Cozy Coteba

=== POV Helen ===

      Я согласился помочь Джону с переездом. Так уж совпало, что преподавательница сказала, что не сможет провести лекцию, поэтому у меня освободился весь день, ну и Джон достаточно сильно удивился, когда я приехал к нему намного раньше, чем планировали.       Сначала мы начали разбирать разные стеллажи и полки, которые Джон 100% хотел сохранить. Поначалу всё шло достаточно хорошо, пока мы не начали уставать и случайно ронять всё. Потом мы ещё и начали ссориться по поводу того, как и когда отвозить мебель и вещи. В итоге сошлись на том, что я останусь тут и буду дальше всё складывать, а он будет отвозить и заносить в квартиру вещи.       В итоге через пару часов мы полностью справились с гостиной, Джон уехал, а я решил, что надо немного отдохнуть, прежде чем приступлю к спальне. Тяжело… Очень и очень тяжело… Я уже и забыл, каково собирать или разбирать мебель. Последний раз, наверное, занимался этим четыре года назад, когда родители решили сделать ремонт в своей спальне, выкинули всю мебель и купили всё новое.       Ну и так получилось, что Джон уже написал, что доехал, а это значило то, что я слишком засиделся в социальных сетях, пока отдыхал. Быстро ответив ему, я встал и побежал в спальню: нужно всего лишь очистить книжный шкаф и стол, а потом вместе начнём разбирать.       Сначала я решил разобраться с книжным шкафом: все книги аккуратно складывались в коробку, все фигурки, статуэтки и остальной декор сначала аккуратно заворачивался в плёнку, а потом в коробку к книгам. И только я обрадовался, что закончил, как заметил ещё две коробки на самом шкафу.       Я подвинул компьютерное кресло к шкафу и встал на него, но всё равно еле дотягивался до коробки. Через несколько неудачных попыток мне всё же удалось снять первую коробку, после чего я её сразу же положил в коробку с вещами. Ну и теперь вторая… Тут потребовалось больше попыток, ибо она стояла ближе к стене. Я даже чуть не упал со стула, пока тянулся к ней. — Да ёб твою мать… — тихо ругаюсь я, когда коробка падает, а из неё вылетает половина бумаг.       Аккуратно спускаюсь с кресла на пол и начинаю собирать всё. Как оказалось, эта коробка почти полностью наполнена какими-то документами. Я особо не вчитывался, но где-то видел логотип банка, где-то какие-то другие логотипы, а где-то какие-то печати с подписями. И вот именно в этот момент мой взгляд упал на конверт, который был полностью разрисован сердечками, а в центре написано «Jonathan».       Я несколько секунд подержал этот конверт в руках, размышляя о том, от кого это, что там и сколько он уже лежал там. Мне очень хотелось думать, что оно до начала наших с Джоном отношений, ибо я начал паниковать, что это новое письмо и что он мне изменял в Англии, когда там был. Мне очень хотелось вскрыть это письмо и всё прочитать, но я всё же пересилил себя и кинул его в коробку. Я… Не хочу знать ничего об этом…       После этого я взял вторую коробку и начал туда перекладывать все вещи из стола, продолжая думать о письме. Что это? От кого оно? Он мне изменяет? Он изменял Герде? Что происходит? Может быть это вообще какое-то письмо от его родственников? Может быть какая-то открытка с поздравлениями? Или любовное письмо? — Я вернулся, — слышу как закрывается входная дверь, — О, ты уже очистил шкаф. — Да. Правда уронил коробку со шкафа и из неё вывалились все документы. И письмо с сердцами. Но я всё сложил в коробку обратно… — Читал? — Нет. Оно твоё личное. — Из-за чего злишься? — Ты мне изменял? — спрашиваю напрямую у Джона и смотрю ему в лицо.       Он абсолютно никак не меняется в лице, после чего спокойно отвечает: «Нет». Боже, что я за еблан? С чего я вообще решил, что он мне может изменять? — Хотел прочитать? — Хотел…       Он подходит ближе к шкафу, открывает предыдущую коробку с вещами. Некоторое время он копается там, после чего достаёт это письмо и протягивает его мне. — Можешь прочитать, если хочешь. Но говорю сразу, там… — он делает глубокий вдох, после чего отворачивается, — Очень грустно. И будь аккуратнее с тем, что в конверте. Пожалуйста.       Беру из его рук конверт и смотрю на него, думая о том, действительно ли я хочу. Но в итоге любопытство побеждает, поэтому я сажусь на кровать и аккуратно вскрываю его. Сначала из конверта достаю несколько фотографий каких-то двух парней, которые обнимались, целовались и страдали какой-то хуйнёй. И только потом до меня дошло, что это фотографии Джона. Ну… То есть один из парней — это он сам. Причём… Где-то в возрасте 16-18 лет, наверное?       Ладно… Он зачем-то хранит конверт с фотографиями, где он со своим бывшим. Странно, я бы таким не занимался. Но… Ладно? Так, письмо… Аккуратно открываю его, смотрю и замечаю, что оно полностью на английском, а ещё на нём будто бы капли от слёз.

::: Дорогой и мой любимый Джонатан:::

Ты самый лучший и самый прекрасный человек, который был в моей жизни.

Спасибо тебе за то, что ты всегда спасал и помогал мне. Только лишь благодаря тебе я смог пережить весь кошмар, который происходит в моей жизни. Ты был рядом, когда я ссорился со своими родителями, когда они меня выгоняли, когда я переживал все эти эмоциональные качели от них. Я был нереально счастлив с тобой. Ты всегда знал, что нужно сказать и что сделать, чтобы я чувствовал себя хорошо. Ты всегда был моим единственным лучиком света в кромешной тьме моей жизни.

Спасибо тебе за то, что ты любил меня. Мне очень жаль, что сейчас наши пути расходятся и что мы с тобой больше никогда не встретимся. Прости меня за это, но я действительно уверен, что так будет лучше для всех. Особенно для тебя. Я не хочу и дальше тянуть тебя на дно, я хочу, чтобы ты жил счастливую и прекрасную жизнь. Я хочу, чтобы у тебя в жизни всё было хорошо и прекрасно. Пожалуйста, пообещай мне это. Ты прекрасен, ты достоин всего самого наилучшего и ты обязательно добьёшься всего.

Умоляю, даже не думай винить себя в чём-то. Не думай обо мне и не вспоминай никогда. Я просто хочу, чтобы ты продолжал жить, нашёл любовь, закончил университет, нашёл прекрасную работу и жил счастливо.

И прости меня за то, что тебе приходится читать это. Прости, я не могу больше пытаться и стараться. Я устал. И мне нереально больно и плохо. Но помни, что я всегда буду любить тебя и стараться оберегать, если мне разрешат. Я люблю тебя, Джонатан.

      У меня дрожат руки. Что… Что это? Это же не предсмертная записка, правда? Что сейчас с этим человеком, который написал это? Он же жив, правда? — Джон… — Это… Да, это написал мой бывший. Он страдал от тяжёлой депрессии, вечно ссорился с гомофобными родителями и… Он должен был переехать ко мне, сюда. Мы планировали жить вместе. Я тогда только переехал, поступил в университет, отучился почти месяц. И… И он перестал отвечать на мои сообщения. На выходных я собрался и полетел обратно, но уже было поздно… — Джон делает глубокий вздох и вытирает слёзы с лица, — Я прилетел, поехал к нему… Его родственники сказали, что он убил себя. И они не хотят видеть меня на похоронах, ибо я соблазнил его, увёл с правильного пути и испортил ему жизнь. Уже дома мне сестра передала это письмо. И я прорыдал тогда всю ночь. — Извини меня… — Он хоть и писал, чтобы я не думал винить себя, но первых несколько месяцев я вечно думал о том, что если бы я уговорил его переехать со мной сразу, если бы я никуда не улетал, если бы я был рядом с ним, то он был бы жив. Но… Я опоздал. И я не сделал ничего, чтобы спасти его… — Мне очень жаль…       Складываю всё обратно в конверт и заклеиваю его обратно, после чего встаю с кровати, подхожу к нему и крепко обнимаю. Я чувствую, как он вздрагивает, как его слёзы падают на меня. А я чувствую себя виноватым, чтоб вообще заикнулся об этом письме…

=== POV Jeff ===

***

      Дни начали пролетать нереально быстро, что я даже не заметил, как пролетел ноябрь и начался декабрь. Жизнь стала какой-то относительно однообразной: работа, дом, работа, дом, иногда посиделки с друзьями. Еще и убивало больше то, что количество заболевших коронавирусом увеличилось, поэтому придумали новые ограничения. Теперь все торговые центры были закрыты по выходным, толком уже ничего нормально не работало, ибо оставили только аптеки, зоомагазины и продуктовые. Даже время каких-то кондитерских магазинов очень сильно сократили до 5 часов работы в субботу и полного выходного в воскресенье. И то, в субботу они работали только в том случае, если там можно было купить что-то похожее на хлеб: круассаны, багеты, маленькие пустые булочки и пирожки.       А друзья… Ну Хелен в основном был занят учебой, подготовкой к зимней сессии, созданием проектов и небольшой подработкой. Он хотел накопить побольше денег перед рождественскими праздниками, чтобы купить подарки. Тоби же, насколько я понял, окончательно забил на учебу и устроился работать в сексшоп к Николасу. Ну как устроился? Ник просто один вечер страдал из-за того, что его коллега со склада заболел коронавирусом, поэтому нужны были работники, ну и Тоби сказал, что может. В итоге он первые дни просто приходил домой уставший, почти ничего нам не писал и сразу же уходил спать.       Остальные тоже жили примерно как я, ибо заниматься было нечем. Единственный, у кого жизнь была чуть более веселой — это Джек. Он работал, выяснял рабочие моменты, пытался вечно позвать меня куда-то погулять или посидеть у него, но я почти всегда отказывал, поэтому он начал делать ремонт в квартире. Правда ремонт закончился толком и не начавшись, ибо он не смог найти нормальные обои, которые ему бы понравились. В итоге ремонт — это просто новый диван и кофейный столик в гостиной и кронштейн в спальне.       А, ну и ещё Джон занялся каким-то секретным проектом, о котором он никому ничего не говорит. Кроме Николаса. Они часто что-то вместе теперь обсуждают, думают, уезжают куда-то, работают с какими-то бумагами и всем таким. Непонятно ничего, но они говорят, что скоро расскажут. И как бы Хелен не пытался узнать, Джон ему ничего не говорит.       Зато хотя бы сегодня мы вроде как договорились встретиться и посидеть. Сначала они думали посидеть у Джона, но потом Мари сказала, что у неё бабушка уезжает на выходные к внуку, поэтому девушка остаётся одна дома. Правда ещё непонятно, что будет с Джеком, ибо он сказал, что первую часть для он будет на обследовании в поликлинике, так как его снова начали мучать сильные головные боли. Ну и он предупредил, что вряд ли сможет сразу отвечать на сообщения, так что нужно будет писать Джилл по рабочим вопросам. — Джефф, — мама стучит в дверь ванной, — У тебя телефон разрывается от сообщений. — Хорошо, скоро выйду, — отвечаю ей и снимаю полотенце с волос. Ну вроде как чуть-чуть подсохли, уже получше.       Пытаюсь как-то расчесать волосы, не вырвав их и не сломав расчёску, но пока что я проигрываю. После неудачных попыток я делаю глубокий вдох и медленный выдох, собираю все волосы в одной руке, а в другой держу расчёску и стараюсь как-то аккуратно начинать расчёсывать с кончиков волос. Некоторые волосы вырываются, но хотя бы не так больно уже.       И вот, справившись окончательно с волосами, я выхожу из ванны, чувствуя себя победителем, и иду в комнату. Даже пока я шёл от двери до стола, я услышал как минимум три уведомления. Что уже случилось? Кто-то опять с кем-то поссорился? Тут выясняют какие-то отношения? Ой не… Тут больше двадцати сообщений из рабочего чата, причём я упомянут как минимум в одном… Кристоф Гр: «Меня проинформировали, что с понедельника начинаются более жёсткие ограничения на работу магазинов и остальных заведений в торговых центрах в связи со стремительно растущим распространением коронавируса» Кристоф Гр: «И так как скоро рождество, почти все торговые центры решили продлить сегодняшнее время работы до полуночи» Кристоф Гр: «Так как магазины будут открыты допоздна, то, следовательно, кофейня тоже будет работать, как и все магазины» Джилл Джонсон: «Кому в 23 часа нужен будет кофе?» Кристоф Гр: «Это не столь важно, Джилл. Всегда найдутся люди, кому он нужен будет хоть в три часа ночи» Джилл Джонсон: «Это глупо» Кристоф Гр: «Глупо — это то, что ты перебиваешь своего начальника» Кристоф Гр: «Как вы могли понять, раз увеличено время работы торгового центра, то и ваши смены сегодня изменены. Сейчас мы с коллегами обговорим и сообщим вам информацию» Майкл Дженнерс: «Что значит изменены? Просто увеличено количество часов в смене?» Кристоф Гр: «Нет» Майкл Дженнерс: «А что тогда?» Кристоф Гр: «Собеседование закончилось, мы обсудили вопрос с коллегами» Кристоф Гр: «Так как в вашем торговом центре больше всего посетителей, плюс выручка достаточно хорошая, мы приняли решение сделать среднюю смену из двух людей. Так же на вечернюю смену придут два человека, а не один» Кристоф Гр: «@Марго Берза, твоя утренняя смена закончится в 15:30» Кристоф Гр: «Средняя смена будет у @Джилл Джонсон и @Майкл Дженнерс» Кристоф Гр: «У вас смена с 15:30 до 20:00» Майкл Дженнерс: «Я не могу» Кристоф Гр: «Надо, Майкл. Ты не пометил данный день, как выходной, следовательно ты должен выйти на работу в любой момент» Майкл Дженнерс: «А если не выйду? Что вы сделаете? УвОлИтЕ мЕнЯ???» Кристоф Гр: «Во-первых, Майкл, своим прогулом ты подставишь Джилл и бросишь её одну. Во-вторых, ты получишь штраф» Майкл Дженнерс: «Когда подпишут моё заявление об увольнении?» Кристоф Гр: «Какое заявление и о каком увольнении? В офисе ничего не знают про это» Майкл Дженнерс: «Ой, да пошли вы все нахуй в своём офисе, уёбков сброд» Кристоф Гр: «Я бы попросил тебя соблюдать субординацию и осознавать, с кем ты разговариваешь» Кристоф Гр: «Вечерняя смена будет с 20:00 до 0:30 у @Джефф Вудс и @Кейт Айберг» Кейт Айберг: «Ой, извините, Кристап, но мне будет очень неудобно добираться домой. Можно кого-то другого поставить вместо меня?» Кристоф Гр: «Хорошо, тогда вечерняя смена будет у Джеффа и @МариРоузен» Мари Роузен: «Но ведь нам с Джеффом ещё неудобнее добираться… Точнее у нас попросту нет возможности, ибо последний автобус из центра уходит в 23:50…» Кристоф Гр: «Решите как-то этот вопрос, больше некого к вам ставить, Ронни и Джек взяли выходной» Джилл Джонсон: «Ну фирма же оплатит такси им, верно?» Кристоф Гр: «Данный случай не распространяется на оплачиваемое такси» Майкл Дженнерс: «Пиздец…»       Мда… Вот и потусили и Мари вместе со всеми… Вот и собрались, чтобы выпить и провести время…

***

      Мы с Мари договорились, что вместе поедем как на работу, так и с работы, потому что так мы видели хоть какие-то плюсы всего происходящего пиздеца. Думали, что будем шутить, смеяться, рассказывать друг другу разные истории. Но потом увидели, что Джек и Кристоф начали ссориться в чате.       Джек защищал нас и говорил, что нельзя нам сказать об этом в тот же день, отказать в оплаченном такси, так ещё и принудительно заставить работать. Кристоф же наоборот говорил, что он имеет полное право, так как мы не выделили этот день как обязательный выходной, следовательно мы в любой момент должны выйти на работу. А отказ в такси он аргументировал так, что это экстренный случай, на которой не предусмотрено такое в их сотрудничестве с такси. Когда же Джек сказал, что если нужно выйти в другую точку на работу после своей смены, то всё ок и там такси полагается, а тут, когда транспорт уже не ходит, то не полагается, Кристоф промолчал. Он в принципе больше не писал ничего. И как бы Джек не пытался вызвать его, упоминая в сообщениях, он не появлялся.       Только потом Джек написал в другой чат, что у этого еблана якобы закончился рабочий день, поэтому он имеет полное право не отвечать на сообщения. В итоге Мари очень долго потом извинялась перед всеми в чате, что сегодня не получится встретиться. Все, как и ожидалось, вошли в положение и сказали, что ничего страшного и что можно будет перенести на завтра.       И как только мы вошли в торговый центр, так мы сразу ахуели от того, насколько длинная очередь людей в кофейню. Подойдя ближе, мы увидели, как Майкл и Джилл носятся по кофейне, причём они оба были красные. И ладно ещё Майкл, но Джилл… Она же часто брала смены в кофейнях, где много народу, брала смены на разных праздниках, фестивалях и так далее.       Переглянувшись с Мари, мы быстро прошли в сток, переоделись в рабочую униформу и начали им помогать: Мари стояла за кассой, Джилл взбивала молоко, я делал сам кофе, а Майкл либо наливал сиропы, либо выжимал сок. И только где-то ближе к 21 часу мы смогли отпустить Майкла и Джилл. Они нам ещё сообщили, что и Марго была с ними намного дольше, чем её оплачиваемое время было, так как людей с самого начала работы торгового центра было многовато.       Мы с Мари как-то старались меняться: то она за кассой и с сиропами, пока я с молоком и кофе, то я за кассой. Но мы были слишком напряжены и были на грани. В какой-то момент я повернулся к Мари с заказом и увидел, что у неё уже на глазах слёзы уже льются рекой. Так, спокойно, Джефф, дышим! Говорю, чтобы Мари ушла в сток на несколько минут и привела себя в порядок, отдохнула и попила водички, но она отказывается. Потом у меня всё же получается убедить её, но с условием, что это будет после ещё нескольких заказов. — Девушка, а у вас всё нормально вообще? — слышится женский голос со стороны выдачи заказов, и я неосознанно поворачиваю голову, — Это что такое? Я просила полить карамелью внутри, а не сверху! Вы вообще все что ли тут глухие? — Ещё и свинарник тут какой-то! — добавляет мужчина, стоящий рядом с ней, — Я что ли должен дышать всеми этими микробами, что в мусорке лежат? — Извините, но у нас нет времени прибраться… — тихо отвечает Мари, и я вижу, как её глаза снова наполняются слезами. — Ой, вот не надо тут этих крокодильих слёз! Готовить кофе не так уж и трудно! — И переделайте мне мой кофе наконец уже! Я хочу пить нормально, а не чтобы у меня всё было в этой карамели! Я чётко сказала: «Карамель внутри!», а вы как всегда! — Она ничего не будет переделывать, — я слышу знакомый голос и поднимаю взгляд над кофейным аппаратом, — Бариста сделала всё по рецепту. Если вам не нравится карамель, то можно брать кофе без неё.       Джек начинает ссориться с этими клиентами, а я забираю у Мари всё из рук и отвожу её в сток, закрывая дверь. Бедная… Заканчиваю делать несколько заказов и понимаю, что наступил момент передышки. Но потом я поднимаю голову и вижу, что это не передышка, а Джек закрыл ворота кофейни. — Что ты делаешь? — спрашивает Мари, выходя из стока. — Вы закончили работать. Всё. 23:30, никакого больше кофе.       Джек подходит к кассе и выполняет все необходимые действия в ней во время закрытия смены, после чего поворачивается к нам. Мы непонимающе смотрим на него, но оба молчим. Почему он так решил? Зачем? Нас же убьют.       Парень отворачивается, фотографирует чек и отправляет в рабочий чат. Через некоторое время после его сообщения, мой телефон начинает вибрировать. Я достаю его, чтобы проверить, не звонит ли мне кто, но это просто множество сообщений всё оттуда же. — Нас же… — Нет. Мари, я главный в этой кофейне. И следовательно я несу за вас всю ответственность. Если какой-то пиздец произошёл, то обращаются ко мне. Следовательно если и будут проблемы, то будут у меня, — Джек берёт стаканчик, насыпает туда льда и протягивает девушке, — И я поговорил с чифами из других мест… Короче говоря, Кристоф нехуйно так ахуел. Во всех других местах рабочее время меньше, а также у них есть оплаченное такси. Также я узнал, что в других местах… Сегодня ставка на евро больше. Как я узнал об этом? Мне позвонила начальница и спросила, почему мы отказались от этого, решив работать по стандартной ставке. Как же она была удивлена, когда услышала, что я ничего не знаю про это. Особенно, если учесть, что этот еблан ей сказал, что это я настоял на отказе. Если Кристоф захотел нас эксплуатировать, то пошёл он нахуй. Я решил, что мы закрываемся. Да, чуть раньше, чем остальные кофейни, но ничего. — Какого блять хуя? — И учитывая то, что я краем глаза вижу, что уведомления приходят от Кристофа и Кейт, я… Я в рот ебал их двоих. Потому что какая-то хуйня между ними происходит. Так… Джефф, начни мыть портафильтры, потом, когда я закончу с кассой, я помогу. Мари… Сиди и отдыхай. Если захочешь помочь, то можешь поменять мусорники. Но лучше отдыхай, малышка.       Она молча кивает, шмыгая носом и поднося стакан ко рту, а я тем временем встаю и начинаю убираться. Всё же… Всё же Джек хороший… Он рискует сейчас, чтобы спасти нас и помочь нам. Я уверен, что у него будут потом проблемы, но его это совершенно не волнует… Может… Может всё же стоит вернуть наши отношения на точно такой же уровень, какой был и прежде? Может всё же Джек — это тот человек, который реально нужен мне для счастья?       Пока мы убирались в кофейне, к нам несколько раз подходили разные охранники торгового центра и спрашивали, точно ли мы вовремя закрылись. Каждый раз Джек говорил, что у нас почти что закончились кофейные зёрна, поэтому он договорился с начальством, что мы закроемся раньше, и они согласились. Охранники верили в эту историю, кивали, желали хороших выходных и уходили.       И хоть мы сказали, чтобы Мари отдыхала, она решила, что поможет нам, чтобы мы все быстрее свалили «из этой ёбаной кофейни», как она сама сказала. Ну тут уж пришлось согласиться с ней, ибо никому явно не хотелось тут больше находиться. Если честно, то после таких пиздецов на работе и таких омерзительных клиентов хочется уволиться к чёртовой матери. — Надо такси вызывать… — Мари снимает блокировку с телефону, а Джек в этом момент блокирует его снова, — Что? — Пошли, принцесса. У вас двоих личный водитель. — И спаситель, — с улыбкой добавляю я и вижу, как Джек начинает улыбаться мне. — И спаситель, да. Всё, идём.

***

      После того, как мы отвезли Мари, проводили её до квартиры и убедились, что она закрыла дверь, а также немного попиздели с Николасом и Тоби, я спросил, могу ли остаться у Джека на ночь. Он сначала немного удивился, но сразу же согласился. Ну и пока мы ехали, мы оба молчали. Странное чувство… Снова я после тяжёлого рабочего дня еду к нему… И снова мы в немного непонятных отношениях… Хотя может и много… — Джек. — Слушаю? — Что всё же между нами? Типа… Типа я помню, что мы говорили, что дадим шанс отношениям, но… Я не знаю, они какие-то наряжённые? — А какие ты хочешь, чтобы между нами были отношения? — Любовные, — не знаю почему, но у меня какой-то нервный смешок вырвался после этой фразы, — Ну… Как у нормальной пары? Как у нормальных возлюбленных, которые встречаются, любят друг друга, заботятся друг о другие, поддерживают… — Я тоже хочу этого, Джефф. И я обещаю тебе, — он убирает одну руку с руля и протягивает мне мизинец, — Я не буду таким ебланом, как прежде.       Протягиваю ему руку, после чего мы скрепляем обещание мизинчиками. Так глупо, так по-детски, но… Не знаю, как-то мило? Как-то кажется, что в таких обещаниях больше надёжности и искренности.       Мне показалось, что атмосфера в машине стала как-то мягче, мы начали разговаривать обо всём, но не о работе. Я ему рассказывал о том, какие сплетни слышал от мамы и её подруг, пока она маникюр им делала, Джек рассказал о том, что ненавидит строительные магазины и что без меня было сложно собирать мебель. А ещё, как оказалось, Джек решил начать новое хобби и пытался убедить себя в том, что раскраска-антистресс — это действительно антистресс. Но в итоге она улетела со стола в полку после первой же законченной страницы.       Мне они тоже не нравятся. Да и в принципе сами раскраски никогда не нравились. Просто рисовать — да, прикольно, но раскрашивать что-то… Ну не то, не то совершенно. Как и все эти раскраски по номерам. Это всё наоборот меня как-то больше злит или вводит в стресс.       А когда мы приехали, то заварили горячий чай, сделали какой-то перекус и улеглись в кровать. Ну телевизор реально стало удобнее смотреть. Правда, учитывая то, что его можно смотреть лишь в кровати, спина потом будет ох как болеть. Да и, наверное, намного легче заснуть, смотря что-то, а потом проснуться в три часа ночи под какое-то странное четырёхчасовое видео. — Тогда… — Джек отвлекается от разговора, пытаясь удобнее поставить подушки и лечь на них, — Завтра к Мари? — Сегодня. — Ну сегодня. Она не говорила, во сколько планирует? — Неа, — кладу голову на плечо Джека и чувствую, как он напрягается, — Но я думаю, что она сейчас будет отсыпаться из-за всего этого кошмара. И уже потом напишет.       Бля, а что если… Подсаживаюсь ближе к Джеку и опускаюсь ему на грудь обнимая. Джек ещё сильнее напрягается, но в ответ лишь целует меня в макушку и кладёт руку на спину, поглаживая по ней. О да, страдай, Джек, страдай.       Но только я расслабляюсь полностью, нахожу удобную позу и спокойно выдыхаю, как Джек начинает меня щекотать за рёбра. Я чуть ли не с криком от неожиданности вскакиваю и смотрю, а он лишь смеяться начинает. Так значит, да? Ну хорошо…       Нападаю на него с щекоткой в ответ, только намного активнее и не за рёбра, а за живот и кожу ближе к подмышкам. Мы с ним оба ржём, полностью забыв о времени, всё активнее и активнее щекотим друг друга, пока я в конечном итоге не оказываюсь у него на бедрах, прижимая его руки к кровати. Уже не знаю, было ли это в его планах, но мне нравится такое развитие событий. — Всё… Сдаюсь… — тяжело дыша произносит Джек, смотря на меня с улыбкой, — Сдаюсь. И любуюсь тобой… — Любуешься? Если и дальше будешь себя хорошо вести, то сможешь полюбоваться мной без одежды.       Ебать… Что я только что сказал? Зачем? Для чего? А что если он подумает, что я решил поехать к нему, только чтобы заняться сексом? А что если он подумает, что только для этого мне и нужен? — Я буду очень хорошим и послушным… — более тихо говорит он, а я краснею сильнее.       Всё, что происходило дальше, казалось каким-то сном или фантазией. Мы с Джеком начали целоваться, он обнимал меня, прижимал к себе ближе, шептал что-то на немецком, а я кайфовал и возбуждался от этого, хотя ни слова не понимал. Причём никто из нас пока что даже не думал раздеваться.       Я не знаю, как и почему, но мы с ним целовались так, как никогда прежде. Все поцелуи и прикосновения были максимально наполнены любовью, лаской и комфортном. Не страстью, как было до этого, а какой-то нежностью что ли? Хотелось просто целоваться бесконечно, игнорируя то, что не получается нормально дышать и начинает кружиться голова.       Но в итоге постепенно мы начали раздеваться. Правда и это делали очень медленно, всё время возвращаясь к поцелуям. И то мне кажется, что раздеваться начали только из-за того, что становилось невыносимо жарко. В конечном итоге мы всё же кое-как смогли раздеться полностью, скинув всю одежду на пол.       И даже после этого Джек притянул к себе, начал целовать и обнимать, прижимая к себе всё сильнее и сильнее. Но это не было неприятным, дискомфортным или хоть сколько-то болезненным. Это ощущалось так, будто бы он тоже думал, что это сон, который может закончиться в любой момент. Он всё так же продолжал шептать мне что-то на немецком, а я всё также продолжал не понимать и кайфовать. — Умоляю… — прошептал он мне в шею на моём родном языке, после чего поцеловал. — Что? — Выеби меня… — Что?!       Я моментально вырываюсь из его объятий и смотрю в глаза. Это шутка? Он пьян? Он под наркотой? Он в адекватном состоянии вообще? В смысле «выеби меня»? Как? Чем? Хотя… Понятно, чем и как… Но… Зачем? Почему? — Тебе же интересно, что я шептал всё это время? — медленно киваю ему в ответ, — А я всё это время… Мм… — он на секунду отворачивается, а я вижу, как его лицо краснеет ещё сильнее, — Я умолял тебя, чтобы ты вошёл в меня, чтобы я был твоим пассивом, что я хочу чувствовать тебя внутри себя. И что я доверяю тебе, Джефф. — Я… Я не… Не могу… — я кое-как нахожу в себе силы произнести это, ибо в голове лишь одна паника. — Почему? У тебя есть член, так что можешь. — Я не умею. — А я… — он подсаживается ко мне ближе и целует в губы, — Научу. — Я боюсь… — Чего? — Я не знаю! Но я боюсь…       Джек подсаживается ещё ближе и обнимает, продолжая целовать то в шею, то в висок, то куда-то ближе к затылку. Я не понимаю… Зачем ему это? Почему он хочет этого? Чего я боюсь? Почему я вообще начал бояться? Какой смысл в этом? Что может произойти такого страшного? — Ладно, — выдыхаю и киваю сам себе и своим мыслям, — Я готов попробовать. — Хорошо, — Джек запускает мне руку в волосы и слегка сжимает их в кулаке, одновременно с этим целуя в щёку, — Не паникуй, тебе понравится…       После ещё нескольких поцелуев, он встаёт с кровати и идёт к тумбочке. Немного в ней покопавшись, Джек достаёт оттуда два презерватива и лубрикант. И только он закрыл шуфлядку, как задумался о чём-то и начал всматриваться в эти предметы. — Всё в порядке? — Я… Лучше сразу срок годности проверю, нежели Ник потом убьёт меня. А ещё, — парень показывает мне презерватив и лубрикант, — Всё нормальное, без вишни. Раздражения или проблем больше не будет.       Почему-то улыбаюсь с этого, вспоминая, как Ник сразу же догадался, стоило только упоминать про вкус вишни тогда. Проверив срок, Джек выкидывает один презерватив на пол, доставая из шуфлядки второй. — Мне страшно… — Чего? — Джек садится обратно на кровать рядом со мной и вновь целует в щёку, притягивая к себе, — Разве может произойти что-то страшное? — Я не знаю… Мне просто страшно, что я сделаю что-то не так или что-то не получится… — Джефф… — Джек целует меня в шею, отчего вся кожа моментально покрывается мурашками, — Расслабься. Я тебе буду помогать и говорить, что делать, если ты растеряешься. Ты мне веришь? — Да… Но я боюсь… — Спокойно. Всё, что тебе надо сначала — это просто растянуть меня, — поворачиваю голову и смотрю в глаза Джеку, — Не паникуй. Просто берёшь презерватив, открываешь его и натягиваешь на палец, потом капаешь лубрикант и вставляешь. Медленно, — делаю глубокий вдох и киваю, — А потом просто растягиваешь, двигая пальцем внутри. Потом добавляешь ещё лубриканта и вставляешь второй палец, потом третий через время. И всё, вот так ты растягиваешь и подготавливаешь партнёра. — А потом просто… — Да. Потом открываешь новый презерватив, натягиваешь его на член, добавляешь лубрикант и уже вставляешь член. И дальше всё просто. Разве что-то страшное может произойти? — Нет… Надеюсь, что нет…       Я всё ещё волновался, поэтому предложил Джеку ещё немного потратить времени на поцелуи и прикосновения друг к другу. Он улыбнулся и согласился, начав вновь целовать меня в шею, немного покусывая. Правда на сей раз я никак не мог расслабиться и в мыслях снова начинал паниковать. Как же мне страшно…       Ещё чуть позже Джек всё же уговаривает меня начать, а паника захватывает меня всё сильнее и сильнее, стоило мне только взять презерватив в руки. А Джек так спокойно и расслабленно лежал на кровати, смотря на меня и поглаживая меня по бедру. — А мы… Можем выключить свет? — Ты стесняешься? — Да… — опускаю голову и кусаю себя за нижнюю губу, — Мне как-то очень неловко… — Хорошо, — он встаёт с кровати, подходит к выключателю и щёлкает им, — Может мне ещё раком встать, чтобы тебе было легче? — А… Ну… Эм… — я чувствую, как у меня горят щёки… Помогите… — Я тебя понял.       Единственным источником освещения в комнате осталось окно, откуда с улицы поступает свет от луны и от фонаря. Но даже этого хватает, чтобы я видел, как Джек возвращается на кровать и в какой позе он сейчас находится. Ладно… Соберись, Джефф!       Подползаю к нему чуть ближе и раскрываю упаковку презерватива. Аккуратно достаю его и натягиваю на средний палец правой руки. Так… Спокойно… Теперь лубрикант… Я прям чувствую, как сильно у меня сейчас дрожат руки… Но у меня всё же получается взять бутылочку и вылить немного смазки на пальцы. — Я… Вставляю? — в ответ от Джека слышится лишь стон согласия.       Аккуратно подношу палец в нему, касаюсь чего-то. Но видимо чего-то не того. Пытаюсь понять, куда нужно переместить руку, но начинаю лишь сильнее паниковать. Ну всё, вот я и затупил! Я даже не могу найти то, куда вставлять надо! Причём Джек — парень, а не девушка! У него всего одна, блять, ды… Отвер… Аааа! Всего одно место, куда можно что-то вставить! — Джефф… Спокойнее… — Джек пытается меня успокоить, а я чувствую, как паника растёт всё больше и больше. — Я потерялся… — Не переживай. Просто чуть-чуть ниже, — слушаю и делаю так, как он говорит, после чего касаюсь чего-то, что сжимается. Ааа… Я паникую! — Вот так вот. Умничка. Теперь вставляй.       Медленно ввожу палец в его тело. Так, хорошо… Спокойно… Дышим… Главное не забываем дышать… Внутри Джека… Как-то слишком горячо… Мне страшно. Я будто бы… Что будто бы? Я даже не могу ничего придумать!       Ввожу палец примерно на середину, после чего жду. А чего жду — непонятно. Можно Джек и дальше будет говорить мне, что делать? Пожалуйста? — Помоги… — С чем тебе помочь? — Я не знаю, что делать! — Эу, не паникуй. Спокойно. Просто двигай пальцем вперед-назад. Только не паникуй.       Делаю то, что он говорит. Это ощущается слишком странно… Слишком узко, слишком горячо, слишком трудно. Его тело ещё не хочет «синхронизироваться» с моими движениями: каждый раз, когда я почти что вытаскиваю палец, его тело будто бы засасывает меня, а когда хочу вставить глубже, оно наоборот будто бы выталкивает меня и против такого. — Тебе не больно? — Ни капельки… — тихо отвечает он, немного ложась ниже грудью на кровать, после чего я слышу хруст, — Блять… А вот теперь больно… — Что такое? Я сделал что-то не так? — Нет… Это всего лишь мои кости… — В смысле? — Блять, Джефф, я уже старый дед, у которого кости хрустят от каждого движения… Сейчас вот было плечо. Скоро колени начнут болеть и хрустеть.       Я не знаю почему, но мне становится смешно от этого. По началу я стараюсь максимально сдерживать смех, но потом просто начинаю в голос смеяться. Причём так, что у меня начинает болеть пресс, поэтому мне приходиться положить голову на поясницу Джека.       Но зато я перестал так сильно волноваться. Мне кажется, что я даже немного расслабился. Ровно до того момента, как Джек сказал, что я могу вставлять второй палец. Я старался сохранять спокойствие, аккуратно выбрать палец из него, натянуть презерватив на указательный палец, но когда пришлось брать лубрикант и выдавливать его, я понял, что мне снова страшно. Кое-как я с этим справился тоже. — Можно? — Нужно, малыш…       В этот раз, к счастью, мне не пришлось паниковать и искать. Я сразу же аккуратно и медленно ввёл два пальца почти что до конца. Не его органов, разумеется, а до конца моих пальцев. Я подождал пару секунд, стараясь сам привыкнуть в тому, что он сжимает меня сильнее, а потом начал двигать пальцами.       Каждый раз, когда я вновь входил до конца, я чувствовал, как Джек вздыхает, а его тело напрягается. Когда я спросил, всё ли я делаю так, он сначала просто снова простонал в знак согласия, а потом попросил, чтобы я не останавливался.       С каждым движением, с каждым новым вздохом Джека, с каждой секундой мне самому начинало нравится это всё происходящее. Я спрашивал Джека о том, как ему нравится, как ему хочется, а потом просто делал так, как он говорил. — Можешь третий палец вставлять…       На сей раз всё было легче и быстрее. Даже руки как-то перестали дрожать. Я вновь спросил, можно ли вводить пальцы, а потом медленно вошёл. Теперь пальцам было достаточно тесно и немного неприятно от того, насколько в нём горячо. Либо у меня самого уже поднялось давление, отчего мне кажется, что всё слишком горячее. — Стой… — говорю я и прекращаю двигать пальцами. — Что? — Я чувствую твоё сердцебиение…       Теперь первым начинает смеяться Джек, а я сначала не понимаю, что сказал такого смешного. Только потом дошло, что это звучало странно, ибо… Ну… Чувствовать сердцебиение в жопе… Ну… Да… Странно… — И что можете сказать, доктор? — он полностью ложится грудью на кровать, после чего мы снова слышим хруст костей, — Да блять… — Я думаю, что тебе нужно попить витаминчиков для костей. А ещё… — я делаю несколько круговых движений пальцами, вновь касаясь простаты, отчего Джек стонет, — Тебе нужно меньше курить и больше заниматься спортом, ибо у тебя тяжёлое дыхание, — после этих слов я начинаю чуть быстрее двигать пальцами и сильнее надавливать на простату. — Инте. Ах… Интересно, почему же… У меня сейчас… Тяжёлое… Мх… — от всех моих действий Джек даже не может нормально закончить предложение.       Но… Если он стонет и так тяжело дышит, то значит, что ему хорошо? Наверное, я делаю всё правильно… Если бы что-то было не так, то он бы мне точно сказал, верно? Верно… Продолжаю растягивать его и массировать простату пальцами, но замедляю темп. А Джек тем временем активно сжимает простынь в руке и то старается приподняться, то вновь ложиться на кровать грудью, прогибаясь в пояснице. Но… Да. Выглядит он прекрасно… — Джефф… — он стонет моё имя, после чего я наклоняюсь к его спине и целую, — Мм… Да… — Ты что-то хотел? — Выеби меня… Умоляю… — Ты уверен, что готов? — Да… Только двигайся медленно сначала…       Выбираю из него свои пальцы, стаскиваю презерватив с пальцев и стараюсь засунуть его обратно в упаковку. И, взяв в руки другой презерватив, я начинаю волноваться. Блять… Я никогда не натягивал его на свой член… Ни разу в жизни…       Мне вообще стоит сказать об этом Джеку? Или как-то самому справиться? Ну… По сути там же ничего сложного, да? Просто открыл упаковку, выбрал, приложил к члену и натянул до конца. Ну… Ну я точно не еблан, как мой бывший, который думал, что презерватив нужно полностью раскрутить, а потом так натягивать. Так что я не проебусь.       Открываю упаковку и натягиваю презерватив. После этого я замечаю, что около головки появился пузырик воздуха. Аккуратно стараюсь стянуть его куда-то вниз, после чего беру лубрикант в руки и уже планирую нанести его, как замечаю, что пузырик воздуха вновь «надувается». Снова стараюсь аккуратно от него избавиться, хоть сейчас это даётся чуть труднее, а потом выливаю смазку и размазываю её. — Ты точно готов? — Да. Только не паникуй, Джефф.       Подношу головку ко входу и аккуратно вхожу. Внутри Джека всё так же горячо, как и было до этого, только сейчас его тело сжимает меня чуть сильнее. Я у него спрашиваю, хватает ли смазки или стоит добавить ещё, но Джек говорит, что всё прекрасно. Даю нам некоторое время, чтобы мы оба привыкли, после чего начинаю медленно двигаться.       Это всё так странно ощущается… Это так приятно, но одновременно и странно… А ведь ещё пару недель назад я даже представить не мог, что когда-то буду в роли актива. Хотя в те времена, когда мы с Джеком только начали встречаться, я и представить не мог, что когда-то он будет пассивом в наших отношениях.       Я продолжаю медленно двигаться, но добавляю поцелуи и укусы в спину, немного сжимаю рукой его кожу на ягодицах, а он стонет от удовольствия, говорит, что я умничка, и иногда даже стонет моё имя. Это всё просто вау как ощущается… — Ой… — произносит Джек, и я сразу же останавливаюсь, — Мы можем поменять позу? — Ты совсем старик? — Ну я не виноват. Я не привык так долго находиться на коленях…       Выхожу из него, после чего Джек переворачивается на спину. Он сначала расслабленно выдыхает, а потом говорит, что я могу входить. Так немного труднее, но он помогает мне, приподнимая бёдра. В такой позе всё кажется немного иначе, будто бы чуть больше места внутри Джека. Или же я уже просто привык.       Когда я начинаю двигаться в нём, Джек притягивает меня к себе за шею и целует. Правда сейчас поцелую вновь наполнены той страстью, что была в прежние разы, а не нежностью, как до секса. Но я ни за что не скажу, что это плохо. Это прекрасно как и всегда.       Джек умоляет меня двигаться быстрее и быть грубее и жёстче, а я вновь слушаюсь его и делаю то, как ему хочется. И какой же кайф я ловлю с этого всего. Мы оба стонем от удовольствия, задыхаемся от этого, но не даём друг другу ни секунды отдышаться, продолжая целовать друг друга.       А когда я начинаю рукой ещё и ласкать член Джека, так он вообще чуть ли не задыхается от удовольствия. Он активнее стонет моё имя, а я из-за этого сбиваюсь и замедляюсь. Оба хватаем друг друга за волосы, сжимаем их в кулаке, притягиваем ближе друг к другу, но делаем это так, чтобы никому из нас не было больно. Только удовольствие.       Ещё через время мы оба кончаем: сначала Джек, а потом уже и я, когда он начинает вновь кусать и целовать меня в шею. Пару минут мы ещё продолжаем целоваться, после чего стараемся как-то отдышаться и прийти в себя.       Я нахожу в себе силы, чтобы встать и выйти из него, после чего чувствую, что на мою ногу что-то капает. Блять? Это же смазка, да? — Джек… — А? — У нас порвался презерватив… У меня… Точнее у меня… — Включи свет…       Встаю с кровати и иду к выключателю. Закрываю глаза и нажимаю на кнопку. Когда я провернулся, то увидел, что на полу капли чего-то, презерватив действительно порван, а из Джека вытекает моя сперма. Пиздец… — Блять… Блять! — Не паникуй, — спокойным голосом говорит Джек, смотря на меня. — В смысле не паникуй? Как мне не паниковать тут? — Ну смотри… Я не девушка, так что я не забеременею, и ты не станешь отцом. — У тебя сейчас есть силы шутить? — Ты чем-то болен? — Нет? Я не знаю? Я не проверялся никогда. — Хорошо, ты всегда ебался с презервативом? — молча киваю ему, — Ну значит тогда всё будет хорошо. От меня ты ничего точно не подцепишь. — Откуда ты знаешь? — Я проверялся в июле. И я не из тех, кто занимается сексом без презерватива. Так что я полностью чист. — Хорошо, но что если я нет? Что если я чем-то болен, но я не знаю об этом?       Парень некоторое время смотрит на меня, после чего закрывает глаза и делает глубокий вдох. Почему у него такое спокойное отношение ко всему этому пиздецу? Его это совершенно никак не беспокоит и не волнует? — Хочешь мы с тобой оба запишемся и сдадим кровь на анализы? Чтобы ты убедился, что ты здоров, что я тебя ничем не заразил и что ты меня тоже? — киваю ему в ответ, — Хорошо. Тогда я сейчас схожу в душ, вернусь, и мы с тобой запишемся. А пока что напиши Николасу и спроси, в какой конкретно лаборатории провериться быстрее всего? — Зачем? Ну то есть зачем ему писать? Он болен? — Джефф… Он работает в сексшопе… Я уверен, что там есть какие-то партнёрства или рекламные кампании о том, где проверяться. И нет, он не болен. Мы все втроём летом проверялись, когда сексшоп участвовал в акции об распространении информации о болезнях. — Что? — Есть мероприятия, посвященные тому, чтобы люди узнавали больше о заболеваниях, о путях распространения и всё такое. И сексшоп был одним из спонсоров этого мероприятия, поэтому Николас нас затащил туда. Ну и мы по приколу решили сдать бесплатный тест на ВИЧ инфекцию, после чего узнали, что я, Джон и Ник полностью здоровы. — В смысле бесплатный? А так он платный? — Тесты на все подобные заболевания у нас платные. Причём достаточно дорогие, как и презервативы. Поэтому чисто инфицированных тоже достаточно большое, — я продолжаю паниковать в проходе, а Джек тем времен аккуратно встаёт с кровати, — Не волнуйся, тебе платить ничего не нужно будет.       Он целует меня, после чего уходить в ванную комнату. Я же тем временем стаскиваю презерватив и засовываю его в упаковку. Пиздец… Я надеюсь, что я здоров… Ладно… Где там телефон? Нужно написать Нику… И главное, чтобы он нас не убил…