Дежавю

      — Заходи, милая, он не кусается. Разве что, если голоден. Марволо, ты ведь сегодня ел? Ну вот и прекрасно. Да-да, Миса-тян, оставь вещи там. Дорогой, ты выглядишь усталым. Ты точно хорошо поел?       — Пошли все вон.       Глухой шипящий голос Марволо не походил на тот, который Гарри помнил. Может, он отдал приказ на парселтанге?       Реддл не выглядел сильно изменившимся. Только лицо бледнее и худее. А под глазами были тёмные пятна. И глаза. Так и не вернувшие свой истинный цвет. Глаза Марволо лихорадочно блестели. И не отводили взгляд от Гарри, пока все, кто был на собрании покидали кабинет. Быстро и как-то испуганно. Неужели, Марволо их действительно пытал, совсем как?.. Гарри отогнал эту мысль.       — Я привёз тебе подарок, Марволо, — губы попытались сложиться в лёгкую улыбку, но неудачно.       — Ты отрастил бороду.       — Да, — послушно подтвердил Гарри, хотя Реддл, конечно, не спрашивал. — Пытаюсь хотя бы казаться старше. Представляешь, в Японии алкоголь разрешён только с 20 лет! Они всегда требовали паспорт, стоило мне…       — Ты всё это время прятался в Японии? Я потерял твой след в Швейцарии.       Ну вот. Приплыли, хотя хотели вообще-то утонуть.       — Я не прятался, — отчеканил Гарри. Он должен сохранять самообладание и никого не оскорблять. Он взрослый, самодостаточный человек, набравшийся опыта и мудрости, в конце концов.       — Ты сбежал.       Марволо всё также сидел на своём подобии трона во главе стола, почему-то круглого. Игры в Короля Артура? О, Марволо.       — Никуда. Я. Не. Сбегал.       — Сбежал, как последний трус, Гарри, да. Но тебе ведь не впервой, верно? Сколько раз ты это делал? Два или больше? Кого ты бросил до меня? Тогда, когда 18 лет назад пришёл ко мне в приют. Я ведь могу узнать их имена из твоей головы прямо сейчас, и даже вернуть их всех снова в твою жизнь. Не скажу, что целыми и невредимыми, но, в конце концов, ты будешь рад им в любом виде. Правда, Гарри?       — Замолчи! — Гарри передёрнуло от отвращения к Марволо. Тот снова пытался его запугать. — Замолчи, Том.       — Это больше не моё имя. Как, впрочем, тебе должно быть известно. Ведь даже в Японии (или где ты там жалел себя?) издают газеты.       — Марволо.       — Не правильно, мой дорогой Гарри. Ты такой невнимательный.       Дыхание перехватило. Мелкий засранец намеренно выводил его из себя, и Гарри, несмотря на все свои попытки удержаться от провокаций, повёлся как миленький.       — Ах, прошу прощения, ваше всетёмнейшейство! Дорогой мой лорд Волдеморт, что же вы сразу не сказали, что мы тут на официальном приёме? Злодей ты мой ненаглядный, не прикажешь ли пасть ниц и лобызать подошвы твоих ног, о великий и могучий потомок Слизерина? Ах, нет, не сегодня! Я забыл почистить зубы. Прости уж недостойного раба…       Марволо расхохотался. Очень неправильно для Марволо. Закрыв лицо рукой, а другой, схватившись за край стола. Слишком громко, слегка подвывая. Но всё равно был очень красивым.       — Я скучал по тебе, Гарри.       Гарри позволил себе улыбнуться. Зря, наверное. Но очень хотелось.       

***

      Марволо позволял Гарри в первые несколько дней делать всё, что тот захочет. Или почти всё. Но Гарри не нужны были такие жертвы. Он был счастлив дарить человеку, ставшему ему братом, маленькие сувениры из своих путешествий, рассказывать истории о своих приключениях, хвастаться новыми рецептами коктейлей, которые он узнал или успел придумать.       — Миса-тян согласилась составить мне компанию, когда я решил вернуться домой. Она настоящий самородок в нашем деле. Лучший баланс вкуса, особенно в местных алкогольных рецептах. Ты должен попробовать её сяке-сайдкар. Это просто нечто!       — Непременно.       — Такая резьба на амулетах из дерева официально запрещена в 15 странах. И всё дело в магическом фоне, который может срезонировать при изменении температурного режима, представляешь!       — Интересно.       — Сушёная трава Бел Таленц. Сам надрал в лесу где-то на севере Сибири, пока удирал от медведя. Ну, ты же помнишь, как я везуч в трансгрессии? Попробовал смешать с джин-тоником, но что-то не понравилось. Надо будет подарить какому-нибудь зельевару-извращенцу.       — Подари мне.       Гарри не понимал, как он жил все эти дни без Марволо. Рядом с мелким, который перерос его ещё в тринадцать, было удивительно хорошо. Как будто взяв в руку в первый раз предназначенную тебе палочку. Гарри не хотел портить эти моменты. Но знал, что рано или поздно он перейдёт к тем темам в разговорах с Марволо, ради которых и решился вернуться.       Безумие. Слухи о пытках, о том, как новый министр магии Великобритании принял ряд законов против маглорождённых. Рассказы о странных заведениях для детей. Беспрецедентные слухи об усыновлениях грязнокровок в старых семьях. Закрытые границы.       О, да, последнее Гарри лично видел и испытал.       Миса-тян тогда испуганно молилась своим богам, когда люди в масках и плащах досматривали их вещи, бесцеремонно обыскивали и листали документы, вырывая целые страницы. Но стоило им увидеть его имя… Гарри Грейнджер. Да, оказывается, популярность настигла его снова.       Раздражало, конечно. Но не особо удивило, если быть честным до конца. Марволо никогда не отпускал свои игрушки. Ломал — да, но не достаточно редко. Однако даже в этих случаях, свои сокровища не выбрасывал.       Пограничные маги стали вежливей, но происходящее далее напоминало больше арест, чем возвращение домой. Остальные маги, пытающиеся получить разрешение на въезд или выезд смотрели им вслед испуганными глазами.       Миса разрыдалась, когда один из их сопровождающих прикоснулся к ней, но Гарри привычно успокоил её. Привычно, но не так искренне, как ему хотелось бы. Она заслуживала искренности и сострадания куда больше, чем тот, другой человек, к которому он приехал.       Гарри вздохнул. Девочка была талантливой, очень красивой, но сломанной. Не надо было вмешиваться в её судьбу. Он и так достаточно судеб испортил и искалечил. Но проклятое сострадание и желание чувствовать себя нужным! Гарри Грейнджер оставался в глубине души слишком Поттером. Слишком жадным до внимания и геройствам. Снейп был прав. Хотя он всё ещё был сальноволосым мерзавцем в глазах Гарри.       Она не просила его о помощи. Конечно, не просила. Зачем просить? Чтобы получить отказ и ещё большие издевательства? Слабые должны умирать, чтобы на их костях вырастали сильные.       Гарри смотрел, как Миса-тян играла с водой в фонтане из окна. Он мог кончиками пальцев ощутить желание Марволо раздавить девочку. Избалованный ревнивый ребёнок.       — Нам надо поговорить, Марволо.       — А я всё гадал, насколько долго может работать твоё чувство самосохранения. Пять дней, Гарри. Твой новый рекорд. Ты скучал по мне?       — Каждый миг с тех пор, как ушёл.       Волдеморт развернул его от окна и приблизил своё лицо вплотную к лицу Гарри. Дыхание на щеке было тёплым, но красные глаза видеть всё так же невыносимо. Но надо. Иначе Марволо снова будет делать ему больно. А вопреки всем подозрениям Реддла на этот счёт, Гарри не был мазохистом.       — Ты не врёшь, — удивление в голосе Марволо оскорбило Гарри, но он отпустил это чувство. Что взять с этого параноика?       Хватка разжалась, и Грейнджер смог снова вернуться к рассматриванию вида из окна. Рядом с Мисой появилась девушка-служанка, держащая на руках маленького светловолосого мальчика. Люциус Малфой, кажется, был не против компании японки и наслаждался её восхищением своими волосами. Гарри понимал это чувство. Когда ему представилась возможность погладить такие же волосы, он тоже не устоял.       — Зачем тогда ты сбежал?       — Мы это уже проходили. Я не сбегал.       — Ушёл, бросил меня, путешествовал, гулял, развлекался… Называй как хочешь. Тебя не было рядом со мной. И я не знал где ты. Вот смысл твоего поступка, который и ты, и я понимаем.       Самовлюблённый засранец.       — Не всё вертится вокруг тебя, мой дорогой лорд Волдеморт.       — Неужели? Тогда ты решил найти кого-то другого, кому посвятить свою жизнь? Эта девчонка, быть может?       — А почему не я сам? Почему я не могу пожить для себя? Ты вырос и живёшь своей жизнью. Моя защита тебе уже давно не нужна. Ты стал гораздо сильнее и умнее меня. Мои советы и взгляды тебе кажутся смешными. Зачем тебе в таком случае моя компания? Из-за той блажи, которую ты натворил семь лет назад? Так ты, фестралы тебя дери, целый Тёмный лорд! Уж как-нибудь найди способ извлечь… достать это из меня и перепрятать. В любом случае, ты не спрашивал моего разрешения, когда сотворил со мной… Это. Почему ты ждал, что я буду посвящать тебя в свои планы?       Шорох бумаг на столе стал громче и как будто недовольнее. Очень хорошо. И очень странно. Гарри подавил желание скрестить пальцы на удачу обойтись сегодня без травм.       — Ты даже не мне теперь лжёшь. А себе.       Гарри повернулся к медленно закипающему Марволо. Тот не подавал вида, что готов взорваться, продолжая делать вид, что занимается своими сраными бумажками, а Гарри как бы и нет в комнате.       — Может быть. Да, ты прав. Но раз уж я вернулся… К тебе. И, возможно, причина моего возвращения как раз в том, что я человек неугомонный и глупый. Поэтому не могу устоять перед удовольствием разгрести за тобой дерьмо. Снова. Итак, Марволо, ты сделал ещё один крестраж или благоразумие не оставило тебя хоть в этот раз?       Скрип пера по пергаменту даже стал громче и резче.       — Тебя это не касается.       Гарри потерял дар речи. Его. Это. Не касается? Даже после того, как это чудовище поместило внутрь него кусок своей злой трусливой души? После всего, что Гарри давал ему с тех пор, как забрал Тома Марволо Реддла из приюта. Не касается.       — ТЫ…       — Твои советы по этому вопросу мне не нужны. Могу напомнить также, что в прошлый раз, когда мы обсуждали этот вопрос, всё закончилось твоей истерикой и сердечным приступом.       — Твоими молитвами! Ещё скажи, что я сам себя душил и бился о дверь головой.       — Мы больше не будем это обсуждать. Если ты продолжишь, то я тебя накажу. Или не тебя, а кого-то вместо тебя. Это было бы более болезненным, верно?       — Ну, простите меня, о великий повелитель судеб, что осмелился вспомнить о вашем самом идиотском поступке в жизни! Я вообще-то пытаюсь помочь. Ты выглядишь дерьмово. Вот я и предположил, что это последствия твоей прогрессирующей паранойи.       Марволо отшвырнул кучу бумаг и перо в сторону, злобно глядя на Гарри. Впрочем, эти злодейские взгляды не могли напугать человека, на котором, собственно, их и тренировали эти самые злодеи.       — Ты был мне, как брат, — продолжил Грейнджер, стараясь не выдавать своего беспокойства. — Я всегда защищал тебя, заботился о тебе. Ты видел много хороших вещей, которые я старался, очень старался тебе показать. Я любил тебя больше всех на свете, хотя прекрасно знал кто ты, и на что способен. Но всё это закончилось тем, что ты решил стать убийцей и Тёмным лордом. И знаешь что? Я всё равно тебя люблю. Просто видеть не могу.       — Только поэтому ты до сих пор и жив, — медленная жуткая улыбка расползалась по лицу Волдеморта. — Мне нравится, что ты такой, какой есть, и я бы не хотел, чтобы ты менялся. Можешь отрастить себе бороду, волосы, вплести в них колокольчики и продолжать проповедовать свои жалкие сострадание и любовь, как это делает Дамблдор. Но ты будешь оставаться таким, каким я захочу. В том возрасте и месте, где я захочу. И говорить ты будешь о том, о чём…       В двери кто-то тихо постучался.       — Пошёл вон.       — Ты же заглушку наложил, он не слышит, — попытался вмешаться Гарри, но человек за дверью, кажется всё понял и раздались быстрые шаги от двери.       Марволо посмотрел на Гарри снисходительно. Покровительственно. Как смотрел их новый министр магии с передовицы «Пророка». Нашёл с кого копировать эмоции.       — Что за урода ты поставил вместо нормального министра? Никого менее похожего на маньяка не нашлось? Малфой смотрелся бы гораздо лучше.       Реддл вопросительно приподнял бровь, но на лицо уже вернулась маска.       — Разумеется, ты имеешь в виду нашего дорогого Николаса, а не Абраксаса, да, Гарри? Ты скучал по нему? Вы так плохо расстались, что ты решил сделать подарок своему бывшему любовнику?       Гарри подошёл к столу за которым сидел Реддл. Опустил руки, он упёрся ими о столешницу, наклоняясь так, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Я буду спать с кем захочу. Тебя, дорогой, это не касается.       — Неужели, Гарри? Ты говорил мне эту фразу однажды. Но разве детям не положено сообщать, когда их отцы приводят в дом новую «мать»?       — Я не твой отец. Своего ты убил ради крестража, чтобы покрасоваться непонятно перед кем. Какие мы охрененно могучие и злопамятные. Теперь все обидчики повержены? Или список слишком большой, и ты пока…       — Ты был мне отцом.       Нет, конечно, не был. Томас Марволо Реддл никогда его так не называл. И Гарри никогда не считал его сыном или чем-то вроде того. Никогда. Они были крестником и крёстным для всего мира. Для Гарри Марволо был братом. А кем для Реддла был Грейнджер вообще непонятно. Наверное, игрушкой.       — Оставь в покое Малфоя. Мы не можем проходить эту безосновательную ревность каждый раз, когда я упомяну имена своих бывших или нынешних любовников. Мне насрать на них, если уж совсем честно. Просто Николас очень фотогеничный.       — Я не ревную.       Ха-ха. Марволо был ужасно ревнивым. И с тех пор, как поместил в Гарри кусок своей души, стал только хуже. Просто они не обсуждали это, делая вид, что всё нормально. Такова была тактика Гарри с тех пор, как он забрал Реддла из приюта. Если поведение Марволо не вредило людям, то пусть себе делает, что хочет. Просто игнорируй это, Гарри. Или чудовище выест тебе мозг своими «а почему нельзя?» и «а я читал, что так можно». Наверное, это было не очень-то по-взрослому.       — Ревнуешь-ревнуешь. Ты такой избалованный, что я чувствую, как все родительские комитеты в мире готовят пособие в мою честь. «Как не надо воспитывать детей, чтобы не вырастить из них самовлюблённых эгоистов и тёмных лордов по совместительству». Или что-то в этом роде.       — А что ты? — зашипел Марволо. — Не ревнуешь меня? Зачем ты спрашиваешь про крестражи? Разве тебе мало одного куска моей души? Он мой первенец, самый драгоценный, а тебе и этого мало?       Волдеморт схватил Гарри за шею и нагнул так низко, что их лбы соприкоснулись.       — Ты такой же, как и я, Гарри.       А вот и нет. В своём путешествии Гарри немного изучил магловские исследования в области психологии. И нет, социопатия и нарциссизм явно не были чертами, присущими Гарри Грейнджеру. Или даже Гарри Поттеру. Хотя что-то нездоровое было и в этих двух достойных людях. Склонность к депрессиям? Комплекс неполноценности?       Гарри вздохнул и погладил Марволо по волосам. Аккуратно, чтобы не сильно смять их. Какой же он всё-таки красивый. Таких людей рисуют на стенах храмов. Чтобы им поклоняться и приносить дары. Как жаль, что душа Тома Марволо Реддла не была столь же привлекательна, чтобы также нравиться другим людям. Бедный ребёнок, он вечно вынужден притворяться. Но как же сложно такое существо любить!       — Ты ведь не делал их много, правда, Марволо? Давай, лучше придумаем, как достать философский камень, а? Ты стал агрессивнее с тех пор, как создал первый. А сейчас и вовсе не мыслишь трезво. Даже в Японии и Таиланде ходят слухи. Это нехорошо. Для тебя нехорошо. Для страны. Для твоих великих планов. Я прошу тебя, остановись. Душа моя, сердце моё, любовь моя, смысл моей жизни…       На губы легла рука. Горячая почему-то. У Марволо всегда мёрзли руки, даже летом. Красные глаза смотрели внимательно, но ничего по ним понять было невозможно. Ладонь исчезла, оставив во рту чуть солоноватый вкус и лёгкий запах одеколона.       Ну, его хотя бы не ударили и даже не оттолкнули. Это же хорошо?       Марволо начал подниматься, но не встал полностью. Он мягко прикоснулся губами ко лбу Гарри и сел обратно. Несколько взмахов палочки, и стол вернул себе идеальный вид, достойный рабочего места самого Тёмного лорда. Гарри снова отошёл к окну, но у фонтана уже никого не было.       — Идиот.       То ли Гарри это себе сказал, то ли существу позади себя.