Мистер псих

Бросив взгляд на своё отражение в витрине, зажмурилась. О Боже, это что, сон? Длинные прямые светлые локоны, сияющие золотом, бледная кожа. Кругловатое детское личико с немного острым подбородком. Большие кроваво-красные глаза, мерцающие потусторонним светом. Ха-ха. Я приподняла руку, почему-то ощущающуюся очень липкой. Бросила на неё взгляд и нервно выдохнула. Ладонь была вымазана в чём-то красном и резко пахнущим железом. Какого, сука, чёрта? Я прикрыла глаза и вновь выдохнула. Слегка качнула головой и затем вновь посмотрела на отражение. Оскал вышел как-то сам собой — зубки у меня, ребёнка в витрине, оказались на диво острыми. Я бы очень посмеялась, если бы это оказалось каким-нибудь глюком. Что имеем? Первое. Я ребёнок. Второе. Я совсем не в своём теле. Третье. Я, судя по ощущениям в одном месте, мальчик (лучше подумаю об этом позже). Чётвёртое. Я хер знает где. Пятое. Я измазана в чьей-то крови. Не моей. Очень весело, да. *** Немного подумав, прикрыла глаза чёлкой, которую до этого постоянно откидывала назад. На удивление, это не помешало мне более-менее нормально ориентироваться в пространстве и даже видеть (плохо, конечно, но всё же видеть). Не очень удобно, естественно, однако… Я довольно взглянула на себя, слегка сдув волосы. Ага. Теперь бы ещё от крови отмыться, вообще лапочкой буду. Глядишь, и люди не обоссутся от страха, встретившись с таким чудом тёмной ночью. (Но это не точно). И всё же, куда мне идти теперь? Для начала стоит найти место, где помыться, это точно — иначе сдадут в полицию (причем не из-за того, что я теперь дитё малое). Но что потом? В голову лезли разные мысли, но я не давала себе думать о чём-то, кроме насущного — успеется, сейчас не до того. Размышления всё равно ничем не помогут. Я сделала шаг вперёд, когда внезапно почувствовала руки, схватившие меня. — Оя-оя, кто тут у нас? Недоумённо моргнула. Парень, таким грубым образом взявший меня, говорил на языке, который я не знала до этого, однако сейчас ощущала себя так, словно хорошо изучила. Придя в себя, ловко выскользнула из хватки незнакомца и нахмурилась. Скрестив руки на груди, с едва сдерживаемой угрозой, рвущейся из глубин моей сущности, холодно спросила: — А тебе какое дело? И кто позволил тебе хватать меня? Отчего-то я чувствовала, что говорить «так» о себе было непривычно и даже неправильно, оскорбляюще, но я не совсем поняла, что это вообще значило. Парень усмехнулся. — А ты не меняешься из мира в мир. Приподняла брови и внимательней осмотрела его. Высокий, как по сравнению с моим нынешним ростом. С приподнятыми уголками лисьих глаз, словно высеченных из фиолетовых сапфиров. С тонкими губами, сложенными в улыбке. С белым, как арктические нетронутые снега, ворохом коротких волос. — Может, и так, — спокойно отвечаю, с неким вызовом смотря на парня. Он кажется мне знакомым, что-то скребётся на краю сознания, но я попросту игнорирую это. Раздражает. — И что с того? — добавляю, чуть подумав. Парень смеётся. — Какое тебе вообще дело до того, меняюсь я или нет? — поднимаю брови, пусть этого никто и не видит. Смех парня не утихает. — И как ты можешь знать, меняюсь ли я, точно, если даже не знаешь меня? — раздражённо смотрю, а его смех уже начинает нервировать. Парень резко замолкает. — Вот как раз и узнаю. Помогу даже. Взгляд его глаз, словно высеченных из камня, останавливается на мне. — Будешь должен. И от его тона меня бросает в дрожь. *** Кап-кап. Кап. — Ха. Бледно-розовые капли воды падают на пол. Я взлохмачиваю свои волосы, сияющие дневным светом, и зеваю, сонно прикрыв глаза. Лениво кладу голову на бортик. Изучаю глазами ванную комнату — такую же белую, как и все остальные. Почему-то мне думается, что красный тут смотрелся бы довольно органично. Как и кровь. Вздыхаю, выпуская изо рта облачко пара. Почему я вообще оказалась в этом теле? Не похоже, чтобы прошлый владелец был мёртв. Ран на мне не было, даже царапин (через которые мог попасть яд, например) — я специально осмотрела себя. На удивление целое тело без особых ран. Но со шрамами, что тоже стоило внимания. К сожалению, я не была в них экспертом и определить что откуда не могла. Я не помнила ни свою прошлую жизнь, ни эту (пусть она и не совсем моя). Я даже банально не знала, как меня зовут. Хм. Пусть буду… Даже не знаю. Допустим, Эста. Эсте*. Звезда. Неплохое значение, думаю. Хотя хотелось бы что-то более грандиозное, конечно, но в голову ничего подходящего не приходит, а это имя приятно отзывается в груди. Сэмюэль. Странный типчик и имя… Странное. Отвратительно не подходящее. Слушающий Бога, ну разве это не смешно? Совсем не то. Ему подошло бы что-то… Что-то другое. Что-нибудь… Светлое, изящное, но смертоносно-опасное. Белая… Белая… Я зажмурилась от резкой вспышки боли в голове. …отчего-то Сэмюэль стал напоминать мне орхидею. *** Накинув халат, довольно выдохнула и на миг зажмурилась, потянувшись. Без своей личной одежды я ощущала себя поразительно беззащитной, а мысль о том, что этот халат носил хоть кто-либо до меня, вызывала самое настоящее омерзение. В отличии от мысли о том, чтобы искупаться в чьей-нибудь крови. Странные у меня границы. К счастью, халат был абсолютно новым и чисто стиранным — он был слишком маленьким, чтобы тот же Сэмюэль влез в него, к тому же, он купил этот халат только сегодня, о чём свидетельствовал чек. Из стиралки же халат вытащил парень прямо при мне. Что тоже вызывало вопросы. Какого чёрта? Нахрена ему вообще был нужен такой маленький халат? Ладно, халат не то, чтобы прямо маленький, но на такого дылду (по сравнению со мной) точно не налезет. К тому же, полотенце тоже было новое. Свежекупленное. Знать, что я не буду брать уже пользованные вещи, он не мог. Потому что даже я этого не знала. Но он знал. Мало того, купил всё это именно сегодня. Так что, опять же, какого чёрта? Не мог же он знать, что мы сегодня встретимся! Я так и замерла, с полотенцем в руках. Почему-то казалось, что мог. Очень даже мог. Ведь подозрительно. Всё это… Определённо крайне подозрительно. Он не испугался крови на мне — раз. Вёл себя так, будто мы давно знакомы — два. Сказал, что я не меняюсь — три. Ни с того, ни с сего, решил помочь — четыре. Сказал, что буду ему должна, будто заранее зная, что мне нечем отплатить — пять. Халат и полотенце — шесть. И, наконец, мои странные ощущения «знакомства» при встрече — семь. Я злобно сощурилась, крепко сжимая полотенце. Не знаю, как именно ты связан с прошлым хозяина этого тела и откуда узнал всё это, но я определённо собираюсь это выяснить, «Сэмюэль». *** Постукивая пальцами по столу, я посмотрела на не-Сэма, и, внезапно даже для себя, шипяще рассмеялась. Остро смотрю на него, а взгляд фиолетовых глаз лишь блуждает по комнате, не акцентируя внимание на мне. В глубине души я даже рада. — И почему ты думаешь, что я буду должен тебе? Его голова поворачивается в мою сторону, а губы, больше похожие на ниточки, расплываются в улыбке. — Потому что ты пошёл за мной, Эст. Его глаза всё ещё были словно высеченные из драгоценного камня — красивые, завораживающе-прекрасные и леденяще-пустые, замораживающие на месте. Его тон всё ещё был слегка игривым, но в тоже время прохладным. Меня прошиб холодный пот. Ведь я не называла ему своё новое имя. Откуда он его знает? Откуда? Откуда? Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда-Откуда?! Вздрогнув, сглатываю вдруг ставшую вязкой слюну. — Что тебе от меня нужно? — спрашиваю куда резче, чем стоило бы. Сэмюэль улыбается ещё шире, а затем внезапно щёлкает по носу. — Оя-оя, но разве интересно играть, когда правила уже известны? Я озадаченно моргаю и недоуменно переспрашиваю: — Играть? — Именно! — Сэм озорно хлопает в ладоши. — Я люблю игры, знаешь ли. А зачем нужна игра, если она скучна? Не за чем! Поэтому я сделаю всё, чтобы она была интересной! Опускаю взгляд. Интересной для кого, Сэмюэль? Сомневаюсь, что для меня. Ты просто хочешь разнообразить свою скучную и унылую жизнь. Поэтому втягиваешь меня. Ты говоришь мне это практически прямым текстом, улыбаешься игриво, даёшь очевидные подсказки для того, чтобы я обнаружила загадку. Делаешь всё, чтобы не пропустила. Потому что ты можешь. Можешь скрыть. Можешь обмануть. Но не делаешь этого. Потому что тебе скучно. Тебе пресно, Сэмюэль. И ты хочешь, чтобы я знала о твоей «игре», в отличии от многих других, которые, несомненно, есть или будут. Один вопрос: почему именно я? Я подозрительно щурюсь, смотрю и понимаю, что на мой вопрос он не ответит. «Что ж», — откидываюсь на спинку кресла. — «Посмотрим, что из этого выйдет.» Потому что играешь тут не только ты, парень. *** Я падаю. Пучина тёмная, бурая, цвета запёкшейся крови. Красная. Она качается, воет, тянет вглубь беспросветной глубины. Но мне не страшно. Я улыбаюсь довольно, скорее, скалюсь и ощущаю себя так, словно вернулась домой. Будто получила то, чего была лишена. Ненависть бурлит во мне, рычит, скалится злобно, но слушается меня, словно верный пёс. Я ступаю. Один шаг — и чёрные колонны, держащие иллюзорное небо, падают. Рушатся на моих глазах. Вот только поднимать их я не буду. Второй шаг — и я проваливаюсь глубже, падаю ниже. Тут пахнет мерзко, затхло и даже как-то немного металлически-приторно. Я слегка качаю головой. Третий шаг — моя нога увязает в чём-то вязком. Я опускаю взгляд и вижу труп. Почему-то я ничего не чувствую. Четвёртый шаг — и окружающее пространство меняется. Передо мной стоит другой нынешний я — он старше, странно смеётся. А ещё смотрит прямо на меня. Я замираю, склоняю голову набок, но ничего не говорю. Слова кажутся лишними. Он, другой я, тоже ничего не говорит. Этот «другой» точно не Эст, Эстэ, я, но я не могу понять, кто и откуда я его знаю. Почему я уверена, что это именно я? Существо, парень, смеётся, а затем откидывает чёлку. Его глаза всё такие же алые, сияющие и жуткие. Мои. Он подходит, ложит руку мне на плечо и безумно улыбается, сверкая множеством острых зубов. И пахнет от него кровью: запах яркий, выдающийся. Он забивается в нос и мне даже кажется, что есть и другие нотки, но всё перебивает слишком явный аромат железа. Парень хихикает. И я зачем-то хихикаю в ответ. *** Я просыпаюсь. Сев, сонно провожу рукой по голове, несколько растерянно осматриваюсь и киваю сама себе. Сам. Сам себе. Надо бы уже начинать привыкать, что ли. Тихо хмыкаю. Машинально повожу плечом, смотрю на настенные часы. Семь утра. Откидываюсь обратно на диван. И как только умудрилась уснуть? Спать в квартире Сэмюэля было странно. Не пугающе, нет, но странно. Я ему не доверяла и моё тело напрягалось только от одного его присутствия. Было такое ощущение, словно мы — два диких зверя, готовые вцепиться друг другу в глотку. И он, «Сэмюэль», явно зверь покрупнее. Я тяжело вздыхаю. Вновь сажусь, понимая, что заснуть не получится. Приглаживаю волосы, зеваю, прикрыв рот ладошкой, и скидываю тонкий плед с ног. Хм, что же мне снилось? Определённо что-то волнующее, но до ужаса сумбурное, мне кажется. Поправляю халат и встаю босыми ногами на пол, но холода вовсе не чувствую. Мягко ступаю, перекатываюсь с пятки на ступню. Лишний шум создавать не хочется. Как и оставаться здесь. Помощь Сэмюэля, это, конечно, прекрасно, но вот цена… Цена определённо будет большой. Не хочу увеличивать тот долг, что на меня повесили. Замечаю краем глаза движение и резко поворачиваюсь. — Эй. Сэмюэль, притаившийся в углу комнаты, приподнимает бровь и весело смотрит. — Да, Эстэ? — Тц, — я с досадой закатываю глаза. Парень, то, что ты неизвестно откуда узнал моё новое имя, не значит, что ты должен им разбрасываться. — Куда ты дел мою одежду, Сэмюэль? Он кивает в сторону сушки. Молча подхожу и достаю из неё свои тряпки — по другому это сейчас и не назвать. Белая шёлковая рубашка, идеально подходящая для моего тела, была искромсана — аккуратные, короткие, но не слишком, дырки, исполосовали её полностью, как и светлые хлопковые брюки, приятно льнущие к коже. Да уж, такое не наденешь в нормальное общество. И, спрашивается, зачем Сэмюэль их стирал? В любом случае, не в халате же мне идти… Эх. Ладно, плевать. Не до этого сейчас. Просить же что-либо у Сэмюэля… Увольте. *** Поправляю воротник рубашки, что должно смотреться смешно, с учётом её состояния, — такой весь элегантный и важный малыш в лохмотьях, — но мне, на самом-то деле, плевать. Обувшись, задумчиво смотрю сначала на дверь, а затем на Сэмюэля. — До встречи, — которая, несомненно, будет, — Орхидея*. Слышится удивлённый вздох. *** Вшу-у-у~ Мои волосы развеваются на ветру, лезут в глаза и рот — я лёгким движением раздражённо их отдёргиваю. Хочется эти грёбанные лохмы отстричь. Качаю головой и иду вперёд. Я не знаю точно, куда, и на мгновенье даже жалею о том, что покинула тёплую и уютную квартиру, однако тут же даю себе мысленную оплеуху: оставаться с Раном было нельзя, я точно знаю, что это обернулось бы мне боком. Я бы повязла в долгах к нему, как в болоте, и уже не смогла бы выбраться. Что угодно лучше, чем это. Я и так уже должна этому «Сэмюэлю». Да и гордость не позволяет мне быть зависимой от кого-либо. Тем более от того, кому я совершенно не доверяю. Но что мне делать? — Хм. Для начала… Для начала нужны деньги. Как их достать — уже другой вопрос. Однако. В голову приходит странная мысль. Можно, конечно, попробовать, однако не факт, что у меня вообще выйдет. *** Я целенаправленно иду на окраины города, прямо в трущобы. Идея, пришедшая мне в голову, даже немного безумная, вот только внутри меня сидит уверенность, что я смогу. Что у меня получится. А кому, как не себе, мне верить? Внезапно я чувствую, как меня хватают, словно маленького котёнка, приподнимая над землёй. Что-то слишком часто в последнее время меня трогают. Спокойно смотрю на мужлана. — Кто тут у нас? Какая очаровательная девочка! — я смеюсь, и выходит как-то странно. Отчего-то перед глазами стоит образ безумно хохочущего парня в крови. Мужлан подозрительно косится. — Больная, чоль? Смешливо фыркаю, а затем, стоит осознанию происходящего прийти, раздражённо шиплю. Вырываюсь, падаю на землю и бью мразь по коленкам, заставляя подогнуть ноги. Прыгаю на спину и изо всех сил ударяю по позвоночнику. Отчего-то пахнет кровью. Нажимаю на особую точку на шее, вырубая мужлана и презрительно хмыкаю. — Грёбанный отвратительный мусор. Прикрываю на мгновение глаза и сглатываю, сдерживая ярость. Как он, блять, вообще посмел меня коснуться?! Злобно рычу и изо всех сил пинаю тело. Бесит! Сука, как же бесит! Ненавижу! «Раскромсать бы его на куски…» — вдох. — «Ломать конечности одну за другой…» — выдох. «Перерезать бы глотку», — вдох. — «и окрасить всё в красный», — выдох. Кажется, слегка успокоилась. Мечтательно щурюсь и уже немного иначе смотрю на бесящую мразь. Ммм… Мне бы с тобой поиграть, ще. Я улыбаюсь предвкушающе, довольно сверкаю глазами и хихикаю. — Ще-ще-ще. И кажется, что лучше сейчас и быть не может. *** 1. Эсте [Эстэ]. 2. Герой сказал это на японском, что прозвучало как «Ран». Имя же «Бьякуран» означает «Белая [Бьяку] Орхидея [Ран]».