Дежавю

      Марволо Реддл не ждал сегодня писем. И тем более в обед. Записки от Гарри приходили обычно ближе к вечеру или даже ночью, что в общем-то было объяснимо отвратным режимом дня Грейнджера. Ответы из редакций научных и политических журналов стоило ожидать только к концу месяца, и они никогда не прислали бы их в обеденное время. Все газеты, которые Марволо выписывал, пришли с утренней почтой, и ни одна сова не задержалась.       С другой стороны, Грейнджер редко пользовался не только головой, но и часами, руководствуясь чем-то другим по жизни. Возможно, фазами луны. Но обращался не в оборотня, а тупоголовый идеал для гриффиндорских баек. Слабоумие и отвага или что-то в этом роде. Или, например, письмо в обеденное время.       — От твоего крёстного? — невоспитанно поинтересовался Альфард, заработав тычок в бок от кузена и Жалящее от сестры. — Ай! Какого соплохвоста, Вальпурга? Тебе жить надоело?       — Да, от Гарри, — неаккуратный почерк с адресом на конверте не оставлял места для сомнений.       Чёрная сова быстро развернулась среди тарелок с едой, задела хвостом салат и улетела. Необычное поведение для общественной совы. И Реддл не успел её как следует разглядеть. Надо будет купить Грейнджеру сову. Совы, которых арендовали, были ненадёжны, ведь их легко перехватить, и лояльность птицы всегда на стороне хозяина, а не арендатора. А ещё Марволо уже устал постоянно гадать, от Гарри письмо или нет. Как раздражает.       Обеденное время не использовали для доставки писем. Это было моветоном. Все это знали. Все, кроме Гарри, конечно. Этот человек никогда не утруждал свои мозги знаниями в области этикета. Зато этика и мораль занимали там слишком много места. Порой Марволо хотел вырвать Гарри язык, чтобы тот прекратил наконец свои проповеди. Хуже Дамблдора, честное слово.       Что-то ещё было не так с этим письмом. Что-то, что мешало открыть и прочесть, утоляя своё любопытство. Но Марволо не любил спешить и упускать из поля своего зрения даже мелочи. Тот, кто сказал, что промедление смерти подобно, был явно гриффиндорцем.       Слишком плотный конверт. Пергамент? Он никак не мог принадлежать Грейнджеру, Гарри не писал на пергаменте. Мерлин ведал почему, но не писал. Но конверт не слишком тяжёлый, а значит пергамент хорошо выделанный и явно дорогой. Не похоже на то магловское бумажное убожество, которого было завались у них дома.       — Встретимся в библиотеке, — решил Реддл и встал из-за стола.       Вальпургиевы рыцари послушно приняли это. Все, кроме Альфарда Блэка, который, стоило Марволо отойти, принялся выплёскивать на всех своё никому ненужное мнение:       — Наверное, что-то важное. Они так редко переписываются, что мне иногда кажется, будто Марволо в вечных ссорах со своим крёстным. Что ты в меня тыкаешь, Орион? Если хочешь, что-то сказать…       Реддл подавил желание поморщиться. Слово «крёстный» выбрал Гарри для описания их отношений. Не поинтересовавшись при этом мнения у Марволо. До второго курса он считал эту идею глупой. А после — по-настоящему тупейшей. Как и большинство идей Грейнджера.       Во-первых, они даже не молились перед едой, не говоря уже о походах в церковь. Не то, чтобы Реддл жаловался. Он терпеть не мог ещё со времён приюта все эти лицемерные молитвы и вечную вонь от свечей. Нет, он был рад, что всё это закончилось. Однако, маглы всегда обращали на их атеизм внимание, и слово «крестник» из уст Гарри вызывало вопросы и ненужное внимание.       Во-вторых, выяснилось, что возраст Гарри мало подходил под понятие «достойный». Волшебники в цивилизованном мире не дозволяли детям заключать магическое родство с детьми. Таким образом, Грейнджер, как всегда, напортачил. Но сделал вид, что это все вокруг обгадились, а не он, и продолжал называть себя крёстным отцом Марволо.       Реддл когда-то попытался сам для себя обозначить их отношения. Даже дошёл до того, чтоб признавать Гарри своим отцом (про себя, конечно). Но потом случалось, что-то вроде вот этого письма с одним единственным словом на весь лист «Ублюдок», в окружении отпечатанных на поверхности пергамента вензелей и герба Малфоев.       Хорошо, что он не открыл его в Большом зале.       Марволо провёл пальцами по завитушке узора, переходя на след от чернил. Изумрудно-зелёных. Слизеринских. Такими вещами могли пользоваться лорд Николас или Абраксас Малфои. Но пергамент… У Абраксаса они всегда были хорошего качества, но без гербов. Значит, лорд Николас.       Сова летела несколько часов. И что же Гарри забыл ранним утром в гостях у лорда Малфоя, с которым явно не водил дружеских отношений? Даже Марволо видел несколько раз, как они сцеплялись в изощрённых оскорблениях и чуть ли не магической дуэли в Косом переулке и один раз в Лютном.       И куда всё-таки подевалось красноречие и язвительность Грейнджера по отношению к нему, Марволо? И почему нет никаких приветствий и обязательного постскриптума, а сразу к оскорблению?       Не то, чтобы Реддл не мог вспомнить за собой пару-тройку грехов, на которые Гарри захотел бы выругаться нецензурной лексикой или разразиться лекцией о том, что нормальные люди так не поступают. Но почему же, в таком случае, он именно так не поступил? Пергамента как раз бы хватило.       Марволо скомкал лист и бросил его в камин. Всё, что нужно, он уже запомнил, а видеть очередную выходку Гарри никто не должен. В конце концов, дело даже не в оскорблении. Грейнджер раздавал их слишком часто и иногда даже считал нормальным средством общения между людьми. Как плебей. Которым он точно не был.       О нет, Грейнджер был из какой-то чистокровной древней семьи с кучей денег. Стоило только вспомнить, с какой небрежностью тот тратил деньги и с каким ужасом реагировал на любые предложения что-то украсть. С точки зрения Гарри, деньги и драгоценности вообще не имели значения. И он до встречи с Марволо нигде и никогда не работал. Возможно, Николас Малфой тоже заметил что Грейнджер никакой не Грейнджер? А, может, даже понял из какой именно Гарри семьи? Надо будет прощупать Абраксаса. Хорошо, кстати, что того сегодня не было на ужине. Он мог узнать свою сову.       Реддл наблюдал, как письмо объяло пламя, но решил не тратить на этот процесс больше времени, чем тот заслуживал. Гораздо важнее проверить свой внешний вид. Зеркало забормотало, как всегда, слова восхищения, но Марволо отметил, что его глаза слишком напряжены. Как и руки. Вернув себе расслабленное состояние, он проверил, догорело ли письмо полностью.       Уже по дороге в библиотеку, Марволо Реддл сложил все кусочки в общую картину. И, пожалуй, был готов послать ответное письмо Гарри с не менее ёмким содержанием. Нет, разумеется, он никогда бы не опустился до такого. Чисто гипотетически, он бы его отправил.       Бесило даже не наличие любовника у Грейнджера, который ему не подходил ни по статусу, ни по возрасту. Ни даже по тому, что Реддл вообще-то был против. Самое важное было то, что слух об убийстве этой мелкой сопливой суки Миртл настолько быстро добрался из Хогвартса до Гарри. И тот сумел каким-то образом догадаться, кто именно её убил. Хотя связь была, мягко говоря, неочевидной.       Стоило ли ожидать Грейнджера завтра в Хогсмиде? Было бы неплохо, но это потребовало бы наличия логики у Гарри. А откуда логичное поведение у человека, выражающего своё мнение оскорблениями без каких бы то ни было пояснений? Словно все вокруг обязаны сами понимать, в чём именно им стоит повиниться. Да ещё и на пергаменте с гербом человека, который его трахает. Нет, логика и Гарри несовместимы.

***

      Гарри стоял у неприлично огромного зеркала с хихикающими голыми пухлыми ангелочками вместо рамки и пытался замазать красные пятна на шее Рябиновым отваром. Отвар ему утром впихнул Николас, прежде чем ушёл на какое-то экстренное совещание чистокровных снобов в Верхней палате лордов. Синяки никак не хотели исчезать и только медленно темнели. Блядь.       — Милорд остаться на ужин?       — Блядь! — повторил Гарри вслух и отпрыгнул в угол, вытягивая палочку в сторону голоса.       Пришлось опуститься на корточки, чтобы рассыпаться в извинениях перед и без того испуганным домовым эльфом. Впрочем, Гарри не особо вслушивался в причитания эльфа. Запах бадьяна мешал думать даже больше, чем воспоминания о том, как Гарри Поттер применял его в прошлой жизни. Гермиона бы хорошенько треснула этого самого Поттера по голове за нерациональное использование столь дорогостоящего зелья.       В конце концов Грейнджер сбежал через камин из огромного дурдома, который Малфой почему-то называл своим поместьем. Дома, он почувствовал себя лучше. Хотя ситуация была хуже некуда. И всё из-за тупизны малолетки, возомнившей себя Мерлином во плоти. Ну, или Салазаром, что ближе к истине. У Мерлина, кажется, не было василисков.       Гарри никак не мог придумать нормальный план, злился и даже сжёг все письма от Реддла, которые сумел найти. Дамблдор наверняка подозревал их. Как он устал от этих интриганов, что от старого, что от мелкого! А ещё был Малфой, который утром мало того, что делал вид, что всё в порядке, так ещё и спокойным голосом рассказал, что в Хогвартсе убили какую-то грязнокровку. Мисс Уоррен, кажется? Николас даже любезно утешал Гарри, который на какое-то время потерял способность дышать.       — Больше никто не пострадал. Мне, как главе Попечительского совета Хогвартса, сообщили бы. Можешь написать своему протеже, если не веришь моим словам.       О, конечно, Гарри написал своему гадёнышу. Марволо, блядь, ну какого хрена ты это сделал? И надо было настоять на имени Том. Хоть немного снизился бы градус опасности, не обладай мелкий паразит именем, фигурирующим в сводках «Пророка», фамильном древе Гонтов, а, следовательно, и Слизеринов. Хорошо хоть удалось уговорить не трепаться об этом родстве на каждом углу, а подождать хотя бы начала карьерного роста.       В Азкабане ему самое место строить карьеру и хвастаться своей охуенной родословной! В камин полетела чернильница в виде змеиной головы, но легче Гарри не стало.       В окно постучали. Клювом, поэтому Грейнджер послал волну магии, чтобы открыть окно. Влетела сова какой-то совершенно невиданной красоты. Чёрная, отливающая одновременно и синим, и зелёным. Такая красавица точно не из Хогвартских. Да и не стал бы этот избалованный и жестокий ребёнок так быстро отвечать.       Нет, это Малфой предлагал встречу завтра вечером. Сначала Гарри даже ни соплохвоста не понял. Слишком цветастые и завуалированные фразы использовал Николас. А потом понял и даже начал писать ответное послание о том, что акция была единоразовая и с наилучшими пожеланиями пойти Малфою нахуй. Но вовремя одумался.       Малфой вообще был здесь ни при чём. То есть при чём, конечно, но, в конце концов, не стоило так бурно реагировать на произошедшее. Николас же не специально подговорил свою жену войти утром в свою спальню и посмотреть на то, как полуголый Грейнджер пытается найти там свои вещи. Малфой даже не представлял, что за новость рассказал ему утром.       Так, во-первых, стоило отпустить душевные терзания о предательстве перед Джинни, которых почему-то пока не было. Но Гарри хорошо себя знал. Скоро они появятся, чтобы добить его и без того разрушенное чувство собственного достоинства. Во-вторых, он же даже не знал, что Николас женат! Хотя откуда бы тогда появился Абраксас? В любом случае, обманутая жена — это опасность, и либо Грейнджера отравят, либо проклянут. Но это будет не сегодня и не завтра, поскольку месть — это блюдо, которое подают холодным. А значит, надо сосредоточиться на более существенной проблеме.       Когда же у Гарри появятся мозги? Марволо бы сказал, что никогда. Но мелкий считал себя единственным достойным представителем человечества, поэтому не стоило брать его мнение в расчёт.       Нет. Другая существенная проблема. Гарри очень хотелось наорать на Марволо. И сделать это как можно более громко и так, чтобы мерзавец понял насколько жалкий тупой кусок дерьма заменяет ему мозги. Предатель. Столько слов, просьб, аргументов и всё фестралу под хвост!       — Бесполезно, — простонал Гарри и погладил сову по голове. Та ухнула и подставила под ласковые пальцы шею. — Он неисправим, да? Я только зря стараюсь и трачу свои силы. Всё вообще надо было сделать по-другому. Но я не великий наставник и ничего не смыслю в воспитании детей. Знаешь, дорогая, я даже не понимаю, что я тут делаю. Почему Дамблдор не отправился сюда и не спас Тома? У него получилось бы, я уверен. Он мудрый и сильный. И у него есть опыт общения с Тёмными лордами, если верить Скитер и всем моим знакомым сплетникам.       Сова слегка прихватила ноготь клювом, но тут же отпустила. Точно, надо было дать ей печенье, а не плакаться о несправедливости своей судьбы. Гарри достал тоненькую аккуратную полосочку из теста и чего-то ещё, о чём ему не хотелось знать, и протянул гостье. Та с достоинством проглотила угощение и снова уставилась на него. Выражение наверняка означало что-то вроде «Ты не так уж плох, но мне нужен ответ от тебя. Где письмо?»       — Хорошо-хорошо.        Гарри, перевернув письмо от Малфоя, накарябал на нём «Нет». Не вина Гарри, что чернила, разлитые по полу, уже почти высохли. А перо точить не было ни сил, ни желания.       Интересно, а это достаточно невежливо или надо ещё приписать обращение. Типа, «нет, тупой ты гандон!». Ах, пикси драные! Малфой же даже не знает, что такое презервативы. Или их уже изобрели? Ладно. И так сойдёт.       Сова улетела, а Гарри остался страдать. Даже напиться не хотелось. В жизни Гарри определённо наступила чёрная полоса. И время. Его было слишком мало.

***

       Николас Малфой находил большинство людей недостойными его внимания тупицами. Возглавлял этот внушительный список упёртых баранов Грейнджер. Он уже несколько лет как потеснил с пьедестала Дамблдора с его маглолюбцем-министром в придачу. И корявое «нет», написанное с обратной стороны его же, Николаса, приглашения, было здесь ни при чём. Данная характеристика молодого человека была создана давно и не подверглась сомнению ни разу, несмотря даже на временами возникающую симпатию со стороны лорда Малфоя к мальчишке.       Письмо продолжало лежать на столе. А Малфой, несмотря на требующий его внимания бокал огневиски в руках, продолжал смотреть на него. Как будто не мог поверить, что кто-то осмелился прислать ему нечто подобное.       — Мальчик просто испугался, когда я зашла, — хихикнула Пенелопа, растянув свои красивые губы в искренней улыбке. Нечастое явление, но Николас не разделял её настроений. — Он же грязнокровка, дорогой. Откуда ему знать всех тонкостей отношений в чистокровных семьях?       — Полукровка, — быстро поправил Николас, опасаясь, что даже собственная жена заподозрила его в отсутствии вкуса на любовников. — Хотя я всё ещё не могу понять чей он бастард.       — Ах, вот как! Тогда я думаю, что нос явно наш, блэковский. Смотри.       Жена повернулась в профиль так, чтобы свет из камина создал красивый тёмный силуэт. И да, аккуратный точёный носик леди Малфой был очень похож на тот, который Николас имел удовольствие наблюдать вчера ночью и сегодня утром. И уши тоже были копией всех ушей благороднейшего и древнейшего семейства.       Итак, неужели Блэки?       — Но я не думаю, что он из наших, слишком мальчик невысокий, — подтвердила его догадки Пенелопа, разглядывая себя в зеркале. — И мой отец не стал бы упускать такой интересный экземпляр. А он и впрямь такой страстный или это только первое впечатление?       Как ни странно, но да. Страсть была не показная, как опасался Николас, а мальчик и вовсе, похоже, просто перенёс дуэль в постель. Но Пенелопе об этом знать не обязательно. Малфой покачал виски в бокале и полюбовался образовавшимися разводами на хрустале. Букет был превосходным.       — Поттеры, — вернул направление разговору он, не желая обсуждать постельные достоинства мальчика с женой. Она в этом отношении была излишне докучливой. — Что-то в нём есть от Поттеров.       — Может быть. Эти ужасные волосы…       Упоминание волос вызвало приятную вспышку воспоминаний сегодняшней ночи. Правда, волосы, которые в ней фигурировали принадлежали не мальчику, а самому Николасу. Грейнджер с таким нескрываемым восхищением пропускал между пальцев пряди его волос. Николас тогда даже остановился, чтобы послушать этот тихий шёпот, прерываемый попытками восстановить дыхание.        — … и эта страсть к маглолюбию. Генри Поттер бы гордился таким наследником. Но они явно незнакомы, тебе так не кажется, любовь моя? Иначе бы давно спелись.       Да-да, он тоже об этом размышлял. Но имелись и другие несостыковки в теории Грейнджер-Поттер. Помимо того, что Поттеры никогда бы не упустили талантливого бастарда, они сильно отличались характерами. Генри Поттер, вполне заслуженно покинувший «Священные двадцать восемь» за свои попытки призвать министерство встать на защиту маглов в Первую Мировую, был настроен весьма радикально и действовал крайне активно. Потребовалось много сил и времени, чтобы его нейтрализовать.       Грейнджер же никого и ни к чему не призывал. Мальчик создавал впечатление очень скромного человека. Хотя при этом он ухитрялся тихо и, как будто неосознанно, бунтовать один против всех. А ведь Поттеры никогда не были заносчивыми одиночками. И он ходил по Косому и Лютному, не утруждая себя накинуть поверх магловского костюма мантию. Из приятного, Грейнджер никогда не начинал первым разговора про права грязнокровок. А уж слушателем был превосходным. Ни один из Поттеров на такое не был способен. Они сразу взрывались и начинали перебивать собеседника.       Но зато, если уж Грейнджер и принимал участие в политических беседах, то высказывался настолько прямо и, что называется, без обиняков, что Малфой сначала не поверил своим ушам. Даже Дамблдор и его свора всегда играли по общепринятым правилам поведения в обществе и не игнорировали устои волшебного сообщества. Все должны следовать закону. И праву сильнейшего, разумеется. Это как будто бы понятно. Но не для Грейнджера.       Сперва Николас было решил, что мальчик слишком самоуверен. И неспроста. Сила, которую он почувствовал впервые встретив Грейнджера в лавке Олливандера, впечатляла. Но одна сила мало что значила. Это Николас прекрасно усвоил от своего отца. Сильных волшебников и волшебниц можно было найти во многих старых семьях и некоторые из них даже будут в своём уме. Да даже в Лютном, если хорошенько поискать по борделям или подворотням.       После же нескольких «случайных» встреч с мальчиком, Николас обнаружил, что да, самоуверенность хоть у Грейнджера и была, но руководствовался он вовсе не ею. Всё было куда хуже. Мальчишка был рыцарем по природе, а не воспитанию. Иными словами Грейнджер был человеком, который бросится на защиту находящихся в опасности детей и котят, даже если это будет грозить ему смертью. Гриффиндор.       Малфои же, все до единого, были слизеринцами и в своих сторонниках ценили те же качества, что и Салазар в своих учениках. Парадоксально, но это не мешало Николасу оценить мальчишку по достоинству. Да, они были разными, и их мировоззрение не совпадало ни в одной точке. И никаких хитрости или амбиций в мальчике не было, а любые попытки их привить оканчивались таким сопротивлением, что пришлось отступить и смириться. Это заставило Николаса против воли сжать бокал в руках. Что не ускользнуло от его возлюбленной супруги, разглядывающей его со внимательностью змеи. В талантливых руках этот изумруд засиял бы ещё ярче.       Так что привлекательность Грейнджера имела под собой прочный фундамент из восхищения его природными качествами и характером. Благородство души, всегда вызывает уважение, пусть и невольное. Большинство выпускников красно-золотого факультета им не обладали, несмотря на громогласные фразы и общее позёрство. А мальчик обладал. Внешность тоже сыграла свою роль.       — Глаза у мальчика очень необычные. Никогда не видела ничего подобного. Не могу даже подобрать слово, чтобы описать их.       — Авада Кедавра, — сказал Николас, с удовольствием подмечая, как Пенелопа вздрогнула и со страхом повернулась к нему лицом. Но она довольно быстро пришла в себя и поняла, что он просто помог ей. С нужным словом.       — Да, — глухо, как будто так и не смогла расслабить напрягшееся в ужасе горло, произнесла женщина. — Да, ты прав. Наверное, вблизи они кажутся ещё более прекрасными?       Это тоже правда. Но супруга опять лезла в его кровать, даже зная, как он нетерпим в отношении такого вульгарного поведения от неё. Но, в конце концов, Блэки не поддавались исправлению. Даже бывшие.       — А что этот Реддл? Что ты думаешь о нём?       — Ах, супруг мой, Реддла мы уже сто раз обсуждали! Бастард Гонтов или даже наследник. С этими тварями никогда не поймёшь с кем они там размножаются. Но Реддл получился на зависть всем. Красивый, умный, обаятельный и талантливый во всём, если верить письмам Абраксаса. Хотя природный легилимент такой силы явно не мог родиться без примеси крови со стороны. Но чьей, я так и не поняла. Должно быть, кого-то, с такой же очаровательной мордашкой. Надо бы поискать, но как подумаю, сколько придётся перерыть старых записей в библиотеке, как на меня нападает уныние.       — А что думает твоя мать?       Пенелопа заливисто рассмеялась.       — Я уж думала ты и не просишь. Она ждёт нас к ужину на Рождество.       Николас пренебрежительно махнул свободной рукой, сожалея, что подвёл разговор в сторону бешеного гиппогрифа. До Рождества он как-нибудь придумает повод избежать этой встречи. Тесть был гораздо более приятным собеседником, чем старая леди Блэк. Она так и не простила, что именно его выбрала Пенелопа в мужья, а не одного из своих полоумных кузенов.       — Они с Грейнджером могут быть родственниками.       — Скорее всего. Иначе как бы наполовину Гонт оказался на попечении твоего мальчика? Хотя ничего от Гонтов или Слизеринов я в Грейнджере не заметила. Ничего, мой дорогой, не смотри так на меня.       Николас мысленно позволил себе вздохнуть. Ещё одна загадка Грейнджера. Мальчик, несмотря на заявление о магическом родстве с Реддлом, не мог быть его крёстным отцом. Слишком молод. Даже отбросы из Лютного не осмелились бы на такой ритуал между детьми. А Грейнджер, хоть и вёл себя порой как плебей или магловское отродье, всё-таки имел неплохое образование. И кто-то явно тренировал его дуэльному мастерству в лучших традициях старых семей.       Таким образом, и кровное отцовство исключалось. Может, всё-таки братья? Даже, если Грейнджер не солгал, что он полукровка, а не чистокровный, то от одного магического родителя не могло получиться столь различных внешне детей. Оставалась, конечно, магловское отребье в качестве второго родителя. Но разве могло сразу два мага покуситься на одну и ту же грязнокровку? При чём один из них Гонт. Чушь.       — Абраксас как-то писал, что Реддл никогда не использует официальное обращение. Только по имени, — внезапно вспомнила Пенелопа. — Гарри или Гарри Грейнджер. Только представь, Николас, если окажется, что они и в самом деле не родственники! Это будет фурор.       Николас допил огневиски и поморщился. Магическое сообщество Англии как-то смирилось с самоуверенной ложью Грейнджера о том, что Реддл его крестник. Хотя очевидно, что это невозможно. Настолько явная нескладная ложь могла быть только предупреждением для желающих покопаться в грязном белье этой странной семейки. Поэтому никакого «фурора» не будет. Все уже давно убедились, что Грейнджер, как боевой маг, впечатлял. И даже Николас был восхищён.       Кстати, Реддл не был столь скучен, как считала Пенелопа. Этот недо-Гонт как раз и был ключом к разгадке всей истории Грейнджера, вот только где же дверь?       Очевидно, что Грейнджер и Реддл не ладили между собой, но продолжали изображать семью и не впускать в неё никого со стороны. Реддл — будущий политик, лоббирующий интересы своих предков и здравомыслящей части магического сообщества Британии. Его ждала прекрасная карьера, о чём неоднократно твердил Слизнорт и Абраксас, да и многие другие. Благородством, честью и прочей ерундой он не страдал, так что у Дамблдора лет через 20 появится достойный конкурент.       И как же так вышло, что именно такого ребёнка защищал и любил такой человек, как Грейнджер? Более того, даже шёл против собственных убеждений ради Реддла. Никакое воспитание не могло изменить потомков Слизерина. Большинство чистокровных волшебников были постоянны в характере и семейных ценностях, даже спустя десятки поколений. К примеру, Блэки все как один неуравновешенные и уверенные в собственном превосходстве. Даже те из них, что рехнулись.       — Быть Блэком — это то же самое, что и быть членом королевской семьи, дорогой, — Пенелопа всегда любила подчеркнуть собственную важность этой фразой. И Николасу нравились её самовлюблённость и королевские замашки.       А Грейнджеру нравился типичный гонтовский гонор Реддла. Эти тоже мнили себя Салазарами Слизеринами через одного. И страх за «крестника» сегодня утром был настолько неподдельный, что Николас был вынужден успокаивать мальчишку, чтобы тот не кинулся в Хогвартс спасать его непонятно от кого. Очевидно же, что грязнокровку убили случайно. Возможно, какой-то ритуал вышел из-под контроля. Впрочем, это действительно стоило обсудить. Скоро будет Совет попечителей.       — Кстати, об Абраксасе. Ты прочла последнее письмо, которое я тебе передал утром?       — Ты про ту грязнокровку, сдохшую в туалете? — снова оживилась Пенелопа. — О, леди Розье мне даже пересказала мнение Слизнорта на этот счёт. Наш дорогой декан предполагает, что её убил не человек, а магическое существо. Остатки ауры на теле смылись из-за влажности, должно быть, поэтому не разобрали точнее. Всё-таки уборная, а не ритуальный зал, сам понимаешь.       — Да, а я слышал, что последствия ритуала. Возможно, школу временно закроют. До выяснения всех обстоятельств.       Или пока не назначат виновного. Хорошо бы кого-то из свиты Дамблдора. Надо бы убрать нескольких особо резвых от уважаемого директора Диппета.       — О, так Рождество начнётся немного раньше? — веселье в голосе женщины стало совершенно неприкрытым.       Конечно, она рада любой возможности посетить побольше приёмов и балов. С Абраксасом, разумеется. Последняя помолвка их сына, к недовольству всего приличного магического сообщества, сорвалась. Впрочем, та девка, сбежавшая с каким-то ублюдком Прюэттов, уже должна была пожалеть о нанесённом Малфоям оскорблении и не один раз.       — Не думаю, что это хорошие новости, моя дорогая супруга. Едва ли на фоне войны с Гриндевальдом, будет много веселья.       Леди Малфой сморщила свой очаровательный носик. Такой же, как у Грейнджера. Кажется, у Николаса был любимый типаж.       — Ах, как я устала от всех этих разговоров о войне. Когда уже всё будет как прежде? Давай лучше мы не будем сейчас обсуждать это и подумаем о чём-то более интересном. Например, что ты думаешь о мисс Крэбб? Она, конечно, не красавица, но её приданое обещает быть довольно терпимым, а один качественный кровный ритуал мог бы отсечь лишнее для нашего наследника.       — Ты про дочь лорда Джереми или его младшего брата? — если Пенелопа хочет пообсуждать перспективных невесток, то он, как джентльмен, окажет ей это удовольствие.       В конце концов, поддерживать разговор, когда леди Малфой желала похвастаться своими расчётами на будущего внука, было легко. Она была такой талантливой и увлечённой кровной магией. Пусть развлекается. Второй страстью его жены были романтические приключения, как и у большинства Блэков, если они сохраняли свой рассудок в той или иной степени. Но тут Николас не мог поощрять супругу. Свои романы он предпочитал не афишировать.       Вместе с тем, письмо Грейнджера, если это вообще можно назвать письмом, требовало разъяснений. И, немного подумав, лорд Николас Малфой решил потребовать их лично у мальчишки. И объяснений, что тот наговорил его домовому эльфу.       Ушастое бесполезное создание рыдало с самого утра и никак не желало приходить в себя. Когда-нибудь, он согласится на предложение Пенелопы продолжить семейную традицию Блэков по отрубанию и высушиванию голов бесполезным тварям.       

***

      Гарри получил письмо от Дамблдора рано утром. Ладно, не так уж и рано. Было время завтрака, если честно. Правда завтрака как такового сегодня у него не было. И не планировалось, если уж совсем откровенно. Гарри вообще завтракал только когда Марволо был дома.       Почти сразу после прочтения письма, он трансгрессировал в Хогсмид и отправил короткое послание Марволо, чуть не забыв указать место встречи. Больше ничего не смог написать. Руки тряслись, а мысли были одна хуже другой. Так и остался там ждать целых три часа, пока студентов не отпустят в деревню. Зачем? Не особо понятно, но он сидел в «Трёх мётлах», периодически хлестая Оборотку и накручивая себя.       Реддл опоздал на три минуты. Сначала Гарри его даже не заметил, а вот мальчишка даже под зельем почуял тупицу Грейнджера и, грубо схватив за локоть, потащил на выход из паба. Они отошли довольно далеко. Почти к лесу. Но даже там Гарри не мог спокойно начать говорить. Марволо как раз закончил накладывать чары на опушку.       — Ты…       — Мне написал Дамблдор, — слова вырвались наружу и остановить их уже было невозможно. — Он хочет встретиться. Наверняка, подозревает тебя в… в чём-то! Ты принёс то, что я просил? Мне нужна «Оклюменция для чайников» или что-то в этом роде к вечеру, или он узнает, поймёт, что это василиск, он точно поймёт, я никак не смогу скрыть это!       — Для кого окклюменция?       — Для чайников! Ты что не принёс? — Гарри попытался ощупать карманы Марволо, но успел только понять, что ничего даже отдалённо похожего на книгу Реддл не принёс.        Пальцы Марволо впились в его запястья, создавая подобие кандалов, и резко подняли вверх. Этот рывок заставил Гарри вскинуть голову и (конечно же, мальчишка именно этого и добивался!) заключить зрительный контакт с Реддлом. Сопротивляться натиску со стороны легилимента такой силы было невозможно, но едва ли тот успел разглядеть что-либо важное, кроме дикой паники, в которую Гарри впал с утра.       Поттер машинально боднул головой стоявшего перед ним человека, повалив его в снег и отскакивая на безопасное расстояние. Через мгновение у них у обоих были обнажены палочки.       — Блядь, да какого хрена ты творишь?!       Марволо прижал платок к кровоточащему носу. Сломал, кажется.       — Откуда ты знаешь, что это был василиск?       Если бы Гарри был Поттером, то он бы наверняка прокололся, но Гарри был Грейнджером. Поэтому он задохнулся от возмущения, даже палочка в руке задрожала от гнева и выпустила сноп красных искр. Лучшая защита — это нападение.       — Ты неблагодарная скотина! Я же сам тебе и читал все эти сказки про чудовище Слизерина, Тайную комнату и прочую чушь! Будь у меня побольше мозгов, я бы выбрал сказку о волосатом сердце колдуна! Или что-то нормальное, а не подкармливал твоё эго и чувство собственной важности.       Марволо опустил палочку, словно обвинения пристыдили его. Нет, конечно. Он сложил платок и снова приложил его к носу чистой стороной. Потом сотворил в воздухе зеркало и принялся приводить в порядок волосы, делая точные и аккуратные пассы палочкой. Но прежде чем мальчик её убрал, Гарри пришла в голову идея получше:       — Стой! Не убирай её. Прокляни меня.       Тишина, повисшая в воздухе, нарушалась только загнанным дыханием Гарри.       — Ты, что пьян? — раздражённый голос Марволо выражал так много и так мало одновременно. — Оборотное нельзя смешивать с алкоголем или галлюциногенными, сколько можно тебе повторять?..       Именно это время выбрало зелье, чтобы прекратить своё действие. Когда конвульсии прекратились, Гарри обнаружил, что сидит на земле, прислонённый к дереву спиной, а прямо перед его глазами была макушка Марволо. Мальчишка, кажется считал его пульс. Наверное, испугался, что с Гарри что-то серьёзное и придётся где-то прятать труп. Ну да, переборщил с Оборотным, с кем не бывает? Скосив глаза, Гарри увидел, что его палочка зажата в руке Марволо, вместе со своей сестрицей.       Он быстро поцеловал волосы на голове мальчика и мягко отстранил его, отбирая свою палочку назад. Приложил её к идеальному носу Марволо и прошептал «Эпискей». Реддл не протестовал, лишь внимательно следил за ним своими глазами-океанами. Может, и правда немного испугался?       — Так что ты говорил…       — Моей палочкой, — продолжил Гарри. — Твою могут проверить. Надеюсь ты ничего не колдовал противозаконного? Если да, то надо будет наложить несколько учебных заклятий поверх. Попросишь своих прихлебателей. Не вздумай сам, потому что заработаешь истощение, а это подозрительно. И я придумал, где взять кокатриса, но может возникнуть сложность с доставкой, сам понимаешь. Помнишь я тебя познакомил в Лютном с одним полугоблином? У него дела сейчас не очень, он согласится. Дашь ему сколько он попросит. Этот никому не скажет, а шантажировать нас он не сможет, потому что у меня тоже найдётся на него…       — Что ты делаешь? Ты же должен быть расстроен. Почему пришёл и помогаешь мне?       Гарри не стал опускаться до ответа. Только осторожно потрогал нос Реддла кончиком указательного пальца. Вроде бы нормально срослось. Встал и протянул мальчику свою палочку.       — Только не поверхностно, а так, чтобы было похоже на дуэль, вышедшую из-под контроля. Ну, кого я учу? Сам справишься. И никакого Круциатуса, у меня высокий болевой порог, только зря потратим время и силы.       — Нет, — губы Марволо стали белыми, а глаза закрылись.       — Что значит «нет»?       — Нет, я не буду тебя калечить, Гарри.       — Что за сантименты, Марволо?! — мелкого хотелось встряхнуть. — Они у тебя ужасно не вовремя. Лучше б ты так сопротивлялся убийству Миртл, как сейчас трясёшься наложить пару проклятий.       — Это была случайность, не пытайся сделать из меня убийцу. А сейчас ты хочешь чтобы я… Чтобы я тебя…       — А ты и есть убийца, драклы тебя дери! И Дамблдор явно подозревает тебя, раз зачем-то настаивает на встрече со мной. Не думаю, что он спросит напрямик ты её грохнул или нет, а значит попробует узнать это легилименцией. Я не смогу так долго продержать щит! Я и тебя не выдерживаю, а уж Дамблдор… У меня в голове нет ни одной иной мысли, кроме того что ты… Зачем ты вообще достал эту змею из Тайной комнаты?       — Это не просто змея. А василиск — величайшее творение и мечта каждого монстролога. Ты просто не представляешь сколько людей отдаст всё, ради одной только возможности краем глаза увидеть это чудо.       Вновь открывшиеся глаза Марволо горели лихорадочным блеском исследователя, натолкнувшегося на нечто, что способно увековечить его имя в истории. Неужели Реддл действительно просто решил похвастаться перед своими дружками? Мерлин и Моргана, ну за что?       — Узнай что-нибудь про родителей девочки, — прошептал Гарри, сдаваясь окончательно. — Надо будет потом…       — Они маглы, никаких проблем с этим не будет. Ты драматизируешь, если думаешь, что будет какое-то разбирательство и у всех подряд будут проверять палочки. И у меня есть один план.       — План? — переспросил Гарри.       Перед глазами возник Хагрид. О, старый друг, ты ни за что не переживёшь эту несправедливость снова.       — Засунь его подальше в задницу, Том! И делай как я говорю. Иначе, блядь, если я узнаю, что хоть кто-то невинный пострадал, то я, клянусь, ты пожалеешь об этом!       Глаза Реддла сузились в гневе и его явственно тряхнуло, словно кто-то невидимый дал ему пощёчину. Марволо сделал шаг к Гарри и вырвал палочку из его рук.       — Можешь кричать, я наложил хорошее Заглушающее, а не то убожество, которое предпочитаешь ты.       — Да пошёл ты.       Мир сузился до боли во всех суставах ног, и он упал на колени, не издав ни звука. Гордость Гриффиндора, мать его! Второе заклятие заставило его прикусить собственную ладонь.       Когда всё закончилось руки Марволо перевернули его на спину, и он что-то быстро говорил, но ничего понятного, разумеется. Лицо мелкого снова стало красивым и каким-то странным. Напуганным. Слишком юным. Мерлин, ему же 15 лет, а он уже убийца.       — Аппарейт, — подсказал Гарри и закашлялся чёрной кровью. — К «Дырявому котлу». Надо будет сымитировать расщеп, а то в таком состоянии я бы никак не смог... Палочку пришлёшь совой. А лучше попридержи до Мунго. Попросишься навестить…       Перед глазами исчезло и вновь возникло лицо Марволо. Рывок, и его протащило сквозь трубу и выплюнуло прямо на порог паба. Головой об дверь он приложился уже сам, не удержав равновесия. Ну, бывало и хуже.

***

      Навестил его не один Марволо. Была целая вереница посетителей. Ожидаемых и несколько совсем уж странных.       Во-первых, зашли несколько мракоборцев. Стражи магического правопорядка очень дотошно расспрашивали его о внешности нападавшего, словно действительно ожидали, что Гарри сдаст своего противника. Так делали только маглорождённые, за что их очень не любили чистокровные засранцы вроде того же Малфоя или Лестрейнджей. Ну Гарри-то не в первый раз дерётся на дуэлях и даже несколько раз общается по этому поводу с мракоборцами. Немного позже бравые ребятки немного сбавили тон и объяснили, что участились случаи нападения сторонников Гриндевальда на наиболее значимых волшебников в Англии. Грейнджер только посмеялся. Нашли важную птицу.       Во-вторых, Дамблдор принёс свои соболезнования и выслушал извинения Гарри за сорванную встречу. Договорились о новой. Дату выберет мистер Грейнджер, исходя из своего самочувствия, конечно.       — … И, это, разумеется, не к спеху.       — Ну что вы, я только и делаю, что отвлекаю господина заместителя директора от его работы.       — Не стоит, все в порядке. И примите благодарность от всей школы за такого примерного ученика Марволо.       — Неужели новая статья в «Вестнике колдуна»?       — Да, но не только, мистер Грейнджер. Он проявил настоящее мужество и уничтожил тварь, убившую бедную девочку.       — Мерлин и Моргана! Неужели это было чудовище?       — Увы! Кокатрис, представляете? Мистер Реддл и его друзья прогуливались возле озера, когда он услышал парселтанг. Спустя несколько тяжёлых для нас минут, тварь была убита, и никто больше не пострадал. Настоящее везение, что в нашей школе оказался змееуст, способный одолеть такого сильного зверя.       — Это ужасно! Но как кокатрис попал в школу? Я понимаю, Запретный лес. Туда егеря могут свозить всяких диких тварей, которых не удалось продать, но Хогвартс… Столько защитных заклинаний! И их же усилили после начала войны. Просто непостижимо.       — Пролез по трубам из Запретного леса. Профессор Слизнорт обнаружил чешую в своих подземельях и в женском туалете, где нашли бедную девочку. И слава Мерлину, что всё закончилось.       — Да, хорошо, что никто больше не пострадал. Надеюсь, родители девочки смогли найти в себе достаточно сил, чтобы справиться с потерей.       — Разумеется. Это тяжёлая ноша для всех нас. Выздоравливайте, мистер Грейнджер. Было очень приятно побеседовать, несмотря на все печальные обстоятельства.       — Взаимно, мистер Дамблдор. Заходите выпить.       Затуманенный сонными и обезболивающими зельями разум не был приятным ни для кого, а уж для легилиментов тем более. Поэтому Гарри не опасаясь смотрел в глаза Дамблдора и даже не слишком следил за голосом. Всё равно зелья делали его равнодушным и спокойным ко всему.       В-третьих, лорд Николас Малфой почтил его своим визитом, распугав молодых медсестёр своим великолепием. Пробыл он недолго. Гарри даже не понял зачем тот приходил. Посмотрел, облил помоями под видом сочувствия и пожеланий выздоровления, и ушёл. Не забыв пройтись по дуэльным навыкам Гарри своими лакированными туфлями, пижон.       Заслуженно, конечно, но немного обидно. Да, в той дуэли Малфой его обошёл. Хотя и Гарри его сильно задел, о чём тот успел напомнить несколько раз ночью, стоило Грейнджеру чуть задеть его колено. Но и побеждённым он себя тогда не признал, предпочтя прижаться губами к приоткрытому рту явно возбуждённого Николаса, оседлавшего его живот и прижимавшего палочку к горлу. Так что, если следовать всем правилам дуэльного кодекса, то Гарри всё-таки не проиграл. Не совсем проиграл. Мерлин, оказывается Драко ненавидел Гарри Поттера за дело!       В-четвёртых, приходил юный бармен Том, притащив кучу сладостей и какие-то сумасшедшей радужной расцветки цветы. В сотый раз звал на работу в «Дырявый котёл». Целый час рассказывал последние сплетни обо всём понемногу и обещал зайти ещё с какой-то американской алкогольной новинкой. Не пропустят, а жаль.       Ну и последний посетитель. Марволо. Страшно худой, весь измученный и явно ходящий по грани между истерикой и депрессией. Гарри полночи успокаивал его непонятно из-за чего, не из-за Миртл же тот в конце концов расклеился? Они так и спали на одной кровати, сцепившись в клубок из рук и ног, пока утром Марволо не встал и без каких бы то ни было слов не ушёл.       Палочка обнаружилась под подушкой, вместе с новыми очками. Те, что были у Гарри раньше, разбились там, в лесу. И всё-таки, неужели у Марволо есть какие-то чувства к нему? Может, он хоть немного был привязан к Гарри Грейнджеру? Самую малость.