II
3 ноября 2021 г., 17:47
Твой выбор уже сделан. Тебе остается его осознать. Матрица.
Пройдя на галопе миль пять, Антон остановился и прислушался. Погони, похоже, не было. Тронулся дальше рысью, потом и вовсе перешел на шаг. Загнать животное и лишиться единственного способа быстрого передвижения в его положении стало бы удачной попыткой самоубийства. Он уже достаточно пришел в себя, лихорадка боя отпустила, зато на подходе была другая, совсем не метафорическая. Грязная рана, замотанная наспех не менее грязной тряпкой — в текущей ситуации это могло закончится слишком плохо даже для него. Снова остановившись, Антон опустил поводья на луку седла, стянул тяжелые перчатки и расстегнул верх поддоспешной куртки. Нащупал шнурок дешевого мощевика, что висел на шее. Штука была неприметная, вопросов не вызывала и позволяла держать при себе достаточное количество земных лекарств. Это было куда удобнее и практичнее, чем таскать их просто в кошельке, сумке или одежде. Все это вместе взятое могли украсть или отобрать при обыске. А кому понадобится потрепанный холщовый мешочек с болтающейся благословенной печатью святого Микки? Такие раздавали всем страждущим за мелкую монету в любом монастыре или церкви. Его даже подручные дона Ребы не тронули, хотя обнесли тогда связанного пленника начисто. Универсальный антибиотик и спорамин. «Это тебе и обед и ужин, и наверняка еще и предстоящий завтрак», — давно пересохшая и саднившая глотка превратила глотание таблеток в малоприятное занятие. Не закашляться и не выплюнуть столь бесценные теперь лекарства стоило усилий. Антон обернулся за спину, надеясь обнаружить там что-нибудь полезное, хотя бы флягу, но увы. Слишком уж небольшим был его опыт мародерства — обшарить перебитых стражников ему даже в голову не пришло. Значит без воды ему быть еще часов двенадцать. И не только ему. Он наклонился к лошадиной шее и погладил вымокшую от пота шерсть. Без отдыха и водопоя судьба его четвероногой спасительницы была очевидна. Оставалось только надеяться, что падёт она хотя бы на подъезде к ферме Заула, единственного человека, где теперь можно было безопасно обрести хотя бы недолгий приют. Антон невесело усмехнулся. Решение не вставлять в отчет сведения о его самовольно налаженных контактах с неинтересными для экспериментаторов ИЭИ единичными крестьянами из захолустий оказалось правильным. А решение это было далеко не единственным из тех, о которых Антон счел нужным умолчать. После приснопамятного разговора с Кондором в Икающем лесу на беседы тянуть перестало, на дотошность в отчетах — тоже. Он постоял еще немного, прислушиваясь, заодно дав лошади хоть небольшой, но отдых. Все было тихо. Даже дымов пожарищ здесь уже почти не было видно. Силы понемногу возвращались к нему, боль в ноге притупилась. Спорамин делал свое дело. Ему нужно хотя бы пару дней покоя зализать рану и вернуть себе боеспособное состояние. «И еще…» — Антон вымученно потер ладонями лицо и поглядел куда-то в пустоту над ушами лошади. — «Нужно вспомнить всё, как угодно, но вспомнить», — опять затошнило и мотнуло. Он едва успел вцепиться в седло, и лишь благодаря этому не свалился на землю. Стрела в шее Киры, бесконечные улицы, чьи-то перекошенные лица, собственные мечи и перчатки в крови, вопли, стоны, проклятия… Потом был Рэба, что-то кричащий. Потом снова была стрела, на этот раз та, что попала в него. Он не помнил. Не мог сложить этот хаос из видений и звуков в единое целое. — Господи, как же хочется пить! — Хрипло прошептал он, глядя в полосу неба над дорогой, зажатую с двух сторон кронами вековых деревьев. — «Нельзя думать о воде, о чем угодно другом: о дороге, об истории этого проклятого мира, о том, как вылезать из этого дерьма, как остановить теперь орден».***
Дорога, по которой он ехал, была заброшена уже давно, еще до появления землян в Арканаре. Некогда широкий, хоть и не самым лучшим образом вымощенный большак связывал столицу с крупным речным портом и богатой купеческой факторией, ныне лежащей в руинах. О том, что когда то там текла большая вода, и вовсе остались только смутные воспоминания и обозначения на старых, еще времен процветания империи, картах. Широкая и глубоководная река брала свое начало в горах Красного хребта, пересекала всю страну, впадала в пролив, являясь в здешних местах естественной границей с Соаном. Причина, по которой обрушилась целая сеть огромных карстовых пустот, земных историков волновала мало, а местных летописцев сподвигла лишь на поэтическую хронику о великом гневе Божьем, после чего речную долину не именовали иначе как Наказанной. Впрочем, надо отдать должное хроникерам тех времён, все убытки и потери полученные империей, они тоже записали точно, насколько это было, в тех условиях, вообще возможно. Судоходная артерия, питавшая экономику половины империи в одночасье исчезла, оставив после себя лишь сеть круглых, глубоких, безжизненных озер и мелких речушек, годных разве что на нужды крестьян. Канули в лету богатые купеческие флотилии и фактории. Не стало речных караванов со столь ценными и желанными в любых королевствах мехами и самоцветными камнями, что добывали в своих бескрайних землях варвары и привозили к истоку реки на Большие Мены с белыми чужаками. Всё добытое в рудниках Красного хребта теперь приходилось возить по суху. Новая Арканарская дорога, проложенная взамен дороги водной привела в тогда еще провинцию огромной империи и новую беду. Лихие люди потянулись на новый тракт отовсюду, откуда только было можно. Купцы терпели недолго. Реки Соана не были так хороши и глубоки, но они позволяли вернуться к прежней торговле. Негоцианты здраво рассудили, что проще перетащить пару раз свои грузы между руслами, чем гнать маловместительные обозы по дороге, на которой можно легко лишиться всего, собственной жизни в том числе. Наместник соанский не мучился с решением, сохранять ли вассальную верность императору Эстора или самому, в сговоре с купцами, вознестись на вершину власти в новоиспеченной торговой республике. Большие деньги и шантаж порой делают куда больше, чем привычная война. Падение империи, а с ней и арканарского королевства началось именно тогда, а не с приходом Святого ордена. Реба и его прихвостни были лишь далеким следствием, а отнюдь не причиной произошедшего. Умными стервятниками, терпеливо выжидающими, когда могучий, но уже смертельно больной и старый зверь наконец упадет. И они дождались. Маленький анклав Ордена вдруг разросся до целого королевства по другую сторону пролива, умело прирос тысячами обученных солдат и обычных головорезов попроще, землями, крестьянами и выходом ко всем богатствам Красного хребта. «Куда Святой Орден двинется дальше?» — размышлял Румата — «Соан ему пока не по зубам. Тяжелые купеческие кошельки с золотом способны оплатить услуги всех наёмников Запроливья, а то и континента. А остатки королевских войск они просто купят на сдачу. Значит герцогство Ируканское. Станет ли вмешиваться Пашка? Один раз уже не стал, когда орден еще можно было остановить силами Ирукана. Скорее напишет десяток отчетов о бесполезности и опасности дальнейшего пребывания, приведет в пример слетевшего с катушек арканарского коллегу и улетит на Землю». «До Ирукана еще нужно добраться», — Антон вспомнил, как совсем недавно зло подшутил над внезапно свалившимся к нему в попутчики Киуном. Теперь сама жизнь шутила ту же самую шутку уже над ним — низведя из пришлого бога и знатного дона в грязного, раненого и нищего изгоя, которого уже через несколько дней будут ждать на всех дорожных заставах и чье описание будут зачитывать во всех церквях после проповедей, на постоялых дворах и площадях Арканарского королевства. Он не мог пойти и взять вертолет. Не мог наведаться в хижину и набить кошельки золотом. Его тут же засекут и вернут сначала на базовый корабль, а потом благополучно спровадят на Землю. После всего случившегося кто его захочет не просто слушать, а еще и услышать? Дальнейшее было предсказуемо, ибо случалось уже не единожды с другими. Психокоррекция и запрет навсегда на любую исследовательскую деятельность вне Земли. И всё же, возвращение к вертолету гарантировано сохраняло ему жизнь и не грозило ужасными карами. Тот, далекий и родной мир был гуманным даже с оступившимися. Этот — близкий и чуждый, мог гарантировать теперь только боль и смерть. И имел на подобное воздаяние все права. Их сюда не звали. Не было смысла гадать, как будет. Он не мог и не хотел возвращаться на Землю. Хотел исправить хоть что-то, не представляя еще - что именно и уж тем более как. Не вернется, даже если кашу заваренную здесь ими всеми, ему придется расхлебывать одному. Теплилась еще призрачная надежда на чудо, что сильный мира сего, постельничий герцога Ируканского, наконец-то задумается об участи, уготованной и его стране. Если чужак по имени Павел однажды задумываться не захотел, предпочитая отсидеться и не вмешиваться. Антон грустно усмехнулся. Кем ему самому придётся стать? В чьи шкуры предстоит вырядиться, чтобы просто выжить и хоть что-то сделать? Мрачная ирония ситуации была даже чем-то забавна. Быть чужеземцем Антоном сейчас было куда безопаснее в землях Арканарского королевства, чем благородным доном Руматой. А уж когда орденской верхушке станут известны все детали произошедшего во дворце, у благородного дона загорится земля под ногами и скорее всего, еще и небо над головой. Он поёжился. Внутри сделалось холодно и пусто, почти по-животному страшно. Последствия выбора между двух зол обретали вполне конкретные формы. Или психушка дома или… фантазировать на тему того, что сделает Святой Орден с убийцей своего магистра можно было долго. За всё врем пребывания на этой планете он сотни раз поминал добрым словом улучшенную физиологию и способность к ускоренной регенерации. В случае второго варианта этот дар земной науки грозил стать проклятием, что не даст ему сдохнуть в застенках Ордена относительно быстро. За этими невеселыми размышлениями его и застал вечер. Никто не встретился на пути, это радовало. Ночью не должен и подавно. Дорога и правда была мертвой. Лишь несколько раз в год объявлялись здесь королевские мытари, да крестьяне из Наказанной долины возили свои нехитрые товары на столичную ярмарку. Все, кто мог себе позволить, давно уже перебрались подальше. Кто не мог, так и жил, поминая святых даже во сне — только бы земля снова не разверзлась под их лачугами. Когда новоиспеченный дон Румата только заинтересовался этими местами, в Арканаре еще царила тишь да гладь. Но тогда он ограничился лишь небольшой поездкой по окрестностям и парой дней в королевской библиотеке. Второй раз о заброшенной дороге и всем, что к ней прилегало, его заставила задуматься провальная, для всей их маскировки, история с вертолетом. На месте Араты он почему-то представил себя, вот только вертолет в том сценарии к нему не прилетел. И тогда он начал делать то, что ему бы показалось невозможным еще совсем недавно. Не отвлекаясь от задач института, он стал все чаще «забывать» свой обруч с камерой, и все больше времени уделять поездкам по одиноким фермам и еще живым деревенькам Наказанной долины. После первых размолвок с коллегами начал как-то естественно и просто недоговаривать, а то и вовсе отвечать хорошо продуманной ложью на неудобные вопросы. С арканарской знатью было проще. Этим хватило намека и уже через пару дней весь двор точно знал, что Румата пресытился столичными утехами и теперь куролесит по округе, совращая нецелованных простолюдинок, а в перерывах между любовными забавами прочесывает лес, поклявшись заполучить в трофеи какую-то волшебную тварь.***
Неприятности начались едва закатный сумрак сменился ночной тьмой. Лошадь встала. Ни словесные понукания, ни сломанная с куста хворостина не возымели на уставшее животное никакого действия. Выбор из сложившийся ситуации был скудным. Или ночевать в лесу, или, срубив себе палку потолще, ковылять вперед на своих двоих. Как и все земляне, он неплохо видел в темноте, в сложившейся ситуации эта небольшая особенность превращалась в огромное преимущество. Густая растительность подлеска надежно скроет и его и лошадь, если вдруг в замке спохватились и выслали погоню. Пока что ему везло и ничего не указывало на подобное развитие событий. Но расслабляться не стоило — убитых стражников наверняка давно нашли. Будут ли разбираться в причинах их смерти в том аду, что сейчас творился в столице? Ответа не было, но Антон все же решил не рисковать и уйти в чащу от дороги подальше. Угомонить случайного хищника будет куда легче, чем ораву двуногих головорезов. Он спешился. Постарался при этом перенести вес на здоровую ногу. Вышло не очень. Процедив сквозь зубы забористое ругательство и пожелав неизвестному лучнику жариться в Аду на одной сковороде с доном Рэбой, Антон взял лошадь под уздцы и потянул в сторону с дороги. На его счастье, измотанное животное, избавившись от груза, все же согласилось идти за человеком. Углубившись в лес метров на триста, наткнулся на относительно свободный от деревьев кусок земли. Поляной это назвать было сложно даже с натяжкой, но искать местечко получше в ночном лесу можно, пожалуй, будет до утра. Зацепив поводья понадежнее за ближайший ствол, старясь сильно не шуметь, Антон принялся обрубать тонкие ветви кустарника с густой и мягкой листвой. Если уж костер он не мог себе позволить, то хотя бы постарается соорудить подобие лежанки, на которой будет шанс не околеть к утру от сырого холода лесной земли. Нарубив одну кучу веток, взялся за вторую, на сей раз на корм своему товарищу по несчастью. Того еще надо было расседлать и хоть как то обтереть. К концу этого нехитрого занятия Антон почувствовал себя настолько скверно, что едва успел добрести до вороха ветвей, перед тем как упасть. Серо-черный мир перед глазами потемнел еще больше. Сознание вернулось к нему сразу и полностью, так же быстро и резко, как угасло. Тяжелые контуры бесцветного мира исчезли, уступив место приглушенным краскам занимающегося рассвета. Он лежал как-то нелепо и неудобно, свернувшись клубком, насколько позволяли доспехи, обхватив себя рукам. За несколько мгновений короткого пробуждения в голове пронеслись все максимально паскудные варианты того, что могло случиться за то время, что он провалялся без сознания. Поднялся рывком, глухо взревев от боли в ноге, и огляделся, готовый увидеть самое плохое. Адреналин ударил в голову. И без того пересохшее горло сдавило так, что оно теперь могло посоперничать с бедром в причиняемых мучениях. Но все было спокойно. Лошадь цела и, самое главное, вполне жива. Всхрапнула и попятилась, опасливо поглядывая на взметнувшегося человека. Молодых историков ИЭИ много чему обучали перед работой в чужом мире. Языкам, манерам, этикету, геральдике и прочей благородной дребедени. Натаскали вполне прилично даже в фехтовании и стрельбе. А вот научить выживать в лесу, оставшись без ничего и в полудохлом состоянии почему-то забыли. Свернув из подходящего листка некое подобие кулька, Антон принялся стряхивать росу с кустов вокруг. Занятие увлекательное и с такой «посудой» почти бессмысленное. Но кое-какую воду все же собрать удалось. Напиться конечно не хватило, но на пару минут стало полегче. Солнце всходило, пора было двигаться дальше.
