(Не)Чистый

      pov Грей Блэкроуз, третий (ненаследный) принц Роузфорда       В храмы я наведывался, прямо скажем, нечасто. Исключительно по каким-то крупным праздникам и только в составе королевской семьи. Да и что мне там было делать? О чем просить? У меня и так всего было в достатке. Положение, статус, сильное здоровое тело. Недвижимость, бизнес, целый парк автомобилей, несколько самолетов, яхт и даже подводная лодка. Омеги — и не только — на любой вкус и цвет. В любом количестве и в любое время. Чего еще желать?       И, тем не менее, в это совершенно обычное и ничем не примечательное утро будничного дня я перешагнул через порог главного храма при королевском дворце и нерешительно замер на входе.       «А что, собственно, делать дальше?..»       Все мои предыдущие посещения святилища носили исключительно официальный характер и сопровождались целой толпой обслуживающего персонала, журналистов и прочего сброда. От меня ничего и не требовалось: лишь сохранять торжественный вид и не отставать от родни. Но что… делать здесь одному?..       «Надо было загуглить…» — подумал я и вытащил телефон из брюк, чтобы через несколько мгновений тупо уставиться на экран, где в ответ на вопрос «Что делать в храме?» мне предложили: помолиться, исповедаться, совершить обряд бракосочетания, попросить благословения…       «Я и так молиться пришел, — убрав бесполезный телефон обратно в карман, я осмотрелся. — И где, позвольте узнать, я должен это делать? Не прямо же на входе?..»       Храм был огромным. Для различных торжественных церемоний, проводимых с непосредственным участием членов королевской семьи, он должен был вмещать баснословное количество людей, в основном не имеющих к этой семье никакого отношения.       Покрутив головой, я направился вдоль бесконечных рядов скамеек вперед, поближе к алтарю, но, так и не дойдя до него, остановился и занял место во втором ряду у прохода.       «Тут достаточно близко?.. — размышлял я, складывая руки на спинку впереди стоящей скамьи. — Ближе вроде уже и некуда».       Подперев голову рукой, я задумался, как вообще стоит это делать. С чего начать?..       «Может, надо было свечи зажечь?.. — заметил я несколько огоньков в большом подсвечнике у алтаря. — Или благовония?..»       «Надо ли произносить слова вслух?.. Или можно молиться молча?.. А глаза закрывать?..»       Пока я бестолково размышлял о том, о чем не имел ни малейшего представления — надо было папу спросить, — за моей спиной в проходе послышались негромкие шаги.       «Дьявол, теперь меня здесь еще и увидят!» — запаниковал я, а потом подумал, что, вероятно, в храме не стоило думать о подземных созданиях.       «Вот черт… — ругнулся я снова и прикусил себе язык. — Да бл…»       — Какое приятное зрелище, — прозвучал мягкий голос за моей спиной. Я нервно дернулся и повернул голову назад, но это было лишним — говоривший прошел мимо меня, остановился на пару шагов впереди и посмотрел на меня с легкой улыбкой.       — Падре… — промямлил я, заметив на нем одеяния священнослужителя. С саном я мог здорово ошибиться — совершенно в них не разбирался, — но он не спешил меня поправлять.       — Ваше Высочество, — он слегка склонил голову, и я поспешно выпрямился. — Давно уже Вас не видел.       — Да, я здесь… редкий гость, — ответил я виновато, — прошу меня простить.       — Полагаю, Вы были очень заняты, Ваше Высочество. Вся страна с огромным интересом следит за Вашими подвигами. Где же тут время найти беспокоиться о духовном.       Я отчего-то смутился.       — Кхм… Падре, а разве вам можно шутить над прихожанами?..       — А я разве шутил? — он улыбнулся. — Очень рад Вас видеть, молодой принц.       — Не такой уж и молодой… — отозвался я, почесав нос.       — Ах, на моем-то фоне? — он засмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки.       — Падре, а сколько вам лет?.. — спросил я бесцеремонно.       — Негодник, разве можно задавать такие вопросы омеге?       Я вдруг покраснел, как нашкодивший мальчишка.       — Виноват, — и опустил глаза в пол.       — Вы хотели исповедаться? — спросил он немного погодя.       — Ага, — я кивнул, но тут же поправился: — Ну то есть… Вообще-то, я хотел попросить богов о милости.       — Да что Вы? — удивился он. — Неужели Вам еще чего-то недостает с Вашим-то положением?       — Падре, не смейтесь надо мной, — попросил я. — У меня душа болит.       — Душа? — спросил он насмешливо, и мне отчего-то показалось, будто он искренне сомневался в ее наличии. — Неужели? Отчего же?       — От любви.       — Ну наконец-то, — всплеснул он руками.       — Падре!       — Ваше Высочество, если Вы хотите попросить богов о взаимной любви, то пожалуйста, не смею мешать, — он простер руки к алтарю, вероятно, имея в виду, что я могу прямо сейчас… что?..       — Падре… — произнес я нерешительно. — Я желаю заполучить омегу, которого никогда не видел. Ради него я соблюдаю целибат. Готов выплатить за него огромную сумму денег в качестве выкупа. Но он не отвечает мне взаимностью. Он не желает меня. Я для него недостаточно хорош. Хотя безупречен. Если не считать моей репутации.       — Вы сами ее создали, верно? — напомнил он.       — Конечно, верно, я не отрицаю. Но разве можно теперь вечно осуждать меня за мои прошлые грехи? Их и грехами-то смешно называть. Подумаешь, немного покуролесил, с кем не бывает, — пожал я плечами и поспешно добавил: — Ну, с вами, наверное, не бывает. В смысле, не «наверное»…       — Ах, молодо-зелено, — он присел на скамью передо мной. — Никто не безгрешен. Уверены, что не хотите исповедаться? Исповедальня в двадцати метрах от нас, — он бросил взгляд в сторону, и, проследив за ним, я заметил небольшое деревянное… — сооружение?.. — у стены и нервно заерзал.       — А что… нужно будет делать?..       — Вы расскажете мне о своих грехах, я отпущу их, и Вам станет легче.       — А обо всем надо рассказывать?       — А на приеме у врача Вы обо всем рассказываете? Или умалчиваете о чем-то?       — Ну я редко врачей посещаю…       — Радостно слышать, что храм — не единственное место, которому Вы уделяете мало внимания.       — Падре…       — Ваше Высочество, я, вероятно, единственный, кто выслушает Вас без осуждения. Пойдемте, после исповеди просить богов о чем-либо намного легче, чем до, можете мне поверить.       Я нерешительно поднялся и направился за ним.

*      *      *

      Из храма я уходил в смешанных чувствах. С одной стороны, мне все казалось, что мою душу вывернули наизнанку — хотя, собственно, ее никто и не трогал — только я сам, по своей воле, — а с другой, — как священник и сказал, — после исповеди зажигать благовония и молить богов о милости в любовных делах было куда проще и приятнее.       Стоя там, у алтаря, со сложенными перед лицом ладонями, — священник все мне подробно объяснил, — я просил о взаимности. Не просто о симпатии, не о телесном желании, а о полной взаимности — с Майклом Грейсом — единственным, кого я так страстно желал сделать своим мужем, даже ни разу не увидев.       — Благословляю Вас, Ваше Высочество, — священник мягко улыбнулся напоследок, и я ушел, с мыслью, что теперь-то точно сделал все, что было в моих силах: если и после исповеди, молитвы и благословения Майкл не выберет меня, ничто в этом мире не заставит его чашу весов склониться на мою сторону.       На выходе из храма меня ждал Энтони Дойль, мой верный помощник, слуга и нянька в одном лице.       Заметив его, я сразу понял, что за время моего отсутствия что-то изменилось — иначе в этот день он бы меня не беспокоил.       — Ваше Высочество… — он склонил голову в почтительном поклоне, — у меня для Вас есть кое-какие новости…       — Если это не касается моего жениха, мне неинтересно, — я прошел мимо него и принялся спускаться по лестнице.       — Жениха?.. — уточнил Энтони, проследовав за мной.       — Майкла Грейса. Забыл, что ли?       — Осмелюсь напомнить, что официально Майкл Грейс не является Вашим женихом, — напомнил он, и я лишь закатил глаза. — Вы ему даже ни одного сваточного дара еще не отправили.       — Только потому, что мне еще не разрешили… — буркнул я. — Так что? О чем новости? О Майкле?       — Про мистера Грейса новостей нет, однако прошлой ночью мне пришло письмо от неизвестного отправителя. Он утверждает, что близок к семье Грейсов и может поделиться кое-какими сведениями… разного рода. Разумеется, не бесплатно.       — Что это за ублюдок, торгующий своими «близкими»? — я поморщился.       — Один из телохранителей Майкла, уволенных некоторое время назад, — подсказал Энтони, и я удивленно переспросил:       — Уволенных?       — Они потеряли Майкла в торговом центре. Насколько мне известно, Майкл от них сбежал.       Я усмехнулся:       — Сбежал? Занятно.       — Да, занятно… хотя подробности мне не известны. Так или иначе, Грейсы уволили обоих телохранителей Майкла и уже наняли новых. А один из уволенных теперь хочет продать информацию. Много информации, как он обещает.       — Продать?.. Вот свинья! — я резко остановился и обернулся к помощнику: — Где этот ублюдок?!       — В переговорной головного офиса, — ответил Энтони и, заметив мое недоумевающее выражение лица, добавил: — Я взял на себя смелость найти его и привезти сюда, чтобы Вы могли с ним поговорить. При желании, конечно.       — Разумеется, я желаю с ним «поговорить»… Только, боюсь, разговор наш ему не понравится, — я торопливо преодолел оставшиеся ступеньки и уселся в машину. — А что насчет другого телохранителя? Он с тобой не связался? Если один сукин сын решил продать информацию, то наверняка и второй…       — Я посчитал так же, поэтому в офисе оба бывших телохранителя.       Оторопело моргнув, я сказал:       — А ты неплох.       — Благодарю, Ваше Высочество.

*      *      *

      — Это Джош, — сказал Энтони, остановившись у прозрачного остекления одной из переговорных.       — Он здесь один, — заметил я.       — Я посчитал, что не стоит оставлять их наедине. Они вообще не знают, что оба здесь.       — Приведите второго… как его?       — Чейс, — подсказал Энтони. — Будет сделано.       Через пару минут в переговорке оказалось оба бывших телохранителя Майкла, бросающих друг на друга недовольные взгляды.       Я зашел к ним в сопровождении Энтони и уселся напротив в излюбленное кресло.       — Итак. Вы хотите кое-что мне рассказать.       — Я не хочу, — Чейс сложил руки на груди. Выглядел он, в отличие от своего бывшего напарника, изрядно помятым.       — А я — да, — Джош охотно подался вперед.       — Говори, — велел я. — При нем.       — Я бывший телохранитель Майкла Грейса. Он тоже. Мы работали на Грейсов несколько лет…       — Вас уволили, потому что вы облажались, — перебил я его. — Это я понял. Мне интересно, что же такого вы можете мне рассказать, что за это я готов буду заплатить?       Джош с сомнением посмотрел в сторону бывшего товарища.       — Все. Все про Майкла, все про его братьев и родителей. Расписание, любимые занятия, хобби, вкусы… Мне известно, что вы хотите посвататься к нему, но решение по поводу вас еще не принято. У вас есть конкуренты.       — И кто же? — поинтересовался я. — Тоже знаешь?       — Разумеется. Мистер Грейс-старший отобрал троих кандидатов на руку Майкла. Вы среди них.       — Кто еще?       — Адил Джамиль.       — Адил Джамиль? Из Аль-Хараджи? — возмутился я. — Ему же почти сорок.       — И Леруа Дюбуа.       — А на этого вообще без слез не взглянешь, — я бросил взгляд в сторону Энтони, надеясь получить подтверждение или опровержение произнесенных Джошем слов, но тот лишь пожал плечами и отрицательно качнул головой.       — Поэтому я и пришел к вам, мистер Блэкроуз. Правда, в мои планы не входило делиться, — скосил он глаза в сторону бывшего напарника.       — А ты почему не пришел ко мне? — спросил я того.       Чейс отвернулся.       — Он обратился к тому, у кого, на его взгляд, перспектив больше, — поведал Энтони. — Я перехватил его.       — Хотел продать Майкла Адилу? — спросил я. — Вот идиот, ясно же, что он мне не конкурент. Кто вообще в здравом уме выберет бесконечную пустыню, пусть и с золотом и нефтью, вместо бескрайних лугов и озер?       — Константин Грейс очень жаден до денег, — произнес Чейс сквозь зубы.       — Кретин так и не понял, что выбор уже сделан, — фыркнул Джош.       — В мою пользу, я полагаю? — подсказал я.       — По крайней мере, Константин Грейс явно решил так. Это очевидно, если ты не слепой.       — А что же Майкл? — спросил я.       — Утверждает, что не заинтересован ни в одном из вас.       — И что вы все — один хуже другого, — добавил Чейс с неприятной усмешкой.       — Его право, — я невесело хмыкнул. — Но ты готов мне помочь, как я понял? — спросил я у Джоша. — Произвести хорошее впечатление, подкупить сваточными дарами, узнать обо всех интересах, чтобы завлечь разговорами.       — Да. Все так, — Джош облизнул губы в предвкушении.       — А ты? — посмотрел я на Чейса. — Присоединишься? Если откажешься, к Адилу уже не успеешь: я его опережу.       — Песчаный принц уже сделал свой ход, мистер Блэкроуз, вы отстаете от него на несколько шагов.       Я бросил на Энтони взгляд, но на лице помощника не отразилось ни единой эмоции. Чейс блефовал? Или Энтони еще ничего не узнал?       — Мне… ничего об этом не известно, Ваше Высочество. Прошу, дайте мне немного времени, — он поклонился и вышел за дверь.       Я проводил его тяжелым взглядом. Энтони был хорош в качестве информатора. Если он что-то упустил — у него были на то причины.       «А впрочем, ничего удивительного, если учесть, что он мотался по миру, чтобы схватить этих мудозвонов и доставить сюда», — решил я и, откинувшись на спинку кресла, принялся ждать новостей.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, — спустя некоторое время Энтони вернулся в переговорную и приблизился ко мне. Наклонившись, он зашептал мне на ухо: — Позавчера Адил Джамиль отправил Майклу первый сваточный дар.       — Что?! — я чуть не подскочил в кресле от возмущения.       — Подробностей нет, как неизвестна и реакция Грейсов, — Энтони выглядел виноватым. — Прошу меня простить.       — Вот ублюдок! — продолжал я возмущаться.       Чейс гадко усмехнулся:       — Вы уже позади, мистер Блэкроуз.       — Ну и что с того? — парировал я. — Ты-то с этого ничего не получишь. Или думаешь, что после разговора со мной будешь представлять для Адила хоть какой-то интерес?       Он сглотнул и бросил на Джоша злобный взгляд.       — Я готов, мистер Блэкроуз, — тот едва из кожи вон не лез: — Сообщу любую информацию, включая план дома, территории, кодов от замков и всего, чего только захотите.       — А ты? — посмотрел я на Чейса. — Что решил?       Тот недовольно выдохнул:       — Расскажу. Все, что захотите узнать. Что ест, как часто срет и с какими игрушками засыпает.       «С игрушками?.. — растерялся я. — Это шутка или он всерьез?..»       — Тц, — выплюнул Джош, и я понял, что Чейс в самом деле раскрыл маленький секрет Майкла.       «Так что, они теперь устроят соревнование по тому, кто больше информации мне продаст?.. А что, неплохая идея».       — Итак. Перед вами ручки и бумага, — кивнул я на канцелярские принадлежности, которых на столе переговорки было хоть отбавляй. — Видите ли, у меня исключительно дырявая память. Что ни расскажете, половину забуду практически сразу, а вторую — уже после обеда. Напишите все факты о Майкле по пунктам. Кто напишет больше, тот и получит больше. Да, и планы дома и территории я тоже жду. Мне нужно все, абсолютно все, — добавил я с нажимом.       Телохранители переглянулись и, отсев друг от друга насколько это было возможно, принялись за дело.       Я достал телефон и отправил Энтони сообщение. Он прочитал и вышел за дверь.       Через пару часов томительного ожидания я решил, что пора это заканчивать.       — Близится время обеда. Полагаю, вы уже достаточно написали? Просмотри по диагонали, — велел я Энтони. Тот кивнул, собрал листы сначала у одного, потом у другого и на некоторое время уткнулся в исписанные страницы.       — Похоже на правду, — заключил он. — По крайней мере, коды от замков сходятся.       — Отлично, — сказал я удовлетворенно. — Они здесь? — и, дождавшись кивка, поднялся с кресла: — Запускай. И пусть передадут Константину Грейсу, что этих ублюдков безнаказанными не оставят.       Дальнейшие события меня мало беспокоили: прошедшие в переговорку представители правоохранительных органов, их высокопарные речи о нарушении закона о защите персональных данных и раскрытии конфиденциальной информации.       Единственное, о чем я мог думать, так это о том, что Майкл спит с мягкими игрушками. И мне это казалось… чертовски милым.       pov Мартин Моралес       — Вон на том стадионе папа тренировался, — сказал Дар не без гордости.       Поужинав после кино, мы отправились гулять по набережной. Далекие огни стадиона, о котором он говорил, ярко освещали ночное небо на противоположной стороне реки.       — И там же отец впервые подошел к нему с букетом цветов и первой запиской. Да и со всеми остальными.       Он делился со мной своими знаниями, а я держал его за руку и улыбался.       — А вон там, чуть дальше, они гуляли на своем первом свидании. И ели жареные сосиски в форме осьминогов.       — Это тебе все мистер Ньюэлл рассказывал? — спросил я.       — Да, — Дар кивнул. — Он и возил меня туда несколько раз. Показывал стадион и любимые папины места. Даже сосисками меня угощал, но сказал, что сейчас они уже не те, что раньше.       — Ничего удивительного. С любимым человеком даже стритфуд кажется вкуснее. А без него все очарование спадает.       — Да, думаю, это так, — Дар понимающе кивнул. — Мне те сосиски-осьминоги понравились, я даже как-то Скотта и Ская просил их мне купить. Нужно будет сходить туда вместе, — он взял меня за ладонь обеими руками и заглянул в глаза.       — Конечно, обязательно погуляем там в следующий раз, — согласился я охотно.       — Да, я бы очень хотел погулять там с тобой, как они когда-то.       — Сделаем все, как ты захочешь.       — Спасибо, — он искренне улыбнулся.       Расставаться не хотелось совершенно, пусть мы и провели вместе чуть ли не весь день, так что, даже оказавшись на пороге его дома, я не уехал сразу. Мы пошли гулять по территории их резиденции: наблюдали за карпами, убегали от лебедей. А потом вернулись к беседке у дома и разместились внутри. Сидели рядом, о чем-то неспешно болтая, когда наш тихий уютный вечер прервал звонок моего телефона.       Я достал трубку из кармана и, глянув на экран, прокомментировал:       — Это Грей.       — Блэкроуз? — уточнил Дар и, дождавшись кивка в ответ, продолжил: — Ответь, он же твой друг, я не против.       Я поколебался немного — вечер был удивительно приятным, и Грей в него никак не вписывался, — и все же принял вызов. Третий принц Роузфорда звонил по видеосвязи, так что мне пришлось повернуть телефон так, чтобы он даже случайно не увидел Дара.       — Привет, — я ответил на фордийском, его родном языке.       — Привет. У меня плохие новости, — сказал Грей хмуро. — Один пустынный ублюдок…       Я нажал на удержание вызова и обернулся к Дару:       — Ты же говоришь на фордийском?       — Конечно, — он кивнул, и я вернул Грея.       — Ты зачем отключился?.. — не понял он.       — Выбирай выражения, я не один.       Он помолчал пару мгновений, а потом догадался:       — Ты с женихом?       — Да.       — А… — начал он, но я предвосхитил его вопрос:       — Нет, ты его не увидишь.       — Жмот, — сказал он, но Дар, судя по всему, все же мало его волновал: — Так вот, один пустынный хрен отправил Майклу первый сваточный дар.       — Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил я Дара.       — Да, — ответил тот. — Три лошади харахсской породы, — говорил он на нашем языке, и тем не менее Грей его явно понял и, вполне ожидаемо, вспыхнул от гнева:       — Вот свинья! Почему он полез вне очереди! Я просто в бешенстве! Три лошади! — негодовал он. — Я могу подарить Майклу целый табун! Понятия не имею, сколько это в штуках, но пусть даже сотня! Я и тысячу ему подарю!       Дар мягко улыбнулся:       — Майкл принял подарок, но в сватовстве отказал, — сказал он негромко, как будто бы обращаясь только ко мне, и все же фордийский принц его услышал.       И вдруг замолк.       — Правда? — спросил он вкрадчиво. Взгляд его смягчился, на губах заплясала победоносная улыбка. — Так, значит, у меня на одного конкурента меньше?       — Майкл согласился получить первый сваточный дар от Леруа Дюбуа, — спустил его с небес на землю Дар.       — Что?! Как это — от Дюбуа?! — возмущению третьего наследника фордийского трона, казалось, не было конца. Мне даже пришлось снизить громкость динамиков. — Почему не от меня?!       — Полагаю, Майклу нужен повод и ему отказать, — терпеливо ответил Дар и покраснел — вероятно, решил, что выдал секрет своего друга, и устыдился.       — Отказать?.. — Грей внезапно остыл и заерзал на своем месте, подавшись ближе к экрану. — А что же… А как Майкл настроен в отношении меня?..       Дар улыбнулся, но покачал головой:       — Вы услышали достаточно, Ваше Высочество.       — Кхм… Да, конечно… Мистер Ньюэлл, благодарю вас за информацию. Надеюсь, после вашей свадьбы Мартин познакомит нас и я смогу выразить вам свою признательность лично.       — Буду рад познакомиться с вами, принц, — щеки Дара приятно порозовели, вызвав во мне жгучее желание сбросить вызов, что я, собственно, и сделал, без каких-либо угрызений совести.       — А… — заметив это, Дар пришел в замешательство. — Он не обидится?..       — Если обидится — это его проблемы, — я пожал плечами и убрал телефон в карман. — Но думаю, что он вне себя от счастья. Ты вселил в него надежду.       — Может, и напрасно, — Дар пожал плечами. — Леруа Дюбуа еще не прислал Майклу первый сваточный дар. Вдруг он ему понравится?       — Его ведь даже три лошади харахсской породы не устроили, — напомнил я, но Дар покачал головой:       — Они ему понравились, очень, но принц из Аль-Хараджи… Майкл не стал бы его мужем, подари он ему все свои нефтяные скважины.       — А мужем этого Дюбуа он может стать? — спросил я с любопытством. С Леруа я не был знаком, но кое-что о нем слышать приходилось. — Ты говорил, что почти наверняка выбор падет на Грея.       — Я все еще так думаю, — Дар кивнул. — Но кто знает, что у Майкла в голове. Грея он… как бы сказать помягче… презирает. И его явно папа Тин выбрал, вдруг Майкл решит пойти ему наперекор, я и такому не удивлюсь. Мне… жаль его. У меня хотя бы выбор был, а у него — нет, и никогда не было. Он родился Грейсом, и это определило его судьбу с самого рождения.       — Чистых омег так сильно притесняют? — спросил я, но Дар покачал головой:       — Только Грейсов. Другие ребята из нашей школы с подобным не сталкивались. Но у них и женихи попроще. В плане… — Дар покраснел. — Ну… не такие именитые и богатые… И сваточные дары скромнее. И выкуп намного меньше. Отец… запросил за меня очень много. В этом году цены на чистых омег в среднем были около двадцати-тридцати миллионов.       — Он советовался с кем-то из знакомых, — я пожал плечами: если бы Торенс запросил сто миллионов за Дара, я бы их ему преподнес. И неважно, сколько стоят другие.       — Скорее всего, с родителями Майкла. Они дружат. Хотя я мистера Берроуза и не видел никогда. А папа Тин относится ко мне как к сыну. Он тоже на скрипке играет. А Майкл — на виолончели. Ну, это… на случай, если Грею понадобится помощь со сваточными дарами.       — Ты готов помочь?.. — удивился я.       — Ну… — Дар замялся. — Я думаю… Если уж Майклу и придется выбрать его, то пусть хоть сваточные дары его порадуют… Должно же… ему хоть что-то в Грее нравиться… Не всем ведь везет как мне, когда в женихе нравится все…       — Ты мне льстишь…       — Это правда. Мне не нравилась только щетина. А теперь и ее нет… — он поднял руку и коснулся моей щеки.       Не сдержавшись, — а впрочем, не особо и усердствуя, — я наклонился и поцеловал его в охотно подставленные губы.       Целовать его — такого красивого, практически уже родного — было истинным наслаждением.       «Как же приятно будет…»       — Кхм, — послышался негромкий голос одного из близнецов. — Не хочется вас прерывать… но мистер Ньюэлл вот-вот потеряет терпение.       «Мистер Ньюэлл?..» — не понял я и, выпустив губы Дара, повернулся в сторону дома, на крыльце которого обнаружился его хозяин.       — Нам попадет, да? — предположил я, обращаясь к Дару.       — М-м-м… — промычал тот что-то неопределенное.       — Ладно, идем, — я поднялся и, взяв Дара за руку, повел к дому.       Не скрываясь — что в другой ситуации можно было бы принять за прямое оскорбление, — Торенс Ньюэлл втянул воздух носом и недовольно начал:       — Дар, твой запах…       Причин для его недовольства хватало с лихвой. Дар пах мной. Слабо, совсем чуть-чуть — моя близость и долгий поцелуй сделали свое дело, окутав его тело моим шлейфом. Приятным до постыдной слабости в коленях.       — Отя! — Дар вспыхнул. — Это неприлично!       Решив, вероятно, что с сыном он разберется позже, альфа повернулся ко мне:       — Мартин!       — Мистер Ньюэлл? — я мягко улыбнулся, не видя в своем поступке ничего криминального. Мы ведь только целовались. Да и то, настоящим поцелуем это можно было назвать лишь с большой натяжкой.       Мужчина устало сжал виски и вздохнул:       — Можешь называть меня по имени.       — Спасибо.       — Выпьем чаю? — предложил Дар примирительно, и, конечно же, мы оба согласились: как вообще можно было ему хоть в чем-то отказать?..       pov Скотт Дэвис       Мы со Скаем сидели за завтраком и привычно цапались, когда мой телефон неожиданно для нас обоих зазвонил, прервав на самом интересном — попытке выколоть оппоненту глаз.       — Незнакомый номер какой-то, — я поднял телефон на уровень лица, чтобы увидеть, кто мне там звонит с утра пораньше. Шевелить головой было чревато: чужая вилка в нескольких миллиметрах от глаза здорово нервировала.       — Не бери, — коротко ответил Скай, точно так же замерев и прищурившись: его глаза нисколько не косили — в отличие от моих, — так что были особенно дороги ему, будучи в паре.       — Думаешь, спам? — предположил я, решив предложить на что-нибудь поспорить.       — Кто вообще будет тебе звонить? — откликнулся он.       — На что поспорим?       — Оплатишь мне сеанс тату, если я прав. А я переплету тебя бесплатно в следующий раз, если прав ты.       — Идет, — я принял вызов и поднес телефон к уху. — Алло?       — Скотт Дэвис? Это Роберт Берроуз, отец Майкла Грейса.       — Здравствуйте, мистер Берроуз, — я расслабил руку, сжимавшую вилку, и отодвинулся от той, что угрожала мне. Скай тоже выпрямился и положил прибор на стол. Лицо его стало напряженным. — Что-то случилось?       — Все в порядке, не беспокойтесь. У вас ведь выходной?       — Да, у меня выходной.       — Я хотел попросить вас об услуге.       «Об услуге?.. Почему меня?..»       Мы со Скаем недоумевающе переглянулись: телефон был у уха с наушником, так что брат все отлично слышал.       — Какой?.. — поинтересовался я.       — Вы не могли бы покатать Майкла на мотоцикле? Он целую неделю уговаривает нас с Константином. Где-нибудь за городом, где не будет людей.       Я молчал, не зная, что ответить. Согласиться?.. Отказать?..       — Естественно, не бесплатно, — произнес альфа, неверно истолковав мое замешательство.       Скай отрицательно покачал головой и нахмурился, предупреждая ответить отказом. Вот только…       …когда я его слушал?..       — Хорошо. Когда мне приехать?       — Сегодня в течение дня? Если у вас не было планов.       По плану было составить Скаю компанию на сеансе у Вивьена, но на самом деле мое присутствие ему было не так уж и нужно, поэтому я кивнул:       — Договорились. Приеду через пару часов.       Скай взмахнул вилкой, и если бы я не успел среагировать, в моем предплечье появилось бы несколько дырок.       — Сдурел? — спросил он, попытавшись отобрать телефон, но я уже сбросил звонок.       — Я просто покатаю его на мотоцикле, чего ты взбесился?       — Просто покатаешь, значит? — Скай нахмурился. — Напомнить, чем закончились подобные покатушки в прошлый раз?       Этой фразой он меня словно под дых ударил. Я подавился воздухом и на некоторое время замолчал.       — Это же другое… Ситуации разные совершенно. Майклу ничего не угрожает.       — Он чистый омега, ему всегда что-то угрожает, — парировал Скай. — По-хорошему, всем чистым омегам стоило бы по домам за десятью замками сидеть, а не кататься непонятно с кем непонятно где.       — Я что, «непонятно кто»?       — Для него — уж точно. Но меня больше беспокоит «непонятно где». Абсолютно безопасных мест нет.       — Я знаю. Буду внимателен, как и всегда.       — А я, по-твоему, не был? Что, это сильно помогло?       Конечно, Скай всегда был внимателен и осторожен. И — да, это не помогло. В том числе и потому, что…       — Ты отвлекся, — напомнил я негромко.       Он судорожно сглотнул.       — Но я тебя не виню, — добавил я поспешно. — На твоем месте…       — Ты вот-вот окажешься на моем месте, — сказал он глухо. — Правда думаешь, что сможешь себя контролировать?       — Ну если только внезапно не окажется, что у Майкла тоже есть чувства ко мне.       — Даже не вздумай…       — Но тогда тем более! — выдохнул я. — Уж кто-кто, а Майкл со мной в безопасности.       — Я все равно думаю, что это плохая идея. Может, лучше мне поехать? — предложил Скай. — Какая разница, кто из нас его покатает?       На миг я подумал, что идея была не так уж и плоха. Но только на миг, потому что тут же перед глазами вновь пронеслась вереница событий из прошлого. И больше всего на свете я не хотел пережить ничего подобного снова. Поэтому уцепился за первую же попавшуюся причину для отказа:       — Вив уедет до осени. Так и будешь с недоделанным рукавом ходить? — кивнул я на его татуировку.       Скай серьезно задумался: это было заметно по залегшей между бровей складке. Но в итоге он лишь досадливо цокнул.       — Ладно, — сказал он со вздохом. — Но я буду слышать абсолютно каждое ваше слово. Держи себя в руках. Мистер Берроуз доверяет тебе, и Константин Грейс тоже.       — И ты, — напомнил я, и он кивнул:       — И я. Конечно, я тоже.

*      *      *

      Оставив Ская в тату-салоне и забрав его шлем и куртку, я поехал к дому Грейсов.       Отец Майкла, которого я прежде никогда не видел, вышел за ворота вместе с сыном. Глаза омеги радостно сияли, а на губах плясала улыбка, которую он даже не пытался скрыть.       — Привет, Скотт! — выдохнул он счастливо. Осмотрев его и убедившись, что ноги полностью закрыты, я мысленно вздохнул: в зауженных светло-голубых джинсах Майкл был непозволительно хорош.       «Нужно было отказаться… — понял я в ту же секунду. — Может, еще не поздно…» — но омега уже выхватил у меня шлем Ская и принялся вертеть в руках, пытаясь сообразить, как его правильно надеть. Я хотел помочь, но Роберт Берроуз вдруг позвал меня:       — Мистер Дэвис, — и я повернул к нему голову. — Полагаю, мне не стоит напоминать вам, что с Майклом нужно быть предельно осторожным?       — Отя! — вспыхнул Майкл.       — Конечно, — я кивнул и, краем глаза заметив, как тот развязал застежки, отобрал у него шлем: — Зачем ты их развязал? Думаешь, я помню, как завязывать?..       — Чего?.. — переспросил Майкл непонимающе.       — Тц, — я оперся задом о мотоцикл и принялся заново завязывать застежки. Хитрая конструкция с двумя кольцами была очень практичной при правильном применении и ужасно неудобной при самом первом.       — А я думал, так и надо, — сказал Майкл и пододвинулся ко мне поближе, чтобы лучше видеть, что я делаю.       — Не нужно их развязывать каждый раз, — пояснил я, продевая ремешок в кольца, и, осмотрев, убедился, что сделал все правильно.       «Ну хоть справился… — выдохнул я про себя. — Было бы неловко, особенно на глазах у его отца…»       — Вот так, — показал я и, выпрямившись, помог ему надеть шлем, после чего продемонстрировал, как пользоваться застежками, на своем примере.       — А, так просто, — обрадованно сказал Майкл, повторяя за мной, и я вновь мысленно вздохнул.       «Кажется, не выдержу…»       — Только не позволяйте ему садиться за руль, — предупредил мистер Берроуз, и я понимающе кивнул:       — Ни за что не допущу этого, — учить Майкла водить мотоцикл в мои планы совершенно не входило.       — Хорошо, — альфа удовлетворенно сложил руки на груди.       — Надевай, — протянул я Майклу куртку Ская, и тот послушно оделся, после чего взмахнул волосами, высвобождая их из-под куртки.       — Если оставишь их распущенными… — начал было я, но Майкл меня перебил:       — Они же в хвосте.       — …то они превратятся в мочалку. Мои и то убраны, — продемонстрировал я свои косы под курткой.       — М-м-м… — Майкл задумался. — Тогда я сбегаю домой, — сказал он и скрылся за воротами.       — Это вся экипировка? — спросил Роберт Берроуз хмуро.       — Нет, — я достал вторую пару перчаток и наколенники для Майкла, а после — всучил их ему, когда он вернулся — с косой под курткой. — Надевай.       — А это обязательно?.. — спросил он с сомнением.       — Обязательно, — отозвался я и подождал, пока он все наденет.       — Ну все вроде, — сказал он, а я занял свое место и повернулся к нему:       — А теперь садись за мной.       — А как? — спросил он воодушевленно. — Сюда?.. — и указал пальцем на одну из подножек.       — Сюда. Представь, что это стремя. Обопрись о мое плечо.       — Хорошо, — поняв, что от него требуется, Майкл ловко забрался на мотоцикл. — Вау, как высоко! Я даже выше тебя!       — Выше, выше. Поставь обе стопы на подножки и не спускай с них ноги, пока я не разрешу, даже на остановках. Обхвати меня коленями и руками, — почувствовав его ноги своими боками, а руки — ребрами, я вновь мысленно вздохнул. — Держись крепко. Делай то же, что я, — наклоняюсь в сторону — наклоняйся со мной, наклоняюсь вперед — повторяй за мной. Понял?       — Понял!       — При торможении можешь опираться рукой о бензобак, — похлопал я по баку. — Не верти головой лишний раз. Захочешь что-то сказать, постучи по плечу. Будешь просто что-то орать во время езды — я не услышу.       — Хорошо!       — Начнешь выпендриваться, отпускать меня на ходу или вытворять еще какую-то дичь, я немедленно остановлюсь и усажу тебя в такси, это ясно?       — Ясно-ясно! — отозвался Майкл. Ему явно не терпелось сорваться с места и умчаться куда-то вдаль. — Я все понял!       — Держись очень крепко. Я не буду сильно разгоняться, но и тащиться как черепаха не получится.       — А я бы погонял! — заявил он.       — В черте города не выйдет. Все. Визор опусти, — дождавшись выполнения приказа, я опустил свой визор и, убедившись, что Майкл обхватывает меня и ногами, и руками, газанул. Верный байк сорвался с места.       Майкл вцепился в меня сильнее, и, проехав метров пятьдесят, я резко затормозил, отчего он вжался в меня грудью и — как я и учил — оперся рукой о бензобак.       — Чего?.. — спросил он удивленно.       — Страшно? — спросил я, обернувшись.       — Не-а! — ответил он.       — Хорошо. Вот так и держись, — я похлопал его по предплечью и, вернув руку на рукоятку, снова газанул, только теперь уже резче, и помчал вдаль.       По-хорошему, нам бы стоило заехать на какую-нибудь площадку и покататься там, привыкая друг к другу, но я не имел ни малейшего представления о ближайшем подходящем месте. Майкл держался крепко. Шлемом в шлем не долбился, на поворотах наклонялся в унисон со мной.       «Неплохо держится… — подумал я, выезжая на первую загруженную улицу. — Ну и куда его везти?..»       День был будним, так что за городом должно было быть не так уж и много народу, поэтому, немного попетляв по городским улицам среди автомобилистов, я скоро вновь выехал за пределы столицы и покатил в сторону ближайшего водохранилища. Вокруг него было очень зелено, берег был пологим, и кое-где даже оборудовали места для купания. А еще — дорога там была неасфальтированная, так что Майкл смог бы прочувствовать все прелести езды на байке по бездорожью.       Попуток со временем становилось все меньше, а светофоры встречались все реже. Вскоре я свернул на проселочную дорогу и начал углубляться в лес. И пока он с одной стороны становился все гуще, с другой — редел.       — Вау! — выдохнул Майкл, когда я наконец остановился — в небольшой роще недалеко от берега водохранилища.       — Устал? — спросил я, снимая шлем.       — Немного, — руки у него явно затекли, как и все тело: отлеплялся он от меня и слезал на землю очень медленно и не особо грациозно, а выпрямившись, стал разминать мышцы. — У нас передышка? — спросил с надеждой в голосе, отдавая мне шлем.       — Ага, — я убрал оба шлема и перчатки в багажник, после чего направился к берегу. Деревья понемногу расступались, открывая чудесный вид на воду.       — Куда ты меня ведешь? — спросил Майкл с интересом.       — Там берег. Прогуляемся.       — Классно! — сказал он и вдруг шагнул ко мне, чтобы идти практически вплотную, соприкасаясь плечами. — Скотт, а что ты думаешь насчет «Сел — дал, уронил — в мужья взял»?       Дыхание сбилось, и я чуть было не споткнулся на ровном месте.       «Это еще что за вопрос?..»       — Ничего, — я пожал плечами и отступил на шаг в сторону. — Это давно уже не актуально. И я тебя не ронял, — напомнил я на всякий случай.       — Ну а я сел, — Майкл широко улыбнулся.       — Ну и дурак, — я в ответ лишь сильнее нахмурился.       «Это еще что значит?..»       — Я же к тебе, — сказал он беззаботно.       — Это делает тебя умнее?..       — Ну-у-у… Ого! — на мое счастье, мы наконец вышли из рощи на берег. Он был песчаным, с редкими кустиками невысокой травы, не очень широким — до воды от деревьев было метров десять. Водохранилище же… было столь огромным, что противоположного берега и видно не было совершенно, из-за чего складывалось впечатление, будто это и не водохранилище вовсе, а море. Впрочем, оно так и называлось — Закатное море.       Берег оказался безлюдным.       — Похоже, мы здесь одни, — заметил Майкл и заявил: — Хочу искупаться. Покараулишь? — и, не дождавшись ответа, принялся разоблачаться.       — Тебе есть во что переодеться?.. — спросил я с сомнением: ни рюкзака, ни сумки у него с собой не было.       — Нет, зачем? — ответил он беспечно, снимая джинсы. — Я просто полностью разденусь и на солнце высохну.       — Я свободный бета, пощадил бы мои нервы… — пробормотал я, отворачиваясь от него и поворачиваясь лицом к роще, но Майкл лишь рассмеялся.       Его заливистый смех еще долго стоял у меня в ушах — все время, пока он купался. Погода стояла прекрасная: сияло солнце, было тепло, почти безветренно.       — Так и будешь беспрерывно охранять меня, словно ты на работе? — послышалось за моей спиной, и я понял, что Майкл соизволил вылезти из воды.       — Твой отец обещал заплатить, — сказал я. — Разумеется, я на работе.       — Ну и скучный же ты, — он усмехнулся и принялся — как я понял по его шагам — нахаживать круги по берегу, обсыхая.       — В мои обязанности не входило тебя развлекать.       — Разве? — усомнился он.       — Я же тебе не тамада.       — Тамада бы из тебя точно не вышел, — Майкл вновь усмехнулся, а потом внезапно спросил: — Дар сказал, тебе больше нравятся омеги, чем беты или альфы. Это правда?       «Скотт…» — предостерегающе произнес Скай: Вив вышел из кабинета, и брат остался один.       «Без тебя знаю», — хотел было я ответить, но, разумеется, не стал.       — Может быть.       — Еще он сказал, что тебе кто-то нравится. Я могу узнать кто? — продолжал Майкл.       — Нет, — ответил я.       — Это Дар? — спросил он.       — Нет.       — Это я?       «Боги, так и знал, что нельзя было тебя отпускать!» — выдохнул Скай.       — Что?.. — я почти обернулся, но вовремя одумался. — Не говори ерунды. И ты до сих пор не высох?..       — Высох.       — Оделся?       — Нет.       — Может, хватит? — я начал понемногу закипать. Моей выдержки и без того едва хватало, чтобы не оборачиваться и держать себя в руках.       — Я тебе нравлюсь? — повторил он свой вопрос.       «Боги, да что с ним не так!»       — Нет, — ответил я резче, чем собирался. — Ты меня раздражаешь. Ведешь себя как дите малое.       — Врешь ты все, — он подошел ко мне и остановился у меня за спиной, заслоняя солнце. — Даже посмотреть на меня не можешь.       — Это вовсе не из-за… — начал было я, но осекся, потому что в следующее мгновение его руки обхватили меня за шею, а сам он, явно опустившись на песок, прильнул к моей спине грудью.       Я сглотнул и забыл, что хотел сказать. Сердце забилось быстро-быстро.       «Скотт?..» — спросил Скай обеспокоенно.       — Тебе нравится какой-то омега, но если это не Дар, то ответ очевиден, — Майкл положил подбородок мне на плечо и выдохнул эти слова мне в ухо. Как назло, в то самое, с наушником.       — Отпусти меня и оденься, — сказал я твердо.       — Что, если ты тоже нравишься мне?       «Не вздумай поддаться. Если что, я донесу мистеру Берроузу, клянусь», — прошипел Скай, но тут же замолк: Вив вернулся в кабинет.       — Не говори глупостей, — я попытался отпихнуть Майкла, но не вышло.       — Это правда, — сказал он, и мое сердце сбилось с ритма, а желание отпихивать его сошло на нет. Вот только…       — Так еще хуже. Отпусти меня и оденься уже наконец.       Вздохнув, Майкл все-таки разжал руки и отошел. Послышался шорох одежды, вероятно, он в самом деле одевался.       — Ты такой бесчувственный, Скотт, — проговорил он негромко. — Я тут тебе в чувствах признаюсь, а ты говоришь: «Глупости».       — Я бета, у меня с чувствами все очень плохо, — сказал я, пока мое сердце продолжало неистово биться в грудной клетке.       — Это тоже вранье, — заметил Майкл. — Почему ты врешь? Ты мне за весь этот разговор ни слова правды не сказал.       — То, что я бета, правда, — произнес я упрямо.       — Ты невыносим, — выдохнул он и добавил: — Я оделся.       Я поднялся на ноги и, отряхнувшись, повернулся к нему, окинув взглядом с головы до ног.       — А волосы? — спросил, заметив, что они были скручены у него на затылке.       — Ох, — Майкл поспешно запустил руки в волосы и стянул резинку, отчего они рассыпались по его плечам. Сердце дрогнуло, я отвел глаза, сделав вид, что решил осмотреться.       — Заплетешь меня? — вдруг спросил он, и я перевел на него недоумевающий взгляд:       — Чего?..       — Хочу косы как у тебя.       — Это тебе к Скаю, а не ко мне: он меня заплетает.       — Ну парочку-то, я уверен, и ты сможешь заплести. Ну же. Неужели никогда не хотелось?       Я сглотнул. Разумеется, хотелось. Но…       — У меня даже резинок нет.       — Зато у меня есть. Целый комплект.       Я вспомнил ужасно пошлый анекдот на эту тему, и Майкл, судя по всему, тоже: уголки его губ начали мелко подрагивать, а в следующую секунду он громко и искренне рассмеялся.       Я не смог сдержать улыбки, хотя хотелось большего — задорно смеяться вместе с ним, а потом расцеловать его в эти самые смеющиеся губы. Обнять, обхватить за пояс, поднять в воздух и закружить, а потом уронить на песок и снова целовать — везде, где позволит.       «А я сел», — как назло, вспомнились его слова в роще и этот чертов намек, будоражащий кровь.       «Ну и дурак», — ответил я ему тогда. Сейчас же дураком считал только себя. За то, что согласился его покатать. За то, что отказывался от него — такого красивого, такого счастливого в этот день.       Отсмеявшись, Майкл уселся спиной ко мне, достал из куртки Ская набор черных резинок и плоскую расческу, и мне ничего не осталось, кроме как приняться за его волосы — густые, мягкие и шелковистые — потрясающе приятные на ощупь.       Заплетать косы я, конечно же, умел. Не те, что делал для меня Скай — на полтора-два месяца носки, — обычные, так что «парочку» самых простых и обыкновенных заплести смог бы в два счета, однако… Получив в собственные руки такое богатство, не смог отказать себе в удовольствии подержать его в этих самых руках подольше. Поэтому, вооружившись расческой, принялся за работу.       Волосы Майкла струились между пальцами гибкими атласными лентами и абсолютно здоровыми кончиками едва не касались песка.       «Такие длинные… — восхищался я про себя, принимаясь плести первую косу. — Наверное, больше полуметра…»       — У вас ведь… измеряли длину волос перед выпуском?.. — спросил я.       — Ага. Чистые омеги, выпускающиеся из нашей школы, должны отрастить волосы не менее сорока сантиметров, — поведал он. — У Дара сорок пять.       — А у тебя?       — На десять больше.       Я присвистнул.       — Это еще не предел, — Майкл фыркнул. — У папы было семьдесят, когда он замуж выходил. А он был младше меня.       — Сейчас у него сильно меньше, вроде?.. — уточнил я, вспомнив волосы Константина — едва ли спускавшиеся ниже пупка.       — А ты попробуй родить троих детей и сохранить шикарную шевелюру, — фыркнул Майкл.       — Ну это мне точно не светит, — настала моя очередь скептически хмыкать.       — А мне вот, похоже, светит, — Майкл вздохнул и, нимало не стесняясь, откинулся назад, укладываясь спиной мне на грудь, а головой — на плечо.       — Ты Грейс, — напомнил я, досадливо цокнув: третья — центральная — коса уже была почти готова.       — Ты никогда не хотел быть кем-нибудь другим? — спросил Майкл, повернув ко мне голову, и я отчетливо ощутил его дыхание своей кожей.       — Никогда, — ответил я, все-таки отодвигая его от себя и возвращаясь к прерванному занятию.       — Почему?       — Потому что я себя устраиваю. Таким, какой есть. Не дергайся, — предостерег я его. — Иначе поедешь домой с наполовину заплетенной головой.       — А я вот предпочел бы родиться обычным… Пусть и омегой, но не Грейсом. Ненавижу свою фамилию, — признался он. — Она как клеймо.       — Ты хотя бы знаешь свою фамилию, — сказал я прохладно. — Я вот вообще безымянный.       — Скотт Дэвис тебя зовут, — напомнил Майкл, но я фыркнул:       — Не по рождению.       — Ты же сказал, что тебя все устраивает.       — Так и есть.       — Что-то не похоже.       — Иногда я жалею о том, какую дорогу мы избрали.       — Ты про работу на мистера Ньюэлла? — Майкл обернулся, и мне пришлось вернуть его голову в прежнее положение.       — Мистер Ньюэлл не был нашим первым нанимателем, — поведал я ему.       — То есть Дар — не ваш первый подопечный? — Майкл явно удивился.       — Нет, конечно.       — А кто был до? — спросил он с интересом.       — Этого я тебе сказать не могу.       — Это был омега? — допытывался он.       — Да, это был омега, — я кивнул.       — Ты был влюблен в него?       — Не в этом дело, — сказал я ровно.       — Что-то случилось? — догадался он. Я поджал губы и наскоро завязал последнюю косу резинкой.       — Много чего, — ответил сухо и поднялся на ноги: — Я закончил.       — Уже? — Майкл поднял руки к голове и принялся ощупывать макушку. — Ух ты. А можешь сфотографировать?       Я взял его телефон и сделал несколько кадров.       — М-м-м, здорово вышло. Поедим где-нибудь? — предложил он.       — Сомневаюсь, что в округе мы найдем хоть одно подходящее место.       — Здесь — точно нет, — Майкл кивнул и начал копаться в телефоне. — Но ближе к городу почти наверняка что-нибудь найдется, — он какое-то время активно тыкал в экран. — Вот, посмотри, — отыскав что-то, он приблизился ко мне и повернул телефон дисплеем ко мне. Я опустил на него глаза и, увидев адрес, принялся соображать, как быстрее доехать до места, что он нашел.       — Ладно, — я кивнул. — Поехали.

*      *      *

      Ресторанчик был небольшим, в меру уютным, не слишком заполненным в будний день.       Мы заняли один из столиков и, просмотрев меню, сделали заказ. Майкл выбрал мясо, я — пасту.       — Ты знаешь, что Джоша и Чейса уволили? — спросил он, принимаясь за свою еду.       — Нет, я не знал, — ответил я и прохладно поинтересовался: — Ну и? Ты доволен?       — Нет… — сказал он, поморщившись. — На их место уже наняли новых. И хорошо, что всего двоих, а не целый десяток. Впрочем… Осталось не так уж и долго до…       — До твоего судьбоносного дня?       — Ага… — Майкл понуро кивнул.       — Выбрал Блэкроуза? — спросил я зачем-то, но он в ответ покачал головой:       — Я выбрал не Блэкроуза.       — А кого же? — удивился я.       Моей кроссовки вдруг что-то коснулось под столом. Почувствовав это, я отодвинул свою ногу назад:       — Прекращай.       Вполне пристойная паста в один момент показалась совершенно безвкусной.       — В кого ты влюблен, Скотт? — спросил Майкл.       — Почему тебя это так заботит? — вздохнул я.       — Ты нравишься мне, я же сказал.       — Ты что, серьезно?       — Не прикидывайся, что не понял! — вспыхнул он. — Я омега! Более того, я чистый омега! Из знатного рода! Я Грейс! Мне вообще не положено признаваться в чувствах первым! Просто ты такой упрямый, что на тебя никакой надежды нет!       — Ох, ну что ты говоришь… — я сжал пальцами кожу на переносице.       — То и говорю! Ты нравишься мне! — заявил он. — Давно уже.       Я сглотнул.       Сердце билось быстро-быстро.       Мое счастье сидело прямо передо мной. Признавалось мне в чувствах, ждало ответа.       Но что я мог?..       Майкл омега, чистый потомственный омега. И даже если я нравился ему, даже если наши чувства в самом деле были взаимными, нас разделяла пропасть. Статус. Положение. Мой пол. Мой доход. Его семья. Он не мог не понимать этого. Так почему же он продолжал это говорить? Чего он от меня хотел?       — Это даже звучит глупо, — сказал я холодно.       — Не говори так! Как ты можешь…       — Легко, как видишь, — я пожал плечами и откинулся на спинку стула: есть начисто расхотелось.       — Я вижу, что нравлюсь тебе, — сказал Майкл уверенно, но я добавил голосу толику презрения:       — Ты принимаешь желаемое за действительное. Это неплохо. Уверен, твой жених посчитает это очаровательным.       Я был жесток с ним. Говорил жестокие вещи. Мне не было прощения. Но у меня не было другого выхода. Я был всего лишь бетой. Одним из миллиардов бет, из семьи у меня был только брат, больше никого, и никому не было никакого дела, с кем я встречался или с кем бы вступил в брак. С альфой, бетой или омегой — да кому какая разница?..       Но он совсем другое дело. Чистый омега. Потомок древнего рода, аристократической семьи, в чьих жилах текла, пусть уже и разбавленная с годами, но все же кровь королей прошлого. Чистый… Он не может быть моим. Не может выбрать меня — какого-то охранника-бету без роду и племени, без положения в обществе и без огромного состояния за душой. Я бы не смог даже выкуп за него внести. И сделать более-менее приличный сваточный дар. Я вообще не мог смотреть в его сторону и думать о нем как о возможном партнере. И все же я смотрел и думал. И прекрасно понимал, что напрасно.       Он бросил вилку на стол:       — Я к тебе со всей душой, а ты…       — Майкл, ты омега, — сказал я терпеливо, тоном, которым обычно разговаривают с не очень сообразительными детьми. — А я бета.       — Это не важно. Ты…       — Разумеется, это важно, — перебил я его. — Ты просто не понимаешь. На прошлой неделе у меня был секс с альфой. В нижней позиции. И мне было очень хорошо.       — С альфой? Ты же…       — Я трисексуал, Майкл, — сказал я.       — Тебе совершенно все равно с кем? — спросил он ошарашенно.       — Ну да, — я кивнул.       — Но Дар говорил, тебе омеги нравятся.       — Дар мог что-то неправильно понять.       — Еще он говорил, ты в кого-то влюблен.       — Да, так и есть.       — Ты сказал, что это не Дар. Но тогда, кроме меня, других вариантов нет! И я же вижу…       — Майкл, ты, конечно, Грейс, и все такое, но ты не единственный омега на земле. И мир вокруг тебя…       — Я самый красивый омега на земле, — сказал он самоуверенно и добавил: — В своем поколении.       — Но не единственный, — повторил я. — И, вообще-то, красота не главное, если ты не в курсе.       — И кто же это? — спросил он. — Чем он лучше меня?       — Он блондин, — сорвалось с моего языка.       — И только-то?! — его возмущению не было предела.       — Что поделать? Предпочитаю блондинов, — я протянул руку и коснулся одной из его косичек, иссиня-черных. — Перекрасишься ради меня?       Это было прямым оскорблением. Иссиня-черные волосы Грейсов были достоянием их семьи, оберегаемым и сохраняемым поколениями.       — Да ни за что! — он выдернул из моих пальцев свою косу.       Я усмехнулся:       — Выходит, не так уж сильно и нравлюсь.       — Дело вовсе не в этом! Скажешь, что побрился бы налысо, если бы «он» так пожелал?!       — Побрился бы, — я охотно кивнул. Сейчас я готов был сказать все что угодно.       — Ну и дурак!       — Любовь — она такая, — сказал я назидательно. — Ты слишком юн, вот и не понимаешь.       — Это ты не понимаешь! — возразил он. — Любишь или все, или это и не любовь вовсе!       — Какой же ты еще ребенок.       — Почему ты так жесток со мной? Почему ты лжешь?       — А ты догадайся.       — Потому что я Грейс? Чистый? Дело в этом? Строишь из себя правильного? Портить не хочешь?.. Обрекать на ненависть собственной семьи?..       — Да потому что у меня нет чувств к тебе, — сказал я холодно. — Потому что ты для меня ребенок. У меня на тебя банально не стоит. А вот у него встанет, — заметил я знакомую физиономию в ящике. — Глянь. У него стоит на все, что движется.       Майкл невольно бросил взгляд в сторону экрана, увидел там Грея Блэкроуза, и его щеки побелели от гнева:       — К дьяволу его и его стояк!       — Ты же не выберешь мистера «самый горбатый нос в мире»? — я засмеялся.       — Может, и выберу! — выпалил он. — Назло тебе!       — Назло кондуктору пойду пешком? — я продолжал смеяться, хотя внутри все болело.       — Что?.. — Майкл непонимающе моргнул. — Это еще что значит?       — Видишь, Майкл, мы из совершенно разных миров. Ты даже не знаешь, кто такой кондуктор.       — Я знаю, кто такой кондуктор! — вспыхнул он, а потом буркнул: — Но шутку не понял… — он помолчал какое-то время. — У тебя правда…       — Не встал бы на тебя? — уточнил я, и он кивнул. — Нет, Майкл, мне ты не кажешься привлекательным. То есть может быть, после пары-тройки шотов… Но на трезвую голову…       — Все, хватит! — он вскочил на ноги. — Достаточно! Я понял. Отвези меня домой.       Расплатившись, я повел его к оставленному мотоциклу. Он послушно надел шлем и перчатки, уселся сзади меня, обхватил руками за пояс. И все это — в гнетущей тишине.       Путь до его дома показался мне бесконечно долгим и безрадостным.       «Ты все правильно сделал», — произнес Скай во время перерыва.       — Знаю, — ответил я.       Я был прав, разумеется, я все сделал правильно. И все же… на душе у меня было максимально погано.       Когда мы въехали в их микрорайон, мне стало немного легче. Мы вот-вот должны были расстаться, а уязвленный Майкл больше никогда не поднял бы эту тему, я был в этом уверен. Не придется больше врать и отталкивать его. А там уже он выберет Блэкроуза, выйдет замуж и… уедет.       «Увижу ли я его после этого?..»       — Майкл, — позвал я его, когда он слез с мотоцикла и принялся снимать экипировку. — Перестань думать о всяких глупостях и займись наконец уже важными делами. Выбери жениха, выйди замуж, роди несколько детишек. Делай то, что положено Грейсу.       Он замер на пару мгновений и, отдав мне последний элемент защиты, глухо сказал:       — Интересно, настанет ли день, когда окружающие перестанут указывать мне, что делать.       Когда он скрылся за воротами, я почувствовал, как с плеч свалился неподъемный груз, а в следующую секунду — как другой, — груз вины, — придавливает меня к земле.

*      *      *

      Скай ждал меня на выходе из тату-салона. Я слез с мотоцикла, и брат распахнул свои объятия. Я сделал несколько шагов к нему и уронил голову ему на плечо.       Его руки мягко легли мне на спину.       — Ты все сделал правильно. Я тобой горжусь.       — Я знаю. Я знаю.       pov Майкл Грейс       Скотт дождался, пока я закрою калитку, и уехал, а я… А я думал, что лучше бы никуда и не ездил.       «Лучше бы папа не уговорил отца и тот меня не отпустил…»       Прислонившись спиной к калитке, я с тоской уставился на наш дом. Трехэтажный особняк с богатой двухсотлетней историей, реконструированный еще силами дедушек по папиной линии и полностью отремонтированный моими родителями «под себя», под нужды нашей семьи. Когда-нибудь он перейдет ко мне, в распоряжение семьи, которую создам я, их старший сын. Чьим бы мужем ни стал. Разумеется, из списка лучших претендентов на мою руку.       «И почему я родился Грейсом? — все крутилось у меня в голове. — Насколько же легче мне было бы, родись я обычным омегой…»       Замуж все равно пришлось бы выйти — однажды, — но, по крайней мере, я бы сам выбрал себе партнера. Альфу, бету — да даже омегу, — но сам! Это был бы мой выбор, мой любимый человек! И я шел бы к алтарю с гордо поднятой головой, преисполненный счастья и предвкушающий совместную семейную жизнь. Так почему вместо этого я должен становиться мужем незнакомого мне человека, которого ни за что не выбрал бы по собственной воле?       Выбор без выбора… Вот что уготовила для меня судьба.       Чертова Грея Блэкроуза, развратника, похабника, распутника и полного кретина! Которого я не то что никогда не полюблю, но и вовсе не смогу выносить рядом.       И всю жизнь буду вынужден притворяться на камеру, что счастлив в нашем браке, а по ночам — плакать в подушку, мечтая о разводе. Которого, разумеется, мне никто не даст.       «Еще же и спать с ним как-то придется, боги! И детей от него рожать! Таких же Грейсов, обреченных на точно такую же судьбу!»       Я вздохнул, представив свою дальнейшую жизнь — безрадостную, беспросветную и бесперспективную.       «Наверное, в итоге превращусь в папу и выберу своему сыну в супруги такого же придурка, как Грей, и буду уверять его, что лучше не найти».       В окне на первом этаже мелькнул силуэт младшего брата.       «Хорошо же Максу», — подумал я завистливо: преданный папин ученик с удовольствием перенимал от него искусство по обольщению будущего супруга, намереваясь вертеть им как только вздумается.       «Таким, как этот Блэкроуз, повертишь, ага, — я скептически хмыкнул. — Из нас двоих вертеть будет только он. Мной. На своем большом и толстом».       «Или маленьком и тонком, — я хохотнул, представив самоуверенного и самовлюбленного принца со стручком, какие обычно бывают у омег. — Интересно, что хуже».       Немного повеселев, я наконец отлип от калитки и пошел к дому. Следовало показаться папе на глаза, чтобы спустя пару часов он не забил тревогу, подняв на уши весь город в поисках своего непутевого первенца.       — Явился не запылился, — усмехнулся Макс. Он сидел в холле и играл в какую-то бестолковую игру на телефоне. — А я-то уже надеялся, что ты не вернешься.       — Много хочешь, — отозвался я и поинтересовался: — Папа в курсе, что ты балду пинаешь?       — А сам-то ты что делал полдня? — ощетинился Макс. — Развлекался!       — Ну мне-то, в отличие от тебя, уже можно. К тому же развлекался я с папиного разрешения. И одобрения, что немаловажно. А вот ты, сдается мне, отлыниваешь от своих прямых обязанностей. Что прогуливаешь? Верховую езду? Опять сказал, что живот разболелся, и якобы сбежал в туалет?       Макс вдруг побледнел.       — А как ты… — начал было он, на что я закатил глаза:       — Ты бы хоть краги снял, что ли, — я фыркнул. — Папа где?       — Ты… — он побледнел сильнее.       — Да не собираюсь я тебя сдавать, нужен ты мне сто лет в обед.       — Он наверху, — ответил Макс, — вроде.       Оставив бездельничающего братца в холле, я поднялся на второй этаж.       Папа нашелся в кабинете. Он стоял у стола и смотрел на какие-то распечатки, выплевываемые принтером.       «Анализы?.. — предположил я. — Нет, листов слишком много…»       Он не видел меня и, пока принтер продолжал печатать, со злостью скомкал в руках лист, который держал в руках, и впервые на моей памяти выругался:       — Чертовы ублюдки… Чтоб им провалиться сквозь землю…       — Пап?.. — позвал я его обеспокоенно. — Все в порядке?..       Он вздрогнул и резко обернулся.       На его лице все еще читалось выражение крайнего бешенства, но, увидев меня, он подавил его и, бросив скомканный лист бумаги на пол, подошел ко мне.       — Накатался? — спросил безмятежно.       — Ага, — я кивнул, в очередной раз подумав, что лучше бы и не катался.       — Любопытная прическа… — оценил он, проведя рукой по моим косам.       — Скотт заплел.       — Понятно… Твой первый сваточный дар от Леруа прибыл, — оповестил меня папа, и я озадаченно моргнул — про разрешение второму из тройки лучших игроков-женихов отправить мне сваточный дар я напрочь забыл: уже почти неделя прошла, и я практически смирился с мыслью стать мужем Грея Блэкроуза.       — Смотрю, он не торопился… — заметил я, и папа усмехнулся:       — И не старался.       — М?.. — что там прислал мистер «самый горбатый нос в мире», как его назвал Скотт, мне было совершенно не интересно. Я ведь все равно собирался от него отказаться.       Вот только отказ означал бы моментальное согласие на Блэкроуза, а мне все же хотелось отсрочить этот момент на подольше.       — Давай спустимся на первый этаж, — папа вывел меня из кабинета и, закрыв дверь, повел вниз, в гостиную, переступив порог которой я оторопело уставился на квадратный стеклянный куб высотой с меня и толщиной в пару сантиметров, испещренный множеством каналов с какой-то породой — то ли песком, то ли почвой, — по которым туда-сюда сновали какие-то букашки.       — Это что?..       — Муравьиная ферма? — папа пожал плечами.       — Самое то для тебя, мистер безупречность! — заметил Макс и гнусно засмеялся.       — А ну пасть закрой! — разъярился я. — Это что за дар такой?! Он что, думает, я похож на любителя жуков?! Как ему это только в голову пришло?! У него с головой вообще все в порядке?!       — В его защиту я вынужден сказать, что стоит она целое состояние, — вздохнул папа, указав на позолоченную подставку и золотые же уголки на кубе. — Но пристрастия молодого Дюбуа все же оставляют желать лучшего…       «Муравьи! — крутилось у меня в голове. — Папе дарили картины, машины и черт знает что еще, дедушке — яхту, вертолет и недвижимость, а мне… подарили жуков?!»       «Вот свинья! Чертов дегенерат! Да он ни во что меня не ставит! Да я его!.. Я его!.. Разорю!» — придумал я, и мне вдруг как-то стало немного легче.       — Целое состояние, говоришь?.. — я сделал пару кругов вокруг фермы, пытаясь успокоиться. — Ладно, — кровь все еще кипела от злости, гнев никак не смолкал. — Ладно, — я остановился. — Пусть присылает второй сваточный дар. Ему удалось меня… удивить. Такого Грейсам еще не дарили.       — Майкл, ты… Ты же не всерьез?.. — я заметил, как папин правый глаз нервно дернулся. — Это же… оскорбительно…       — Это же не тараканы, — я пожал плечами: пусть знает, что на его распрекрасного третьего принца Роузфорда я соглашусь только в самом крайнем случае. — И, как ты сам заметил, стоят они целое состояние.       — Будь по-твоему, — папа устало вздохнул и поджал губы. — Но стоять они будут в твоей спальне.       — Что?.. — произнесенные слова заставили меня вмиг пожалеть о принятом решении.       — А ты чего ожидал? Мои глаза кровоточат при взгляде на эту мерзость. Ты ее принял — ты и любуйся.       — Пф. Ну и ладно… Как будто ее кто-то туда поднимет… — пробурчал я, но напрасно:       — Филипп, распорядитесь перенести этот прекрасный сваточный дар к Майклу в комнату как можно скорее, — велел папа нашему дворецкому. — Он очень впечатлился и желает теперь любоваться им с самого утра и до поздней ночи. А ты, — он обернулся ко мне, — освободи для него место.       — Эм… — мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться: за язык-то никто не тянул. Макс вновь гаденько засмеялся, и я невзначай бросил:       — А Макс освобожден от верховой езды, что ли? Мне что-то не разрешали ее прогуливать.       — Ты!.. — начал было брат, но под папиным грозным взглядом быстро замолк и, убрав телефон, поспешил на улицу.       Я поднялся к себе и с тоской осмотрел свое уютное гнездышко, заваленное горами мягких игрушек, которые я смастерил сам. Они были абсолютно разными — никогда не повторялись — из различных материалов, разные по форме, цветам, фактурам и наполнению. Какие-то были легкими и мягкими, другие — плотными и твердыми, и абсолютно все — напоминали кукол Вуду. Современную интерпретацию, не такую жуткую, как в оригинале.       Мое маленькое милое хобби. Слабое место, из-за которого Макс то и дело подшучивал надо мной, грозя выставить его на всеобщее обозрение.       «Зато Митчу они нравятся!» — подумал я, вспомнив, с какой радостью младший братишка получал от меня на день рождения очередную игрушку и всюду таскал с собой, а брелочек даже на свой рюкзак прицепил.       «И как вообще освободить здесь место для этого… этого… убожества!»       Через час, с едва скрываемым отвращением смотря на установленную прямо напротив кровати — спасибо папуле! — муравьиную ферму, я позвонил Дару по видеосвязи и, ничего не объясняя, продемонстрировал ему свой первый сваточный дар от текущего жениха.       — Эм… — Дар так растерялся, что не нашел подходящих слов.       — Сваточный дар. Хочешь забрать? — предложил я с ходу.       — Эм… — друг оторопел от моей прямоты, а я продолжил наседать:       — Не спеши отказываться! Папа сказал, она стоит целое состояние! Ты глянь, какая красота! Чистое золото! А сколько туннелей! А муравьев! Их и не сосчитать! Пока закончишь давать имена этой партии, придется начинать по новой, так как они уже передохнут!       Помолчав, Дар негромко произнес:       — У меня только один вопрос…       — Задавай, — разрешил я.       — Почему она в твоей комнате?..       Я плюхнулся на кровать и сменил камеру на фронтальную.       — Папа сказал, раз я не отказался от нее и согласился на второй сваточный дар, то пусть она стоит у меня. Чтобы я любовался.       — А почему ты… — начал Дар осторожно, — не отказался?.. Это же… Ну… Просто кошмар какой-то… Не знаю даже, что хуже — это или духи…       — Ну я… — я слегка замялся. — Не могу же я вот так запросто согласиться на Грея Блэкроуза, чтоб ему провалиться. Хочу, чтобы все выглядело так, будто я выбрал его от безнадеги.       — И прибарахлиться заодно, — Дар хихикнул.       — Нашел над чем смеяться.       Он тут же нацепил на лицо серьезное выражение:       — Лошади хотя бы красивые были, лучше бы от Адила Джамиля второй сваточный дар согласился получить.       — Да уж… — протянул я. — Кто ж знал, что этот вот такой оригинал… Уж лучше б он пчелиный улей прислал… от него хоть толк был бы… А с этих что возьмешь?..       — Ну… Может, это залипательно? — предположил друг. — Смотреть на них? Ну, как на рыбок.       — Вот и забирай себе, чтобы смотреть на них, как на рыбок! — вспыхнул я. — Ценитель нашелся!       — Ну чего ты раскричался? Не я же тебе их подарил.       — А-а-а! — протянул я в отчаянии. — Где моя коробка с художественными принадлежностями? Или мастер-класс от Кевина Кастильо? Или вип-концерт! Твой Мартин просто ужасен!       — Что? — Дар удивленно заморгал. — Почему?..       — А чего он такую высокую планку задрал? — спросил я возмущенно. — Кто теперь вообще сможет переплюнуть его с его чудесными сваточными дарами?..       — Но лошади ведь были отличным сваточным даром, разве нет?.. — спросил Дар растерянно.       — Но не от Адила же Джамиля! — воскликнул я. — Я до сих пор не знаю, что из этого имя!       — По-моему, первое, — предположил друг, но как-то неуверенно. — Но, Майкл, ты ведь от него уже отказался?       — Отказался! И от этого откажусь рано или поздно, и останется этот кретин роузфордский! И что мне делать? Что вообще этот придурок может мне подарить?! С его-то куриными мозгами? Упаковку презервативов? Если у него вообще ума хватает ими пользоваться! Или набор секс-игрушек?..       — Не думаю, что он подарит тебе набор секс-игрушек, Майкл… Ну он же… наверняка хочет, чтобы ты был… ну… совершенно неопытным…       — Кто ж его знает! — засомневался я. — До этого он только опытных предпочитал! Всяких актеров, моделей, певцов… спортсменов! Один Уни Юни чего стоит! Да с ним только ленивый из всей их мажорной тусовки не спал! Хотя я слышал, что этот похотливый принц был одним из первых, но кого это волнует! А Кай Фрай? И Фил Фулфилл с этим, как его…       — Майкл… — прервал меня Дар мягко. — Мне кажется или ты знаешь о его похождениях слишком много?..       — Чего?.. — не понял я.       — Ну… мне вот такие подробности не известны… Это сколько же надо было во всяких статьях копаться…       — Но… — я даже воздухом подавился, — но я… Просто надо же знать врага в лицо!       — Врага? О, Майкл…       — Ну а как еще прикажешь его называть? — поинтересовался я.       — Видимо, женихом, — Дар неловко хмыкнул.       — А-а-а-а-а-а! Да чтоб им всем провалиться! Зачем я только родился Грейсом!       — Ну… попробуй взглянуть на это с другой стороны… — предложил друг, и я без особого энтузиазма спросил:       — Это с какой?       — Ну… — Дар, судя по всему, и сам еще не придумал, с какой такой стороны все это могло выглядеть хоть сколько-нибудь получше, так что я облегчил ему задачу:       — Можешь не стараться. Все отстойно, с какой стороны ни глянь.       «Даже Скотт мне отказал… И все только из-за того, что я Грейс. Что бы он ни говорил, в другие причины я не верю».       — Ну например… — начал было Дар, и в его голосе прозвучали радостные нотки, — твой домашний арест закончился! А еще теперь у тебя есть муравьиная ферма! Я уверен, ты оценишь ее по достоинству!       — Сам ты оценишь ее по достоинству! — разъярился я. — Вот отправлю с курьером, будешь знать!       — Не надо! — Дар замахал руками. — Пожалуйста, оставь себе! А я приеду к тебе в гости, вместе и позалипаем.       — Когда еще это будет, — я фыркнул. — А мне сегодня предстоит спать с этим счастьем в одной комнате… Она еще и прямо напротив постели.       — Накрой чем-нибудь, — посоветовал друг, и я подумал, что это было не такой уж плохой идеей:       — Видимо, так и сделаю.       — Как думаешь, что он пришлет следующим? — спросил Дар.       — Даже не представляю… — протянул я. — После такого… Наверное, что-то еще более мерзкое. Может, крысу ручную?..       — Фу, — Дар скривился. — Думаешь, это снова будет что-то живое?..       — Ну не мертвое же… — я нервно хохотнул. — Хотя коллекцию черепушек принял бы с радостью.       — А, ну для скетчей всяких животных неплохо было бы иметь такой набор, это я согласен, — Дар кивнул. — Хорошая идея, но вряд ли он додумается до чего-то подобного. Мартину такое тоже бы в голову не пришло.       — Вот и я не надеюсь, — вздохнул я. — Ладно, у нас ужин скоро, пойду хоть переоденусь, а то так и хожу в уличной одежде. Если папа увидит меня в этом за столом, то вместо еды, боюсь, мне придется выслушать часовую лекцию о важности переодевания, которая непременно закончится советами о смене нижнего белья минимум три раза в день.       Дар фыркнул:       — А я бы послушал.       — Нас явно подменили в роддоме, — заключил я и предложил: — Можем поменяться, я всеми руками за.       — Нет уж, я хочу замуж на Мартина, а не за твоего роузфордского принца, — отказался Дар.       — И чем это он тебе не угодил, я не понял? — спросил я возмущенно. — Прекрасный же жених! Молодой, красивый, спортивный, а главное, богатый! Ну а то, что ловелас, — это ж такие мелочи!       — Пф, — друг засмеялся. — Ну вот и выходи за него, чего комедию ломаешь.       — Да ну тебя! — обиделся я.       — Я, кстати, с ним пару дней назад по телефону разговаривал.       — Что?! — спросил я ошарашенно. — И ты молчал?! Как это вообще произошло?!       — Ну мы с Мартином вместе были, когда Грей позвонил.       — Ах, он уже Грей… — заметил я возмущенно, но Дар сделал вид, что не услышал:       — Он был очень опечален тем, что Адил Джамиль уже отправил тебе сваточный дар, не дождавшись твоего разрешения. И расстроился, что ты разрешил Леруа Дюбуа отправлять тебе сваточные дары. Теперь переживает, что тебе они понравятся.       — Пф! Так ему и надо! Пусть помучается хоть немного! Мне с ним вообще всю жизнь мучиться! Надеюсь, ты не стал его утешать?!       — Эм… ну… — Дар как-то замялся и отвел глаза.       — ЧТО?!       — Нет, конечно! — поспешно выпалил он. — Я просто сказал, что ты еще не получил от него первый сваточный дар, поэтому о решении судить преждевременно.       — Преждевременно, — я вновь фыркнул. — Если он опять позвонит, скажи как есть: мол, так впечатлен первым даром, что с нетерпением жду второго. И даже разместил его в своей спальне напротив кровати. И — нет, не жди, когда позвонит! Пусть твой Мартин ему это передаст!       — А про черепа передать? — Дар хихикнул, а я возмущенно прокричал:       — Не смей!       Посмеиваясь, друг кивнул:       — Ладно, как хочешь. Хотя я честно не понимаю, чего ты отказываешься. Это был бы сваточный дар, который тебе гарантированно бы понравился. Ты вообще можешь список составить и получить все, что только захочешь.       — Хм… — я задумался. — А идея и впрямь ничего такая… Я подумаю.       — Подумай, — Дар улыбнулся, и мы наконец распрощались, после чего я убрал телефон и, сев в кровати, уставился на мельтешащих насекомых.       «Боги… Надеюсь, их хотя бы кормить не надо…»       pov Миррен Нивен       Сообщения от Шэлла я ждал с огромным нетерпением. Не выпускал телефон из рук, проверял все уведомления.       Когда он скинул мне дату и время встречи, я помчался собираться: готовить одежду и документы. Руки чесались без остановки: ужасно хотелось приступить к обучению — и работе — как можно скорее.       — Сколько прыти, — заметил Нильс. — Лучше б к экзаменам так старательно готовился, — укорил он меня.       — Я и готовился, — отозвался я, — не помнишь, что ли? Даже тебе помогал.       — И все равно провалился, — он показушно вздохнул, будто это и в самом деле на сто процентов было моей виной.       «Но ведь даже Уиллиам сказал, что «мое» место скорее всего отдали какому-нибудь альфе. Просто из-за пола!»       — И что теперь? — я раздраженно повел плечами. — Скоро будешь видеть меня на всех рекламных щитах города, тогда и поговорим, кто и где провалился.       — Ты правда думаешь, что подходишь для этого? — спросил он с сомнением.       — Почему нет? У меня отличные данные, сам Шэлл это признал.       — Данные-то, может, и отличные, а вот подноготная… — он многозначительно замолчал, чем вывел меня из себя еще больше.       — А чем это она тебя не устраивает? И разве не ты мне ее испортил?       Он замялся — на лице отразилась неловкость — и поумерил пыл:       — Ну то есть… я, наверное, не то слово подобрал. Я имел в виду, что… ну все ведь в этом шоу-бизнесе строится на сексе… А ты… без духов…       — И что это значит, позволь узнать? Намекаешь на то, что я стану с кем-то спать ради места в показе или фотографий на обложках журналов?       — Вряд ли, с твоим-то запахом, — пожал он плечами.       — То есть, если бы не запах, я бы только так наверх и карабкался, по-твоему?! — возмутился я.       — Нет, не знаю, но другие наверняка так и делают, и в этом смысле у них перед тобой явное преимущество. Не думаю, что все рекламные щиты будут пестрить именно твоими фотографиями. Только и всего.       — Я получу место Шэлла и без секса, — сказал я твердо. — Уверен, он тоже так думает.       — Шэлл ведь бета? — Нильс как-то гадко улыбнулся. — Он, конечно, выглядит больше как омега, но… Может, и у него на тебя планы? Запахов-то он не ощущает. Даже если духи выветрятся, не почует подвоха.       Мне стало неприятно, я даже не понял, от чего больше: от того, что он посчитал решение Шэлла работать со мной продиктованным исключительно его подспудным желанием со мной переспать, или то, что только бета теперь и заинтересуется мной — из-за запаха.       — Шэлл предпочитает альф, вообще-то, и у него парень есть, — напомнил я.       — Уже нет, ты что, новости не смотришь? — сказал Нильс, и я удивленно моргнул. — Они же расстались.       — Откуда знаешь? — спросил я оторопело. — Еще несколько дней назад ты и имени его не знал.       — Да, а теперь мне стало любопытно. Об их грандиозном расставании с тем актеришкой не знает только ленивый, странно, что ты не в курсе.       — Он… — я покопался в своей памяти, но так и не вспомнил ни одного соответствующего поста, — не писал об этом в блоге.       — Неа, не писал, но по всем каналам уже обмусолили эту тему вдоль и поперек. Так что свободен твой Шэлл как птица в полете. И, возможно, уже и глаз на тебя положил. А еще немного погодя — и не только глаз положит…       Я все-таки не сдержался и хорошенько стукнул его в плечо.       — Ты как будто ждешь этого! — вспыхнул я.       — Да просто к слову пришлось, — отмахнулся он от меня, принимаясь потирать пострадавшее плечо.       — В следующий раз лучше держи язык за зубами, — посоветовал я. — Достал уже со своими тупыми намеками и ехидными комментариями. За собой бы следил, как бы не вылететь после первой же сессии с твоими-то мозгами.       — Что сказал?! — пришла его очередь беситься.       — Что слышал. Ты свое место получил только из-за пола, вот и все. Мое место и занял.       — Если ты тупой и не можешь сдать вступительные экзамены, не вали с больной головы на здоровую!       — Это у тебя-то здоровая? — я усмехнулся. — Из нас двоих тупой тут только ты.       — Не зарывался бы! — он встал из-за стола. — Не забыл еще, на чьей шее сидишь?       — А ты не забыл, из-за чего?!       С минуту мы смотрели друг другу в глаза, кипя от злости.       — Лучше б я за тобой тогда не приехал.       — Лучше б я с тобой вообще не связывался.       Мы помолчали еще немного, и спустя несколько минут он процедил сквозь зубы:       — Да, и вышел бы замуж за своего ненаглядного богача.       — Лучше бы вышел, — ответил я ровно. — Он, по крайней мере, никогда не говорил, что я тупой, хотя на его фоне я и впрямь выглядел не умнее табуретки. И он не стал бы упрекать меня в неприятном запахе, причиной которому сам же и стал. И… ему бы и в голову не пришло вести счет потраченным на меня деньгам.       — Откуда тебе знать, может, и пришло.       — А если и пришло… Если он когда-нибудь спросит, я все ему возмещу. А вот ты от меня не получишь и единицы. Ты мелочный.       — А ты неблагодарный.       Я сглотнул, чувствуя, как в груди разгорается пламя праведного гнева.       — По-твоему, я тебя благодарить должен? За что же?       — Я не выгнал тебя из дома и позволил здесь жить.       — Ты не выгнал меня, потому что я тебе угрожал! — напомнил я ему. — И жить мне здесь позволил не ты, а твой отец! Или ты забыл, чей это дом?       — Мой это дом точно так же, как его! — возразил Нильс. — И он никогда не будет по-настоящему твоим.       — А мне и не надо! — парировал я. — Чтоб ты знал, я никогда не рассматривал его как постоянное жилье. Исключительно как временное!       — Скорее бы это время прошло, — заключил он.       — Да, — я кивнул. — Скорее бы.

*      *      *

      Чтобы не оставаться голословным, я в тот же вечер принялся искать съемное жилье и прикидывал, как скоро — хотя бы теоретически — смогу съехать.       В центре города квартиры стоили баснословно дорого. А вот в районах вроде того, где я жил сейчас, — заметно дешевле. Вот только… квартиры там сдавались, в основном, такие же убогие, как и у Саммерсов. Со старым ремонтом, повидавшей виды мебелью, а зачастую — и вовсе пустые.       «Придется все самому покупать… — размышлял я, то и дело вздыхая. — Спать на полу или матрасе. И без телевизора… Не говоря уже о полноценной кухне…»       «На первое время, конечно, сгодится… — рассуждал я, прокручивая страницу с объявлениями. — Но застрять в таком месте надолго мне бы точно не хотелось…»       Впрочем… переезд даже в такое — убогое — жилье мне не светил еще, по меньшей мере, несколько месяцев.       «Просто надо потерпеть, — решил я. — Это не так уж и сложно. Вытерпел же как-то этот месяц… вернее… — я бросил взгляд на календарь, — уже даже полтора».

*      *      *

      На подписание контракта с агентством я приехал сильно заранее. Надеялся застать Шэлла пораньше, но он появился в дверях здания ровно к назначенному времени.       — О, ты уже здесь, прекрасно, — оценил он, когда я поднялся с диванчика в фойе ему навстречу. — Пунктуальность — это большой плюс, — сказал он поучительно.       Я открыл было рот, чтобы поздороваться, как он приподнял мое лицо за подбородок, не позволяя произнести ни слова.       — Лицо все такое же хорошенькое, рад, что в прошлый раз мне не показалось. Итак?       Я непонимающе моргнул.       — М?..       — Паспорт не забыл?       Я помотал головой из стороны в сторону:       — Взял.       — Ну и чудесно, — Шэлл отпустил мой подбородок, приобнял меня за плечи и повел к лифту. — Подписание контракта — дело нехитрое. Для начинающих моделей форма стандартная, ничего не убавить, ничего не прибавить. Можешь с чем-то не согласиться, но изменять его под тебя лично никто не будет. Это как суши-сет, понимаешь? Или поправки в Конституцию: берешь или все, или ничего.       — Получается, мне нужно будет просто ознакомиться с тем, что там написано?.. — уточнил я.       — По сути — да, — Шэлл кивнул и пропустил меня в лифт. — Основные моменты я тебе еще проговорю.       — А не для начинающих?.. — поинтересовался я, когда он нажал на одну из кнопок на табло и кабина начала плавный подъем.       — Вроде меня? — уточнил Шэлл. — Мой контракт больше стандартного раза в три. Там очень много дополнительных пунктов — как с моей стороны добавленных, так и со стороны агентства.       — Например? — мне стало любопытно, на что я смогу рассчитывать в будущем.       — Например, в моем контракте прописано, что агентство должно предоставлять для меня услуги профессионального массажа не реже одного раза в неделю.       — Ого! — изумился я: «Оказывается, и так можно?!» — И что, правда?..       — Разумеется, — он кивнул. — А иначе я буду с ними судиться и сдеру с них огромную компенсацию.       — А что еще? — лифт остановился, и мы пошли по коридору.       — А еще все шмотки, что я демонстрирую на показах, достаются мне. Всегда.       — Ух ты! — я завистливо присвистнул.       — Но, по правде говоря, дизайнеры и сами любят отдавать свое шмотье, я ж его рекламирую, когда ношу, — он продемонстрировал свой образ, расправив полы кардигана. — Отсюда и дополнительные обязательства. Я обязан носить некоторые аксессуары разных модных домов буквально на постоянной основе. Часы, очки, серьги, кольца, браслеты, даже обувь у меня только от определенных дизайнеров.       — Но ведь… вам все это предоставляют бесплатно?..       — Да, разумеется, стал бы я за это платить, — Шэлл высокомерно фыркнул и, остановившись у одной из дверей, открыл ее, после чего зашел внутрь. — Жан, это Мир, Мир, это Жан, мой агент, а теперь по совместительству и твой.       — Здравствуйте, — я прошел в кабинет и пожал руку вставшему из-за стола мужчине. Он был высоким и широкоплечим. «Альфа», — сразу понял я, а потом заметил на его безымянном пальце два кольца.       — Здравствуй, присаживайся, — указал он на диванчик, на котором уже развалился Шэлл.       Я занял место на небольшом расстоянии от него и взял в руки протянутый контракт.       — Ознакомься, если возражений нет, я внесу твои паспортные данные, и дело с концом.       Шэлл взял второй экземпляр контракта и, читая его, как и обещал, параллельно пояснял мне отдельные пункты.       По всему выходило, что я становился моделью его агентства на один год, мог отказываться от предложений, но, согласившись, должен был присутствовать на всех обязательных мероприятиях: кастингах, съемках и показах. Шэлл сказал, что ничего крамольного в этом контракте нет, и столь короткий — на мой взгляд — срок его действия был вовсе не недостатком, а преимуществом: я не обязан был работать только с этим агентством дольше необходимого, а года как раз хватит понять, насколько нам по пути.       Ознакомившись со всеми пунктами, я отдал Жану паспорт, и он внес мои данные, после чего мы подписали оба экземпляра. Один отдали мне, и я сразу убрал его в рюкзак, а второй Жан куда-то унес, оставив нас с Шэллом одних.       — Что ж, — тот повернулся ко мне и подпер голову рукой. — Раз теперь ты официально стал моим протеже, можешь обращаться ко мне на «ты». Но называй Шэлл, как все остальные, чтобы не запутаться.       — А это… не твое настоящее имя?.. — удивился я: мне и в голову никогда не приходило, что его могли звать как-то иначе.       — Сокращение, — Шэлл кивнул. — Мое полное имя слишком нежное и больше подходит омеге.       «Интересно, какое…» — подумал я мимолетно, но Шэлл уже продолжил свою речь:       — Ты очень красивый, как я уже говорил. Низковат, но за пару лет, я уверен, наверстаешь. У тебя есть все задатки топ-модели. Будешь меня слушаться во всем — и мы этого добьемся. У меня не было протеже до тебя, но с тобой я готов попробовать. Поставим на два года, — он продемонстрировал указательный и средний пальцы. — Настройся на работу и, я тебя умоляю, не запори все какой-нибудь одной маленькой, но максимально тупой ошибкой.       — Н-например?.. — уточнил я неловко.       — Например, не залети ни от кого, — он вздохнул. — С твоим полом это, к сожалению, происходит чаще всего.       — С этим… — я замялся, — проблем не будет…       — Крайне на это рассчитываю, — сказал он и спросил: — Ты девственник?       — Ч-что?.. — я опешил.       — Сложный вопрос? — он приподнял брови.       — Эм… — я замялся и сплел пальцы, — н-нет…       — Нет — не сложный или нет — не девственник?       — Эм… и то, и то… — я потупил взгляд, уперев его в обивку дивана между нами.       — Тогда можешь поставить спираль на всякий случай или принимать оральные контрацептивы. Но сперва проконсультируйся со своим омегологом.       — Эм… х-хорошо… — я кивнул, хотя и понимал, что это излишне.       — Не проводи течки с альфами, а если соберешься, прими таблетки и пользуйся презервативами. В общем, постарайся не запороть себе карьеру, да и мне заодно. И не ввяжись в скандал, от которого не отмоешься. Все усвоил?       — Все…       — Вот и отлично, — Шэлл бросил взгляд на часы и встал с дивана. — Я уже договорился с несколькими людьми о твоих занятиях, расписание Жан сбросит тебе чуть позже. Приходи вовремя, выполняй все что скажут. Это для твоего же блага.       — Это ведь бесплатно?.. — уточнил я на всякий случай, тоже поднимаясь.       — Да, конечно. Когда научишься позировать, дефилировать, наносить базовый макияж и укладывать волосы, нужно будет собрать твое портфолио. Хотя уже сегодня можно будет сделать несколько снэпов и полароидов. Знаешь, что это?       Я отрицательно покачал головой и отчего-то занервничал.       «Сегодня?.. Уже?..»       — Базовые фотографии без макияжа и обработки, — пояснил Шэлл. — Я покажу. У меня сегодня съемка, но команда в курсе, что я приду не один. Поработают и с тобой тоже.       — А не рано?.. — засомневался я. — Я ведь еще ничего не умею…       — Когда научишься — обновим, — сказал он небрежно, выходя из кабинета и делая знак следовать за ним. — Зато мы уже сейчас сможем предлагать тебя потенциальным клиентам.       — Ого… здорово.       — Именно. И снэпы, и полароиды, и портфолио время от времени стоит обновлять. Минимум — раз в полгода, но лучше раз в три месяца. И обязательно при смене стрижки. Ты, кстати, стричься не собираешься? — мы снова оказались в лифте, и он встал ко мне лицом.       — Нет, а нужно?.. Или, наоборот, может, следует отрастить?.. Что посоветуешь?       — Не стригись, — сказал Шэлл твердо. — Можешь немного отрастить, если получится, но не переусердствуй: за длинными волосами тяжело ухаживать. Не приведи тебя боги отрастить их до задницы, как у меня, чтобы однажды это стало частью твоего бренда, без которого ты уже не так ценен.       — Не так ценен?.. — не понял я.       — Один из пунктов моего контракта запрещает мне стричь волосы выше восьмидесяти сантиметров.       — Что?.. — изумился я. — Это… нормально вообще?       — Да, если ты топ-модель, — Шэлл кивнул. — Но не переживай. За поддержание такой шевелюры мне хорошо платят. И это тоже входит в контракт.       — П-понятно…       — Сегодня съемки на территории агентства, — сказал Шэлл, выходя из кабины остановившегося лифта. — Будет несколько моделей и фотографов. Не волнуйся и побольше наблюдай. Познакомься с кем-нибудь. Но не заводи ни с кем дружбу: это лишнее. И тем более — никаких отношений.       — Хорошо.       Пройдя по коридору, мы вошли в просторное помещение, границы которого скрадывала темнота. Света почти не было — разве что локальные источники, подсвечивающие вешалки с одеждой, туалетные столики, на которых можно было бы подправить макияж, диванчики, предназначенные для отдыха, стол с напитками и, конечно же, съемочную площадку — с темно-серым полотном, ниспадающим откуда-то сверху и стелющимся по полу, — на которой к моменту нашего прихода уже расположилось двое моделей и несколько фотографов.       — Всем привет, — произнес Шэлл достаточно громко, чтобы все присутствующие — а их было немало — повернули головы и побросали свои дела. — Я привел новенького, — он покровительственно положил руку мне на плечо. — Это Мир, и с этого дня он мой протеже. Прошу любить и не жаловаться. Поздоровайся, — сказал он мне.       — Здравствуйте… — сказал я, сглотнув.       — Привет, — послышалось с разных сторон.       Шэлл удовлетворенно кивнул и повел меня к одному из туалетных столиков, уселся на стул и, достав из ящика небольшую косметичку, принялся поправлять макияж. Я устроился рядом с ним и стал наблюдать — как он и говорил.       — Все эти люди от агентства, — сказал он негромко. — Поэтому кто-то может тебе не понравиться, а кого-то ты можешь просто возненавидеть. Но пока ты обычная модель, пользуйся тем, что тебе предоставляют бесплатно. Или можешь найти кого-то со стороны, это не возбраняется, главное, чтобы фотографии для портфолио получились достаточно хорошими и продаваемыми. В том плане, что твое лицо и тело должны захотеть купить. Для рекламы, я имею в виду, конечно.       — Я понял… Ты с ними работаешь? — кивнул я в сторону присутствующих.       — С ними тоже, — ответил Шэлл. — Но у меня много знакомых фотографов, очень часто мы с ними договариваемся о персональных фотосессиях для пополнения портфолио — и моих, и их. Ничего друг другу не платим, зато все в плюсе.       — О, понятно…       — Ты и сам можешь поискать в сети фотографов, готовых провести съемку на условиях TFP. Правда, скорее всего, придется заплатить за студию, но можно договориться платить пополам. Но для начала все же походи на занятия. Хотя бы по позингу.       — Хорошо… — я кивнул, не совсем понимая, о чем он говорил, и решил, что позже загуглю.       Тем временем Шэлл закончил прихорашиваться, встал и, бросив мне короткое «наблюдай», присоединился к другим моделям.       Я подошел поближе, постаравшись встать так, чтобы никому не мешать, и через некоторое время заметил, что одним своим присутствием Шэлл затмил всех, кто еще находился под прицелом фотокамер. Он неизбежно привлекал к себе все внимание, и если прежде двое других моделей не конкурировали за «лучшее место под солнцем», то теперь Шэлл не оставил им ни шанса.       Вскоре один из них — по виду омега — удалился, и Шэлл остался с альфой, и я понял, что это и было его тайным замыслом. Каким-то чудом теперь он не оттягивал все внимание на себя, а прекрасно сочетался со своим партнером по съемке.       Эти удивительные метаморфозы настолько впечатлили меня, что я стоял с открытым ртом, пока модель, покинувшая место съемки, не подошла ко мне:       — Так хорош, что бесит, — шепнул он мне на ухо. — Ненавижу, когда Шэлл приходит на съемки. И при этом он ведь бета!       Я не знал, что и сказать. И нужно ли вообще что-то говорить. Так что промолчал.       Не дождавшись ответа, он фыркнул:       — А ты его фанат, да? То-то его протеже заделался. Через пару лет, наверное, станешь таким же высокомерным и будешь смотреть на других моделей свысока.       — Эм…       — Я Ларри. Самый известный из топ-моделей-омег агентства Bright Modeling. А это Дьюк, топ-модель-альфа. Ну а вишенка на торте, конечно, Шэлл, топ-модель-бета, — он презрительно хмыкнул. — Даст фору любому омеге.       — Даже тебе?.. — спросил я неосторожно, и он передернул плечами:       — К сожалению, да, — и отошел к столику с напитками.       — Мир, — позвал меня Шэлл.       — М?..       — Иди сюда.       — Эм… что?.. — я сделал неуверенный шаг вперед, но остановился.       — Давай, время не ждет, — поторопил меня Шэлл.       Сглотнув, я подошел к нему, и он поставил меня между ним и Дьюком.       — Смотри в камеру, слегка улыбнись, — скомандовал он, и я несмело приподнял уголки губ, а в следующее мгновение почувствовал, как на мой пояс ложится чья-то рука, и это была не рука Шэлла.       «Но… но я же не одет и… не накрашен…» — хотел было сказать я, когда Шэлл устроил свой локоть у меня на плече и вновь скомандовал:       — Посмотри на меня, — я обернулся к нему, и мое сердце на мгновение подскочило в груди — я уже видел его так близко, но никогда прежде он не смотрел на меня таким взглядом, будто я был центром его мира. Лучшим, что этот мир подарил ему. — А теперь на Дьюка, давай, — сказал он, и я, почувствовав, как щеки заливаются румянцем, обернулся к альфе.       Почему-то я ждал того же эффекта — что и альфа будет смотреть на меня влюбленными глазами и мое сердце вновь собьется с ритма, вот только… Взгляд-то был, но он… ничего не вызывал.       — Прекрасно, — Шэлл вдруг отпустил меня и отошел, решив понаблюдать со стороны.       Теперь, оставшись перед камерами с незнакомым альфой, я почувствовал себя в полном одиночестве. Дьюк не давил, но его рука, все еще лежавшая на моем поясе, здорово меня — нет, не волновала — нервировала.       — Ну хватит, — Ларри вернулся на площадку. — Разве это не первый день его съемок?       Я сглотнул и сделал шаг в сторону — вернее, попытался, — но Дьюк придержал меня, а Шэлл спросил:       — Кто разрешил тебе уходить? Оставайся.       Я несмело кивнул, и Ларри пришлось вставать по другую сторону от Дьюка. На губах Шэлла отразилась самодовольная улыбка.       Это было неловко — мы с Ларри будто соревновались за внимание альфы. Тому это явно льстило, а мне… мне это было нисколько не интересно. Я не хотел ни с кем бороться. Даже за партнера по площадке и даже ради дела.       — Ну хватит, иди сюда, — разрешил Шэлл немного погодя, и я с облегчением покинул эту пыточную камеру.       — Это… было слишком неожиданно… — выдохнул я.       — Ларри будет целую неделю себе локти кусать, — Шэлл хмыкнул.       — Ты с ним не ладишь? — догадался я.       — Что? Нет, — он презрительно фыркнул. — Ему постоянно кажется, что он вот-вот меня превзойдет, позволяет себе разные высказывания на этот счет. Теперь сто раз подумает, ведь даже неопытная модель может его заменить. Подойди сюда, — он подвел меня к одной из вешалок. — Что на тебе сегодня надето?       — Эм… — я растерялся. — В каком смысле?..       — Белье какого цвета?       — Б-белое…       — Не пойдет, — решил Шэлл и, порывшись, выудил трое плечиков с черным бельем. — Сходи в уборную и переоденься. Выбери то, в чем тебе будет комфортнее.       — Я… буду сниматься в белье?.. — спросил я нерешительно.       — Снэпы снимаются в белье, да, — подтвердил Шэлл. — Показать тебе мои, чтобы ты понял?       Я согласно кивнул, и Шэлл нашел в своем телефоне целую папку со своими «снэпами» за несколько лет.       — Видишь? В белье. Без макияжа. Просто и красиво.       — Ты и вправду хорош в любом виде… — сорвалось с моего языка.       — Хм… — Шэлл усмехнулся. — А знаешь, пойдем в уборную вместе. Хоть посмотрю на тебя.       — Т-ты же… в-все видел… — сказал я, заикаясь.       — Хм, когда? На кастинге, что ли? Не все разглядел.       Я вновь залился краской и во всех подробностях представил, как Шэлл начнет меня «разглядывать», но, на мое счастье, он остался у умывальников, а переодеваться отправил меня в кабинку.       Полностью раздевшись, я выбрал первое попавшееся белье и, быстро нацепив, вышел к Шэллу. Тот осмотрел меня и задержал свой взгляд на моем запястье, а я мгновенно побледнел.       — Что на руке? — он поднес ее к глазам, чтобы рассмотреть татуировку получше. — Выглядит свежей. Лотос, да? Символ чистоты и гармонии. И как там у нас с чистотой дела обстоят? — он усмехнулся, а я опешил.       — М-м-м… — промычал я сконфуженно, побоявшись, что теперь он рассердится, а то и вовсе откажется со мной работать. Ну или как минимум пожалеет, что взял меня под свое крыло.       — Понятно, могло бы быть и получше, — он хмыкнул. — Ты же в курсе, что для многих клиентов татуировки — это большой минус?       — Да… — я слабо кивнул.       — На кастинге напульсником прикрыл, да? — вспомнил он. — Умно. Но больше не делай. Есть работодатели, которые сознательно выбирают моделей с татуировками, но таких не слишком много.       — Но ведь на фотографиях всегда можно зафотошопить? — спросил я с надеждой.       — Можно. Но мы ведь не собирались ограничиваться только фотосъемкой?       Я сглотнул.       — Ладно, иди надевай следующие трусы, — отправил он меня назад в кабинку.       Так, сменив три пары белья, я вернулся к нему на суд.       — Хм, — оценил он. — Тебе какие больше понравились?       Все трусы были черными и различались только посадкой и формой.       — Шорты?.. — предположил я.       — Так и думал, — Шэлл притворно вздохнул. — Переодевайся в брифы. В них твоя попка смотрелась намного аппетитнее.       В этот раз я покраснел до корней волос и спрятался от него в кабинке.       Выйдя с оставшимися трусами в одной руке и собственной одеждой в другой, я неуверенно глянул на белье, которое только что надевал:       — А ничего, что я… их мерил?..       — Ничего, все эти шмотки на вешалке были для тебя, — ответил Шэлл.       — Что?.. — не понял я.       — Я же сказал, что предупредил команду, что приду не один.       — Ого… спасибо.       — Просто брось их в корзину у вешалки, — сказал он.       Вернувшись в студию, я сделал, как он и сказал, — выбросил белье в корзину, — а свою одежду сложил на одном из диванчиков.       — Пойдем, — велел Шэлл и, разогнав других моделей, поставил меня перед камерами. — Можешь слегка улыбнуться, но только совсем слегка, — сказал он. — Встань ровно, расправь плечи, расслабь руки. Поворачивайся по моей команде.       Я постарался выпрямиться и расслабиться, совсем чуть-чуть приподнял уголки губ.       — Подожди, — Шэлл подошел ко мне и поправил волосы, убрав их мне за спину. — Сделаем серию с распущенными волосами, а потом соберем их, — отойдя, он, как и обещал, командовал мне, когда нужно повернуться — сначала на три четверти, потом встать боком, повернуться еще, потом встать спиной — и так несколько раз. Потом он помог мне собрать волосы в кичку, и мы повторили все заново.       Сниматься, будучи одним на площадке, было приятнее, чем с кем-то в паре — и, тем более, в трио, — так что я даже вошел во вкус. Почувствовав это, Шэлл не стал отзывать меня и вместо этого принес черную рубашку, которую предложил застегнуть не на все верхние пуговицы, оставив ключицы открытыми, черные же брюки, носки и туфли.       В одежде я почувствовал себя полностью в своей тарелке и покидать место съемок уже не хотел.       — Сейчас можно уже немного расслабиться и даже попозировать. Можешь и поулыбаться, если хочешь. И вообще постарайся выглядеть уверенно и естественно, — посоветовал Шэлл.       Я кивнул и, улыбнувшись, принялся позировать. Вернее, пытаться повторить то, что видел на фотографиях Шэлла в его блоге. Убрал руки в карманы, слегка повернулся полубоком, чуть откинул голову назад, повернулся другим боком и сложил руки на груди, развернулся к камере, поднял руки к волосам, чтобы развязать кичку и растрепать волосы, позволив им рассыпаться по плечам.       Шэлл молча наблюдал за мной, слегка изогнув губы в легкой улыбке. Спустя какое-то время Дьюк подошел к нему и что-то шепнул на ухо. Тот кивнул, и он вдруг присоединился ко мне.       — Не против моей компании? — он снова протянул ко мне руку и обхватил за пояс, но в этот раз я не почувствовал неловкости, так что следующие несколько минут мы снимались вдвоем, и, послушно следуя его воле, я вдруг вконец расслабился и позволил руководить процессом, вставая так, как хотелось ему, — ведомый его руками и словами.       В какой-то момент он вдруг приподнял меня за подбородок и начал наклоняться, а я оцепенел, не зная, как на это реагировать.       — Ну все, все, — Шэлл дважды хлопнул ладонями, привлекая к себе внимание. — Достаточно. Мир, подойди.       Я незаметно выдохнул и поспешно выскользнул из чужих объятий.       Дьюк за моей спиной разочарованно цокнул.       — Молодец, — похвалил меня Шэлл, приобнимая за спину и слегка поглаживая. — Для первого раза отлично справился. Волновался поначалу, конечно, но волнение со временем уйдет.       — А смотрелся как?.. — спросил я заинтересованно.       — Очень даже неплохо. И с Дьюком тоже. Только вот…       — Что?..       — С первым разом все понятно, но впредь не позволяй другой модели командовать тобой. Это ты должен всеми командовать, не наоборот. На меньшее мы с тобой не согласны, понял?       — Понял…       — Тебя этому научат, не переживай. Если на занятиях не поймешь, вместе потренируемся.       — Хорошо, — я улыбнулся.       — Одежду можешь себе оставить, — разрешил он.       — О… правда?..       — Правда, — Шэлл кивнул. — Мне еще нужно поработать, можешь побыть здесь и понаблюдать. Чай, кофе, — он кивнул в сторону столика с напитками. — Угощайся.       — Спасибо.       — Если дождешься окончания, можем вместе сходить пообедать.       — О, здорово, — сказал я воодушевленно.       Шэлл кивнул и, переодевшись, вернулся к другим моделям.       Я подошел к столику с напитками и обнаружил там, помимо нескольких заварочных чайников с каким-то ароматным чаем, термопота и вазочек с печеньем, кофемашину. Она была как нельзя кстати, и я заварил себе капучино.       Немного погодя Ларри опять сбежал от Шэлла и вновь прицепился ко мне.       Я уже практически допил свой кофе и раздумывал, не сварить ли вторую порцию, когда он оценивающе осмотрел меня с ног до головы и, налив себе чая, сказал:       — Ты не очень высокий. Сколько тебе лет?       — Семнадцать, — ответил я.       — Может, еще вырастешь. Но пока что тебе, скорее всего, будут предлагать только фотосъемки.       — Да, вероятно… — я понуро кивнул.       — Если, конечно, вообще будут, — добавил он прохладно. — Я понаблюдал за тобой: ты очень зажатый. И позы выбирать не умеешь.       — Научусь, — я пожал плечами.       — Да, возможно, — он повел плечами. — Сам Шэлл ведь за тебя взялся.       — Тебе так не повезло? — предположил я.       — Вообще-то, раньше он омег ни в грош не ставил. Я имею в виду, что никогда не общался с нами, держался особняком…       — Ну он бета, с чего ему…       — С того, что он не альфа. Но вместо того, чтобы общаться с омегами или хотя бы с бетами, он выбирает их, — он кивнул в сторону Шэлла с Дьюком на площадке. Те отлично смотрелись вместе, дополняя друг друга.       — Так он и предпочитает альф, что же в этом странного, — я пожал плечами.       — Да то, что ты омега. Что он в тебе нашел, не пойму!       — Ты завидуешь, что ли? — понял я.       — Ну разумеется! Пф, — и с этими словами он удалился, громко хлопнув входной дверью.       Полчаса спустя Шэлл подошел ко мне и не без интереса спросил:       — Что Ларри сказал тебе перед уходом?       — Что ты не особо любишь омег, — ответил я, и Шэлл улыбнулся, демонстрируя слегка выпирающие зубы.       — Это было бы сексизмом, — он налил себе чая в чашку и поднес ее к носу, с наслаждением вдыхая.       — И что из-за роста мне пока будут предлагать только фотосъемки. Если вообще будут.       — Это и неплохо, — Шэлл пожал плечами, делая небольшой глоток. — Показы — это те еще петушиные бои, — сказал он со смешком.       — Тебе разве не нравится? — удивился я: во всех роликах с его участием, которые я смотрел, Шэлл выглядел потрясающе уверенным, словно родился для этого.       — Просто это не для всех, — сказал он. — Для тех, у кого острые зубы. Я, конечно, не буквально, — он улыбнулся шире. — Модельный бизнес жесток к слабым духом. Кстати! Думаю, настало время советов. Наверное, с них и нужно было начать. Готов?       — Конечно, — я охотно кивнул. Шэлл повернулся спиной к столику и лицом — к площадке.       — Видишь вон того фотографа? Высокий такой, в прошлогодней рубашке от Дуччи с пальмовой ветвью.       — Да, — я кивнул.       — Будет что-то предлагать — не соглашайся.       — А что он может предложить?.. — уточнил я.       — Всякое, — ответил Шэлл уклончиво. — И еще никто ничего не получил. Кроме него, разумеется. И вон того видишь? В широких штанах? От него тоже держись подальше.       — Почему?..       — Хотя бы потому, что у него есть пара. И его пара вон там, — указал он на одного из помощников. — Перейдешь ему дорогу — ты труп. По крайней мере, для модельного бизнеса. Это с виду он тот еще простачок, а на деле — наследник одного известного модного дома.       — Ясно… Еще от кого-нибудь держаться подальше?.. — спросил я, почувствовав себя кроликом, на которого объявили охоту.       Шэлл серьезно кивнул:       — Поосторожнее с Дьюком. Ему нравятся омеги примерно так же, как мне нравятся сережки. С утра одни, вечером другие, понимаешь?       — Да… Спасибо. А ты… Все это знаешь, потому что… — я запнулся, почувствовав, что ляпнул лишнего.       — …с кем-то из них? — Шэлл засмеялся. — Нет. Я из модельной школы. Когда я пришел в это агентство, у меня уже был личный агент, он же защитник.       — А сколько тебе было?       — Пятнадцать.       Я изумленно приподнял брови.       — Да, я в этом деле очень давно. Хотя уже немного надоело, если честно. Наверное, поработаю еще пару лет и открою свое агентство.       — Мир многое потеряет, — сказал я честно.       — М?..       — Ты очень красивый. Хотя тебе это, наверное, миллион раз говорили.       — Спасибо. Не миллион, конечно… И редко — омеги. Обычно альфы, которые хотели ко мне подкатить. Тебя точно беты не интересуют?       — Э-э-э…       — Да я пошутил, — он фыркнул и сделал еще один глоток чая.       — Съемки закончились или еще нет? — спросил я, не совсем понимая тот хаос, который заполнил площадку: фотографы и их помощники переставляли световое оборудование, Дьюк с самодовольным видом шагал по площадке.       — Сейчас переоденусь еще раз, пофоткаюсь, и все, — сказал Шэлл. — Они меняют свет. Сейчас будет больше драмы. Кстати, а давай сфоткаемся вдвоем. Только для начала… — он посмотрел на меня и, отведя к туалетному столику, принялся распределять тональный крем по моему лицу.       — Ты и правда обожаешь сниматься, — догадался я.       — Да, а ты разве нет? — он наклонился ко мне ближе и нанес тени на веки.       — Я тоже, просто… не думал, что в первый же день…       — Помолчи, — он принялся пудрить мне лицо.       — А еще похоже, — я улыбнулся, — что тебе нравится, что у тебя теперь появился протеже.       — Ты прав, — Шэлл убрал косметичку и, удовлетворенный результатом, улыбнулся: — Так и есть. Сейчас просто сто баллов. Такую красоту грех не снимать. Идем, — он вновь потащил меня на площадку. Фон уже сменили — в этот раз на угольно-черный. Шэлл выгнал Дьюка и, оставшись со мной наедине, принялся мягко направлять меня, подсказывая, какую позу лучше принять, куда деть руки и как поставить ноги, а также какое выражение лица изобразить.       Полчаса спустя он отправил меня отдыхать, оставшись в кадре в гордом одиночестве. Со стороны я прекрасно видел, как он хорош. Он знал, как выгоднее встать, каким боком повернуться, менял позы и выражение лица так быстро, что фотографы едва успевали за ним.       — Хорош, да? — заметил Дьюк, нарисовавшийся рядом со мной.       — Да…       — Я Дьюк, — представился он.       — Я Мир.       — Да, я слышал. Какие у тебя планы?       — М?..       — Хочешь построить карьеру модели?       — Ну да…       — Тогда тебе стоит держаться ко мне поближе, — он улыбнулся и протянул мне руку.       Поколебавшись, я осторожно коснулся его кончиками пальцев.       — М-м-м… я планирую держаться поближе к Шэллу.       Альфа хохотнул.       — Вот незадача, он предпочитает альф, а вот я…       — А вот ты держи свои яйца от него подальше, — закончил за него Шэлл, весьма кстати закончивший сниматься и подошедший к нам.       — Что? — искренне изумился Дьюк. — Почему?       — А ты разве уже не главный блядун агентства?       — Как грубо, Шэлл. Ты что, завидуешь, что я не с тобой блядствовал?       Они засмеялись.       — Как там Нил? — поинтересовался Шэлл.       — Прекрасно. Мы не могли больше быть вместе.       — Характеры не сошлись, наверное? — Шэлл понимающе кивнул.       — Как ты угадал?       — Разве не то же было с Лесли?       — Ну у него характер вообще звездец был, — пожаловался Дьюк. — Похлеще, чем у тебя.       — А Уитни?       — О, у него характер был еще хуже, чем у Лесли, ты же знаешь.       Они вновь засмеялись, а потом Шэлл обернулся ко мне:       — Мир, Дьюк вообще-то мой друг. Подружись с ним. Он бета, практически безобидный.       — Прям так уж и безобидный? — спросил тот обиженно.       — Бета? — моргнул я изумленно.       — Так и не скажешь, да? — Шэлл хмыкнул.       — Зубы нарощенные, — Дьюк растянул губы в широкой улыбке.       — Что? Правда?..       — Так многие делают, — он кивнул. — Можно закосить под представителя другого пола.       — Некоторые беты их, кстати, спиливают, — кивнул Шэлл.       — Но ведь это не превратит бету в омегу… — не понял я. — И в альфу тоже. Извините, я ничего не имею против… но зачем?..       — Альфы круче, они больше ценятся и получают больше, — Дьюк пожал плечами.       — Правда?.. — я обернулся на Шэлла, и тот кивнул:       — Так и есть. В модельном бизнесе все как везде: меньше всего ценятся омеги, чуть выше — беты и больше всех — альфы. Ну и, чтобы ты понимал, вообще-то, про Дьюка это секрет.       — А как же запах?.. — недоумевал я. — Ну то есть… Беты же по-особенному пахнут? И альфы — тем более. Неужели никто не замечает?..       — А ты не чувствуешь? — Дьюк слегка наклонился ниже, и мне стоило некоторых усилий, чтобы не отодвинуться.       — Я же омега… — проговорил я неуверенно.       — Что, совсем ничего? — напирал Дьюк.       — Какой-то парфюм, — сказал я. — Его — хорошо ощущаю.       — Вот именно, — Дьюк выпрямился. — Такой парфюм любой родной запах перебивает. Никто и не догадывается, что я бета.       — Может, мне тоже стоило?..       — Закосить под альфу? — Шэлл громко рассмеялся, и Дьюк подхватил его смех, а я густо покраснел:       — Под бету, конечно.       — Извини, но с тобой это вряд ли прокатило бы, — сказал Шэлл мягко. — Ты слишком красивый.       — Но и ты тоже, — вырвалось из меня.       — Ко мне уже привыкли, — он пожал плечами. — Ладно, мы ведь уже закончили, можно собираться и уходить. Не забудь свои вещи, — сказал он мне назидательно. — Белье тоже можешь взять. Дьюк, ты с нами?       — А вы куда?       — Обедать. Умираю с голоду.       — Да, тогда я тоже, — бета-альфа кивнул, и мы, собравшись, покинули студию.       Ресторан — а это был именно он — выбирал Шэлл. Недалеко от агентства, с занятным названием на иностранный манер.       Едва переступив порог, я понял, что мне здесь не место. Не сейчас, не в моем материальном положении. Тем не менее, отказываться было бы неловко, и в компании двух топ-моделей я прошел к одному из столиков.       «В крайнем случае просто притворюсь, что не голоден… В студии были печеньки, ими и наелся…» — решил я.       Шэлл сел рядом со мной, а Дьюк — напротив.       Услужливый официант принес нам воды и меню, раскрыв которое, я приуныл даже больше, чем когда входил.       «Это все слишком дорого для меня… — заключил я, пробежав глазами по изысканным блюдам от местного шеф-повара. — Из всего, что представлено в меню, я могу себе позволить только… хлеб?..»       — Кстати, Дьюк. Я надеюсь, как истинный альфа, ты заплатишь за своих прекрасных спутников? — спросил Шэлл, даже не подняв на него глаза.       — Ты только поэтому меня с вами и позвал, да?.. — догадался тот, ничуть не удивившись и не разозлившись.       — Ты же хочешь произвести хорошее впечатление на моего протеже? — спросил Шэлл, покровительственно погладив меня по спине. — Вот и раскошеливайся.       — Хм… Ну да, разумеется. Мир, заказывай все что хочешь, я угощаю, — разрешил бета-альфа, и я мысленно восхитился его щедростью. И наглостью Шэлла.       — О… спасибо… — поблагодарил я и перестал, наконец, буравить взглядом цены.       Меню было небольшим. Ресторан специализировался на красном мясе, и вскоре я выбрал тушеную телятину с морковью, глазированной в сливочном масле.       — Выпьешь что-нибудь? — спросил Шэлл, обернувшись ко мне. — За знакомство с Дьюком, за подписанный контракт, за первые съемки? Немало поводов.       — О… да, можно… — я кивнул и открыл барную карту.       — Помочь с выбором? — предложил Шэлл, но я покачал головой: несмотря на юные по общим меркам годы я неплохо разбирался в алкоголе. Уж чему-чему, а этому родители посчитали нужным меня научить.       — Мне Pinot Noir Rheingau Kaufmann, — сказал я.       — Неплохо, — Шэлл улыбнулся. — А у тебя губа не дура.       — Спасибо… — мои щеки заалели. — Мне только бокал. Я ведь… вообще еще несовершеннолетний…       — Без проблем, — отозвался Шэлл.       Мы, как и договаривались, выпили. И за знакомство, и за контракт, и за первые съемки. Я цедил свое вино по чуть-чуть, поэтому даже не захмелел, зато отлично наелся, к телятине заказав еще и крем-брюле. Его здесь готовили просто сказочно, и я готов был целовать руки повару, но, к счастью, был слишком занят.       За едой в основном болтали Шэлл и Дьюк, а я лишь слушал. Они обсуждали каких-то знакомых дизайнеров и фотографов, делились впечатлениями о последнем показе одного из известных модных домов где-то за границей. Шэлл не остался впечатлен, а Дьюку понравилось, и они принялись обсуждать каждый наряд по отдельности, открывая фотографии в интернете и демонстрируя мне, чтобы и я высказал свое мнение.       — А что в этом нового? — не понял я, разглядывая полупрозрачный искрящийся плащ.       — Он из битого стекла, — сказал Дьюк, который явно посчитал новинку удачной.       — Оу… — только и смог оценить я.       — Вот и мне не зашло, — Шэлл хмыкнул. — Даже надевать бы такое не стал. Даже для показа.       — Это же отсылка к вторичной переработке, — заметил Дьюк.       — Переработки стекла в одежду? — проговорил Шэлл с сомнением. — Нет уж, спасибо.       — А подплечники зачем?.. — заметил я следующий наряд. — Еще и снаружи…       — Дизайнеры решили, что плечи омег нужно хотя бы визуально сделать пошире, — подсказал Шэлл.       — Зачем?..       — Просто? — предположил он.       — Вовсе не просто! — возразил Дьюк. — Это же красиво.       — Ничего красивого в этом не вижу, — стоял на своем Шэлл. — И это мы еще до их финального шедевра не дошли, а вся коллекция вызывает лишь недоумение и массу вопросов.       — А что за финальный шедевр? — спросил я с любопытством.       — О, там такое! — Шэлл даже глаза закатил. — Это нужно видеть, — он открыл видео и запустил его, и мы склонили головы над экраном.       На подиум вышел высокий и стройный омега, практически голый — если не считать трусов-стрингов и туфель. К нему с обеих сторон приблизились двое мужчин и стали опрыскивать его краской.       — Эм… А это… не вредно для кожи?.. — спросил я с сомнением.       — Смотри дальше, — улыбнулся Шэлл.       С каждым мгновением слой краски становился все плотнее. Вот уже торс был покрыт ею от груди до середины живота, и один из дизайнеров перешел на плечи, намереваясь, вероятно, покрасить и их — на манер рукавов, а второй тем временем занимался нижней частью модели: закрашивал его ноги, изображая… брюки?..       Я почесал в затылке, не понимая, как к этому относиться.       Еще немного погодя краска перестала выглядеть как краска и превратилась… в ткань. Закончив напылять ее на модель, дизайнеры отошли, а вышедший на подиум помощник принялся подрезать лишнее, заворачивать и закалывать булавками, превращая нанесенную краску в костюм из топа и брюк.       — Эм… — я все еще не знал, что сказать. — Это… так странно…       — А Дьюку понравилось, — хохотнул Шэлл.       — Но это же круто! — сказал тот.       — Разве? — не согласился Шэлл. — Выпустить на подиум практически голую модель, чтобы потом обливать краской? А все для чего? Чтобы потом сделать из этого весьма заурядный костюм? Только представь, как он жмет в паху и натирает подмышки.       — Зато он исключительно по его фигуре сшит… — сказал Дьюк и тут же поправился: — То есть… сделан.       — Ага, накрашен, — Шэлл фыркнул.       — Ты просто ничего не понимаешь, — отмахнулся бета-альфа, и они еще немного подискутировали на эту тему.       — Ну все, — подытожил Шэлл. — Пожалуй, мне хватит, — он отставил пустой бокал. — Ты все или хочешь чего-нибудь еще? — повернулся он ко мне.       — Спасибо, я все.       — Тогда мы пойдем, — сообщил Шэлл Дьюку. — Спасибо за обед и компанию, увидимся.       — Ага, увидимся, — кивнул тот, и мы с Шэллом направились к выходу.       — А это ничего, что мы оставили его одного?.. — спросил я обеспокоенно.       — Да, все в порядке. Он еще посидит без нас, выпьет… Может, подкатит к кому-нибудь, ты его просто недостаточно хорошо знаешь. Главное, что я вывел тебя и он не сможет подкатить к тебе.       — Эм… понятно… — ответил я оторопело. — Кстати, я… хотел сказать спасибо.       — М? За что?.. — не понял он и пропустил меня вперед, открыв дверь на улицу.       — Такой обед… мне сейчас не по карману… Неловко было бы заказывать только хлеб… — сказал я негромко.       — О, да брось, — Шэлл вышел за мной, и мы встали недалеко от входа в ресторан. — Я и правда позвал его только для того, чтобы он заплатил за нас.       — Но… вы же друзья?.. — не понял я.       — Это нам не мешает, — Шэлл пожал плечами. — Ну, в плане… Как бы сказать… У меня есть только один друг, его зовут Морган, и он не имеет никакого отношения к модельному бизнесу. Его дружба абсолютно бескорыстна, а все, что касается других моделей или людей из шоу-бизнеса… то друзья они только на словах, понимаешь? Это выгодные связи, не более. И не беспокойся, он считает точно так же. Ему выгодно со мной «дружить».       — Ларри явно жалеет, что не попал в твой дружеский круг, — заметил я.       — Ларри тупой, — ответил Шэлл. — С тупыми я не дружу даже для вида.       Я прыснул в кулак.       — Ну ладненько, — сказал он. — Пора расходиться. Жди от Жана сообщения с приглашением на занятия. Ну а я потом пришлю тебе место и время для встречи. Скорее всего, это будет через неделю, в следующую субботу. Проведем с тобой полноценную фотосессию для портфолио.       — А фотографии? — поинтересовался я. — С сегодняшних съемок, мне их вышлют?       — Да, Жан тебе все отправит. Но печатать ничего не нужно, только если для себя. А так агентство само все сделает.       — Хорошо, спасибо…       — Тебе очень идет, кстати, — оценил он мой образ. — Ты умеешь носить дорогие вещи и разбираешься в алкоголе. Ты из богатой семьи?       — Ну… — я замялся, — средний класс… так это обычно называют.       — М… Понятно. Что ж, ладно, до связи, — он надел очки и, махнув мне на прощание, ушел, а я залез в интернет, чтобы посмотреть, как добраться до ближайшей станции метро.       Путь был неблизким, но живописным: по дорогим торговым улицам, пестрящим разнообразными бутиками и модно одетыми горожанами.       Проходя мимо одной из витрин, я поймал взглядом свое отражение и остановился, чтобы полюбоваться. В новых дорогих вещах от именитого дизайнера и с легким макияжем я и в самом деле выглядел потрясающе.       А еще на меня, побрызгавшегося духами-нейтрализаторами, то и дело оборачивались альфы с нескрываемыми заинтересованными взглядами.       Вот только… Никакой радости я от этого не испытывал.       Проведя весь обед с двумя бетами, я вдруг пришел к мысли, что союз с бетой был бы для меня наиболее предпочтительным. Я все равно был бесплодным, а альфа мог бы случайно узнать о моем запахе — посреди ночи, когда действие духов подошло бы к концу, или в душе, где они бы смылись. Так и для чего он мне? Только что течку с альфой наверняка было бы легче провести, да и все. Но я почему-то был уверен, что и хороший бета с этим вполне справится. Если, конечно, это такой бета, как Дьюк — предпочитающий омег.       Впрочем, сам Дьюк меня не привлекал, хотя с его стороны я и заметил неподдельный интерес. Мои мысли куда больше занимал совсем другой бета. Тот, от которого я так позорно удрал в тату-салоне.       «Может, зря я тогда сбежал от него?.. — подумал я, а потом вспомнил, почему именно сбежал. — Мог ли он в самом деле догадаться о моей грязной метке? Или мне все же показалось?..»       Почему-то сейчас, спустя время, я все меньше был уверен в том, что поступил правильно. Следовало хотя бы поговорить, а уже потом давать деру.       «А может, еще не поздно?..» — забрезжила на краю сознания нелепая мысль.       «Можно ли надеяться на встречу, если я приду туда еще раз?..»       Открыв схему метро, я принялся судорожно вспоминать, где этот тату-салон вообще находился. Учитывая мое состояние в тот день, я не особо рассчитывал, что вспомню, но, на удивление, нужная станция вдруг сама бросилась мне в глаза, и я, окрыленный внезапной надеждой, поехал до нее.       На поверхности пришлось немного поплутать — название салона вылетело из моей головы, а путь я и вовсе не запоминал, и все же он нашелся: спасибо панорамам с фотографиями на картах в приложении.       Подойдя ко входу, я набрал полную грудь воздуха и открыл дверь. Над головой звякнул колокольчик, и администратор — вот удача, тот самый! — поднял голову из-за стойки:       — Здравствуйте, вы по записи?       — Нет… — я подошел к нему и, покусывая нижнюю губу, нерешительно произнес: — Извините… Неловко спрашивать… Это ведь вы здесь работали, когда я приходил в прошлый раз со своим… — на мгновение я запнулся, — …дядей татуировку набивать?..       — Да, я вас помню, а что? Что-то случилось? Хотите записаться на коррекцию или результатом недовольны? — спросил он напряженно.       — Нет… я всем доволен, все отлично… — поспешил я его заверить. — Просто в тот день… Я общался с другим вашим посетителем… Бетой, высоким, со множеством косичек, помните? Он еще с братом-близнецом был…       — Неожиданно, — администратор вдруг хмыкнул, и я моргнул:       — Что?.. — но он не стал ничего пояснять:       — Помню, так что вы хотели?       — Он… — я вновь замялся. — Правда неловко, не смейтесь, он часто здесь бывает?..       На миг его лицо застыло от удивления.       — Неужели понравился?.. — спросил он.       — Эм… ну… да?.. — ответил я смущенно.       — Тогда жаль вас расстраивать, они с братом закончили бить свои рукава, и теперь неизвестно, когда вернутся и вернутся ли вообще, — сказал он прохладно.       — А… связаться с ним как-то можно?.. — спросил я, уже ни на что не надеясь.       — Боюсь, это запрещено… Но если вы дадите свое согласие, то при следующем его посещении я дам ему ваш номер телефона.       — Да, я согласен… Мне… нужно что-то подписать?..       — Да, — он протянул мне чистый лист и ручку. — Напишите в свободной форме заявление о согласии на передачу вашего номера телефона третьим лицам.       — Хорошо, — я взял предложенное и, как сумел, написал то, что от меня требовалось, не особо, впрочем, надеясь на то, что это возымеет хоть какой-то эффект.       Вряд ли тот бета вернется, а если и да, не факт, что ему передадут мой номер, а даже если и передадут, не факт, что он вообще вспомнит меня и, более того, захочет-таки продолжить знакомство.       «Скорее всего, он позабыл меня в тот же день… — вздохнул я про себя, покидая тату-салон. — Или нашел себе кого получше, поразговорчивей… Того, кто не сбежит из-за какой-то глупости, услышав вопрос, не занят ли он…»       Понурив голову, я снова побрел к метро, чтобы в этот раз поехать домой.