(Не)Чистый

      pov Миррен Нивен       Домой я вернулся поздно — наевшийся вкусной еды, в красивой одежде и с подаренными кольцами на пальцах — всеми тремя сразу, — которыми беспрестанно любовался всю дорогу. Моим пальцам они очень уж шли. Шэлл был прав — прежде руки казались «голыми», а теперь смотрелись намного дороже.       Таксист — Шэлл оплатил для меня машину — остановился прямо у подъезда. Выбравшись наружу, я с тоской оглядел крыльцо — все в том же аварийном состоянии с дырами на ступенях и ржавыми перилами — и, проводив взглядом отъезжающее напоминание о другой — успешной — жизни, принялся подниматься.       — Ты где был? — спросил Нильс чуть ли не с порога. — Откуда шмотки?       — Со съемок, — ответил я, проходя в ванную мимо него.       — Вам там шмотки раздают? — спросил он удивленно. — А почему поздно так?..       — Ой, это долгая история, — я отмахнулся от него, как от назойливой мухи.       — Есть будешь? — спросил мистер Саммерс, и я покачал головой:       — Меня накормили.       — Хм. А съемки, похоже, дело весьма выгодное, — усмехнулся Нильс. — Смотри, его и накормили там, и приодели. А что за цацки? Тоже со съемок?       Я почему-то покраснел:       — Шэлл подарил.       — Ха! Я же говорил, у него на тебя планы!       — Вообще-то, нет, — я выпрямился, повернулся к нему лицом и сделал шаг вперед, вынуждая отступить в коридор. — Не все люди делают другим подарки только для того, чтобы с ними переспать.       — Да ну?       — Кто-то вот вообще ничего не дарит даже тому, с кем встречается.       — Пф, — фыркнув, Нильс самоустранился, а я с удовольствием уединился в ванной.

*      *      *

      Меня разбудило уведомление о полученном сообщении.       В последнее время почти никто не писал, так что, заинтересовавшись, я потянулся к мобильнику и, разблокировав его, уставился на полученное уведомление.       «Завтра у тебя съемки для VELL. Жан пришлет тебе cs позже».       Отправителем сообщения являлся Шэлл.       — Чего?.. — спросонья я не сразу сообразил, что именно он мне написал.       «Съемки?.. Для VELL?.. Cs? Что это вообще?..»       В следующую секунду я подскочил на постели, как ошпаренный:       — У меня завтра съемки!       — Вчера же были, — сонно отозвался Нильс и отвернулся к двери.       — Настоящие! — обрадовался я. — Для клиента! За них заплатят!       — Да? — оживился тот. — Ну надо же. А кто клиент?       — Какой-то VELL.       — Это что вообще?..       — Да я и сам толком не знаю, — ответил я и перечитал сообщение, но оно по-прежнему оставалось все таким же лаконичным. — Да и какая разница! Съемки!       — Ну вообще-то да, — согласился Нильс. — А теперь дай поспать.       Лично я уже заснуть не мог.       «Съемки, съемки, съемки!» — крутилось у меня в голове. Весь сон как рукой сняло, а сердце забилось так, будто мне не простые съемки предложили, а главную роль в фильме.       Я слез с кровати и, одевшись, прошел на кухню. В последнее время я здорово так подзабил на свои обязанности по дому и, раз уж так вышло, что сегодня я встал раньше всех, решил приготовить завтрак. Вот только…       «Боги… Разве я не убирался здесь совсем недавно?..» — увидев на столе крошки, засохший хлеб, неубранные кружки, гору немытой посуды в раковине и замызганную плиту, почувствовал, как руки опускаются.       «Ну и что толку наводить порядок, если через пару дней он уже превращается в это?..»       Вздохнув, я взялся за уборку, хотя энтузиазм мой заметно подугас.       «Скорее бы я мог оплачивать собственное жилье».       «Хотя бы комнату».       Почти час спустя, когда кухня приобрела более-менее божеский вид, а я хотел налить себе кофе в чистую кружку, на кухню прошел мистер Саммерс.       Он оглядел сверкающую чистотой — насколько это вообще возможно — плиту и хмуро поинтересовался:       — Еще ничего не готово?       Я даже вспыхнул от гнева.       «Не готово?! Что вообще можно было приготовить в таком свинарнике?!»       Будь на его месте Нильс, я бы точно раскричался.       Еще и посуду бы побил.       Но увы, передо мной стоял его отец и следовало держать язык за зубами.       — Я… — хотелось сказать, что не моя вина в том, что целый час пришлось потратить на уборку, но я не без труда сдержался и кивнул: — Я в процессе.       — Хорошо. Мне сегодня нужно уйти раньше. Поторопись, ладно?       — Ага, — вяло отозвался я и принялся за готовку.       На что-то серьезное не осталось ни сил, ни желания, так что я выбрал самое простое — благо яйца в холодильнике имелись в достатке.       Но яичница подгорела. Я отвлекся буквально на секунду, — чтобы налить-таки себе кофе, — а когда обернулся, ее некогда белоснежные края неаппетитно почернели, и по кухне разнесся неприятный запах.       — Надеюсь, это не мне, — произнес мистер Саммерс, вставая перед холодильником.       — Не уследил, — пояснил я. — Сейчас переделаю.       За второй яичницей я следил куда более внимательно. Не то чтобы хотелось постараться, просто… Просто хотелось, чтобы от меня отстали.       Мистер Саммерс приготовил бутерброды и поставил их на стол. На кухню пришел сонный Нильс.       — Я проспал. Есть что поесть?       Я бросил взгляд на подгоревшую яичницу и испытал жгучее желание скормить ее ему, но не рискнул, ведь на кухне находился его отец.       — Подожди пару минут.       Пока я готовил новую яичницу, мистер Саммерс и Нильс на пару съели все бутерброды, и мне пришлось делать для себя новые. К тому моменту моя подгоревшая яичница уже успела остыть, — как и кофе, — и мне пришлось затолкать ее в микроволновку, а в чашку долить кипятка.       — Чем займешься сегодня? — спросил мистер Саммерс, когда я наконец впервые за все утро присел.       — Пока не знаю…       — Может, уберешься? — спросил Нильс. — Дома такой бардак, что возвращаться неохота.       — Может, его бы не было, если бы ты не мусорил?.. — отозвался я устало.       — Ты мусоришь не меньше меня, — сказал он, и я почувствовал, как становится обидно.       — Да, но убираюсь почему-то я один.       Но вместо того, чтобы извиниться или хотя бы просто признать мою правоту — я уже не говорю о том, чтобы признать мои старания, — Нильс заявил:       — Потому что ты единственный не зарабатываешь.       Я опешил, и кусок яичницы, который так некстати оказался у меня во рту — тот самый — подгоревший ее краешек и такое же дно, — показался не просто неаппетитным, но и вовсе отвратительным на вкус.       — Я заработаю завтра, — сказал я, будто бы оправдываясь, хотя все во мне бунтовало — почему я вообще должен в чем-то оправдываться? Да еще перед ним!       — И что, на продукты скинешься? — фыркнул Нильс, а я, одновременно испытав и раздражение, и гнев, вдруг похолодел.       «Это же мои деньги…»       — Ну…       — Ну? — поторопил он.       Я сглотнул. Скидываться на продукты не хотелось.       «Мои!»       — Я вообще не знаю, сколько мне заплатят… — начал было я неуверенно, но мистер Саммерс меня перебил:       — Мир не будет скидываться на продукты: задача омеги не в этом, — сказал он, и я удивленно моргнул.       — А в чем?.. — ахнул Нильс. — Он же…       — …приготовил тебе завтрак и прибрался на кухне, пока ты спал, а ты даже не заметил.       Нильс уронил глаза на тарелку перед собой. Пустую.       — Это же всего лишь яичница, — сказал он презрительно.       — А была бы каша, если бы я нашел с утра хотя бы одну чистую кастрюлю, — парировал я, вдруг почувствовав в себе силы. Мистер Саммерс ведь был на моей стороне, так?..       — Что ж вчера не помыл? — спросил Нильс, и это стало последней каплей:       — Я?! Меня вчера и дома-то не было целый день!       — Все, достаточно, — сказал мистер Саммерс. — Нильс, доедай и выходи из-за стола. Мир, ты не должен был ничего вчера мыть. И за яичницу он тебе благодарен. Потому что если нет, завтра будет ходить голодным.       — Вот еще! — возмутился тот. — С какой стати! Я скидывался!       — На квартиру ты не скидывался, так что закрой рот и выметайся.       — Ты что, из дома меня собрался выгнать?!       — Пока нет, но уже подумываю об этом. И еще одно слово — так и сделаю.       Поняв, к чему все идет и чем это мне грозит, я поднял руки:       — Ладно-ладно, все, хватит, — вытолкав пыхтящего от негодования Нильса в коридор, я проводил его до двери. — Ты что несешь?       — Что? — огрызнулся он, обуваясь.       — О себе не думаешь, обо мне подумай! — сказал я шепотом, чтобы мистер Саммерс не услышал. — Ты-то в общагу можешь свалить, а я?..       — А ты… — раздраженно начал Нильс и жестко закончил: — Сам решай свои проблемы.       Развернувшись, он вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь.       «Сам?..» — повторил я про себя.       «Сам, значит?..»       Стало ужасно обидно.       Нильс ведь все еще был моим парнем. Разве не он должен был решать мои проблемы?.. Ну или хотя бы не создавать новые?..       А именно ими сулил мне возможный переезд Нильса в общежитие. Ему-то стало бы легче. Он начал бы свою новую жизнь вдали от гнета отца, а я? Куда бы подался я?       — Я ухожу, — сообщил мистер Саммерс, проходя мимо меня, так и застывшего у двери. — Хочешь чего-нибудь вкусненького на ужин?       — Вкусненького?.. — я поднял на него растерянный взгляд. В этом доме отродясь не было ничего «вкусненького». Если не считать торт на мой день рождения.       — Пирожных?       Я вспомнил о тальтилях, которые не ел, казалось, уже целую вечность. И которые, конечно же, очень хотел. Рот даже наполнился слюной, стоило только подумать о них.       Но, к сожалению, они стоили слишком дорого, чтобы просить мистера Саммерса купить хотя бы одну.       «Но может быть, с оплаты за съемки куплю?» — подумал я вдохновленно.       Тогда…       — Ну… — я задумался. — Я бы не отказался от какого-нибудь тортика.       — Хорошо. Все, я ушел.       «Хорошо?.. Это значит, что он купит мне торт?..»       Не до конца веря в свое счастье, я вернулся на кухню, и все мое радостное предвкушение как рукой сняло — со стола опять надо было убирать.       «И почему они оба такие свиньи?..» — сокрушался я, прибираясь — сначала на кухне, затем в ванной, а после и в гостиной.       «Убираться в спальне даже не подумаю», — решил я и плюхнулся на диван. Тело ныло — мышцы не пришли в восторг от чрезмерной активности.       Устроившись поудобнее, я разблокировал телефон и обнаружил новое сообщение от Жана:       Завтра lookbook-съемка для VELL       Начало: 8:30       Ориентировочное окончание: 18:00       Studio Nox       Квартал Мерсер, 14-1-14       Макияж и волосы на месте       С собой:       — белье телесного цвета       — документы       Приходи с чистой кожей и без каких-либо средств для укладки на волосах       Контакт от клиента: Элвин Велтон       Не опаздывай       Жан       Прочитав, я соскочил с дивана и принялся скакать по квартире:       «Съемка, съемка, съемка!»       «Интересно, а Шэлл придет?..»       Ответив агенту, я отправил Шэллу сообщение: «А ты приедешь?»       Тот ответил все так же лаконично:       «А надо? =)»       Конечно же, мне хотелось, чтобы Шэлл приехал. Не потому, что я успел соскучиться или очень уж горел желанием его увидеть, просто… просто в его присутствии я чувствовал себя намного увереннее. И с ним было… очень комфортно.       «Приеду, приеду=)», — написал он, так и не дождавшись от меня ответного сообщения.       «Ура!»       Я почувствовал, что сердце начало биться быстрее.       Хорошее настроение удалось сохранить до самого вечера. Я открыл сайт VELL, изучил их историю — бренд был довольно молодой, всего три года, — просмотрел все имеющиеся в продаже предметы одежды, обувь и аксессуары, и голова начала слегка кружиться.       «Теперь эти вещи буду рекламировать я…»       «И покупатели, заходя на сайт, будут видеть меня».       Это невероятно вдохновляло.       Первым домой вернулся Нильс. Я вышел в коридор его встретить и был несказанно удивлен.       Нильс держал в руке торт.       Сердце ударилось о грудную клетку.       — Это тебе, — сообщил он хмуро, вручая торт мне.       — С… спасибо… — выдохнул я, с любопытством и неверием заглядывая под прозрачную крышку. Торт был небольшим, но выглядел весьма привлекательно. Я был знаком с этой кондитерской и мог точно сказать, что Нильс выбрал не самый дешевый вариант. Неужели…       «Я все еще что-то для него значу?..»       По телу разлилось тепло.       — Есть будешь или отца подождем? — спросил я, готовый накормить его чем угодно — даже приготовить новое блюдо, если не захочет то, что уже ждало на плите.       — Не знаю, когда он вернется. Что есть?       — Тушеная капуста с сосисками.       — М. Давай.       Я наложил ему поесть — побольше, — поставил на стол салат, порезал хлеб, достал сыр.       Нильс принялся за еду, а я распаковал торт и, отрезав четвертинку, переложил на тарелку. Убрав оставшееся в холодильник, присоединился к Нильсу за столом и с удовольствием съел все до последней крошки.       — Хочешь тоже? — спросил я, подумывая отрезать себе второй кусочек.       — Не особо, — вяло отозвался Нильс, чему я только порадовался: мне же больше достанется!       Решив не отказывать себе в удовольствии, я отрезал еще четвертинку и вернулся на свое место.       — Как день прошел?       — Устал.       — М…       Разговор не клеился, но меня это мало волновало, в отличие от торта. Он был нежным и очень нравился мне. Скоро тарелка опустела. Нильс тоже доел.       Он молча убрал со стола и, вымыв посуду, ушел в гостиную смотреть телевизор, а я остался на кухне — продолжил серфить в интернете.       Мистер Саммерс вернулся поздно — сказал, что был какой-то срочный заказ. Он принес пакеты с продуктами на кухню и поставил их на столешницу.       Я подошел, с предвкушением разбирая содержимое. Разве он не обещал?..       — Нильс принес тебе торт? — спросил он, убирая яйца в холодильник.       Я опешил. Руки, вытаскивавшие курицу из пакета, замерли в воздухе.       «Нильс?.. — забилось у меня в голове. — Так значит… Это не было его инициативой?..»       До сознания начало медленно доходить, что врученный мне торт не был куплен Нильсом по доброй воле.       Он не был способом показать мою значимость, не был даже неловкой попыткой помириться после утренней ссоры.       Просто мистер Саммерс велел ему сделать это.       Руки опустились, а вся радость от торта мгновенно улетучилась.       — Д-да… — ответил я упавшим голосом.       — Хорошо.       Я кое-как помог ему разобраться с продуктами, наполнил тарелку едой, а затем ушел в комнату и, сев на кровати, обхватил колени руками.

*      *      *

      Из-за разочарования прошлого дня и накопившейся усталости встать с первого звонка не получилось. Я выключил будильник и перевернулся на другой бок. Тот зазвенел во второй раз, и его ждала та же участь.       — Тебе вроде на съемки надо было, нет? — проворчал Нильс под боком, когда зазвонил уже третий или даже четвертый будильник.       — Сколько времени? — я мгновенно подорвался, пытаясь понять, что отображалось на циферблате телефона, но из-за яркости экрана глаза только сильнее щурились.       — Понятия не имею, но тебе явно пора, — Нильс натянул на себя одеяло, а я наконец разглядел нужные цифры.       «Еще успеваю», — подумал я, но без особой уверенности: в том районе, куда предстояло доехать, я прежде не был и рисковал банально и нелепо потеряться.       «Придется собираться быстрее».       Вскочив с кровати, я помчался в ванную, но в дверях буквально нос к носу столкнулся с мистером Саммерсом, который явно тоже претендовал на душ.       Встретившись с моим просящим взглядом, он коротко бросил:       — Проспал, что ли?.. Ладно, иди первым, — и я благодарно занял ванную: вымылся, высушил волосы, нанес увлажняющий крем на лицо — спасибо, что на съемки не нужно было ни краситься, ни как-то по-особенному заплетаться, — и, удовлетворившись внешним видом, побежал одеваться.       «Белье телесного цвета… белье телесного цвета… — судорожно роясь в вещах, я что есть сил корил себя за то, что не приготовил одежду накануне. — Не зря папа каждый раз перед школой выносил мне мозг, заставляя собирать сумку с вечера… Где же…»       Найдя искомое едва ли не на дне шкафа, я торопливо оделся и, чудом не забыв документы, выскочил за дверь.       Открыв навигатор, я проложил маршрут и с замиранием сердца ждал вердикт — успею, не успею?..       Навигатор пообещал, что успею. Но прямо впритык.       Глянув на экран в последний раз перед тем, как выйти на улицу, я чуть не споткнулся на ровном месте. Индикатор батареи показывал жалкие четырнадцать процентов.       «Зарядить забыл…» — укорил я себя в очередной раз.       «Хоть бы хватило доехать…»       Дорога до нужной станции показалась мне вечностью.       Поезда в метро ехали как никогда медленно — останавливались в туннелях, долго стояли на станциях, — люди толкались, все друг другу мешали, на пересадке поезд ушел у меня из-под носа просто потому, что какой-то дед на лестнице решил, что ему необходимо влезть в очередь непременно раньше меня, а обойти его не вышло.       Попав в следующий поезд, я оказался зажат в середине вагона — между потными телами, рюкзаками и локтями, грозящими заехать в глаз и оставить смачный фингал.       Вывалившись на нужной станции за десять минут до назначенного времени, я отряхнулся и побежал искать нужный выход. Навигатор на умирающем телефоне обещал не особо извилистый путь продолжительностью в семь минут, и я поспешил покинуть подземку, надеясь все-таки прийти вовремя.       Не успел я подняться на поверхность, как пришлось остановиться на светофоре: как нельзя некстати загорелся красный.       «Быстрее, быстрее, быстрее…» — мысленно торопил я самое коварное изобретение человечества, переминаясь с ноги на ногу.       Когда загорелся зеленый, я помчался через перекресток, надеясь выиграть хоть немного времени.       Уже подбегая ко входу в здание — оно было не очень высоким, в шесть-семь этажей, — я увидел, как из подъехавшего такси выходит Шэлл и уверенным шагом направляется к двери.       «Такси, — ахнул я про себя. — Он всегда приезжает на съемки на такси?..»       Заметив меня, он остановился.       — Привет, — выдохнул я, обрадованный встречей.       — Ты бежал, что ли? — он улыбнулся.       Выглядел Шэлл, как всегда, безупречно: будто его с самого утра окружали сразу и визажист, и стилист, и парикмахер.       «Впрочем, может, так и было…»       — Жан написал не опаздывать… — выдохнул я, стараясь отдышаться.       — Правильно написал, — Шэлл кивнул. — И чего ты так поздно?       — Проспал.       — Проспал, — повторил Шэлл, фыркнув. — Папа не разбудил?       — Нет… — я споткнулся о собственный язык. — Я… не живу с родителями.       — А, самостоятельный, — Шэлл понимающе кивнул. — Взрослая жизнь не сахар, скажи?       — Да уж… — вспомнив о том, почему папа меня не разбудил, и из-за чего вообще больше не живу с родителями, и в каких условиях мне теперь приходилось жить, я мгновенно сник, и вся радость от того, что все-таки успел на съемки, сошла на нет.       — Ты чего кислый такой? — заметил он со смешком. — Кто тебя такого снимать захочет? Ну-ка, — Шэлл приподнял мое лицо за подбородок. — Ты что, разреветься собрался? — спросил он негромко и вдруг осекся. — Я… Боги, прости, я не думал, что это больная тема. С твоими родителями что-то случилось?..       — Нет, — я почувствовал, что в носу защипало. — С ними все хорошо.       «В отличие от меня», — хотел я добавить, но не решился.       — Ну и чего тогда глаза на мокром месте?.. Ты сниматься пришел или на сеанс к психологу?       — Сниматься, — шмыгнув носом, ответил я.       — Тогда соберись, — сказал он. — Если хочешь, поплачешь на моем плече после съемок, разрешаю. Но сейчас нужно хорошо поработать, идет?       — Угу. Извини. Я не специально. Я очень рад быть здесь.       — Не сомневаюсь. Идем, я тебя представлю. Уверен, все уже собрались и ждут только тебя.       — Прости. Я правда не специально опоздал.       — Ты не опоздал. Идем, идем. Кофе хочешь?       — Х-хочу… — отозвался я.       — Давай купим. Первые коммерческие съемки все-таки, — он махнул кому-то рукой, и парень, стоявший у лифта, приветливо кивнул.       — А нас не хватятся?.. — спросил я обеспокоенно.       — Скажем, что проспали, — отозвался Шэлл, приближаясь к кофейному киоску: — Что ты хочешь? Бамбл?       — Да, можно бамбл… — отозвался я неуверенно.       — Большой бамбл, — заказал Шэлл и достал карту.       — Но… — проговорил я неуверенно и понизил голос: — Но тогда они решат, что… мы спали вместе.       — Да, вероятно, так и решат, — тот невозмутимо оплатил мой кофе.       — Но… Но мы не… И ты не…       — Я — не, а ты? — он вдруг обернулся и широко улыбнулся.       — Ты смеешься надо мной, да? — вспыхнул я.       — Но зато ты хоть в себя пришел, а то был такой унылый.       — Да ну тебя, — я надулся и сложил руки на груди.       — Уверен, что хочешь строить из себя обиженку? — Шэлл лукаво улыбнулся, поднимая со стойки готовый бамбл и принимаясь крутить его у меня перед носом.       — Передумал, — сдавшись, я протянул руку и принял стакан.       — Кольца, я смотрю, тебе понравились, — оценил он, и я не стал скрывать:       — Понравились.       — Я рад.

*      *      *

      — Шэлл, — позвал я его, когда мы поднимались на лифте.       — М?       — А что такое лукбук-съемка?..       — Тебе никто не объяснил?.. Думал, ты знаешь. Лукбук — что-то вроде каталога с красивыми фотографиями новой коллекции. Тебе нужно будет много переодеваться, стоять, сидеть, иногда даже лежать. А еще изображать умное лицо, хотя иногда не очень умное, но зато счастливое. Ну и не перетягивать внимание на себя, потому что главное в таких фотографиях — вовсе не ты, а одежда.       Я машинально перевел взгляд на его потрясающие бесконечно длинные волосы, дорогую рубашку, брюки идеальной посадки и многочисленные аксессуары.       — Ты бы не справился.       Шэлл расхохотался:       — Поэтому сегодня и не снимаюсь. А вот ты снимаешься, — он протянул руку и ткнул кончиком пальца мне в щеку.       Я почувствовал, как губы сами собой расползаются в улыбке.       Лифт остановился, и мы пошли по коридору. Шэлл явно знал дорогу, потому что шел уверенно и с адресом в телефоне не сверялся.       «Наверное, сто раз уже здесь был…» — подумал я, и вдруг стало любопытно, не все ли фотостудии столицы Шэлл успел посетить за свою карьеру.       Я даже открыл рот, чтобы задать вопрос, но он подошел к одной из дверей и, потянув на себя, распахнул.       — Пришли, — сообщил он мне и прошел внутрь: — Всем привет, а вот и мы.       — О, Шэлл, привет, — один из присутствующих подошел к нему и протянул ладонь для рукопожатия. Я же замялся на пороге, чувствуя, как сердце невольно забилось чаще.       «Первые коммерческие съемки…» — крутилось у меня в голове на повторе.       — Сол предупредил, что ты пришел, но никто не предупреждал, что ты придешь. Чая нет… — голос прозвучал виновато, и я удивленно моргнул, забывая обо всем на свете.       «Нет чая?.. И это такая большая проблема, что о ней сообщили вот так, с порога?..»       — Не беда, — отозвался Шэлл. — Попью водички. Я и сам не планировал, но раз уж представилась такая возможность понаблюдать за моим протеже, решил ей воспользоваться. Мир, ты чего там застыл, подойди.       Я прикрыл за собой дверь и шагнул вперед, несмело улыбнувшись и отчаянно краснея от смущения и пойманных взглядов:       — Здравствуйте, я Миррен Нивен. Извините, что опоздал.       — Это я его задержал, — улыбнулся Шэлл. — Передавал свои наставления. Я бываю таким нудным, не так ли?       — Что-то я раньше не замечал… — отозвался его собеседник, но Шэллу это уже было неинтересно:       — Мир, это Элвин Велтон, дизайнер и сооснователь бренда VELL. Мой хороший приятель.       — Очень приятно, мистер Велтон, — я протянул руку, и он слегка коснулся кончиков моих пальцев.       «Альфа, — сразу понял я. — А по имени и не скажешь…»       — Мне тоже очень приятно, мистер Нивен. Шэлл рекомендовал вас как очень перспективного новичка. Рад быть вашим первым клиентом.       Развернувшись, он повысил голос, чтобы все услышали:       — Итак, парни, главная модель прибыла, за работу!       «Главная модель…» — не успел я поразиться и обрадоваться, как мое внимание привлек другой голос:       — Ура! — Сол — тот самый парень с первого этажа, которому Шэлл махал рукой, — похлопал по спинке кресла перед гримерным столиком, и Шэлл мягко подтолкнул меня к нему, а сам отправился здороваться с некоторыми из присутствующих — судя по всему, он много кого знал.       — Как кофе? — спросил Сол, когда я опустился в кресло.       — Мне нравится.       — Хорошая сеть, да? — спросил он, разглядывая мое лицо. — Что наносил сегодня?       — Только увлажняющий крем.       — В следующий раз выбери не такой плотный. Он слишком блестит под светом. Я сейчас все сотру, просто имей в виду на будущее.       — Да, хорошо… А что вместо него?..       — Могу потом написать тебе рекомендации.       — Спасибо… А ты тоже любишь кофе из этой кофейни? — спросил я, чтобы поддержать разговор, пока Сол протирал мое лицо каким-то средством с резким запахом.       — Ага, но обычно беру фильтр без добавок, — отозвался он. — Бамбл вкусный, конечно, но от такого количества сахара прыщи потом лезут как на дрожжах. У тебя такой проблемы нет?       — Не замечал… — ответил я растерянно.       — Повезло с кожей. Поры едва заметные, фотографам понравится. Особенно когда они поймут, что ретушировать нечего.       Так, слово за слово, он принялся наносить мне макияж — я видел, как его руки порхают над множеством баночек и скляночек на столике, а затем легкими движениями наносят что-то мне на лицо, но себя в отражении зеркала пока не видел — сидел к нему боком.       — Чтоб меня, а ты красавчик! — воскликнул Сол немного погодя.       — А?.. — я даже растерялся.       — Я еще ничего не сделал, а кожа уже светится. Даже жалко, что придется приглушить. Иначе покупатели не шмотки разглядывать будут, а твои губы.       По телу пробежали приятные мурашки. У меня уже были съемки — целых две, — но столько комплиментов за раз я еще не получал. А слышать их, как оказалось, было невообразимо приятно.       — И где Шэлл тебя такого нашел… — пробормотал он, прикасаясь кисточкой — оказавшейся довольно колючей — к губам.       Я вдруг вспомнил нашу первую встречу и чуть не рассмеялся:       — В аптеке.       — Что, в аптеке? — развеселился Сол.       — Это чистая правда, — подтвердил Шэлл за моей спиной. Он обошел кресло и встал рядом, с интересом наблюдая за работой визажиста. — Мы стояли в одной очереди. Я сказал что-то вроде: «Ну надо же, какой красивый», а он пришел домой и наставил мне с десяток дизов.       — Ты забыл упомянуть, что тебя не впечатлил мой рост, — я улыбнулся, встречаясь с ним глазами и ощущая, как сердце на мгновение замирает.       — Я и правда был несколько расстроен, — не стал скрывать он. — Но это в прошлом, — он скользил взглядом по моему лицу и казался более чем довольным тем, что видел.       Сердце забилось быстрее.       «Он мной восхищается, — понял я с восторгом. — Шэлл… восхищается… Мной!»       — Я как-то внезапно почувствовал себе третьим лишним, — хмыкнул Сол. — Мир, повернись, пожалуйста, мне надо закончить.       — Ладно, не буду отвлекать, — Шэлл отошел, а я перестал следить за ним глазами и повернулся к визажисту, но сдерживать глупо-радостную улыбку получалось с огромным трудом.       — Извини…       — Между вами что-то есть? — полюбопытствовал Сол.       — Ох, нет, — я почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Шэлл ведь альф предпочитает.       — К несчастью, да, — вздохнул Сол. — Я какое-то время страшно сох по нему. Глаза прикрой, — велел он, и я повиновался. — Но, конечно, получил от ворот поворот.       — А ты?..       — Бета. Можешь открывать.       — Ну если уж он даже бете отказал, то мне и подавно ничего не све… — поняв, что именно ляпнул, я тут же спохватился: — Ой, то есть я и не надеялся, конечно, — но Сол как будто и не обратил на это внимания:       — Хотя сейчас, возможно, все немного иначе. Он хотя бы уже не с Адрианом. У тебя в любом случае больше шансов, чем было у меня.       — Да нет, я не… — начал было я, но он не стал слушать:       — Все, с мейком я закончил. Можешь полюбоваться, — он поднялся и развернул кресло к зеркалу.       — Ну как? Я хорош, а?       — Получилось… так натурально, — выдохнул я. — Мне очень нравится.       — Теперь займемся волосами.       Пятнадцать минут спустя я наконец был готов к примерке первого образа. Мне выдали готовый комплект и отправили за ширму — отдельной комнатки для переодеваний здесь предусмотрено не было, — строго наказав не испортить ни макияж, ни прическу, ни одежду.       Справившись — не без труда, — я вышел из-за ширмы и попал в руки стилиста. Тот принялся отпаривать то, что успело помяться, подкалывать булавками то, что не так хорошо село, а после — красиво разложил волосы на плечах.       И наконец меня отправили на площадку — подвели к первому сету: небольшой «гостиной» с диваном, столиком и книжными полками. Усадили на диван, дали в руки какую-то книгу и, разгладив складки и волосы — в очередной раз, — дали отмашку фотографам.       Их было двое — фотографов, — как и ассистентов. Первые делали снимки, вторые — переставляли свет и отражатели. За их спинами я разглядел Шэлла — тот тоже не остался в стороне и принялся делать свои фотографии, как я понадеялся, чтобы после съемок обсудить мои успехи.       …или неудачи.       — Наклони голову.       — Притворись, что читаешь.       — Перелистни страницы. Замри.       — Сделай вид, что кого-то ждешь и убиваешь время за чтением.       — Подбородок выше.       Команды раздавались одна за другой — резкие, обрывочные, властные, создающие впечатление, что я все делаю не так.       «Я ведь учился… Я и сам знаю…»       — Смени позу.       — Взгляд нейтральный.       Думать не давали. Рефлексировать — тоже.       Сменив позу на диване несколько раз и успев решить, что совсем не справляюсь, я расстроился и растерялся. Фотографы взяли небольшой перерыв — удалились к мониторам посмотреть снимки, а ко мне подошел стилист — он в очередной раз пригладил одежду и поправил волосы.       Я нашел глазами Шэлла, и тот, тепло улыбнувшись, не остался в стороне.       — Чего сник?       — Я… — неловко было жаловаться при стилисте, но тот, удовлетворившись, сам отошел. — Все плохо?..       — Почему?       — Меня постоянно поправляют…       — Так это нормально, — Шэлл буднично пожал плечами. — Ты начинающая модель, так всегда происходит. Ты не можешь видеть себя их глазами, еще учишься работать с телом. То, что они командуют, не значит, что ты плохо справляешься, — это значит, что фото получатся классными.       — То есть… Все хорошо?.. — спросил я робко.       — Ты деревянный немного, — сказал он — спокойно, без осуждения. — Я знаю, каким ты бываешь, когда расслабишься. Сейчас ты слишком зажат. Тебе некомфортно? Одежда неудобная? Или диван? К сожалению, это не редкость. Иногда такое терпеть приходится, что все на свете проклинаешь.       — Да нет… С одеждой все в порядке, и диван вполне удобный, просто… Просто перенервничал, наверное.       — Тогда постарайся взбодриться. Это обычный рабочий процесс. Давай я покажу тебе, — он сел рядом — диван от этого прогнулся, и я даже скатился к нему под бок, но Шэлла это, казалось, нисколько не побеспокоило, — и показал несколько снимков. — Видишь? Выглядишь весьма естественно. Но немного зажато. Хотя этого следовало ожидать. Прежде тобой так активно не руководили, верно?       — Как будто да.       — Все бывает в первый раз, — сказал Шэлл легко. — Не раскисай. Позволь им покомандовать немного, а как поймаешь волну, съемка начнет приносить удовольствие.       — Спасибо, — выдохнул я.       — Улыбнись, — он протянул руку и пощекотал у меня под подбородком, из-за чего губы сами собой расползлись в улыбке. — Ты прекрасно выглядишь. Одежда тебе идет. Все внимание направлено только на тебя.       И в этот момент, сидя с ним бок о бок на диване, чувствуя поддержку, видя мягкий взгляд и улыбающиеся губы, все еще ощущая дразнящее прикосновение, я понял, почему Адриан так не хотел с ним расставаться.       Я бы и сам не захотел.       «На это ведь и подсесть можно…» — подумал я и понял, что Адриан, скорее всего, как раз и подсел. На такого вот Шэлла — обаятельного, красивого, заботливого.       «И как же мне быть?.. Я ведь тоже не так уж и далек…»       — Наслаждайся, — закончил Шэлл, и сердце гулко ударилось о ребра.       «Наслаждаться, значит?..» — не успел я додумать эту мысль, как Шэлл, широко улыбнувшись, сжал мою руку в подбадривающем жесте и, поднявшись на ноги, оставил меня одного — лелеять эти минуты поддержки и остаточного тепла на коже.       Фотографы вернулись через несколько минут. Меня попросили сесть поудобнее, и съемка продолжилась.       Удивительное дело, но теперь я не чувствовал ни раздражения от то и дело раздающихся команд, ни скованности, ни сомнений в своих способностях.       «Ты прекрасно выглядишь», — сказал Шэлл, и это чудесным образом вселило в меня уверенность в собственных силах.       «Наслаждайся», — добавил он, и я наконец расслабился.       Теперь улыбку не приходилось вымучивать, а позы — терпеть.       Команд стало меньше, а их тон — мягче.       После съемок в «гостиной» меня переодели, поправили мейк и отправили на «кухню». Там предстояло стоять у кухонного гарнитура, сидеть за барной стойкой, изображать примерного домохозяина, ожидающего возвращения супруга с работы.       Затем последовало еще одно переодевание и новая локация, потом — еще…       К пятому комплекту одежды я почувствовал, что устаю, но, к счастью, я был не одинок. Команда взяла небольшой перерыв, и нам разрешили перекусить — сэндвичи и напитки принес кто-то из стаффа.       Перебив первый голод, я вернулся на площадку.       Время до обеда пролетело незаметно. Смена одежды утомляла больше всего — даже необходимости долго стоять или сидеть, изображая что-либо на лице. Не испачкать рубашку тональником, не спутать волосы пуговицами и молниями, не вспотеть, чтобы все стекло… было поистине непросто.       «Можно уже в зону спальни?.. — думал я, поворачиваясь к одной из камер полубоком и буквально кожей ощущая, как на лицо падает свет. — Хоть полежать немного…»       — Отличный кадр, так и стой, — отозвался фотограф, и я мгновенно встрепенулся, забыв о манящей кровати, стоявшей неподалеку.       Ближе к часу объявили обеденный перерыв. Никуда идти не пришлось: команда заказала доставку готовых обедов.       Взяв свой контейнер, я неуверенно обернулся на Шэлла.       — Падай где хочешь, — тот обвел взглядом студию и… опустился на пол. Ровно там, где только что стоял.       — На… пол?.. — переспросил я изумленно, пока он открывал пластиковый контейнер.       — Ты как хочешь, а для меня это редкая возможность почувствовать себя обычным человеком, — он непринужденно пожал плечами и с невозмутимым видом принялся за еду.       Постояв над его душой несколько секунд, не решаясь выбрать между более чем комфортной барной столешницей и полом — зато в компании Шэлла, — я в итоге выбрал последнего.       Опустившись рядом с ним, я с тоской проследил глазами за тем, как фотографы, облюбовав ту самую барную стойку, принялись что-то оживленно обсуждать — в куда большем комфорте.       — Не хочешь поучаствовать в съемках? — вдруг спросил Сол, усаживаясь рядом с нами со своим контейнером.       Спрашивал он, конечно же, Шэлла.       — Не могу, — тот отрицательно покачал головой. — Мне сегодня сказали, что я не подхожу, — пояснил он, и я едва не подавился первым же куском, что отправил в рот.       — Это кто такой смелый? — засмеялся Сол.       — Да есть тут один товарищ, — хмыкнул Шэлл, а я невольно упал духом:       «Похоже… я оказался прав и Шэлл вправду злопамятный…»       — Зеленый еще, — продолжил он тем временем. — Сначала говорит, потом думает. Весь в меня, — он скосил на взгляд в мою сторону и задорно подмигнул.       — Но я… — краска против воли залила щеки. — Я же вообще не это имел в виду…       — Очень надеюсь, — он мягко улыбнулся, давая понять, что нисколько не злится.       — А кто-то отшил меня под предлогом, что только альф рассматривает, — заметил Сол обиженно.       — Так и есть, — Шэлл с непроницаемым выражением на лице кивнул. — Что ты там себе понапридумывал? И вообще, я был занят.       — Ну а теперь — нет, — оживился визажист. — Может, подумаешь над моей кандидатурой еще раз?       — А ты разве не встречаешься ни с кем?.. — спросил Шэлл, и сердце екнуло — он что, в самом деле…       — Ради тебя я бы бросил самого президента, — заявил Сол отчаянно.       — Вот ведь подхалим, — хмыкнул Шэлл. — Нет уж, спасибо, откажусь.       — А с кем ты встречаешься? — поинтересовался я, решив увести разговор от Шэлла и его статуса подальше.       — Вообще-то, я не просто встречаюсь — я уже и помолвлен, гляди, — Сол радостно задрал рукав и продемонстрировал свой браслет, а я оторопело заморгал:       — Но ты же… бета?..       — Да, и мой парень тоже, и нам это не мешает, как видишь. Родители даже помолвку организовали. Ну а почему все лучшее должно доставаться омегам, а? — он усмехнулся и ткнул Шэлла локтем в плечо.       Я почувствовал себя неловко.       У меня тоже была помолвка.       И если бы я не сделал неверный выбор…       «…то и не сидел бы здесь», — упрекнул я сам себя и попытался было вернуться к разговору, но Шэлл и Сол уже начали обсуждать какой-то ювелирный дом — судя по всему, Шэлл снимался для него несколько раз и с легкостью узнал почерк дизайнера.       Мне же название этого ювелирного дома и прозвучавших имен ни о чем не говорили, поэтому я не придумал, как присоединиться, и отвлекся на еду.       «А они не экономили…» — заметил я, внимательно всмотревшись в содержимое контейнера. Помимо риса, в нем лежали несколько крупных креветок в панировке, ломтики слабосоленого лосося, половинка яйца с ярко-оранжевым желтком, салат с орехами и три аккуратных кусочка сыра — с белой плесенью.       «Они даже дорогущий сыр добавили?..» — изумился я и, дождавшись, когда в разговоре Сола и Шэлла возникнет пауза, спросил:       — На съемках всегда так хорошо кормят?..       Шэлл мягко улыбнулся, а Сол не упустил шанса съехидничать:       — Только в присутствии Шэлла. Его же попробуй не тем накормить и не тем напоить — проблем не оберешься.       Я перевел недоверчивый взгляд на Шэлла, но спросить, правда ли это, не решился.       — Я по твоим глазам все вижу, — засмеялся тот. — Да, я ужасно скандальный. А ты думал?       — Я… — я запнулся. — Как-то не думал…       — И не надо. Поешь сыр. Он отличный.       «А… — понял я наконец. — Вот откуда здесь сыр…»       — «Шато Шеваль Блан», насколько я помню, и «Бри де Романди»? — уточнил Сол.       «Что это за заклинания?..»       — Ага. Удивлен, что ты знаешь.       — Да разве есть хоть один человек в нашей индустрии, кто не в курсе?.. — фыркнул Сол.       — Я не в курсе… — сорвалось с моего языка прежде, чем я осознал, что ляпнул.       — Ой, ну ты как обычно, — вздохнул Шэлл. — Про кофе не знал, про «Шато» не знаешь. Даже про «Бри» не в курсе, — вздохнул он. — Я тебе совсем не нравлюсь.       Я выпал в осадок, а Сол рассмеялся на всю студию.

*      *      *

      — Почему все начали собираться?.. — спросил я, когда ближе к трем мне слегка изменили макияж и заново уложили волосы, а ассистенты принялись относить штативы и отражатели к двери. — Съемки вроде бы должны были быть до шести?..       — Боюсь, съемки будут не до шести, — сказал Шэлл. — А до восьми. Или и того позже.       — Почему?.. — не понял я.       — Мы немного выбились из графика, — пояснил он. — К этому моменту мы уже час как должны сниматься на улице.       — На улице?.. — я моргнул. — График?..       — Да, по графику еще запланированы съемки на улице и в кафе.       — Еще и в кафе?.. — ахнул я. — Мы вообще успеем?..       — Ты куда-то торопишься? Планы на вечер?       — Нет, просто удивлен… Вообще-то я… — «…совсем не хочу домой», — хотел было я закончить, но не успел.       — Мир, тебе нужно переодеться.       — Да, сейчас…       — Переодевайся, встретимся внизу.       Скоро студия опустела, и заканчивал переодеваться я лишь в компании стилиста и его помощника. Они ждали меня, чтобы поправить одежду и волосы после облачения в новый наряд.       — Прекрасно, — заметил стилист. — Как на тебя шили. Иди вперед, мы догоним.       — Вещи не забудь — мы сюда уже не вернемся.       — А, ясно, — я нашел свою сумку и вспомнил, что так и не зарядил телефон. — У кого-нибудь есть зарядка?..       — У меня есть пауэрбанк, — помощник стилиста одолжил мне запасной зарядник, и я с облегчением выдохнул, заметив, как телефон ожил и принялся заряжаться.       — Спасибо, я позже верну.       Найдя лифт, я вызвал его и вошел в кабину. Там уже стоял другой человек и увлеченно с кем-то переписывался. Заметив меня, он скосил глаза в мою сторону и даже забыл про телефон.       «Альфа, бета?.. — пронеслось у меня в голове, но тут я заметил кольцо на безымянном пальце. — Уже в браке. И не стыдно же ему».       Когда лифт остановился, я гордо прошествовал вперед, не оглядываясь.       — А где мы… — я вышел из здания и удивленно моргнул.       «…будем снимать…»       У входа меня ждал только Шэлл. Остальная часть съемочной группы уже успела уйти вперед — я заметил фотографов и их ассистентов чуть дальше по улице.       Я ждал огороженную площадку или толпу людей из массовки, но Шэлл просто повел меня следом за ними — туда, где было куда оживленнее: людей — больше, а поток машин — плотнее.       — Съемки на улице… — начал я неуверенно. — Это… вот прямо посреди живой толпы?..       — Да, именно так, — Шэлл непринужденно кивнул. — Тебя что-то смущает?       — Но… Здесь же… люди…       — Ты, наверное, удивишься, но съемки предназначены для того, чтобы люди покупали то, что ты рекламируешь. Вот и будь к ним поближе. Только к настоящим, а не тем, кому платят.       «Быть поближе» к толпе снующих туда-сюда прохожих во время съемок оказалось тем еще удовольствием. Мне все мешали. Я всем мешал. Фотографы раздражались. Свет не так ложился. Ветер сдувал волосы. Одежда надувалась от ветра. Некоторые любопытные останавливались поглазеть, а самые наглые — еще и снимали на телефон.       Но хуже всего дела обстояли с переодеваниями.       Времени бегать туда-сюда к студии и обратно не было; команда принесла с собой ширму, и переодеваться приходилось прямо на улице. И пусть ни прохожие, ни члены группы ничего не видели, ощущал я себя максимально некомфортно.       В процессе второго переодевания, когда я уже почти что с ненавистью в очередной раз за день застегивал пуговицы, Шэлл заглянул ко мне за ширму:       — Устал? Кофе будешь?       — Буду, — я на автомате кивнул, запоздало сообразив, что выпить его у меня вряд ли выйдет — мой утренний бамбл, вероятно, все еще стоял в студии — выпитый едва ли на четверть.       Шэлл оставил меня одного, и я закончил застегивать на себе очередную рубашку. По счастью, она оказалась самой удачной из всех за сегодняшний день, и я буквально влюбился в нее с первого же взгляда в зеркало.       — Чего такой радостный? — спросил Шэлл, когда я вышел и Сол принялся пудрить мне лицо. — Кофе скоро принесут.       — Рубашка нравится, — отозвался я. — Хочу себе такую.       — А губа не дура, — оценил Сол.       — Если хорошо постараешься, уговорю Элвина подарить ее тебе, — добавил Шэлл.       — Правда? — я просиял.       «Рубашка, рубашка!»       Ради рубашки пришлось постараться. Я почти перестал обращать внимание на посторонних в кадре, а когда принесли стакан с кофе и дали мне в руки, с удовольствием присосался к трубочке.       — Чья идея была принести кофе? — спросил один из фотографов, посмотрев на монитор ноутбука. — Кадры стали намного живее. Не выпускай стакан из рук.       Я, в общем-то, и так не собирался, но раз уж сказали — тем более принялся использовать кофе в качестве реквизита, с запозданием замечая, как отлично он сочетался с моей рубашкой — черной, с объемными рукавами и изящным кружевом.       Так — посреди шумной улицы и постоянно меняющейся толпы — прошло еще два-три часа.       Я откровенно устал, а впереди ждала еще съемка в кафе.       — Там всего три образа, — попытался меня подбодрить Шэлл, пока мы шли к новому месту.       — А, хорошо, это радует, — отозвался я.       — Не выглядишь вдохновленным, — хмыкнул он.       — Не ожидал… Что будет… так.       — На улице?       — Да, я как-то и не думал, что такие съемки бывают… Ну то есть… буквально на улице. И с переодеванием за ширмой…       — Это ты еще в тесной кабинке туалета не переодевался. И на заднем сиденье машины. И за мусорными баками…       — Что?.. — я аж ахнул.       — Это уже не мой личный опыт, но я наслышан от других моделей. А еще тебя не красили в лифте и не заплетали на ходу. Тоже тот еще гламур. Ты думал, съемки только в комфортабельной студии проходят? С диванами, полноценным столом и перерывами на обед?       — Ну… да?.. — я поднял на него глаза.       — Об этом никто не задумывается, но большинство самых впечатляющих снимков и рекламных роликов было сделано в таких кошмарных условиях, что любому нормальному человеку они показались бы бесчеловечными. Съемки на природе, например. В горах, в пустыне, в лесу. Там не только солнце адски печет или насекомые жрут заживо, но еще и от цивилизации одни только воспоминания. Ни биотуалетов, ни полноценной гримерки. Еще бывает дико холодно, а ты вынужден выглядеть сногсшибательно и счастливо, щеголяя в легкой рубашке и летних туфлях посреди заснеженного поля. Зато эффектно.       — Ме… меня это все тоже ждет?.. — спросил я одновременно и с испугом, и с любопытством — ведь если Шэлл до сих пор этим занимается, значит… ему нравится?       — Не все сразу, — Шэлл улыбнулся. — Не беги впереди паровоза. У тебя еще три образа на сегодня, — он открыл для меня дверь, и я наконец оказался на последней «площадке» — реально действующем кафе, где этим вечером даже было занято большинство столиков.       — Ну… здесь хотя бы без насекомых, — попытался я пошутить.       — Но переодеваться, боюсь, придется в уборной, — Шэлл все так же мягко улыбался, пока к кафе подтягивались остальные члены съемочной группы — фотографы с аппаратами, их ассистенты со светом и отражателями, стилист и его помощник — с рейлом, — и Сол с чемоданом.       — Сначала я тебе макияж обновлю, — сказал последний, проходя внутрь. — Иди сюда, — он установил на заранее забронированном столике лампу, расставил нужные баночки и принялся колдовать над моим лицом. После — компактной плойкой подправил укладку, но не остановился на этом и собрал волосы в прическу. Я даже обрадовался — теперь они перестали щекотать шею и переодеваться стало удобнее.       «В уборной…»       «Если кому расскажу — не поверят…» — думал я, влезая в очередные брюки.       «Хорошо сели, как на меня… Отдали бы мне еще и их…» — подумал я мечтательно. И некстати вспомнил, как раньше — в прошлой жизни — мог покупать любые тряпки, и папа никогда не считал потраченные деньги, но все, что я выбирал… было таким убогим. Футболки с дурацкими рисунками и кричащими надписями. Нелепые носки.       «Неудивительно, что у Мартина я не вызывал никакого желания, — осознал я вдруг. — Кто вообще в своем уме захочет ребенка, одевающегося в футболки с мультиками?..»       «Разве что такой же ребенок», — я вздохнул, вспомнив Нильса.       «А вот носил бы такую одежду, может, и результат был бы совсем другим… И не ходил бы я…» — вспомнив, что почти весь день не пользовался духами-нейтрализаторами, я побледнел.       «Хорошо хоть сумку с собой взял…»       Выскользнув из уборной, я сбегал за своими вещами и, найдя духи, незаметно — насколько это было возможно в творившемся в кафе хаосе — побрызгался.       «Фух… А если бы попался?..»       «А может, на улице на меня оборачивались как раз потому, что почувствовали?..»       «А может, и тот альфа в лифте?..»       «Хорошо, что Шэлл бета…»       — Ну как, готов работать? — раздался его голос у меня за спиной, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Ты чего?       — А… все в порядке, извини, просто задумался.       — Собирайся, последний рывок, — он подошел и с легкой улыбкой на губах в этот раз сам поправил мои волосы. Потом осмотрел. — Вдохни.       Я набрал полную грудь воздуха — сразу, — так привык к командам за весь день, что даже не подумал спросить зачем.       — И выдохни.       Я выдохнул.       «Это какое-то упражнение?..»       — И замри.       Я недоуменно моргнул, не понимая, что происходит, а он невозмутимо опустил руки и, невесомо коснувшись края брюк… застегнул ширинку и пуговицу.       — Торопился? — он улыбнулся. — Так хотелось вернуться к съемкам, м?       Я покраснел. Густо, сильно. Так, как, вероятно, не краснел еще никогда.       Потому что было неловко. Стыдно.       Но вместе с тем…       «Он ко мне прикасался…»       Пусть всего на пару секунд и не прямо к коже, но…       — Мы готовы, — сообщил один из фотографов, разрушая эту интимную атмосферу.       — Иди, — Шэлл кивнул в сторону столика, на котором уже призывно стояли и чашка с кофе, и даже невообразимо аппетитный на вид десерт.       «Вот бы и съесть его разрешили…» — подумал я, когда, справившись с собственными эмоциями, сел за столик.

*      *      *

      Остаток съемок прошел под девизом «Хочу домой… Хочу пирожное… Хочу поесть… Как же я устал… Хочу на кровать…».       Зацепившись за последнюю мысль, я вдруг сообразил, что на кровати-то меня и не фотографировали.       Даже как-то обидно стало. Но потом я понял, что, вероятнее всего, лег бы и мгновенно уснул.       «Вряд ли бы мне за такое заплатили…»       «Кстати, насчет оплаты… Интересно, сколько же я получу?..»       — Какое мечтательное выражение лица, — Шэлл неожиданно сел рядом со мной и мягко улыбнулся. — Съемки закончились, ты не услышал?       — Что?.. — я мгновенно встрепенулся. — Когда?..       — Да вот только что.       — А… — только теперь я заметил собирающих вещи членов съемочной группы. — Кажется, я слишком сильно задумался.       — Немудрено, — он кивнул на чашку и пирожное передо мной. — Можно больше не облизываться.       Я устало опустил глаза — холодный кофе — а он должен был остыть за эти часы — не хотелось.       Вот только в кружке обнаружился не кофе — чай. И от него поднимался пар. А пирожное было другим, но не менее аппетитным.       — Это…       — Это ребята тебе подогнали, — Шэлл улыбнулся. — По секрету — все очень удивлены, что ты за весь день ни разу не пожаловался.       — А?..       — Хорошее первое впечатление произвел. Кое-кто даже посмел заявить: «В отличие от кое-кого»…       Я подскочил на своем стуле — члены съемочной группы направились к двери и вот-вот собирались уйти.       — Извините… — я отошел от столика, чтобы меня было лучше видно, и они удивленно обернулись. — Я знаю, что со мной было тяжело сегодня. Спасибо за ваше терпение. Я вам очень благодарен.       Многие заулыбались. Кто-то удовлетворенно покивал. Сол подмигнул.       — А, и пауэрбанк, — я нашел сумку, вынул шнур из телефона и отдал пауэрбанк его владельцу. — Большое спасибо.       И уже после этого вернулся к столу.       Шэлл наблюдал за мной с блуждающей улыбкой на губах.       — А ты молодец.       — Но я…       — Был искренен. Это самое ценное. То, чего большинству совершенно не хватает…       — Шэлл, — я поднял на него серьезный взгляд, и тот впервые на моей памяти не закончил фразу. — Тебе я тоже очень благодарен. Спасибо, что провел со мной весь этот день. И поддерживал…       — Ну ладно, ладно, будет. Садись. У меня для тебя кое-что есть, — он поставил на соседний стул картонный пакет с логотипом VELL.       Я вернулся на свое место и с интересом заглянул внутрь, а сердце забилось быстрее: в пакете лежала та самая черная рубашка.       — Элвин Вэллтон был очень щедр сегодня, — заметил Шэлл. — И последний образ тебе оставил, и рубашку подарил. Цени. И носи с удовольствием.       — Спасибо, — выдохнул я.       — Это еще не все. Твой гонорар, — он положил на стол передо мной прямоугольный конверт. — Добиться первой съемки получилось быстрее, чем я надеялся, поэтому в этот раз тебе заплатят наличными. А для следующих съемок нам потребуются реквизиты твоего счета.       — Но у меня нет личного счета… Только папина карта. Она подойдет?..       — Не думаю. Тебе же уже есть шестнадцать? Ты можешь оформить счет в любом банке, — начал было он, но, натолкнувшись на мой страдальческий взгляд, сказал: — Хорошо, вместе оформим.       — Спасибо! Я… могу посмотреть?.. — кивнул я на конверт, чувствуя одновременно и любопытство, и нетерпение.       — Это теперь твое, делай что хочешь.       Я протянул руки к вожделенному бумажному прямоугольнику и заглянул внутрь, а сердце сбилось с ритма.       — Н-но здесь…       — Сто тысяч единиц, — подсказал Шэлл. — Уже за вычетом агентских и налогов.       — С-с-с… — язык не повернулся повторить прозвучавшую цифру. — Я столько денег никогда в руках не держал…       Конечно, на карте папы хранилось и больше, но вот так — вживую — я и в самом деле столько денег еще не видел. К тому же… заработанных собственным трудом.       «Я могу купить тальтили! И не одну, а целую коробку!»       — Не забудь позвать своего наставника на ужин и заплатить за него, — Шэлл подмигнул, и с моих губ тут же сорвалось:       — Давай сейчас?..       — Да я пошутил, балда, — засмеялся он. — Отдохни завтра, а послезавтра у тебя снова съемки. И, возможно, в выходные — я еще жду ответ.       — Что?.. Уже?.. — я даже опешил. — Почему так быстро?.. И так много?..       — Ты не рад? — удивился он.       — Я очень рад! — ответил я поспешно. — Просто не ожидал… Думал, буду сниматься где-то в лучшем случае раз в месяц.       — Новое лицо, — напомнил Шэлл. — Я же говорил. Да еще и такое хорошенькое, — он игриво провел пальцами по моей щеке, и я не сдержался, схватив его за руку:       — Шэлл…       — М-м? — промурлыкал он.       — Ты… ты… — сердце стучало, но беспорядочные мысли все не складывались в слова. — Ты ведь…       — Ты как дикий котенок, — улыбнулся он, мягко вынимая свою руку. — Мне нравится тебя приручать.       — И только?.. — спросил я, чувствуя, как сердце сжимается.       — И только, Мир, и только. Хотя мой друг был бы рад услышать, что я… — Шэлл вдруг запнулся.       — Что ты — что?.. — спросил я, затаив дыхание.       — О, мне тут такая идея пришла в голову, — сказал он вдохновленно и выпрямился, мгновенно отдаляясь. Я неуверенно моргнул. Что он задумал?..       — Возможно, у меня получится организовать для тебя по-настоящему крупный проект. Но это пока не точно, не раскатывай губу заранее, ладно?       — Я все равно ничего не понял… — ответил я разочарованно.       — Ну и ладно, — отмахнулся он. — Ну что? Плакать на моем плече будешь?       — А?.. — я вконец растерялся.       — Я обещал. Утром. Побыть твоей жилеткой, если тебе надо, — напомнил он. — Тебе надо?       — Да нет… Вроде бы все уже хорошо.       — Ну как знаешь. Я нечасто бываю таким щедрым.       — Вообще-то… — я запнулся, но в этот раз все же закончил: — Ты самый щедрый человек из всех моих знакомых…       — Потому что самый богатый? — он улыбнулся, а я покачал головой:       — Я вообще не про деньги. Ты… относишься ко мне лучше всех, кого я знаю. Всегда так добр и внимателен… И заботлив. Мне с тобой… так комфортно. Ты даже ругаешь так мягко…       — Я могу быть жестче, только скажи, — он хитро улыбнулся, а я вновь ощутил, что краснею. — Сегодня было тяжело, да?       — Да, очень, — я кивнул.       — Ты привыкнешь. Сегодня было много нового. Ты еще не успел адаптироваться. Но это придет с опытом. Чем чаще снимаешься, тем легче это выдерживать.       — Понятно.       Я все-таки протянул руку к чаю — он успел остыть до комфортной температуры — и откусил кусочек выстраданного пирожного.        — Как вкусно! — я даже зажмурился от удовольствия.       — Я ждал эту реакцию, — Шэлл негромко засмеялся.       — А мы… не будем сегодня разбирать фотографии, которые ты наснимал?..       — Я изначально так и планировал, если бы мы уложились в график, но, к сожалению, у меня у самого завтра съемки прямо с утра, и мне нужно выспаться.       — А, ясно… — я испытал огорчение, но изумительный вкус пирожного его чудесным образом сгладил.       — Я пришлю тебе фотки, можешь их завтра сам просмотреть на свежую голову.       — Хорошо… — я кивнул. — А для кого ты завтра снимаешься? — задал я новый вопрос, внезапно осознавая, что возвращаться домой не хочется совсем. Что меня там ждет? Упреки, грязь и бесконечное чувство собственной неполноценности?       — Для Шарнель.       — А, я их знаю, — я даже почувствовал, как воодушевился — наконец-то, хоть один бренд вспомнил, — папа любит их ароматы… — сказав это, я тут же запнулся: слишком много сегодня его вспоминал. — Но я думал, они для омег за сорок…       — Твоему папе за сорок?.. — Шэлл удивленно приподнял брови.       — Э-э-э, нет… Ему… — я принялся считать, и он фыркнул:       — Ясно все с тобой. Нет, у Шарнель есть разные ароматы — и для молодежи, и для тех, кому за сорок, и для тех, кому за шестьдесят.       — Папе нравится «Шарнель номер семь»… — вспомнил я, но тут же нахмурился: — Постой… но ведь ты же не душишься их духами?..       — Но я и не их амбассадор, — ответил он будничным тоном.       — Но разве ты не их рекламное лицо… — не понял я.       — Ты путаешь понятия. Это амбассадор обязан любить бренд публично — носить вещи или обливаться духами с головы до ног. А я просто красиво стою в кадре, снимаясь для молодежной линейки.       — Я думал, это одно и то же…       — Вовсе нет, рекламное лицо… — начал было он, но запнулся. — Так, я понял, что ты пытаешься сделать, маленький хитрец, — заболтать меня, чтобы я завтра проспал.       Я лишь улыбнулся, отправляя в рот последний кусочек пирожного.       Конечно, моей целью не было его «заболтать, чтобы он проспал», но… я и в самом деле не хотел, чтобы он уходил.       — Прости, но я предпочитаю высыпаться перед съемками. Заказать для тебя такси? — спросил Шэлл, доставая телефон.       — Ну… если можно… — ответил я раньше, чем сообразил: у меня ведь теперь есть деньги, я и сам могу оплатить себе такси!       Но отказываться от предложения было как-то неловко, тем более что со стороны Шэлла это выглядело так естественно — заботиться о том, как его протеже доберется до дома.       Такси — и мое, и его — приехало очень быстро, так что наше прощание не затянулось.       Шэлл помахал мне рукой напоследок и уверенно нырнул в машину. Я же немного залип, наблюдая за тем, как он отъезжает.       «Приехал на такси, уехал на такси… Еще и мне машину оплатил», — подумал я и вздохнул — мне пока об этом оставалось только мечтать.       «Но начало уже положено, — улыбнулся я своему отражению в зеркале заднего вида, потирая конверт в кармане. — Дальше будет легче».