(Не)Чистый

      pov Дарэлл Ньюэлл       Скай выглядел поистине несчастным, когда вернулся домой. Он обвел потерянным взглядом накрытый стол — я приготовил его любимые сконы — и виновато вздохнул:       — Дар… Прости за это: Скотту не следовало тебя просить…       — Ну о чем ты. Давай, садись, — пригласил я его и принялся разливать чай. — Что случилось? Он не объяснил.       Скай с благодарностью принял чашку и, разломив скон, обмакнул его в вишневое варенье. Но есть не торопился.       — Я рассказал Форту об импланте, он сказал, что для него это неприемлемо. Мы больше не вместе.       — Что?.. — я пораженно ахнул. — Как так?.. Ох… Мне так жаль…       — Да, мне тоже, — он слабо кивнул. — Но не беспокойся из-за этого: я переживу. Это не первый отказ в моей жизни. И тем более не первое расставание.       Вероятнее всего, так и было, но я не мог не заметить:       — Но ты расстроен.       — Расстроен, конечно, — Скай угрюмо качнул головой. — Но больше из-за того, что Скотт оказался прав. Нужно было просто молчать и ловить момент. А не размышлять, честно это или нет.       Мы разговаривали об этом буквально вчера. Скотт настаивал на том, что не стоит ни о чем рассказывать, но Скай решил поступить честно. Признаться в том, что при неблагоприятном исходе могло привести к расставанию. Но вместо понимания столкнулся с непринятием.       Я мог понять обе стороны. И Форта не осуждал, и все же… И все же Ская было невероятно жаль.       — Если… Если тебя это хоть немного утешит, я все еще думаю, что ты поступил правильно, — сказал я.       — Я тоже, но… в итоге от этого никто не выиграл. Я ведь тоже ему нравлюсь. А теперь и я, и он будем страдать от невозможности быть вместе.       — Мне очень жаль, Скай.       Через час вернулся и Скотт. Он присоединился к нашей невеселой компании, похлопал брата по плечу и уселся рядом с ним.       — Тебе тоже не улыбнулась удача сегодня, — сказал младший близнец.       — Да я уже привык, — отмахнулся тот, протягивая руку к последнему скону. — Дар, какие у тебя планы на завтра?       Я позволил себе улыбнуться:       — Грандиозные.

*      *      *

      — Все собрал? Ничего не забыл? — спросил я, наблюдая за тем, как отец завязывал шнурки на своих туфлях.       — Паспорт взял, все остальное на Генри, — ответил тот со смешком. — Будешь скучать?       — Это же всего на пару дней, — отозвался я беспечно: отец уезжал в командировки нечасто и обычно брал меня с собой, но в этот раз я отказался — не хотел тратить время на перелеты, когда у меня было много своих дел.       — А вот я буду, — заявил он и не без намека добавил: — И мне не стыдно в этом признаться!       — Ну ладно тебе, — я улыбнулся. — Скоро я вообще уеду на месяц в свадебное путешествие.       Отец тяжело вздохнул.       — Я запрещаю приводить Мартина в дом, пока меня нет.       — Хорошо, обещаю, что буду прилично себя вести.       Отца — судя по его лицу — это почему-то не успокоило, но он не стал ничего добавлять, лишь снова вздохнул.       — Ладно, я поехал, — он обнял меня на прощание и вышел из дома, а я, позвав с собой близнецов, отправился в студию: нас ждало много работы — огромное полотно площадью четыре квадратных метра и подрамник, на который его следовало натянуть.       Можно было, конечно, заказать готовый холст на подрамнике в какой-нибудь студии, но запланированная картина, которая теперь занимала все мои мысли, должна была стать моим свадебным подарком, и я хотел все сделать сам. Даже если пальцы будут болеть от перенапряжения, а поясница — нещадно ныть. Четыре квадратных метра — это не восемьдесят на сорок, с которыми я мог справиться в одиночку.       — Держи крепче, — то и дело раздраженно бурчал Скай, натягивая ткань.       — А ты тяни ровно, — отзывался Скотт.             Почти два часа спустя самая сложная натяжка в моей жизни была закончена.       Я стер пот со лба, постучал по поверхности холста костяшками пальцев, и раздавшийся звук вышел ровным, глухим, почти как у барабана.       — Идеально, — выдохнул я удовлетворенно. — Спасибо вам большое. Давайте передохнем.       Отдыхали мы на улице. Пили чай с печеньем и наслаждались прекрасной погодой.       — Что-то еще от нас нужно будет? — спросил Скотт некоторое время спустя.       — Сейчас я загрунтую поверхность и оставлю сохнуть. На это уйдет примерно полтора часа. Потом я нанесу второй слой и оставлю до вечера, а мы с вами съездим в магазин за красками, хорошо?       — Да, как скажешь.       — Без проблем.       — Спасибо за помощь — один бы я не справился, — поблагодарил я их еще раз.       — Ты всегда можешь рассчитывать на нас.       Фраза была привычной, как и их расслабленный тон, и все же я почувствовал тепло в груди. Братья в самом деле всегда были готовы мне помочь. И я это очень ценил.       Передохнув, я вернулся в студию и принялся за дело. На первый слой ушло чуть больше двадцати минут. Грунт быстро впитался в холст, оставив после себя матовую, чуть шершавую поверхность.       Я отступил, оглядел работу и оставил сохнуть — как минимум на час. Спешить в этом деле было нельзя, а время вынужденного перерыва я потратил с пользой — на подготовку эскиза.       Мартину нравились карпы в нашем пруду — он не раз в этом признавался и всегда с удовольствием наблюдал за ними, приезжая в гости. Я планировал изобразить двух карпов в виде восьмерки в знак моей бесконечной любви к нему и вечной верности.       Эскиз получился ровно таким, как я его себе и придумал. Две гибкие рыбы, цветастая чешуя, голубая вода.       «Должно получиться очень красиво, — решил я и, посмотрев на часы, подошел к холсту. Грунт подсох, но поверхность стала шероховатой, так что я сначала прошелся по ней легкой шлифовкой. — Вот теперь можно нанести второй слой».       Закончив, я оставил грунт сохнуть и, переодевшись, отправился вместе с близнецами в самый крупный магазин художественных принадлежностей: сегодня у него был чистый день — самое время накупить новых красок. Конечно, у меня было достаточно и старых — и мной купленных, и подаренных Мартином, — но для этой работы хотелось все новое.       — Чем планируешь работать? — спросил Скай, пока я искал нужный отдел.       — Маслом, — отозвался я. — Почему интересуешься?..       Раньше я не замечал за близнецами особого интереса к живописи, а потому был несколько озадачен.       — Да просто… мы с Фортом обсуждали традиционные материалы, — сказал он неуверенно. — Все, что я смог вспомнить, — уголь, масло, акварель. Он сказал, что ему нравится акрил, но я вообще без понятия, что это, а спросить как-то стыдно было.       — Тебе интересно? — удивился я. — Тогда я тебе все расскажу. Пойдем. Вот это — акрил, — я показал на стеллаж с красками и выставленной рядом с ним на продажу картиной. — Это что-то вроде универсального варианта. Он быстро сохнет, почти не пахнет, им легко работать. Если ошибся, можно просто закрасить сверху и не переживать.       — Звучит как материал для новичков, — хмыкнул Скай.       — Многие художники тебя бы сейчас побили, — отозвался я. — Не вздумай сказать это при… — я запнулся, почувствовав неловкость, и захотел дать себе тумака, но Скай мягко улыбнулся, показывая, что упоминание Форта и невольное напоминание о том, что они больше не вместе, а потому вряд ли у них вновь зайдет разговор о живописи, его не задело:       — Уже явно не придется, но я тебя понял. Продолжай.       — В… в общем, да, акрил удобный. Особенно если не любишь ждать. В отличие от масла, — мы прошли к другому стеллажу. — Оно медленно сохнет. Иногда — просто невыносимо долго. Зато можно смешивать цвета прямо на холсте, править детали, делать плавные переходы. Картины маслом будто… выглядят глубже. Живее. А еще маслом можно создавать фактуру.       — Это как?..       — Вот так, — я взял с полки металлическую лопатку. — Это мастихин. Им можно смешивать краску и сразу рисовать. С помощью мастихина краска ложится толстым слоем, появляется фактура, и ее даже хочется потрогать рукой. Вот как здесь, гляди, — я подошел к демонстрационной картине.       — Ух ты. Я сразу и не заметил. Как думаешь, можно потрогать?       — Попробуй. Если кому-то не понравится, мы просто ее купим.       Рука Ская замерла в воздухе.       — Тогда потрогаю что-нибудь дома, если ты разрешишь.       — Я-то не против, но я редко такие вещи делаю. Это долго и трудоемко. У меня, кажется, и нет таких работ.       — Тогда лучше воспользоваться шансом, — решил Скай и все-таки прикоснулся к картине. Провел пальцем по одному шершавому мазку, затем по другому. — Интересные ощущения.       — Правда ведь? — подхватил я. — Это и выглядит интересно, и ощущается так же. Но у масла есть ужасный недостаток.       — Я знаю, — Скай уверенно кивнул. — Оно жирное.       — Н-нет… — я попытался сдержаться, но не смог и рассмеялся. — Нет, я не об этом. Я про запах.       — А, да, точно, — он неловко улыбнулся. — Я помню.       — Что следующее на очереди? Акварель?       — Ну про акварель я, кажется, и сам знаю. Она вся такая водянистая, полупрозрачная. Ты любишь ей работать.       — Да, очень, — я кивнул. — Хотя писать акварелью непросто. Она не прощает ошибок. Можно одним неверным движением испортить всю картину. Но зато она очень красивая. Хорошо передает что-то… легкое. Воздух, воду, рассветы.       — Но ты ей людей рисуешь. На пару с Майклом.       — Да, мне нравится, как ей можно передавать все оттенки кожи. И сама кожа… получается полупрозрачной, как ты и сказал. Непросто добиться такого эффекта другими материалами. Майкл тоже ее любит именно за это.       — А я думал, он больше любит пастель, — вдруг сказал Скотт, который, как мне казалось, наш разговор даже не слушал.       — Да, ты прав, — я изумленно моргнул: не думал, что старший близнец заметил увлечение Майкла пастелью.       — И что это за материал такой? — спросил Скай.       — Цветной мел, — ответил Скотт за меня и обернулся: — Так ведь?       — В каком-то смысле, — я кивнул. — Бывает сухая пастель, а бывает масляная. Сухая очень мягкая, бархатная. Ею красиво делать кожу, свет, волосы. Но она ужасно сыпется. А вот масляная плотнее. Этакая… помада для рисования. Ею можно делать очень яркие, жирные мазки.       — Жирные, — хмыкнул Скай.       Я улыбнулся и продолжил:       — Еще есть темпера. Она тоже быстро сохнет и дает такой… немного матовый эффект. И не темнеет со временем в отличие от того же масла.       — А уголь? — спросил Скай. — Я видел в какой-то передаче картины, нарисованные углем, было очень красиво.       — Углем очень удобно делать наброски, — сказал я. — И тени красивые получаются. Картины выглядят очень… выразительными, контрастными. Но уголь сильно пачкает… да, в общем-то, все — руки, одежду, лицо, стол, пол… И на самой картине можно случайно оставить лишнее пятно, линию, мазок… которые все испортят.       — Звучит так, будто у каждого материала обязательно есть недостаток. Поэтому их так много?       — Не совсем. То есть — да, у всех материалов есть плюсы и минусы, — но я не думаю, что их так много по этой причине. Просто художники любят экспериментировать, а еще периодически просто готовы творить тем, что первое попалось под руку. Даже шариковой ручкой.       В магазине мы провели почти два часа. Разглядывали разные краски, представленные картины. Скай задержался у демонстрационного стенда, где можно было протестировать бумагу, краски и другие материалы. От угля он не остался в восторге — тот перепачкал ему все пальцы, — как и сухая пастель не впечатлила Скотта, решившего приобщиться к искусству, как он объяснил, «за компанию».       Скай купил картину — ту самую, которую с большим удовольствием трогал, — и мы вернулись в машину, где загрузили все покупки в багажник.       — Надо заправиться, — сообщил Скотт, и Скай виновато ответил:       — Прости, я забыл вчера заехать на заправку.       — Не беда, — отозвался тот миролюбиво.       Мы остановились на небольшой городской автозаправке. Машин здесь оказалось немного — только старенький седан у соседней колонки да темный минивэн возле магазина. Над площадкой гудели лампы, пахло бензином и нагретым за день асфальтом.       Скай вышел из машины. Вставил пистолет в бензобак и принялся ждать, пока тот заполнится. Затем, вернув пистолет на место, наклонился к окну:       — Пойду оплачу, — сказал он. — Кому-нибудь что-нибудь купить?       — Мне колу, — сказал я, а Скотт отрицательно покачал головой.       Скай ушел, а я принялся наблюдать за хозяевами авто с соседней колонки: неугомонные дети-подростки выскочили из машины и принялись играть с лабрадором.       — Да, я слышу, — сказал вдруг Скотт, и его голос показался мне напряженным. В следующее мгновение он щелкнул по кнопке блокировки дверей и завел двигатель. — Возвращайся.       — Скотт?.. — спросил я непонимающе.       Он осмотрелся по сторонам, но трогаться с места не стал.       — Сядь за мной, — приказал он, и я не осмелился ослушаться, передвинувшись.       — Что произошло? Что ты услышал?       — Дай телефон, — сказал он, и я протянул ему разблокированный мобильник.       Он открыл контакты и ввел «Майкл», после чего нажал на вызов.       — Почему ты звонишь… — начал было я, но осекся:       — Аппарат абонента выключен или…       Скотт сбросил звонок и стер имя Майкла, заменив его на «Константин». Но и телефон папы Тина был недоступен.       — Что происходит?.. — я побледнел.       Из здания заправки вышел Скай. Шел он быстро, скорее, даже бежал, и, когда подбежал к машине, Скотт разблокировал для него дверь, и Скай уселся рядом со мной.       — Что случилось?.. — спросил я снова.       Скотт вновь заблокировал двери и отъехал от колонок на площадку, где можно было постоять, никому не мешая.       — Да что происходит?.. — спросил я испуганно.       Они переглянулись.       — Ты что-то услышал? — спросил я у младшего близнеца.       — На заправке телик работал, новости. По всей столице группа злоумышленников похищает чистых омег и увозит в неизвестном направлении.       — Что?.. — я побледнел.       — Даже на защищенные резиденции нападают, — сказал Скай неохотно.       — Майкл! — выдохнул я и потянулся за телефоном.       — Он вне зоны, — сказал Скотт глухо, возвращая мне телефон. — Как и мистер Грейс.       Сердце ушло в пятки.       Я разблокировал телефон и попытался дозвониться до них еще раз, но тщетно.       — Нельзя здесь оставаться, — сказал Скай. — Неизвестно, следили ли за нами.       — Домой тоже нельзя, — сказал Скотт.       — Не в отеле же ночевать.       — Может, в аэропорт? Улетим к мистеру Ньюэллу…       — Разве у него не один самолет? Мы не можем просто купить билеты и полететь с другими пассажирами.       Мой телефон вдруг ожил. Я опустил глаза к экрану, но вместо кого-либо из Грейсов увидел на нем имя Мартина.       — Дар, ты в порядке? — спросил он обеспокоенно.       — Да, — ответил я поспешно.       — Мне только что передали…       — Да, я уже знаю, — перебил я его. — Отца нет в городе — он улетел этим утром на какой-то конгресс, — и я не могу поехать домой.       — Дай трубку Скотту, я обеспечу вам дополнительную охрану.       Я торопливо передал телефон Скотту, и Мартин что-то ему сказал, но я не расслышал: у меня в голове родилось самое логичное решение:       — Везите меня к Мартину, — сказал я решительно, и оба телохранителя обернулись ко мне.       — Мартин, подожди-ка… — сказал Скотт в трубку и заявил:       — Это исключено.       — Он альфа, — добавил Скай.       — Он мой жених, — возразил я.       — Разумеется, но до вашей свадьбы еще две недели, — напомнил Скотт и бросил в трубку: — Я перезвоню.       — А вы можете гарантировать, что я на нее попаду? — спросил я. Их упрямство начало понемногу раздражать.       Близнецы переглянулись.       Еще десять минут назад оба с уверенностью ответили бы «да». Но теперь по городу похищали чистых омег, а связь с моим лучшим другом оборвалась. Так кто мог гарантировать, что я вообще доживу до своей свадьбы?       Но они продолжили стоять на своем:       — Это не по правилам…       — Так не положено…       — Что не по правилам? Что не положено?! — воскликнул я, чувствуя, что сердце начинает колотиться быстрее.       — Ночевать в доме жениха… Это опасно.       — Да мне сейчас где угодно опасно!       — Но с ним…       — Вот именно, что с ним! — перебил я. — Если вы печетесь о моей девственности, то я лучше распрощаюсь с ней уже сегодня, чем буду ждать еще две недели и чувствовать, что на меня объявили охоту из-за этой самой девственности! Отвезите меня к моему жениху!       — Твой отец нас уволит за такое, — выдохнул Скотт.       — Мартин вас наймет! — парировал я.       Скотт отчего-то усмехнулся.       — Или я сам вас найму, — сказал я немного более спокойно. — Отец отдал мне все деньги с выкупа. Я и… платить могу вам больше…       — Дар, дело не в оплате…       Они посмотрели друг на друга, безмолвно что-то решая.       Потом Скотт неохотно поднял телефон и перезвонил Мартину.       — Мы привезем Дара к тебе… — сказал он.       Мартин какое-то время сохранял молчание, а потом с сомнением произнес:       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Я тоже, — поддержал его Скотт.       — Я про то, что, не обнаружив Дара в его резиденции или столичной квартире, они вполне могут наведаться и ко мне. О том, что Дар мой жених, не знает только слепоглухонемой.       — Тоже верно, — поддержал его Скотт, как мне показалось, с облегчением.       — Если так подумать, нам везде опасно и ехать попросту некуда, — заметил Скай.       Он был прав. Ехать домой — за город или в нашу квартиру — было нельзя: там нас будут искать в первую очередь. Ехать к дедушкам было точно так же опасно — к ним похитители тоже непременно наведались бы. Как и к Мартину — в его жилье и даже офис. Ехать к Майклу или к кому-то другому из школы — было равносильно тому же, что и к себе домой.       — Может… мы могли бы поехать к твоим друзьям? — предложил я. — Ну то есть я понимаю, что там Вэл, но…       — Ты ездил к ним в гости. Если за тобой следили, соваться туда точно так же опасно, — возразил Мартин, и я вновь сник. Что же делать?.. — Я могу попросить Моргана переночевать сегодня в другом месте. Он живет практически в центре, отдельный лифт для жильцов, охраняемая парковка.       Близнецы вновь посмотрели друг на друга.       — Мы обсудим, — сказал Скотт и сбросил звонок.       — Возможно, это неплохой вариант, — сказал Скай.       — Особенно если Мартин туда не приедет, — кивнул Скотт.       — Без него не поеду, — заявил я, и оба телохранителя уставились на меня. — Что? Я все сказал.       Скотт недовольно поджал губы, Скай потер подбородок:       — Нам в любом случае необходимо удостовериться в безопасности этого места. Пусть Мартин займется этим для начала: его брат как-никак.       — Хорошо, — вздохнул Скотт. Он снова набрал Мартина — со своего телефона, — а я, успокоившись, принялся набирать лучшего друга. Но Майкл все так же был недоступен. Как и папа Тин.       — Выруби геолокацию, — потребовал Скай.       — Хорошо, — я сделал, как он сказал.       — Сходи за едой, — велел Скотт младшему брату. — Заодно послушаем новости.       Скай безоговорочно повиновался и вышел наружу. Вообще-то, новости можно было слушать и в машине, но Скотт почему-то не стал. Скорее всего, не хотел, чтобы новости слушал и я. Он внимательно следил за заправкой и обоими съездами.       Закатное солнце начало слепить глаза, и он надел солнцезащитные очки.       — Зачем ты отправил Ская за едой?.. — спросил я.       — Неизвестно, как долго Мартин будет договариваться с братом и как скоро мы сможем поехать к нему. Нам нужно тихое место, где мы можем переждать это время, и еда, конечно. Не можешь же ты голодать, пока мы занимаемся поисками безопасного места для ночлега.       «Он предполагает, что мы не поедем к Моргану, — догадался я. — Скорее всего, продумывает, не уехать ли из города и не затеряться ли где-нибудь на автостраде».       — Ты думаешь, у Моргана небезопасно?..       — Я думаю, с учетом того, что рассказывают по новостям, сейчас мало где безопасно.       — Уже известно, кого похитили?.. — спросил я едва слышно.       — Пять семей заявили о похищении, — ответил Скотт неохотно, и по моей коже пробежал мороз. — Но пока никого из твоих знакомых среди них нет. Про Грейсов ничего не говорят.       Я опустил глаза на телефон и попробовал снова дозвониться до Майкла. Но, как и в предыдущие разы, — без толку.       — Как думаешь, зачем они это делают?..       — Ради выкупа, я думаю, — предположил Скотт. — Надеюсь, что ради выкупа. Потому что если нет…       Я сглотнул, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, а волоски встают дыбом.       Скай вернулся с большим пакетом. Он подошел к машине и сел рядом со мной:       — Твоя кола.       — Спасибо.       — Машина на соседней улице. Четыре минуты. Камер почти нет, — сказал он сухо. — Остановись вот здесь, там слепая зона, — показал он Скотту карту на телефоне, который я впервые видел.       «Запасной?..» — додумать я не успел: кивнув, Скотт обратился ко мне:       — Дар, мы сейчас пересядем. Как только я остановлюсь, ты выходишь со Скаем и идешь прямо за ним. Никуда не сворачивай, по сторонам не смотри.       — Надень вот это, — Скай вынул из пакета кепку и толстовку с капюшоном.       Я бестолково моргал, ничего не понимая.       «Куда пересядем, откуда эта одежда?..»       Времени на рефлексию мне не предоставили. Пришлось быстро сделать то, что мне сказали — надеть толстовку, кепку, спрятать волосы под капюшоном. Выглядел я, скорее всего, как то еще чучело, но лучше быть свободным чучелом, чем похищенным.       Машина тронулась с места.       Мы проехали совсем немного: свернув за здание заправки, Скотт остановился и заглушил мотор.       — Выходим, — скомандовал Скай, беря меня за плечо и вытаскивая за собой из машины. — Не отставай.       Я послушно пошел за ним, стараясь ни обо что не споткнуться. Из-за козырька кепки и капюшона я почти ничего не видел, кроме его спины, ног и асфальта.       Впереди моргнули фары автомобиля и сразу после этого — еще одного. Скай резко остановился, и я врезался в его спину.       — Какой автомобиль? — спросил Скотт за моей спиной.       — Дальний, — ответил Скай и двинулся вперед.       Добравшись до машины, он открыл для меня дверь. Я забрался внутрь, он — за мной. Скотт сел на водительское место, через мгновение машина завелась, а дверцы заблокировались.       «Чья это машина?.. — подумал я растерянно, осматривая салон. — Каршеринг?..»       — Мартин звонит, — сказал Скотт и ответил на звонок. — Да. Хорошо. Мы пересели. Понял. Принял — центр, где мы увидели Форта в первый раз, — Скотт сбросил звонок. — Смотри в оба, — сказал он Скаю, выезжая с парковки.       Тот не ответил — внимательно смотрел в зеркало заднего вида.       «Он… — я похолодел, — …высматривает слежку?..»       — Хвоста нет, — сообщил Скай некоторое время спустя, и я понял, что снова могу дышать, — оказывается, даже дыхание задержал.       — Хорошо, — ответил Скотт. — Нам нужно место для встречи. Мартин только про торговый центр сказал.       Я ничего не понимал. По обрывистым фразам мало что получалось понять, к тому же из-за страха, охватившего тело, я в принципе стал соображать гораздо хуже.       — На открытой парковке полно камер и еще больше людей, — сказал Скай, просматривая спутниковое изображение на карте в телефоне. — Внутри есть трехэтажный крытый паркинг, там может быть свободнее, но сейчас вечер субботы, так что вряд ли.       «Но разве среди людей не безопаснее?..» — подумал было я, но не успел произнести ни слова.       — Позвони Мартину, мы скоро будем на месте. Наверняка он тоже об этом подумал.       Скай поднес телефон к уху.       — Мы скоро. Место встречи? Понял. Не понял — повтори. Хорошо, — он отключился. — Он уже обо всем договорился.       От осознания, что Мартин «обо всем договорился», стало немного легче.       — Куда мне ехать? — спросил Скотт.       Я переводил взгляд с одного телохранителя на другого.       — Северный служебный въезд, зона разгрузки, — Скай быстро показал Скотту место на карте.       — Как мы узнаем машину?       — Он сказал: «В машине ориентир — вы его узнаете».       Скотт поджал губы:       — Надеюсь, он будет заметный.       Мы подъехали к торговому центру.       «Здесь Скотт и Скай впервые увидели Форта, когда он обедал с Мартином! — осенило меня. — Вот как они договорились о месте!»       Скотт свернул с основной дороги и направился к шлагбауму.       — Нас пропустят?..       — Мартин сказал, что договорился.       Остановившись у КПП, Скотт опустил окно и сказал:       — Мартин Моралес.       — Проезжайте.       Шлагбаум поднялся, и Скотт направил машину вперед.       В «зоне разгрузки» в ряд выстроилось несколько фур — по обеим сторонам дороги.       — Это может быть фура? — спросил Скотт с сомнением.       — Вряд ли у Мартина хватило времени подготовить для нас целую фуру, — отозвался Скай. Он внимательно осматривал автомобили, пока Скотт медленно продвигался вдоль них.       — Впереди несколько легковушек. Приготовьтесь.       В этот момент один из автомобилей пришел в движение и покатил в нашу сторону.       — Секретарь! — воскликнул я радостно, заметив Квентина О’Дейра на пассажирском сиденье.       — И вправду узнали, — хмыкнул Скотт. Машины поравнялись. Секретарь вышел и открыл заднюю дверцу — прямо напротив Ская.       — Кто-то идет, — заметил тот. — Сиди на месте. Пригнись, — он положил руку мне на плечо и надавил, опуская к сиденью.       Сердце забилось в грудной клетке как сумасшедшее.       «Это похитители?..» — тело сковал ужас.       Телохранители молчали. Скай продолжал придавливать меня к сиденью, Скотт нервно сжимал рычаг переключения передач — это все, что я мог видеть в моем положении. Удары сердца раздавались, казалось, на всю машину.       — Ушел, — выдохнул Скай. — Выходим, — он открыл дверцу, выбрался наружу и потянул меня за собой.       — Здравствуйте, садитесь, — поприветствовал нас секретарь, но я не успел ответить: Скай затащил меня в машину, и секретарь захлопнул дверцу. Скотт опустился на пассажирское сиденье. Скай через него передал свой телефон секретарю:       — Позаботьтесь о машине.       — Конечно, езжайте.       Щелкнули замки блокировки.       — Пригнись и не отсвечивай, — сказал Скай, натягивая кепку мне чуть ли не на нос, чтобы скрыть лицо.       — Мистер Моралес будет ждать вас на квартире, — сообщил водитель, когда машина тронулась. — Место оцеплено, охрану выставили.       В кармане завибрировал телефон. Я торопливо достал его, надеясь, что это Майкл, но с губ сорвался разочарованный вздох.       — Дедушка звонит, — сообщил я Скаю. — Можно ответить?       — Можно, но ничего не рассказывай. И говори не дольше тридцати секунд.       Я нажал на зеленую клавишу:       — Алло?       — Дар! — прозвучал из динамика испуганный голос дедушки Расти. — Мы только узнали. Ты в порядке?       — Все хорошо, я под охраной, — затараторил я. — Мы нашли безопасное место, не волнуйтесь. Прости, я не могу долго говорить.       — Да-да, конечно, я все понимаю. Береги себя.       — Спасибо. Люблю вас, — я выключил телефон и посмотрел на телохранителя: — Уложился?       — Идеально, — Скай позволил себе улыбнуться.       — Ты думаешь, телефоны могут прослушивать?..       — Надеюсь, что нет, но нельзя этого исключать. Мы не знаем, насколько хорошо они подготовлены.       — Если они за день похитили минимум пять омег… — начал было Скотт, но водитель его поправил:       — Уже семь.       Я похолодел.       — Г… Грейсы есть в списках?.. — спросил я едва слышно, и в этот момент — я уверен — не только у меня сердце едва не остановилось от страха услышать «да».       — Насколько мне известно, нет, — сказал водитель.       От сердца немного отлегло, но лишь немного — за похищенных мальчишек, пусть и незнакомых, не переживать не получалось.       — Их ведь ищут?.. — спросил я.       — Все силы полиции — да и не только полиции — брошены на это дело. В СМИ такая шумиха поднялась, властям пришлось реагировать, — остановившись на перекрестке, он включил радио.       — …продолжается масштабная операция по поиску похищенных чистых омег. Источники сообщают, что один из телохранителей оказал сопротивление и сумел ранить предполагаемого похитителя. Полиция проверяет городские клиники и частные медицинские центры…       — Это же хорошо, да? — воодушевился я. — Что его ранили? Они смогут его найти, верно?       — Возможно, — ответил водитель осторожно.       Конечно, никто не мог сказать наверняка. Оставалось только надеяться и молиться, что Майкл в безопасности.       «Не может же быть, чтобы его похитили?..»       Думать о том, что я, возможно, никогда больше не увижу своего лучшего друга, совершенно не хотелось.       Несколько минут спустя мы подъехали к одному из самых высоких зданий столицы. Наш автомобиль мягко приблизился к КПП, и водитель протянул свои документы охраннику. Проверив их, тот поднял шлагбаум.       Скоро мы спустились на подземную парковку и остановились рядом с лифтом, у которого нас уже ждали.       — Мартин! — воскликнул я обрадованно и попытался выскочить наружу, но дверь не поддалась — все еще была заперта.       — Сиди в машине. Я проверю все наверху, — велел Скотт и вылез наружу.       Я бросил недоуменный взгляд на Ская: как так? Здесь же Мартин! Разве может мне угрожать хоть что-то, когда он рядом?       — Слушайся Скотта, — негромко сказал тот, придерживая меня за плечо.       Скотт обменялся с Мартином парой фраз и, получив от него карту-ключ, отправился на лифте наверх. Мне же оставалось только нетерпеливо ерзать на своем сиденье.       — Но почему он… — начал было я, почувствовав болезненный укол в сердце, но не успел договорить «…не подходит, будто меня здесь и нет?..», как Мартин со скучающим видом на лице слегка повел ладонью в воздухе. Сердце ударилось о грудную клетку.       «Он… он всерьез думает, что даже сейчас я в опасности и к машине лучше не привлекать лишнего внимания, потому что, если подойдет, сразу станет ясно, что в ней именно я?..»       В груди растеклось тепло.       Несколько минут спустя Скай сказал:       — Чисто. Можем выходить, — в его голосе послышалось облегчение — впервые за весь этот день.       Щелкнули замки, разблокировавшие двери, и я, выскочив из машины, бросился в объятия своему жениху.       — Не здесь, — шепнул он мне в ухо и потащил к лифту. Створки распахнулись, и мы в сопровождении Ская поехали наверх.       — Испугался? — спросил Мартин, мягко поглаживая меня по спине.       — Я ничего не боюсь… — я прижимался к нему, крепко обхватывая за пояс. — Только за Майкла.       — Он пропал? Его имени не было в списке похищенных.       — Он не отвечает на звонки, его папа тоже.       — Я прикажу своим людям его найти. Не беспокойся. Идем.       Скотт ждал нас у лифта. Он и еще несколько человек. Увидев столько незнакомых мужчин, я невольно вжался в Мартина.       — Это мои люди, — сказал он успокаивающе и повторил: — Идем.       Несколько шагов по площадке до дверей спасительной квартиры я не запомнил. Даже не заметил, была ли эта дверь единственной на этаже или у Моргана есть соседи. Я и саму дверь не разглядел — она была гостеприимно распахнута. И лишь когда она закрылась за нашими спинами, я наконец почувствовал, что все позади.       «Я в безопасности…»       Меня почему-то потянуло вниз, но Мартин не дал мне скатиться на пол. Аккуратно придержал, подхватил под колени, поднял на руки.       — Все в порядке, — сказал он, и я обнял его за плечи, пряча лицо в основании шеи. В носу защипало, а к глазам подступили слезы.       — Я ужасно боюсь за Майкла… — проговорил я, и слезы все-таки потекли, — и за других мальчиков тоже.       — Уверен, их скоро найдут, — Мартин куда-то нес меня, одновременно стараясь успокоить. Говорил негромко и ласково. — Преступники совершили несколько ошибок, полиция уже идет по их следам. Не волнуйся.       Мы вошли в какую-то комнату — мне было совершенно не важно куда, — Мартин сел на диван, а я оказался у него на коленях.       — Почему это происходит? Зачем их похитили?       — Не берусь утверждать наверняка, но, скорее всего, ради выкупа, — сказал он, мягко поглаживая меня по спине.       — Почему ты так думаешь? — спросил я, всхлипывая.       — Все похищенные уже помолвлены. А значит, у их семей есть деньги на выкуп — как минимум столько, сколько за них заплатили женихи.       — Что? — я ахнул и обнял его крепче. — Значит, я… Значит, Майкл…       — Скорее всего, Майкл в безопасности, — подтвердил Мартин мои догадки. — Его имени нет в списках, он все еще не помолвлен, а после седьмого пропавшего новых имен не появлялось.       «Не помолвлен…»       Впервые это сыграло другу на руку. Его статус свободного, еще не сделавшего выбор омеги, возможно, спас ему жизнь.       «Помолвлен…»       Из всех помолвленных чистых омег за меня заплатили самый высокий выкуп. Гораздо больше, чем за тех омежек, чьи имена — услышанные по радио — теперь навсегда врезались в мою память.       «Я мог быть среди них…»       «Я… наверняка был в списках похитителей…»       «Из-за того, что помолвлен, но все еще не…»       Я прижался к Мартину крепче.       То, что я истерично кричал Скотту и Скаю в машине, было сказано на эмоциях. Я едва ли соображал, что говорил, не думал в самом деле провести сегодняшнюю ночь с Мартином и, потеряв девственность, утратить статус чистого жениха.       Но сейчас, в свете последних событий… не являлось ли это самым естественным способом защиты?       Я все еще хотел «красиво», в первую брачную ночь. Но стоило ли оно того? Стоило ли оно моей безопасности?..       — Мартин…       — М? — он что-то печатал в своем телефоне, скорее всего, связывался с кем-то из своих людей, просил узнать про Майкла. По крайней мере, я очень на это надеялся.       Я стушевался.       Сказать о своем решении прямо я никак не мог. И даже как намекнуть, не имел ни малейшего представления.       «Ну и… необязательно ведь прямо сейчас…»       — Ты что-то хотел? — спросил Мартин осторожно.       — Я… — я растерялся. Подходящие случаю слова никак не шли. Я решил, что необязательно говорить об этом сейчас, здесь — где бы мы ни находились. Мы ведь будем ложиться спать? Можно сказать об этом позже… — Мне… мне надо позвонить дедушкам, — проговорил я. — Я могу воспользоваться твоим телефоном?       — Конечно, — Мартин подал мне телефон, и я по памяти набрал номер младшего дедушки.       Несколько гудков ответа не было. Скорее всего, дедушка не был уверен, стоит ли отвечать на звонок с незнакомого номера.       — Алло?.. — голос его звучал неуверенно, сдавленно, будто он боялся.       — Дедушка, это я. Звоню с телефона Мартина.       — О боги… — тот испустил полный облегчения выдох. — Я уже боялся, что… — начал было он, но прервал сам себя: — Как ты, все в порядке?..       «Боялся, что… — зацепился я за эту мысль и похолодел. — Он решил, что это похитители звонят потребовать выкуп за мою жизнь?..»       — Я в безопасности, — я вновь прижался к Мартину, устроив голову у него на плече. — Я с Мартином.       — Слава богам. Как же не вовремя Рен уехал…       «Не вовремя»?.. — подумалось мне. Не только мой отец уехал на конгресс, но и отец Майкла, Роберт Берроуз, насколько мне было известно, тоже собирался покинуть столицу этим утром. — Совпадение ли это?..»       — Главное, что ты в безопасности, — продолжил дедушка. — Дам Треву телефон, он тоже хочет услышать твой голос.       — Как ты, малыш? Перепугался, наверное? — спросил тот, и на глаза вновь навернулись слезы.       — Угу, — я всхлипнул. — Я боюсь за остальных.       — Их ищут, не волнуйся лишний раз. Полиция делает все возможное. Все трассы перекрыты, авиасообщение остановлено, порты под наблюдением, из города не уйти. Преступники наделали много ошибок, машина одного из них не так давно попала на камеру. Их поимка — лишь вопрос времени.       — Хорошо, если так, — я шмыгнул носом. — Если их похитили ради выкупа, то им не будут вредить, да?..       — Скорее всего.       — Но, если похитители поймут, что их почти поймали, не захотят ли они отыграться на тех, кто уже у них в плену?..       — Ну-ну, не накручивай себя. Все будет хорошо, я уверен. Всех ребят вернут домой. Ты слишком много думаешь. И слишком сильно беспокоишься о других. Подумай о себе тоже, хорошо?       «О себе?..»       Я вновь задумался о том, что могло бы меня обезопасить наилучшим способом.       «Всего две недели. Я и так стал бы его полноправным мужем через две недели».       «Какая разница, что немного раньше?»       — Ты обедал? — раздался вдруг голос дедушки Расти. Видимо, он забрал телефон у супруга.       — Нет еще: все так закрутилось и завертелось…       — Уже время ужина. Надеюсь, Мартин не намерен морить тебя голодом?       — Думаю, нет, — я несмело улыбнулся, вспоминая пакет в руках Ская. Была ли там вообще еда, кроме бутылки колы и одежды?..       «Одежда! — сообразил я вдруг, и меня словно окатило ледяной водой — так неловко стало за свой внешний вид — я ведь все еще сидел в кепке и толстовке. — Выгляжу ведь как чучело!»       — Ну хорошо. Передавай ему привет. Пусть накормит тебя досыта. Люблю тебя.       — И я вас, — попрощавшись, я сбросил звонок и вернул Мартину телефон: — Спасибо.       — Не благодари, — отозвался тот, убирая телефон в карман. — Я должен был догадаться, что тебе нужно связаться с родными.       — Ты был занят, обеспечивая мою безопасность, — сказал я, ласково поглаживая лацкан его пиджака, и глаз невольно зацепился за рукав толстовки. — Мне нужно привести себя в порядок. Где здесь ванная?..       — Я провожу тебя.       Мартин провел меня до ванной, и, запершись в ней, я остался наедине с самим собой и своими беспорядочными мыслями.       «Я и правда собираюсь?..»       «Правда сегодня?..»       Я приблизился к зеркалу. Снял капюшон, кепку, стянул с себя толстовку. Нашел расческу, причесался. Сполоснул лицо. Посмотрел на свое отражение.       «Наконец-то стал похож на человека».       Опустив глаза к сброшенной на пол одежде, я мгновенно осознал, что и толстовку, и кепку мне остро хочется если не сжечь, то как минимум выбросить, — настолько они мне не нравились и напоминали о событиях последнего часа одним своим видом.       «И куда их деть?.. — задумался я, разглядывая ванную. В одном из шкафчиков обнаружилась бельевая корзина, и я временно спрятал вещи в ней. — Нужно будет не забыть потом сообщить об этом кому-то из слуг…»       Приведя себя в порядок, я вышел из ванной.       Мартин не дожидался меня у двери, но заметил я его буквально сразу — в гостиной через фойе. Он стоял у огромного панорамного окна и разговаривал с кем-то по телефону. Услышав шаги, он обернулся и, закончив разговор, убрал телефон.       — Есть новости? — спросил я, замирая на пороге.       — Пока нет, — он удивленно уставился на мою рубашку. — А толстовка где?..       Я отвел взгляд:       — Выбросил.       — Мне она понравилась. Ты в ней был таким домашним, — он улыбнулся. — Поужинаем? Слуги все приготовили.       — Да, конечно. И Скотта со Скаем тоже надо накормить, они…       По его широкой улыбке я догадался, что мог и не продолжать, — вряд ли, зная о моих теплых отношениях с телохранителями, Мартин оставил бы их голодать.       Стол уже был накрыт на четверых — помимо приборов, тарелок и бокалов на нем стояли легкие закуски: сырная тарелка с медом, виноградом и орехами, брускетты с творожным сыром и лососем, а также корзинка теплого хлеба.       Переглянувшись, близнецы дружно посмотрели на невозмутимое лицо Мартина и даже не попытались сопротивляться — послушно сели с нами.       Я потянулся к брускетте и вспомнил, что на помолвке ел точно такую же. В груди стало теплее.       Мартин взял ломтик хлеба и намазал на него масло, а затем протянул мне, и сердце приятно сжалось. Это было впервые после помолвки, когда он ухаживал за мной за столом.       — Спасибо, — выдохнул я благодарно.       — Налить тебе сок или…       — Если честно, я бы хотел немного выпить, — сказал я и почувствовал, как мои щеки заливаются румянцем. Вряд ли Мартин понимал, для чего именно мне нужно было выпить — для храбрости, — скорее всего, посчитал, что я хотел бы немного расслабиться после напряженного дня, — но спорить и как-то комментировать мое решение он не стал.       Слуга принес шабли — сухое белое вино — легкое, с мягкой фруктовой кислинкой — и наполнил мой бокал. Вино оказалось прохладным и неожиданно мягким на вкус.       Скоро подали и главное блюдо — мою любимую красную рыбу на пару с лимонным соусом и сливочным картофельным пюре. И то, как заботливо в этот вечер было подобрано меню, растрогало меня до глубины души.       — Спасибо, — на глаза вновь навернулись слезы. — Ты запомнил мои любимые блюда.       Мартин тепло улыбнулся:       — Ты ведь знаешь мое.       — Я не ожидал.       Он протянул руку и аккуратно стер скатившуюся по щеке слезу.       — Поешь.       Я кивнул и, собравшись, принялся за еду.       — Надеюсь, у вас нет аллергии или вроде того? — спросил Мартин у близнецов. Те подняли на него удивленные глаза.       — Нет.       — Вообще ни на что.       — Идеально, — оценил Мартин.       — Раз уж зашла речь об аллергиях… — начал Скотт, и Скай перевел удивленный взгляд на него. — На помолвке я дал тебе плацебо. Извини, что солгал.       — Если что, я был не в курсе. Это была его инициатива, — сказал Скай. И если после признания Скотта Мартин не нашелся с ответом, то после слов Ская рассмеялся:       — Вот жулик.       — Кстати, это правда, — добавил я негромко. Вино сделало свое дело: по телу разлилось приятное тепло, а напряжение, пусть и не до конца, но немного спало. — Никогда не играй с ними в карты на деньги.       — Почему?       — Они мухлюют. Причем оба. А еще подыгрывают друг другу.       — И карты у них крапленые, наверное? — догадался Мартин.       — Даже не сомневайся, — я кивнул.       — Хорошо, я запомнил.       На десерт был ягодный тарт с каким-то чудесным чаем. Вечер был очень уютным, и если бы его не омрачали произошедшие события, я бы сказал, что это был один из самых приятных вечеров в моей жизни. Но несмотря на тепло от еды и воцарившейся почти семейной идиллии, в какой-то момент, осматривая столовую, я невольно поежился:       — Почему здесь так холодно?..       — Ты замерз? — Мартин бросил взгляд на стоявшего на пороге слугу. Тот кивнул и отошел — вероятно, настроить сплит-систему на обогрев.       — Нет, то есть, может быть, немного, но вообще-то я про другое… Здесь… так холодно… — я не мог правильно подобрать слова.       — Ты про атмосферу? — откликнулся Мартин понимающе. — У Моргана всегда так. Но можно зажечь камин, станет получше.       Мы переместились в гостиную. И в этот раз я заметил то, что не увидел раньше, — висящую на одной из стен картину. Мою.       — Это… — я пораженно выдохнул.       — Твоя вторая картина. Ты не знал, что Морган купил ее?       — Нет… Я заинтересовался только покупателем первой… Отец, наверное, знает, но мы это не обсуждали. Надо же…       — Не влюбляйся в него, как в меня, пожалуйста, — Мартин мягко улыбнулся.       — Ну о чем ты, — я пихнул его в бок, и от соприкосновения по телу распространилось тепло.       «Неужели все-таки…»       — Ничто не изменит мои чувства к тебе, — я прижался к нему и почувствовал мягкий поцелуй в макушку.       — Посидим у огня?       — Если только вместе. Не хочу разлучаться, даже если это два отдельных кресла.       — Хорошо.       Мы передвинули диван. Поставили его ближе к огню и сели рядом, в обнимку.       Треск поленьев и огненные всполохи действовали на меня расслабляюще. Я все еще боялся за Майкла, за похищенных ребят, боялся предстоящей ночи — мы ведь… мы ведь проведем ее вдвоем?.. — но близость Мартина, его непоколебимая уверенность в том, что все будет хорошо, действовали на меня успокаивающе. Этому же способствовал и мягкий уютный плед, в который Мартин любовно меня укутал, и вино, что я неспешно пил — в час по чайной ложке.       Время шло.       На улицу уже давно опустилась темнота, разбавляемая лишь фонарями, сигнальными огнями на небоскребах, светом в окнах и неоновыми вывесками.       Близилось время ложиться. И с каждым ускользающим мгновением моя нервозность становилась все больше, а былая решимость таяла буквально на глазах.       «Но зато после этого я перестану бояться, — убеждал я себя. — Выходить на улицу, случайно столкнуться с незнакомым альфой. И брачной ночи — тоже».       — Уже поздно, — сказал Мартин, и я едва слышно отозвался:       — Д… да…       — Думаю, слуги уже все подготовили. Давай я отведу тебя спать.       «У-уже?.. — сердце забилось в грудной клетке. — В-вот уже?..»       Не успел я опомниться, как Мартин оказался на ногах, а мне оставалось лишь вцепиться в его руки.       — Ну что ты? — он мягко улыбнулся, но меня сковал ужас от осознания, что вот сейчас…       Я хотел что-то сказать, но слова не шли.       Я доверял ему — полностью, разве могло быть иначе, — я хотел стать его омегой, получить его метку и запах. Позже. Через две недели. В нашу первую брачную ночь.       Я сам решил, что это случится сегодня.       Я приехал к нему, никто меня не заставлял, тогда почему же?..       «Почему мне так страшно?..»       Опираясь на его руки, я несмело поднялся. Плед мягко соскользнул по плечам на пол.       — Идем, — Мартин приобнял меня за пояс и повел к выходу из гостиной.       Скотт встрепенулся. Он подскочил на ноги — напряженный, как натянутая на луке тетива. Его пальцы сжались в кулаки, а губы — в тонкую полоску. Он смотрел прямо на Мартина. Молча. Холодно. Решительно.       Мартин остановился. Скотт преграждал нам путь. Он хотел что-то сказать, даже рот слегка приоткрыл, но я перехватил его взгляд и покачал головой.       Несколько бесконечно долгих мгновений Скотт смотрел мне в глаза. Затем понурился, отвел взгляд. И отступил, пропуская.       Сердце подпрыгнуло.       Это была последняя преграда, и вот — преодолели и ее.       Я сам и преодолел.       А значит… Значит, назад пути уже нет.       Мартин какое-то время непонимающе смотрел на телохранителя, чье лицо выражало искреннее отчаяние. Но спрашивать ни о чем не стал — шагнул к выходу.       Он провел меня к спальне — вероятно, одной из нескольких. Открыл для меня дверь. Я сглотнул.       «Назад пути нет…» — билось у меня в голове.       «Это все равно должно было случиться. Пусть случится сегодня».       Я вошел в комнату и, сделав пару шагов, нерешительно остановился. Примерно на полпути к кровати. Которая почему-то испугала меня до дрожи.       Мартин переступил порог и оглянулся. Но за нами никто не шел. Нас оставили одних — как я безмолвно и попросил.         Поколебавшись, Мартин все же прикрыл за собой дверь.       Осознав, что мы в самом деле остались наедине — впервые, — я почувствовал пробежавший по коже мороз и обхватил себя за плечи.       — Я… Хочу в душ… — проговорил я едва слышно. Перед этим ведь следует принять душ, да?..       — Я тебе все покажу, — Мартин шагнул к неприметной двери, оказавшейся входом в ванную комнату, и я несмело прошел за ним следом.       Ванная была достаточно просторной для двоих людей, и все же я чувствовал, будто стены сжимаются.       — Слуги подготовили для тебя одежду, — раздался голос Мартина — как будто откуда-то издалека. — Я не знаю толком, чья она, но можешь быть уверен, что она чистая.       Я безразлично кивнул.       — Гели для душа, средства для волос, зубные щетки, пена для ванн, бомбочки… — перечислял Мартин, показывая все, что могло мне пригодиться. — Свободно пользуйся всем, чем захочешь.       — Спасибо, — я кивнул, хотя мало что понимал. Звуки его голоса входили в мои уши, но в слова не складывались.       — Оставлю тебя, — Мартин обошел меня — так и не сдвинувшегося с места — и вышел за порог.       — Дар… — начал было он, обернувшись, но осекся. — Ладно, ничего. Купайся сколько захочешь. Не торопись, — он вышел из ванной и закрыл за собой дверь.       Я остался один.       Ничего не видящим взглядом прошелся по ванной.       Здесь была и ванна, и душевая, большой умывальник. Все сверкало чистотой. Полотенца были сложены аккуратной стопкой. Одежда лежала рядом.       «Чья-то», — вдруг подумал я и сделал к ней шаг. Взял в руки. Это был скорее домашний костюм, чем пижама. Атласный, свободный. На человека заметно выше меня ростом.       «У Моргана кто-то есть?..» — пришла в голову какая-то странная, посторонняя мысль, но я отмахнулся от нее.       Костюм был красивым. А отливающая золотом ткань очень приятной на ощупь. Я сложил все обратно и обнаружил запечатанный комплект белья. Все вместе это — полотенца, одежда — даже белье, — банные принадлежности — невольно окружило заботой. Сегодня не только Скай и Скотт, не только Мартин, но даже Морган и его слуги окружали меня заботой и напоминали о том, как много я значу — может, не для всего мира, но хоть для нескольких людей.       «Меня любят, — понял я. — Не только отец, дедушки, Майкл. Не только телохранители. Не только Мартин. Но то, что Мартин, — самое главное».       И пусть все не так, как мне хотелось — не в первую брачную ночь, не в доме Мартина, не на его постели.       «Главное, что с ним».       Я разделся. Одежду сложил в один из шкафчиков, понадеявшись, что слуги ее постирают и вернут мне — позже. Поставил ванну наполняться, встал под душ. Вода смывала усталость и напряжение этого длинного дня. Начавшегося так уютно и заканчивающегося столь неожиданно.       «Пусть неожиданно, — подумал я. — Но намного лучше, чем у тех, кто сейчас неизвестно где и цел ли».       Я, по крайней мере, собирался заснуть в объятиях любимого человека. Который был сегодня ко мне так внимателен.       «Это правильное решение», — думал я, выключая воду и опуская в ванну три бомбочки. Они бурно зашипели, окрашивая воду в разные цвета.       Я забрался в ванну.       Вода была идеальной температуры, а подголовник — очень удобно поддерживал шею.       «Приятно…» — я постарался расслабиться. Тело, скованное страхом этого дня, все еще казалось застывшим. Но потихоньку оттаивало.       Горячая вода делала свое дело. Согревала, убаюкивала, дарила покой. Неяркая подсветка не слепила глаза, и я даже почувствовал, что начинаю проваливаться в опасную дрему.       Спать в ванной не стоило.       Вздохнув, я открыл сливное отверстие и принялся наблюдать, как вода медленно уходит. Вместе с отмеренным моей невинности временем.       Я глядел на свое тело, проступающее из воды. Понравится ли оно Мартину? Будет ли он рад тому, что увидит? У меня не было глубоких шрамов, хотя парочка мелких — из детства, — конечно, имелась. На правом колене, на левой пятке. Пара точек от лапароскопии, когда несколько лет назад мне удаляли аппендицит. Несколько старых шрамиков на пальцах рук — от неумения правильно управляться с кухонным ножом.       Последние капли стекли в отверстие, и я поднялся, чтобы сполоснуться.       Отсрочивать этот момент и дальше показалось глупым. Я знал — Мартин будет осторожен. Он не причинит мне намеренной боли, будет внимателен и аккуратен.       И, конечно же, очень заботлив.       Омыв тело и сполоснув ванну, я взял полотенце и стал вытираться. Лицо, руки, торс, ноги. Волосы. Их предстояло еще и высушить.       Я оделся.       Штаны и рукава подготовленного костюма ожидаемо оказались длиннее, чем нужно. Я закатал штанины, но рукава оставил как есть. Почистил зубы. Нанес увлажняющий крем на лицо.       И принялся за волосы. Фен обнаружился в одном из шкафчиков, как и расческа.       Несколько минут ушло на то, чтобы высушить все до последнего волоска.       Я был готов.       По крайней мере, внешне.       Прибравшись, я сделал неуверенный шаг к двери и, отсчитав несколько ударов сердца, распахнул ее.       Мартин сидел на кровати. Одетый в свой костюм, со слегка приспущенным галстуком. Только в рубашке, без пиджака.       «Скоро я увижу его и без рубашки…»       Сердце забилось быстрее.       — Я все…       Мартин тепло улыбнулся.       — Слуги приготовили тебе чай. Самое то после горячей ванны.       Я ответил несмелой улыбкой. Нетрудно было догадаться, что инициатива исходила вовсе не от слуг.       — Спасибо.       По телу разлилось живительное тепло. Чай — хотя, скорее, это был травяной отвар — не был слишком горячим — не обжигал ни язык, ни небо, — а его сладковатый вкус оставлял приятное послевкусие на языке.       Я приблизился к кровати и сел рядом с Мартином. Его улыбка стала еще ласковее, и он поднял руку, чтобы погладить меня по голове.       — Тебе идет этот цвет, — сказал он.       Я опустил глаза на свой костюм и зарделся. Вряд ли Мартин имел в виду, что его пора снимать, и все же отделаться от этой мысли не получилось.       Я сделал еще один глоток чая.       О чем следовало говорить перед первой близостью?..       — Спасибо, — повторил я. — Сегодня… много чего произошло… И если бы не ты, я бы не справился…       — Конечно, справился бы, — сказал он уверенно. — Для человека, который пережил такое потрясение, ты держишься превосходно. Хотя тебе страшно.       — Мне очень страшно, — я кивнул. — Но не за себя. С тобой я чувствую себя в полной безопасности.       — Я рад. Пей чай, — сказал он. — Я тоже схожу в душ.       — Хорошо, — я улыбнулся, проводив его глазами. Мартин был прав — чай остывал, и его следовало допить раньше, чем он утратил бы все богатство вкуса.       Осушив чашку, я встал и поставил ее на тумбочку.       Затем повернулся к кровати и растерянно замер.       «Как это вообще происходит в первый раз?»       Я, конечно, прекрасно помнил все с уроков сексуального просвещения, но на них упор делался на физиологический аспект, а не романтический. Никто не рассказывал нам о том, какой свет оставить: верхний, или только от ночников, или вообще обойтись без света. Никто не объяснял, как себя вести: сесть на кровать, лечь или подождать, стоя у окна. И если лечь, то сверху покрывала или расстелить постель?..       В комнате горели два прикроватных бра, было тепло и даже уютно. По крайней мере, намного уютнее, чем в гостиной или столовой. Кровать была достаточно мягкой, но тело не проваливалось в матрас, когда мы сидели, а покрывало на ощупь оказалось очень приятным. Я провел по нему ладонью несколько раз, оставляя на ворсе темные полосы, и аккуратно присел на край.       Веки начали тяжелеть, а глаза смыкаться.       «Я что, засыпаю?.. — подумал я, но как-то лениво. Мягкое покрывало манило к себе, и я осторожно опустился на него, решив, что ничего плохого не случится оттого, что я ненадолго прилягу. — Хотя неудивительно. Уже поздно, а день был длинным и насыщенным, да и после того, что произошло… И после ванны… И чая… Чай… Был очень сладким… И как будто бы… даже… успокаи… ваю… щим…»       Глаза закрылись, и я мягко провалился в сон.