Cozy Coteba

      Некоторое время просто сидим все молча. Он изменил мне. После того, как мы с ним помирились и обсудили все… Почему? Чем я это это всё заслужил? — Ну… Слушайте… — Марта вновь привлекает внимание всех к себе, — А может быть мы что-то не так поняли? — Нет, Марта, здесь все всё поняли прекрасно. — Но ты же не мог… — Мог, как видишь…       Она продолжает пытаться как-то защитить Джека в глазах всех, но он сам активнее начинает отрицать все ее варианты. А в конце просит попросту завалить ебало, ибо она достала его.       Джек несколько раз пытался повернуться в мою сторону, но каждый раз, когда наши взгляды пересекались, он сразу же отворачивался. Стоп… — Николас? — парень поворачивается ко мне, — Ты хотел поступить в медицинский? — Че? Какой, нахуй, медицинский? — Тогда… Тогда еще один вопрос… Это ты его избил? — Да. — Ты избил Джека? — Марта моментально вскакивает с дивана, но у Наты получается посадить ее обратно и держать, — Да как ты посмел? — Он сделал все правильно. И хватит меня уже защищать… Ты делаешь только хуже, Март.       Вновь перевожу взгляд на Джека и замечаю, что в этот раз он не пытается отвернуться или что-то еще. Ого, прогресс в его смелости. — Зачем ты мне напиздел? — Пидорас потому что. — Вставай, — Джек непонимающе смотрит на меня несколько секунд, пока я не встаю первый и не подхожу к нему, — Пошли поговорим.       Джек продолжает сидеть, пока Ник не пинает его в бок. Совсем нехотя он встаёт и идёт за мной. Сначала мы доходим до кухни, после чего я открываю дверь и пропускаю его на балкон.       Интересно, думает ли он о том, что я хочу его скинуть сейчас с балкона? Точнее с лоджии… Я надеюсь, что не думает, ибо я просто хочу с ним поговорить, узнать, почему он это сделал, зачем и в чём был смысл его действий. — Мне есть хоть какой-то смысл снова молить тебя о прощении? — Расскажи всё. Абсолютно всё, что произошло тогда. Чтобы я мог понять, пидорас ты или нет. — Ну… Мы с тобой тогда поссорились, я напился достаточного сильно. Потом решил написать старой знакомой, поехал к ней и там мы употребили… Кое-что хуёвое… Ну и уже после этого мы с ней переспали несколько раз. Потом я позвонил Николасу и попросил его, чтобы он приехал и забрал меня. Ну… Он и приехал. Вот только сначала отпиздил меня. Но я не осуждаю тот его поступок… Наверное, я бы на его месте сделал бы точно так же… Ну и да, я тогда тебе напиздел, это синяки были от него. — Неплохой у него такой удар. — Ну типа… И… Да. Я тогда пытался признаться тебе во всём, но у меня нихуя не получилось… — То есть я правильно понимаю, что ты изменил мне до того, как мы помирились? — Джек молча кивает мне в ответ, — Тогда ладно. — А? — Ну… Мы уже обсудили всё, решили дать отношениям ещё один шанс, так что сейчас это не имеет значения. — Что? — Что?       Джек просто смотрит на меня пару секунд, пока я вновь не беру сигареты и не закуриваю. Он повторяет за мной, всё ещё смотря на меня. — Я не понимаю…       Выпускаю сигаретный дым и стряхиваю пепел в баночку. Блять… Тут же пепельница рядом стоит, а я всё ещё продолжаю в баночку… Меня явно скоро Джон убьёт. — Что ты не понимаешь? Это произошло до того, как мы помирились, так что это не имеет никакого значения сейчас. — Но я же изм… Изме… — Изменил. Да. А ещё я точно так же изменял Винсенту с тобой, а тебе частично с ним. Так что будем считать, что 1:1. — Это так не работает, Джефф. — А у меня в голове это так работает. — Но я не могу так… — Хорошо, можешь извиниться ещё раз. Только у меня другая идея, как ты это сделаешь. — Что за идея?       Поднимаю голову и смотрю Джеку в глаза. О да, ему определённо не понравится то, что он должен будет сделать. Зато мне будет прикольно смотреть на это.

***

      Наступила последняя смена в этой кофейне. Если честно, то мне будет её не хватать. Я уже так привык к расположению всех необходимых ингредиентов, где лежат кофейные зёрна. Я даже уже привык к некоторым постоянным клиентам. — Приветики, — произносит Алекс, заходя в кофейню и отвлекая меня от книги, — Много людей сегодня было? — Вообще нет. Видимо все студенты уже окончательно ушли на дистанционные страдания. — Вроде как хорошо, а вроде как и как-то очень и очень плохо звучит. Небось ещё скоро реально запретят сидеть в кофейнях, будет только еда и напитка навынос. — А что в таком случае будет со всякими ресторанами? — Ну… Они могут создать новое меню со всем, что они могут выдавать, либо же закрыться, и им придётся ждать, когда снимут все ограничения. Комендантский час же быстро отменили. — Не отменили. Это ж был просто пробный. Вроде как его хотят вернуть обратно. — А можно не надо? — Алекс завязывает фартук и садится рядом со мной, — А то наша собака привыкла гулять поздно. Когда почти нет людей на улице, когда нет других собак и остальных угроз. — Психолог ничего не сказал? — Он сам не понимает. Типа… Всё было спокойно и хорошо, она снова начала пытаться общаться с другими собаками в парках. А потом ночью начала скулить, бояться и даже от нас сбегает. Очень тяжело с ней… Но ладно, я ни капельки не жалею о том, что мы взяли именно её. — А ты не знаешь, почему она так себя ведёт? — Нам говорили, что она жила в семье абьюзеров, которые её били, пинали, морили голодом. Короче говоря, просто издевались над бедной малышкой. — Но вы с девушкой молодцы. Пусть она поправляется быстрее снова, чтобы вы жили так, как и раньше.       Алекс встаёт, чтобы обслужить посетителя, который зашёл незадолго до него и всё это время изучал витрину и меню. Пока парень страдает с тем, что поясняет за каждый ингредиент в кофе, я беру телефон и захожу в сообщения. Джефф Вудс: «Он пришел» Джек Вайзманн: «Понял» Джек Вайзманн: «Скоро приду»       Ехехехе… Осталось еще чуть-чуть подождать и потом спокойно наслаждаться его страданиями и муками. Хоть что-то полезное сделает. — Можешь, пожалуйста, проверить сиропы по списку и отметить, что нужно будет заказать? — Алекс мне протягивает мне рабочий планшет, — А я пока поработаю. — Без проблем.       Слезаю со стула и иду в сток, снимая блокировку с планшета по пути. Так… Красный цвет — это «больше не заказывать», желтый — «заказывать, только если бутылка открыта» и зеленый — «заказывать каждый раз». Блин, а у нас такого не было. Джек каждый раз сам смотрел, что нужно будет заказывать, а что не стоит.       Стараюсь как можно быстрее проверить все сиропы, после чего еще некоторое время просто сижу на стуле. Ну подъезжай же уже быстрее… Джефф Вудс: «Где ты?» Джек Вайзманн: «В пробке» Джефф Вудс: «Ты на машине что ли?» Джек Вайзманн: «Я еблан, который опоздал на трамвай и пошел на автобус. А в итоге полицейские преградили дорогу из-за какой-то аварии» Джефф Вудс: «Что за авария?» Джек Вайзманн: «Бэха въебалась в фуру на повороте» Джек Вайзманн: «В принципе, я даже не удивлен, что это водитель бэхи. Они всегда ебланы какие-то» Джефф Вудс: «А почему у тебя не бэха тогда?»       Джек прочитывает это сообщение и ничего не отвечает. Убираю телефон в карман фартука и еще раз смотрю на список всех сиропов на планшете. О, тут еще соусы есть. Проверю их тоже, чтобы Алекс потом меньше работал.       Закончив с этим, я выключаю свет в стоке и выхожу оттуда. И только стоило мне положить рабочий планшет и сесть обратно на стул с книгой, как я почувствовал вибрацию. Открыв чат с Джеком, я увидел фотографию, где он стоит рядом с BMW. Джек Вайзманн: «Я с нее и начинал» Джефф Вудс: «Сколько тебе на этой фотке?» Джек Вайзманн: «Ой… Ну наверное 19-20 лет» Джефф Вудс: «Что с ней стало потом? Почему поменял?» Джек Вайзманн: «А ты с трех попыток догадайся, почему эту хуйню меняют)» Джек Вайзманн: «Ах да, я уже около церкви иду» Джефф Вудс: «Быстрее давай»       Блокирую телефон и в очередной раз кидаю его в карман в фартуке. Я хочу спать… Что-то как-то совсем не могу выспаться дома. Там вроде как спокойно и хорошо, но что-то уже не то.       Так смешно, что раньше мой дом, точнее моя комната, казалась самой уютной и лучшим местом во всем мире, где я хорошо себя чувствовал, отдыхал и расслаблялся, а теперь… А теперь это будто бы чья-то чужая комната. Мне там совсем некомфортно… Вроде бы вся мебель выбрана мной, обои мои и все остальное тоже выбрано мной, но… Оно все такое чужое… Зато вот квартира Джека кажется мне уже такой родной, уютной и безопасной…       Еще через несколько минут в кофейню заходит Джек и сразу же идет ближе к нам. Алекс устало поднимает на меня взгляд, потом смотрит на меня и отодвигает стул чуть подальше от меня. Эу? Это что такое? — Так тебе легче? Истерить не будешь? — И не собирался. Больше не собирался, — Джек развязывает шарф, а потом смотрит на меня.       Я делаю глубокий вдох и продолжаю смотреть ему в глаза, пока он не отворачивается. Забавно, всего пара секунд потребовалась. — Алекс, я хочу поговорить. — Ну? — Извини. Извини меня за всю хуйню, что я сделал. И за все наши ссоры, и за то, что я оскорблял тебя, и за то, что полностью пропал из твоей жизни, и за то, что изменил. И сейчас, что ебал мозги. Прости меня, пожалуйста.       Алекс несколько секунд молча сидит и смотрит на Джека. После этого он усмехается, удобнее садится на стуле и поворачивается с улыбкой в мою сторону. — Ну и что он натворил? — он спрашивает у меня. — Почему что-то натворил? — Потому что я знаю этого еблана хорошо. Он никогда и ни за что не будет извиняться перед кем-то, если это не важно для него. Так что… Что за хуйню ты натворил? — Я… — Джек глубоко вздыхает, смотрит на меня с секунду и переводит обратно взгляд на Алекса, — Я изменил ему. — Серьезно? Опять? Ты опять наступаешь на те же грабли? — Причем почти что на те же самые… — Нет… — Не с ней. Но тоже под наркотой и с девушкой. — Вайзманн, блять… Ты умеешь не изменять своим партнерам? Потому что я реально не знаю никакого больше человека, который бы так дохуя изменял. — Я учусь… И я больше не буду. — Ты дашь ему второй шанс? — Алекс поворачивается ко мне, а я молча киваю, — Не надо, блять. Знаешь, что было после того, как я ему дал второй шанс? Он меньше, чем через месяц снова изменил мне. Вот только уже с бывшей, которой он изменил со мной. — Я… Не знал про две измены… — Короче, блять, Джефф… Ты можешь дать ему шанс, но будь готов к тому, что он не изменится. Точнее изменится, но без «ся». Я бы на твоем месте не допускал ошибок. — Я бы на его месте давным-давно послал бы меня нахуй, кинул в чс и… — А я не на твоем месте. И я пошлю тебя нахуй тогда, когда посчитаю нужным.       Оба парня поворачиваются ко мне и смотрят. Не, ну а что? У меня что ли своей головы нет на плечах? Или у меня нет своего мозга, и я сам не могу ничего решать касательно своей жизни? — И вообще… Разбирайтесь тут сами, а я пошел поработать еще немного.       Встаю со стула и стараюсь пройти между столешницей и Алексом, который развалился на стуле. Он садится нормально, пропускает меня, а потом разваливается, как и до этого.       Я, конечно, понимаю, что он, скорее всего, просто хочет защитить меня от боли и всего пиздеца, но… Но он выбирает достаточно агрессивные и жесткие способы.       Ладно. Хватит этого всего. Нужно успокоиться и… Да, протру Аурелию, а то тут кофейные брызги и разводы. И если Майкла успокаивает уборка, то значит меня тоже должна успокоить.       Беру из-под столешницы какую-то пшикалку и смотрю на нее. Так, нет, эта для дезинфекции поверхностей… О, вот для уборки кухни и кухонных приборов. Пшикаю несколько раз из него на Аурелию, после чего возвращаю обратно и беру салфетки. Спокойно протираю и прислушиваюсь, о чем начали эти двое разговаривать. — Нет. — Но я буду стараться. — Я не верю тебе, Джек. Ты изменил Николасу, изменил мне, изменил той девушке, а теперь и Джеффу. Ты не изменишься. — Но… — Сколько вы вместе? — Ну если как отношения, то… Около месяца? Может больше, может меньше. — Ты не помнишь, когда вы начали встречаться? — У нас… Были непонятные взаимоотношения до начала этого всего… — Только не говори, что ты кому-то еще изменил с Джеффом. — Ну… Ну не то, что прям изменил… Но можно как бы считать и так. — Ёбаный Вайзманн…       Ебать. А кому? Стоп, блять. Он говорил мне, что он свободен и не в отношениях. Хотя у него же тогда были засосы на шее… И тот Алекс тогда пытался с ним снова начать встречаться… Может быть это имеется в виду? — Я изменюсь. — Ты изменишь, а не изменишься.       Блять… Но мне реально интересно, кому же он изменил со мной. И зачем? Это был тот Алекс? Это были какие-то отношения, где он поссорился с кем-то? Может это реально был Алекс? Ведь он же тогда ещё… Хотя какая мне разница? Правды я всё равно никогда не узнаю. — Но знаешь… Я счастлив, что ты тогда пропал из моей жизни. Благодаря этому я начал встречаться с одним прекрасным человеком, с кем я живу вместе сейчас, кто меня любит и ценит, а также с кем я воспитываю прекрасного щеночка. — Я… Счастлив, что у тебя всё прекрасно в жизни. Ты этого действительно достоин. — И ещё я тебя прощаю. А то чувствую, что если я эти слова не скажу, то Джефф тебя не простит.       Молча улыбаюсь, передвигая соусы около аурелии с одного места на другое. Я волнуюсь. Почему я так сильно волнуюсь? Что со мной происходит? Может быть недостаток сна, а также количество пиздеца в моей жизни заставляют меня волноваться без повода? Но почему тогда Тоби не мучается от волнения? Ведь пиздеца у него в жизни явно побольше будет… А может он мучается, но не говорит никому об этом? Что если он каждый день начинает и заканчивает с приступов паники?       Почему мне становится сложнее и сложнее дышать? Что, блять, происходит? Беру себя за руку и с силой сжимаю её, впиваясь в кожу ногтями. Дыши, Джефф, только дыши… Тебе ещё рано умирать. К тому же твоя смена ещё не закончена. Вряд ли для кофейне будет очень хорошо, если я умру прямо на смене. — Мне нужен воздух, — говорю парням и на ходу развязываю фартук.       Уже на улице я его комкаю и прижимаю к своей груди, садясь на железный подоконник кофейни. Голова адски гудит… Ещё и какой-то писк в ушах… Что за хуйня вообще? Ставлю локти на колени, а руками обхватываю голову. Как же, блять, больно… — Я в порядке… Я буду в порядке… — почти молча шепчу себе, кончиками пальцев массируя голову, — Со мной всё будет хорошо…

=== POV Michael ===

— Я дома, — кричу на всю квартиру, закрывая за собой дверь и прислушиваясь. Сначала не понимаю, почему так тихо, но потом слышу голос Ронни на кухне.       Стараюсь как можно быстрее разуться и снять с себя верхнюю одежду, после чего иду в ванную. Нужно помыть руки и отогреть их после улицы, а то я что-то как-то слишком сильно замёрз. Вроде бы ещё не зима, но ветер такой ледяной и холодный.       Отогрев руки, выхожу из ванной и иду на кухню. Как я и думал, Ронни разговаривает с кем-то по телефону. Достаю из рюкзака продукты, которые он просил купить, а также врачебные документы и читаю их ещё раз. — Нет, мы выходные, — услышав эту фразу, я поднимаю голову и смотрю на Ронни, — Я… Я поговорю с ним…       Тааак? Это со мной? О чём он собрался поговорить со мной? Что происходит? Мне стоит волноваться? С кем он вообще говорит? — Пап, я постараюсь, но не обещаю. Всё же такое не обсуждается за один вечер… Да. Да, я напишу, как мы поговорим. Мам, ну я же сказал, что постараюсь… Да… Нет, он ещё не пришёл… Он ещё на приёме у врача. Хорошо. Да, я напишу вам. Угу… Я вас тоже люблю.       Ронни убирает телефон от уха, сбрасывает звонок и кладёт его на стол, смотря на меня какими-то виноватыми глазами. Что случилось у моего любимого? Кто обидел? — Как ты? — он начинает первым, всё ещё смотря на меня таким же взглядом. — Есть две новости, с какой начинать? — Ронни пожимает плечами, а я вновь опускаю взгляд на документы, — Ну… У меня нет биполярного расстройства. И… Никогда не было. То есть получается, что меня просто травили все эти года таблетками… А плохая в том, что из-за них у меня тяжёлая депрессия и повышенная агрессия. Но мне выписали какие-то таблетки, сказали, что должно помочь. Если я не почувствую никаких положительных изменений за неделю, то их поменяют. Если же будут какие-то побочки сильные, то тоже поменяют.       И стоило мне закончить говорить, как на кухню лениво крадётся Винни. Смотрит на меня, зевает и ложиться на пол, закрывая глаза и вытягивая лапки ко мне ближе. Она проснулась, прошла через всю квартиру, но потратила на это всю энергию. Ну что за солнышко? — Привет, моя лапочка. Привет, моё солнышко. Привет, моя красавица!       Наклоняюсь к ней и сначала несколько раз глажу, после чего поднимаю, целую в лоб и прижимаю к своей груди. Она сначала вынюхивает меня, после чего сразу же начинает облизывать подбородок. Ауч… Ещё и кусает… — Винишко, это ещё что за поведение? — Ронни специально делает голос немного грубее.       А вот Винни повернулась к нему, посмотрела и начала мыть свою лапку. О боже, какие у неё подушечки… Я не могу, так и хочется её затискать, заобнимать, зацеловать и никогда не отпускать. — А ты как? — Я… — Ронни встаёт со своего стула и подходит к раковине, набирая чайник, — Я… Да. Будешь чай? — Малыш, что случилось? — Нас родители пригласили завтра к себе, — о нет…       Нет-нет-нет и ещё раз нет… Они же… Его же отчим меня убьёт… О боже, нет. Не-не-не, я не хочу умирать. Я только начал думать о том, что жизнь может наладиться и что всё будет хорошо и прекрасно. Я не готов ложиться в могилу. — Они очень хотят с тобой познакомиться. Особенно моя сестра хочет. И… Я помню, что ты всё ещё боишься и что… — Он меня убьёт… — Он тебя не убьёт. — Ронни, он мусульманин. Понимаешь? А я твой парень. Он же заживо закопает меня там! — Майкл… — И не надо меня успокаивать. Я помню то, что ты рассказывал, как он злился, когда узнал, что ты в отношениях с парнем! — Он злился по той причине, что я в отношениях со своим коллегой. Ну и ещё из-за того, что я старше тебя на 6 лет. Он не злился из-за того, что ты парень. — Я не… Я… — Стой. Тише, спокойно… — Ронни подходит ко мне, обнимает и гладит по волосам, целуя в макушку, — Не паникуй. Всё в порядке.       Стараюсь аккуратно выбрать Винни и положить её на стол, а затем крепко обнимаю Ронни. Он шепчет мне разные слова, а я стараюсь прижаться к нему сильнее. Спокойнее мне становится лишь в тот момент, когда я прижимаюсь к нему так близко, что громко слышу его сердцебиение. — И вообще-то… Не на 6 лет. — Ну сейчас-то тебе ещё 19. — Да, но мне через пару недель будет 20. Так что на 5 лет старше. — Майкл… — Я не могу… Я боюсь… — Хорошо. Я тогда напишу им, что мы не сможем прие… — Нет! — отлипаю от Ронни и смотрю на него, — Ты давно не виделся с родителями. И ты хочешь с ними встретиться в реальности, так что… Так что, если ты хочешь, то мы поедем. — Но ты только что сказал, что ты боишься и что ты не сможешь. — Я… Буду стараться побороть свои страхи ради тебя. — Тогда я пишу им, что мы приедем? Говорю сразу, очень высоки шансы, что мы там останемся на ночь. — А… — отпускаю Ронни окончательно и смотрю на Винни, которая спокойно сидела на столе и умывалась, — Что с Винишко? — Мм… Можем попросить Николаса забрать её к себе. Или Элю. Или просто чтоб приходили, кормили и играли. Но лучше, чтоб забрали к себе на ночь. — Эля заболела, так что остаётся Ник. Я тогда ему позвоню, а ты пока что напишешь? — Да. Хорошо… И сможешь включить телевизор и найти что-то интересное на ютубе? Хочу полежать с тобой и посмотреть видео.       Молча киваю Ронни, сажаю Винни на плечо, и мы с ней идём в комнату. По пути достаю телефон и нахожу номер Николаса. Звоню ему, но он не отвечает. Мхм… Нахожу в контактах номер Тоби и звоню ему тоже. Мхммм… И он тоже не отвечает… Понятненько. Мне всё понятно, чем они там заняты.       Захожу в сообщения и пишу Николасу, чтобы он мне позвонил сразу же как освободится от развлечений с Тоби. Блокирую телефон и откладываю его, включая телевизор и дожидаясь, когда он подключится к вайфаю. Листаю ленту рекомендаций. но не нахожу толком ничего интересного. — Котёнок, что ты хочешь посмотреть? — спрашиваю Ронни, когда он ставит около меня кружку чая и идёт к своей стороне кровати. — Может быть… Какой-то летсплей? Ты, кстати, позвонил Николасу? — Позвонил. Но он ебётся сейчас с Тоби. — С чего ты взял? — Ни он, ни Тоби не отвечают. Мм… О, знаки зодиака в мемах, — с улыбкой произношу и вижу, что экран моего телефона загорается и появляется фотография Николаса, — А вот и наш Никио, — отвечаю на звонок и ставлю на громкую связь, — Привет. — Что случилось? — слегка охрипшим голосом произносит Ник, после чего прокашливается, а мы с Ронни переглядываемся с улыбкой. — Вы ебались сейчас? — он спрашивает, прижимаясь ближе ко мне. — Ронни… Что вы хотели? — Мы завтра уезжаем к моим родителям, скорее всего, останемся на ночь. Сможешь забрать Винни к себе на день? — Мм… Сейчас… Тоби, есть аллергия на животных? Точно? На кошек тоже нет? Хорошо… Да, я заберу её. — Спасибо тебе! — Но всё же… Ник… Вы ебались? — Майкл, и ты туда же? Других вопросов нет? — Когда вы начнёте встречаться? А то мы… — Да, мы ебались. Рады? Больше таких вопросов не задавайте. Тогда… Я завтра с утра заеду за Винни. И могу отвезти вас на станцию или на вокзал. Так что напишите мне попозже, во сколько мне приехать.

***

      Пока Николас нас отвозил на вокзал, родители Ронни позвонили ему и спросили, что нам приготовить, что мы хотим на десерт, останемся ли мы на ночь, есть ли у меня какие-то аллергии и всё такое. Потом ещё и спросили, что мы будем пить. Но, к счастью для меня, Ронни сам ответил на все их вопросы.       Ещё и мы немного с утра доебали Николаса с расспросами. Как оказалось, вчера они ещё не занимались сексом, когда я звонил, но собирались. В итоге Николас испугался, что что-то важное, поэтому решил позвонить мне на всякий случай. Дальнейших подробностей я не знаю, но учитывая то, что у него хорошее настроение, то, скорее всего, они потом поебались.       А вот отвечать на мой вопрос, когда они начнут встречаться, Николас не захотел. «Я не считаю, что я подходящий партнёр для него», бла-бла-бла, «Ему нужен кто-то, кто будет лучше, чем я», бла-бла-бла, «Я слишком плохой для него, а вдруг он всякой хуйни от меня наберётся и испортит себе жизнь», бла-бла-бла и бла-бла-бла. Ну вот что это за хуйня? Они ж имеют чувства друг к другу, так почему бы не попытаться и не начать отношения?       В конце-концов, Николас всё же сказал, что подумает над нашими словами. Ага, конечно. Так мы взяли и поверили ему… Мы ведь просто хотим, чтобы он наконец-то признался Тоби в чувствах, чтобы они были в отношениях и были нормально счастливы. А он… Ладно, может быть как-то Тоби нужно будет намекнуть… — Нам ещё долго? — шёпотом спрашиваю у Ронни, приоткрывая глаза и приподнимаясь с его плеча. — Мы должны приехать в 12:50, сейчас 12:38. Так что чуть больше двадцати минут. — Я боюсь… — Всё будет хорошо, малыш, — он кладёт свою руку на мою голову и медленно гладит по волосам, — Всё будет хорошо…       А что если я не понравлюсь его родителям? А что если я распаникуюсь? А что если они не понравятся мне? А что если мне проведут допрос? А что если мне не понравится еда, которую приготовит его мама? А что если я не смогу ничего съесть? А если меня стошнит от волнения, а они подумают, что от еды? А что если… — Майкл… Тише… — Ронни прижимает меня ближе к себе, — Ты весь дрожишь уже. — Я паникую… — Не надо. Ты же мне веришь, что всё хорошо пройдёт? — Верю…       Ещё и на вокзале нас сразу же встретит его сестра и отвезёт домой к родителям. Даже толком не погуляю по городу. Хотя… Учитывая то, что сейчас по окну ебашит ливень, может быть это и к лучшему. А то кто знает, что там за погода у него в родном городе.

***

      Как оказалось, не только его сестра приехала нас встречать, но ещё и её муж. К счастью для меня, они оба согласились подождать, пока я покурю. И ещё больше к счастью, её муж как-то пытался со мной поговорить, отвлечь и всё такое, пока Ронни и Гунель пошли в магазин. Или… Или Джунель? Я не особо понял, как её зовут, ибо что Ронни, что её муж обращались к ней и так, и так.       Зато Эдгар сказал, что счастлив со мной познакомиться, ибо сестра Ронни прожужжала ему все уши о том, что Ронни встречается с кем-то и что наконец-то она сможет познакомиться со мной. — Я… Извини, пожалуйста… Я просто сейчас на сильном стрессе, — говорю Эдгару, стряхивая пепел в урну, — Можешь объяснить, почему и ты, и Ронни называете её то Гунель, то Джунель. — Всё в порядке, не волнуйся. Ну вообще по документам её зовут Гунель. Но тут такое дело, что не совсем понятно, как это имя произносится на азербайджанском. Ну и плюс всем здесь проще произнести Джунель. Но можно и так, и так. — Спасибо… — А чего ты волнуешься? — Я боюсь знакомиться с его родителями. Особенно с его отцом… — А? — Эдгар непонимающе смотрит на меня пару секунд, — Зачем? Он прикольный мужик. И пошутит, и поможет с чем-то, и вкусную еду приготовит. Не бойся его совершенно. — Я… Кхм… Ты же понимаешь, что я встречаюсь с Ронни? — он молча кивает, — И что я парень. И он парень. А его отец му… — А, ты про это. Вообще забей. Эльхан ахуенный мужик. Он хоть как бы и мусульманин, но он вообще никак не связан с религией, не живёт по этим… Их религиозным правилам. И вообще он… Ну я не скажу, что он уже принял христианство, но видимо на пути к этому. А да, и ещё он не гомофоб совершенно. Так что не ссы.       Что? Что, блять? В смысле мусульманин, который не живёт по религиозным правилам и понятиям, а также на пути к принятию христианства? В смысле? Это как вообще? Ещё и не гомофоб… Звучит всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Он ждёт, пока я докурю, после чего мы садимся в машину и ждём Ронни и Джунель. А я всё ещё продолжаю волноваться… Как же мне страшно! Ещё и пугает то, что я впервые знакомлюсь с чьими-то родителями. Ну в плане с родителями того, с кем я встречаюсь.       Всё же это достаточно такой уже серьёзный шаг… Бля… А я ведь не смогу познакомить Ронни и его семью когда-то со своей… Как минимум из-за того, что я нахожусь в отношениях с парнем, чей отчим другой религии… Ммм… Да… Вот угораздило же меня родиться в такой хуёвой семье… — Ну что, все готовы ехать и кушать? — спрашивает Ронни, когда садится в машину рядом со мной и берёт меня за руку, — Ах да… Я забыл сказать, что там нет зелёного чая. — Эм… Ээ… Ничего? — Майкл, если захочешь зелёный чай, то мы можем съездить в магазин, — говорит Джунель, заводя машину, — Ну либо же мы взяли холодный зелёный чай. — Всё в порядке.       Они втроём начинают о чём-то разговаривать, а я просто стараюсь не забыть, как дышать. Просто сижу, сжимаю руку Ронни, кусаю свои губы и стараюсь дышать. Правда чем дальше от вокзала мы отъезжали, тем труднее мне это давалось. Блять, ну возьми ты уже себя в руки. — Майкл, — произносит Джунель, и я поднимаю голову и смотрю на неё, — Ты выглядишь очень бледным. Ты в порядке? — Мне очень страшно. — Хочешь вернёмся на станцию и поедем домой? — спрашивает Ронни, и я мотаю головой. — Я справлюсь…       Меня стараются как-то втягивать в разговор и отвлекать от мыслей, благодаря чему я немного успокаиваюсь. А вот когда мы останавливаемся около какого-то частного домика, и Джунель выбирает ключи из машины, я снова начинаю чувствовать сильную панику.       Но как только мы выходим из машины, к нам подбегает большая собака и чуть ли не сносит Ронни и меня с ног. Ебать, это ещё что такое? На нас напал хаски… — Пончо, а ну успокойся! — Эдгар оттаскивает собаку от нас, после чего она громко гавкает на него и убегает. — Как же хорошо быть кошатником… — тихо шепчет Ронни, убирая грязь и землю с куртки. — Ой да ладно тебе. Пончо просто соскучился. Он тебя с лета не видел.       Ронни берёт меня за руку и целует в щёку, после чего тащит к входной двери. Эу, нет, стой! Я не хочу сразу умирать. Мне страшно! На нас сейчас собака чуть не напала, а тут ещё и ты тянешь меня на верную смерть.       Он быстро открывает входную дверь ключами из кармана куртки, переступает через порог и затаскивает меня в дом тоже. В нос сразу ударяет запах выпечки, сахарной пудры и ещё чего-то такого сладкого, приятного и вкусного. — О, мама решила испечь свой фирменный кекс.       Мы снимаем куртки и обувь, после чего Ронни продолжает тянуть меня за руку куда-то вглубь дома. Мы доходим до гостиной, где стоят его родители и о чём-то спорят. Ну всё, мне точно пизда… — А я тебе говорю, что сначала надо с салатов начинать! — Линда, какие салаты? Они рано проснулись, ничего не ели и голодные! Картошка и отбивные! — Кхм-кхм… — Ронни специально кашляет, после чего оба родителя поворачивают и смотрят на нас, — Вот так вот вы нас встречаете, да? — Ронни! Как я рада тебя видеть!       Его мама подходит к нам и сразу же обнимает его, а потом и меня. Эм… Эээ… Что мне надо делать? Это нормально? — Майкл, это моя мама Линда, а это мой папа Эльхан. — Мы рады наконец-то с тобой познакомиться, — с улыбкой произносит мужчина, подходя к нам поближе и пожимая мне руку, — И мне очень приятно, что ты всё ещё называешь меня «папа». — Ну а как я ещё могу называть тебя? — О, Майкл! Раз уж вы услышали немного наш спор… — мама Ронни на пару секунд поворачивается к Эльхану, после чего снова смотрит на нас, — Вот с чего начинать: с легких салатиков, чтобы аппетит разыгрался, или с картошки и отбивной, чтобы сразу забить весь живот и потом умирать от того, что мы все объелись? — Эм… Наверное с… С… — поворачиваюсь к Ронни и взглядом умоляю его помочь мне. — С салатов, — он отвечает за меня, и я вижу победную улыбку на лице его мамы, — Я всё равно не привык нормально завтракать. — А я тебе говорила, что надо начинать с салатов! А ты мне «нет, Линда, они голодные, они хотят есть!». — Ну салаты, так салаты… Мы ещё не закончили с едой, так что… Так что можешь покажешь Майклу дом и свою комнату? А то я сам сейчас достану альбом с твоими детскими фотографиями и начну ему показывать и рассказывать обо всём. — О нет, Майкл, пошли на экскурсию.       Ронни проводит мне быструю экскурсию по самым важным комнатам первого этажа: кухни и ванной комнате, где мы моем руки. А потом уже тянет наверх. Первая комната слева — это спальня его родителей, вторая слева — это спальня её сестры и мужа, а вот с правой стороны сначала что-то типа огромного балкона, а потом уже и комната Ронни.       Мы проходим в неё и сразу садимся на кровать. Тут… Прикольно. Но пустовато… Книжный шкаф наполовину пуст, настенные полки тоже достаточно пусты. Зато над столом висит огромная карта мира. Я мечтал о такой в школьные времена… А вот на подоконнике лежит много энциклопедий про космос, про динозавров и про… Это Древний Египет? — Как ты? — спрашивает у меня Ронни, ложась спиной на кровать. — Волнуюсь. Но… — я повторяю за ним и ложусь рядом, — Намного меньше… — Это хорошо, что намного меньше. — Ты похож на свою маму. — Мне многие об этом говорят. Зато Джун похожа на папу. Только на него. — А сколько ей? И…Сколько он твой отчим? — Мм… Ну она младше меня на 3 года, ей 22 весной исполнилось. А он… Вроде как они с мамой 24 года вместе. Ну… Не совсем. Так-то он был всю мою жизнь рядом, вроде как даже поддерживал маму, когда мой биологический отец бросил её во время беременности. Ну и потом она устала игнорировать его ухаживания и дала шанс. Что-то ещё интересует? — Почему Джунель и Эдгар живут с ними? — Они дом строят. В прошлом году им на свадьбу подарили много денег, они сначала думали купить квартиру, а потом увидели, что поближе к морю продаётся участок земли. Вот и купили его, строят там что-то, а пока что тут живут. — То есть она не собирается переезжать из города? — Я единственный, кто хотел свалить отсюда ещё со школьных времён. Но как-то… Что-то меня здесь держало. Наверное вся эта тишина и спокойствие. А потом, когда узнал обо всём, родители сами предложили, что купят мне квартиру, чтобы я мог начать новую жизнь. — Но… Ты же говорил, что сам купил её. — Угу. Я отказался тогда. И очень долго отказывался как-то брать от них деньги. Потом, когда рассказал, что оформил ипотечный кредит, они чуть ли не заставили меня взять какую-то часть денег, чтобы я быстрее его закрыл. Ну и… И вот. Как тебе тут? — Пустовато… — ещё раз оглядываюсь по сторонам и замечаю, что на стене около книжного шкафа множество фотографий в рамках.       Да и в принципе в этом доме очень много фотографий на стенах. И почти на всех фотографиях все выглядят искренне счастливыми. Пусть фотографии и немного смазанные, но зато по ним чувствуется, что эти фотографии были сделаны в случайный момент, когда никто не ожидал, никто не позировал и специально никто не улыбался. — А почти все вещи перевёз отсюда. Ну… Как я перевёз… Папа и Гунель помогли. Особенно сильно помогала Джун. — Почему ты её и так, и так называешь? — Привычка. Я её ещё называю Гуневрище, Джунька, Гуня, Гусыня, Джунизавр и Джунельская. — Джунизавр? — Типа как… Джунель и динозавр. Джунизавр, — Ронни смотрит на потолок с улыбкой, после чего поворачивается ко мне, — Майклозавр. — Роаррр… — рычу в ответ, после чего мы оба начинаем смеяться в голос. — Я люблю тебя, — Ронни приподнимается и целует меня. — Я тоже люблю тебя. Очень и очень сильно люблю… Роннизавр.