Пока ты жив

На следующий день Чуя не явился в штаб и не отвечал на звонки и сообщения. Дазай понимал, что происходит, и не осмелился рассказать об этом боссу. Вскоре Осаму не выдержал и решил пройтись по городу. *** Чуя сидел в кофейне и нещадно вливал в себя двенадцатую чашку кофе. Весь день он прокручивал в голове все, что произошло вчера. Это доставляло ему боль и сладкую радость одновременно. Лицо его было загадочным и часто принимало разные выражения: от легкого испуга до широкой улыбки и наоборот. Единственное, чего он сейчас хотел - это сильно и крепко обнять его. *** Дазай вновь пришел на набережную, уселся поудобнее с книгой в руках и принялся читать. Буквы прыгали перед глазами, строчки соединялись в сплошной текст и утрачивали весь вложенный в них смысл. После трех неудачных попыток сосредоточиться, он отложил книгу, закинул руки за голову и глядел на палящее солнце почти не щурясь. Так он просидел минут двадцать, пока солнце не было загорожено. Это была шляпа. Чуя нашел его. Он отодвинул шляпу и опустил голову прямо над лицом Дазая, изумленно смотрящего на своего напарника снизу вверх. Затем он прикрыл глаза, мягко улыбнулся и снова откинулся назад. Чуя немного опешил, обошел лавочку и сел рядом с ним. “Он выглядит таким спокойным и тихим в этом месте, словно ничего не было. Вот же придурок. Э-э... Его кудрявые волосы так мягко переливаются и сочетаются с глубокими карими глазами, сверкающими на солнце...” - думал Чуя, засматриваясь на своего коллегу, почти спящего с откинутой назад головой. Дазай заметил это и, слегка прищурившись и ухмыльнувшись, спросил: - А ты чего это так смотришь на меня? - А-а... Ты... Так, не порти момент, болван! Было же так хорошо, зачем ты вообще заговорил? - мгновенно раздражившись прошипел Чуя. - Прости, прости, статуи в музее ведь не говорят, - засмеялся Осаму. *** Так они проболтали до самого вечера. Солнце уже давно зашло, зажглись рыжеватые фонари, занялся легкий ветер и с причала потянуло жареными креветками и лососем. Чуя вдруг задумчиво сказал: - Расскажи мне о своем прошлом. Все, что было вчера - неспроста, я ведь прав? Дазай нехотя поднял голову и с серьезным и тяжелым взглядом уставился на коллегу. Тема прошлого сильно будоражила его сознание и вызывала бурю в душе. - Я...Я не помню своих родителей. Я не знаю, как их зовут, откуда они и где сейчас. Да это и не так важно для меня. Моим отцом стал Мори. Он принял меня в мафию, вырастил и дал все, что мне было нужно. Несмотря на это, я рос крайне депрессивным. Во мне целый букет психических расстройств, ха-ха. Несколько раз я пытался покончить жизнь самоубийством, правда всегда меня кто-то или что-то останавливало. Как и ты вчера... Ну-с, впрочем, неважно, это все лирика. Я часто вскрывал себе запястья, пробовал даже глотку перерезать сам себе, представляешь? - Дазай развязал бинты на руках и на шее. Каждый сантиметр был в ужасным шрамах, некоторые из которых были совсем свежими. - Мне все равно, что ты на это ответишь. Год назад я потерял своего лучшего и единственного друга. Он ушел так внезапно. Хотя я знал, что так будет, но пытался уговорить себя, что придумываю. Следующие полгода после его смерти выпали из моей жизни. Я не помню как ел, как спал, что делал. Мне кажется, я просто существовал, а не жил. Потом я решил взять себя в руки, ведь Одасаку не любил, когда я был в таком состоянии. Я вернулся к Мори. Прошло пять месяцев и появился ты. Я невзлюбил тебя сначала, но даже в момент нашей первой встречи ты показался мне особенным. А твои глаза... Я, признаюсь, утонул в них. И даже сейчас я продолжаю... В них тонуть. - Дазай медленно повернулся к нему. Его каштановые волосы волновал ветер, подол плаща несколько раз вздымался, словно конь, встающий на дыбы. Бледная его кожа при лунном свете выглядела белой и только воспаленные глаза блестели в темноте, отражая свет дальних фонарей. Лунный свет мерцал в воде, на которую смотрел Чуя, и все отражалось в его больших глазах и рассыпалось, как тысяча звезд на небе. Каждый осколок луны был виден в океане его глаз. Он повернулся к Осаму и спросил: - Тебе... Так нравятся мои голубые глаза? А я ненавижу их, и вообще я... - Чуя запнулся. - Они не голубые. - отрезал Дазай, перебив его, и, притянув Чую к себе за борт пальто, поцеловал его, лениво закинув руки на его плечи. Поцелуй длился словно вечность и никому не хотелось прерывать его. Чуя словно забирал у Осаму всю боль прошлого, пытаясь облегчить ее. С самой первой встречи они знали, что были созданы друг для друга, но только сейчас поняли, насколько это серьезно. - А знаешь, - продолжал Дазай, - я так одинок. Мой темный лес души окружен многовековыми каменными стенами, а я слышал, что твоя порча может запросто пробить камень, так? - Эх, ты не мастер по подкатам. А так, ты прав, я действительно силен. Только вот рисковать жизнью ради тебя еще не входило в мои планы, уж извини. - Чуя засмеялся, но сразу замолк, потому что заметил напряженное лицо Осаму, которого это, кажется, задело. - Хэй, ты же не обиделся, дурак? - Не бери в голову. - он отмахнулся, хотя на самом деле усомнился во вчерашних клятвах Чуи. - Есть хочется, пойдем к ларьку? Сегодня я угощаю, так уж и быть. - Есть, капитан! - пародируя забытую реплику Дазая, важным тоном произнес Чуя.