Только ради этих пирожных я готов был терпеть этого несносного альфу на нашем пороге хоть каждый день.       — Что ты с ним возишься? — не скрывая раздражения, произнес отец, опустив наконец свою газету и откинув ее на стол. — Ты станешь мужем Мартина Моралеса, и это не обсуждается. Большая удача, что он вообще тобой заинтересовался. С таким дурным характером, как у тебя, ты бы вообще никогда достойного альфу не нашел.       — Может, он просто извращенец, который любит молоденьких омежек? — я усмехнулся.       — Ради богов, Лоу, заставь его заткнуться, — не выдержал отец. — Не могу больше слушать этот бред.       — Мир, иди в свою комнату, я поднимусь к тебе позже, — велел папа, и я, безразлично пожав плечами, ушел к себе, не забыв прихватить с собой пирожные: не хотел, чтобы их слопал кто-то, кроме меня: Мартин их мне купил, в конце концов.       pov Лоуэлл Нивен       Проводив глазами сына и незаметно выдохнув, я перевел осуждающий взгляд на своего альфу.       — Что? — спросил тот, заметив мое недовольное лицо.       — Нельзя было помягче? — спросил я. — Ты не на работе и разговаривал не с кем-то из своих подчиненных.       — Я и без того сдерживался как мог, — возразил супруг. — А ты вообще его избаловал своим сюсюканьем. Посмотри, в кого он вырос: того и гляди притащит в дом нищебродного альфу и скажет, что это его пара. И что же ты будешь делать в этот момент, мой милый Лоу?       — Этого не случится, Ал, он вовсе не такой глупый, — попытался я защитить своего ребенка.       — Да, разумеется, — небрежно ответил тот, всем своим видом показывая, что не согласен со мной.       Я пожевал нижнюю губу, не решаясь задать вопрос, занимавший меня с самого утра.       — Ты правда… — начал я, но осекся. — То есть… — я отчаянно пытался подобрать слова, но они никак не шли. — Ты тоже думаешь, что Мир… не самый желанный жених?.. — спросил я неуверенно. Утром, весьма завуалированно, но, тем не менее, вполне доступно Мартин сказал именно это, и мне хотелось понять, только ли его это мнение или нет.       — Мир? — Аластор поднял левую бровь. — Желанный жених? О чем ты вообще? — альфа презрительно усмехнулся. — Он хоть что-то умеет?.. Кроме того, что вечно торчит в своем телефоне? Он даже готовить не умеет, убирается спустя рукава, помогать ни в чем не хочет, на уме только кино. Доучился с грехом пополам, и на том спасибо. Надо скорее отдать его Мартину, пока еще берет, — подвел он итог, и я совсем сник: неужели я в самом деле вырастил сына, которым не мог гордиться ни его отец, ни его собственный истинный альфа?.. Как так вышло?..       — Насчет этого… — проговорил я, собравшись с духом. — Я разговаривал с ним сегодня… И дал свое согласие, — закончил я неохотно. Тягостное впечатление, что Мартин буквально вынудил меня дать ему свое согласие, не покидало меня весь день. Умом я понимал, что однажды это все равно произошло бы: они истинная пара и должны были быть вместе, но сердцем… я чувствовал, что Мир не хотел этого, и от этого на душе было тяжело.       — В самом деле? — Аластор вскочил на ноги. — И почему я слышу об этом только сейчас?! Сколько времени у нас есть, чтобы все подготовить? — спросил он нетерпеливо, словно собирался бежать за украшениями дома прямо в эту минуту и ни секундой позже.       — Поскольку это лишь помолвка, я решил, что недели будет достаточно, мы договорились на воскресенье, — проговорил я, откровенно надеясь остудить его.       — Хорошо, завтра с утра обзвоню всех, — Ал кивнул и, протянув ко мне руки, усадил к себе на колени. — Почему ты согласился? — спросил он, нежно поглаживая меня по колену.       — Он был довольно резок, я решил… что легче согласиться, чем снова спорить, все равно ведь это неизбежно, — ответил я.       — Мы ведь все делаем правильно, Лоу, — сказал супруг. — Они истинная пара, не всем так везет.       — Это лишь то, что Мартин сказал, откуда нам знать, правда ли это, — в очередной раз высказал я свои сомнения. Мартин, конечно, был весьма прямолинеен этим утром, и в его словах был здравый смысл, но почему-то меня не покидало ощущение, что все это неправда. Будь они истинной парой, разве Мир не должен был уже полюбить его?..       — Ты ему не веришь? — спросил Ал и тут же отмахнулся: — Ох, о чем я спрашиваю, ты на стороне своего сына.       — Я всегда буду на стороне своего сына, — упрямо заявил я, отводя глаза. — Не вижу в этом ничего плохого.       — А на моей стороне ради разнообразия побыть не хочешь? — спросил супруг, мягко целуя у меня за ухом, что, как всегда, вызвало улыбку.       — Ты же знаешь… в первую очередь я всегда на твоей стороне, — ответил я, обняв его за плечи.       — Мой любимый омега… — он оставил дорожку из поцелуев на моем горле, и я подумал, что, вероятно, сегодня у нас намечается весьма приятный вечер. — Ладно, иди к своему сыну, он ведь ждет, — произнес альфа, отстранившись и позволив, спустившись с его колен, выйти из кухни.       Преодолев гостиную, я поднялся на второй этаж и, предупредив о своем появлении стуком в дверь, прошел в комнату Мира. Сын лежал поперек кровати на животе и болтал в воздухе ногами, уперев взгляд в телефон. Я улыбнулся, подумав, что Ал был прав: сын действительно слишком много времени проводит в интернете.       — Иногда мне кажется, что ты говоришь что-либо, только лишь бы позлить отца, — заметил я, привлекая его внимание.       — Он ненавидит меня, — сын поморщился. — Он хотел альфу, а его единственный сын — глупый омега. Он ведь так думает? — Мир поднял на меня глаза, отключив телефон и отбросив его в сторону.       — Это неправда, — я тепло улыбнулся, подходя к нему и присаживаясь на край его кровати. — Отец очень любит тебя и желает только добра.       — Толку-то от этого? — фыркнул сын. — Все, чего он хочет, — это поскорее меня куда-нибудь пристроить. Желательно сбагрить в чужие руки. Нашел Мартина и радуется. А мне жизни не дает. Пусть бы сам его в мужья брал, раз уж так хочет, мне-то он не нравится совсем.       Я лишь мягко улыбался, слушая его. Все-таки Мир был еще совсем юным. Ну какой ему брак?..       — Глупый, — я погладил его по голове. — Мне твой отец тоже совсем не нравился. Наверное, это семейное. Ты полюбишь его, Мир. Со временем.       — Не хочу любить его. Он старый, — омега нахмурился.       — Мартин моложе меня на семь лет, хочешь сказать, что я тоже старый? — уточнил я.       Мир покраснел до кончиков ушей.       — Я не это хотел сказать, — негромко проговорил он, смутившись.       — Очень на это надеюсь, — я провел ладонью по его волосам и заметил, что с утра у него была немного другая прическа, но не успел его об этом спросить:       — Тебе он правда не нравился? — спросил Мир, подняв на меня глаза.       — Аластор?       — Да.       — Правда, — я кивнул.       — И почему ты полюбил его? — спросил Мир. — Его характер просто кошмарный, — он поморщился, и я почувствовал, как внутри разливается тепло: он даже не догадывался, как сильно пошел в своего отца.       — Нельзя полюбить «почему-то», — ответил я с улыбкой. — Любовь просто приходит. Я стал его мужем, и через какое-то время осознал, что влюблен в него.       — Через какое? — спросил Мир с интересом.       — Мне понадобилось три года, чтобы понять это.       — Он ведь не твоя истинная пара. Тебе никогда не казалось, что это неправильно?       — Не всем удается найти свою пару, вообще мало кому, я ни о чем не жалею. Мне очень повезло с твоим отцом, Мир. Он мог привести в дом еще одного омегу, и даже несколько, если бы захотел, и я ничего не смог бы с этим поделать, но он так не поступил, потому что любит меня. Я уверен, Мартин тоже на такое не пойдет. Обещаю, Мир, ты тоже ни о чем не пожалеешь.       — Конечно, нет, — легко согласился он и добавил: — Я просто откажу ему.       — Какой же ты еще глупый, — я негромко засмеялся. — Не всегда удается избежать того, чего нам не хочется.       — Ну а мне удастся, — упрямился сын. — Вот увидишь.       — Все, чего мне хочется, — это чтобы ты был счастлив.       — Я счастлив, — сказал он. — Сейчас.       — Ты всегда будешь счастлив, как сейчас, — пообещал я ему. — Через полчаса спускайся к ужину.       Омега кивнул, вновь утыкаясь в телефон.       Я поднялся с кровати и направился к выходу из комнаты, но у двери остановился:       — Ты слышал про цунами? — спросил я, обернувшись.       — Какое?.. — Мир безразлично пожал плечами: мы жили далеко от океана, и никакие цунами нам были не страшны.       — На южном побережье, — пояснил я. — Ночью его накрыло цунами высотой два метра. Много городов затопило.       — М-м-м, нет, я не слышал, — он снова без интереса пожал плечами.       — Родители Мартина живут на юге, ты не знал? — уточнил я.       На миг Мир задумался, словно пытаясь что-то вспомнить, и, поняв, к чему я клоню, он побледнел:       — С ними все в порядке?..       — Слава богам, да, — я кивнул.       — Хорошо, — он с облегчением выдохнул.       — Не хочешь написать ему?       — Что, например?.. — сын вскинул на меня глаза. — Мы виделись днем, а сейчас уже вечер, что я должен ему написать? «Привет, я слышал, на юге было цунами, как твои родители? Папа сказал, с ними все хорошо, напиши мне то же самое»?..       — Проявить беспокойство никогда не поздно, — я пожал плечами.       — Ладно, тогда так и напишу, — он принялся листать ленту диалогов в телефоне. — Нашел. Вот, печатаю: «Как твои родители?», отправил. Ты доволен? — спросил он.       Я не успел ответить: пришло ответное сообщение, и Мир мне его прочитал:       — «Все хорошо, спасибо», — доложил он. — Вот и поговорили.       Я открыл рот, но так и не нашелся, что сказать, а потому закрыл его и вышел за дверь, нос к носу столкнувшись с супругом. Удивившись столь внезапной встрече, я закрыл за собой дверь.       — Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты подслушивал, — я улыбнулся, направившись вниз.       — Я подслушивал, — ответил Аластор спокойно, следуя за мной.       — Ты что, серьезно?.. — я опешил и даже остановился. — И что услышал?       — Наш сын еще глупее, чем я предполагал, — сказал он хмуро.       — Ему всего шестнадцать, чего ты от него ожидал? — я пожал плечами. — Серьезных взвешенных решений?       — Ему уже почти семнадцать. Сколько тебе было, когда я надел на твой палец платиновое колечко? — спросил супруг, беря меня за руку. — Вот это самое, Лоу? — он погладил мое обручальное кольцо. — Тебе было четырнадцать, мой милый, ты был ужасно недоволен, но согласился стать моим, потому что уже тогда был умным.       — Что значит «был»… — насупился я.       — Ничего, на что следовало бы обижаться, — вздохнул альфа.       — Почему мы просто не скажем, что Мартин и есть его истинная пара? — задался я этим вопросом в очередной раз. — Разве это не упростило бы все?..       — Мартин так решил, — Ал пожал плечами. — Он хотел, чтобы Мир любил его без этого. Жаль, что не получилось. Сейчас уже поздно что-то менять, не думаю, что наш сын сейчас в это поверит. А после первой ночи с Мартином он и так все поймет.       — Или нет, если Мартин лжет, — добавил я глухо.       — В этом случае я лично его уничтожу, — ответил Ал. — Доволен?       — Как я могу быть этим доволен?.. — спросил я с отчаянием в голосе.       — Все будет хорошо, Лоу, — супруг притянул меня к себе и обнял. — Поверь мне.       Я лишь кивнул, понадеявшись, что все, что он сказал, окажется правдой.