Часть 37
3 января 2026 г., 11:28
Работа под управлением Кейт быстро стала ещё большим адом, который запросто переплюнул все ужасное, что было до этого. Началось всё с того, что пока мы все были у Джона на «собрании», она во время своей смены решила изменить абсолютно всё в кофейне. И когда я говорю «абсолютно всё», я это и имею в виду.
Началось всё с того, что она переебала все шкафчики. Первой начала психовать Марго, ибо она только успела привыкнуть ко всему, только показала нам и рассказала о том, где что лежит, как она приходит на смену, ничего не находит в привычных местах, абсолютно не понимает, где что лежит. Они с Кейт немного поссорились в рабочем чате, где был менеджер, который активно встал на сторону Кейт и защищал её. И даже когда Кейт стала её оскорблять и говорить, что та тупая и слепая, этот пидорас ничего не сказал. Закончилось всё тем, что во вторник в конце своей смены Марго просто написала заявление об увольнении и отвезла его в офис. И как же ей повезло, что её испытательный срок ещё не закончился, так что она спокойно уволилась в тот же день.
Продолжилось все тем, что раз Марго ушла, то нужно было как-то закрыть её смены. И вот тут Кейт решила отыграться над Майклом и припомнить ему все их прошлые ссоры, конфликты и разногласия. Она убрала ему все пометки о тех днях, когда он не может работать, и специально поставила ему смены тогда. Майкл сразу же пожаловался менеджеру об этом, а тот ответил, что не видит, чтобы у Майкла было что-то отмечено как обязательные выходные. А когда Майкл переслал сообщения, где писал, в какие дни не может работать, и когда скинул скриншоты прошлого рабочего графика, где эти дни были отмечены, менеджер просто сказал, что теперь нужно поменять свои планы и помочь коллегам в трудный момент. Закончилось всё тем, что в среду Майкл написал ещё одно заявление об увольнении, сфотографировал и скинул в чат, чтобы менеджер точно его не потерял… Но он удалил это сообщение… Поэтому в тот вечер от Майкла пришла фотография с увольнительной раз двадцать, наверное.
В четверг Джилл заметила, что у Кейт какого-то черта появились рабочие часы в те дни, когда она не работала. По большому счету она просто забрала все рабочие часы у Джека и приписала их себе. Однако она решила, что не будет писать об этом в рабочих чатах или менеджеру, она решила сразу сообщить об этом начальству напрямую. Правда закончилось это все огромным сообщением от менеджера с пассивной агрессией, что все проблемы мы должны решать через чифа или менеджера, а не беспокоить начальство по таким пустякам. И как мы знаем от Джилл, а она от начальства, и менеджер, и Кейт были оштрафованы за это, а также лишены возможности вносить изменения в рабочий график в этом месяце. Пусть и небольшая, но наша победа.
В пятницу и на выходных все было тихо и спокойно, мы даже успели расслабиться и спокойно выдохнуть. Однако в понедельник нам прислали ссылку с рабочими днями в январе. И естественно никому это не понравилось, ибо нас никто не спрашивал, можем ли мы работать в эти дни или нет. Мы пытались решить этот вопрос с менеджером, но он сказал, что если мы получили такой график, то значит Кейт уточняла это у нас, и мы согласились на такие смены.
И во вторник уже я крупно поссорился с Кейт из-за того, что она во время своей вечерней смены в понедельник не убрала все открытое молоко в холодильник, поэтому оно теперь все испортилось. Как оно успело испортиться всего за одну ночь? А все легко и просто, эта пизда поставила его на аурелию. На горячую, мать его, аурелию. Причем виноватым она ещё и сделала меня. Каким образом я вообще виноват? Я просто пришел на свою утреннюю смену, увидел молоко на Аурелии, сфоткал это и отправил! А оказывается, что это я пришел раньше в кофейню, сам все поставил, закрыл решетку и сфотографировал. Зачем я это сделал? Потому что я ненавижу её. И вообще, её все ненавидят в этой кофейне, портят ей жизнь, а она бедненькая страдает.
Ну и потом все в чате алкашей такой скандал развели, я уже думал, что мой телефон сейчас взорвётся к чёртовой матери. Все остальные просто писали свои жалобы, что они больше не могут, что скорее бы свалить в баблти кофейню Джека, ибо это уже выглядело самым идеальным вариантом. И тут я был полностью согласен с ними… Я не знаю, насколько это хорошая или плохая идея на самом деле, но это всё явно будет лучше, чем сейчас весь пиздец…
Мари Роузен: «Я не понимаю, что нам теперь делать?»
Майкл Дженнерс: «Я хуй знает, ибо я звонил в офис, мне сказали, что опять не знают ничего о моём увольнении»
Мари Роузен: «Вполне возможно, что Кейт выкинула твою увольнительную. Ну или этот еблан выкрал, когда документ оказался в офисе»
Джек Найрас: «У меня есть хуёвая идея. Она очень хуёвая и возможно не сработает, но… Не знаю, кажется единственным возможным вариантом»
Джилл Джонсон: «Так? Что ты там уже придумал?»
Джек Найрас: «Берёте и пишите все заявление об уходе, но подписываете его прошедшим числом. Надо посчитать всё так, чтобы это выходило как последний или предпоследний день. Фотографируете на айфон и в настойках фото меняете дату и время фотографии. Потом вы перекидываете это кому-то другому, чтобы не было видно графы, что изменено время. После этого вы добавляете кого-то в чат и кидаете фотки с подписанным документом об увольнении»
Джек Найрас: «Нет, стоп. Сначала кто-то должен позвонить и спросить про увольнительную»
Джек Найрас: «Тогда вы получите инфу, что ничего об этом не знают. Вы добавляете кого-то из офиса в чат, спрашиваете менеджера про увольнительные, он пишет, что ничего не знает. Потом вы кидаете фотки и кидаете доказательство в виде скриншота с тем, когда сделано фото»
Майкл Дженнерс: «Я никогда не думал, что скажу это, но ты гений, Джек»
Джек Найрас: «Спасибо)»
Майкл Дженнерс: «Я обожаю тебя…»
Ронни Трентон: «Температуру иди мерь»
Майкл Дженнерс: «Я ПРОСТО ХОЧУ УВОЛИТЬСЯ НАХУЙ ИЗ ЭТОГО КОШМАРА УЖЕ!»
Джилл Джонсон: «Я знаю, малыш… Мы все знаем…»
В итоге мы решили, что сейчас, пока я работаю, все постараются приехать и подписать заявление, потом мы сфотографируем и завтра, 23 декабря, в последний рабочий день перед рождеством Джилл с утра позвонит и спросит, и уже дальше пойдём по плану Джека. К счастью, Николас добавил в чат сестру и её мужа, мы быстро проконсультировались и узнали, что можно подписать так, чтобы последний день выпал на рождество. По сути-то кофейня работает ежедневно, это просто наша кофейня работает только пятидневку.
По сути… Всё должно получиться. Я надеюсь, что у нас всё получится… Но особенно нам всем страшно за Майкла. Хотя Роза и её муж уже согласились помочь ему уволиться, а также начать дело против менеджера за то, что именно он удерживал Майкла в кофейне. Роза сказала, что можно заставить заплатить его моральную компенсацию хотя бы в размере консультаций врачей, ибо у Майкла есть справки, что у него усугубилось состояние именно из-за работы.
***
Всё утро мы с Джеком сидели и ждали хоть какой-то информации от Джилл. Так как менеджер выкинул его из рабочего чата, у него нет возможности посмотреть на происходящее, поэтому я приехал к нему с самого утра. Пока мы ждали, мы обсуждали, насколько возможно переехать мне обратно к нему. Точнее… Хочу ли этого… С одной стороны, да, мне этого хочется. Я хочу снова засыпать и просыпаться с ним, вместе готовить, вместе смотреть фильмы, сериалы или ещё что-то, вместе сидеть и играть. С другой стороны, я не уверен… У меня почти нет сбережений, я не подумал нормально о них, так что… Так что получится, что мои деньги быстро закончатся, поэтому я буду вынужден сидеть у Джека на шее… С третьей стороны, Джон уже готовить документы об устройстве на работу и 10 января должно быть уже открытие… Короче говоря, всё очень сложно… — О, — говорю я, когда вижу сообщение из рабочего чата, — Кажись, шоу начинается. Джек сразу же подсаживается ко мне ближе, обнимает и кладёт голову мне на плечо. Я открываю рабочий чат и вижу, что Джилл добавила какого-то неизвестного мне человека. Хотя ладно, из офиса я знаю только троих людей — менеджера, Эдгара и женщину, которая проводила собеседование. Как сказал мне Джек, она добавила заместителя основательницы кофейни. Джилл Джонсон: «Извините, что отвлекаю вас от основной работы, но мы больше не можем, поэтому нам нужна ваша помощь…» Марк Липский: «Всё в порядке, мы с тобой уже договорились, что я помогу. Итак, Кристоф, что у вас происходит?» Кристоф Гр: «А что происходит? Всё же в порядке» Марк Липский: «Почему никто в офисе не получил опять документы об увольнении?» Кристоф Гр: «Вы про Майкла?» Марк Липский: «Я про всю команду» Кристоф Гр: «Что?» Джилл Джонсон: «Мы же вам на собрании говорили… Мы при вас обсуждали и потом, когда вы уехали, мы подписали заявления» Кристоф Гр: «Я не понимаю…» Марк Липский: «Джилл, вы говорили, что у вас есть доказательства» Джилл Джонсон: «Да, конечно, мы фотографировали заявления об увольнении, ибо научены уже страданиями Майкла. Сейчас» Она отправляет в чат все наши заявления об увольнении. Джек берёт мой телефон, открывает каждую картинку и смотрит, что там написано. После этого он улыбается, отдаёт мне телефон обратно и целует меня в щёку, говоря, что мы все умнички, и надеется, что всё получится. Джилл Джонсон: «Ах да, вот ещё доказательство. На этой фотографии видно время и дата, когда мы фотографировали» Марк Липский: «Да, спасибо. В принципе, можно было и без доказательства. Мы все верим тебе, Джилл и просто так. Кристоф? Что вы скажете? Как так получилось, что вся команда под твоим управлением увольняется в один и тот же день?» Кристоф Гр: «Они не планировали. Мне никто об этом не говорил…» Марк Липский: «Про Майкла тебе тоже никто не говорил. И знаешь до чего всё дошло?» Кристоф Гр: «До чего?» Марк Липский: «@Майкл Дженнерс расскажите сами или мне проинформировать?» Майкл Дженнерс: «Сам» Майкл Дженнерс: «Так как я начал свои попытки увольнения с конца августа и так как мне пришлось написать восемь увольнительных, семь из которых были потеряны (восьмая на фотографиях Джилл), семья и друзья посоветовали мне обратиться за юридической помощью. Ну и я послушал их, нашёл юристов, которые занимаются нарушением прав работников, и они согласились взяться за моё дело» Марк Липский: «Да. С нами уже связались» Кристоф Гр: «Но он не писал никаких увольнительных!» Марк Липский: «Мы вынуждены пригласить вас, Кристоф, на внеплановое собрание с начальством, на котором будет обсуждаться вопрос о прекращении рабочих отношений с вами. Что касается всех остальных, то… Нам жаль, что вы решили покинуть нашу кофейню, но не будет как-то останавливать. С вами было приятно работать. Надеемся, что в будущем вы подумаете о том, чтобы вернуться к нам на работу или подработку» Майкл Дженнерс: «То есть… Мы… Мы всё?» Марк Липский: «Да. Ваши заявления подписаны, рассмотрены сейчас начальством и принято решение. Отпускные и зарплату вы получите, скорее всего, на следующей неделе, где-то 28–29 декабря, так как сейчас праздники» Джилл Джонсон: «Спасибо вам огромное, что помогли разобраться с проблемой!» Марк Липский: «Это наша работа, Джилл. Спасибо, что вы связались с нами и рассказали обо всём. А также большое спасибо всем, что вы были нашими коллегами. Удачи вам всем в будущем и не болейте. Всем до свидания» После этого Марк выходит из рабочего чата, а мы сидим и ждём. Ни Кристоф, ни Кейт, ни Джилл больше не пишут. Зато Майкл начал спамить в чате алкашей. Он уволился. Он смог уволиться! Мы все уволились и теперь свободны! Но… Но теперь я и безработный… Боже, какой я идиот… Уволился прямо перед Рождеством и Новым годом… У меня же теперь вообще не будет никаких денег… — Ты не выглядишь счастливым. — Я не уверен, что я счастлив. Я сейчас в очень смешанных эмоциях, ибо я так давно мечтал устроиться в кофейню, работать бариста и все такое… Но когда начались все эти проблемы, я порой уже хотел все бросить и уволиться, ибо ну это все совсем какая-то хуйня. — Знаешь… Если у тебя уже начали появляться мысли об увольнении, то надо увольняться. Если бы ты продолжил работать, то тотально возненавидел бы работу, каждое утро ненавидел бы свою жизнь, возможно начал бы чаще пить и курить, а то и вовсе как-то иначе вредить себе. Ну и потом выгорел бы и возненавидел бы свою жизнь окончательно. Типа… Плюс-минус такое было с Джейн, когда она долго хотела отчислиться и бросить универ, но родители ей не позволяли. Я понимаю, что универ и работа это все же разные вещи, но я думаю, что состояние было бы примерно одно и тоже в обоих ситуациях. — Скорее всего ты прав… Но… Я не знаю, все равно как-то все слишком странно и слишком некомфортно… Ещё через пару минут в чат написал Джон и поздравил нас всех с тем, что мы выбрались из этого кошмара, и что это обязательно надо отметить. На этот раз согласились абсолютно все, поэтому было принято решение вновь собраться у Джона в квартире и знатно напиться, чтобы с утра все умирали от головной боли, но с приятным ощущением свободы в груди.***
Оставшееся свободное время мы с Джеком продолжали обсуждать мой возможный переезд к нему. Точнее не переезд, а возвращение. В итоге договорились о том, что я сейчас ещё подумаю, отмечу праздники с мамой и другими родственниками, если они захотят, а потом могу спокойно переезжать к нему после Рождества. Хотя на самом деле я понимаю, что мне толком даже не о чем думать, ибо я и так понял до конца, что я хочу к нему переехать. И понял я это в тот момент, когда Джек предложил перекусить перед вечеринкой. Он запомнил, что я хотел приготовить каннеллони вместе с ним… Он купил все необходимое для этого. И мы вместе приготовили… Получилось, конечно, не так вкусно, как было у мамы, когда она готовила, но все равно было очень и очень вкусно… И комфортно. А сейчас мы стояли уже на остановке и ждали какой-то автобус, чтобы доехать ближе до Джона, а не идти пешком до его дома, как я почувствовал, что у меня вибрирует телефон в кармане. Сначала я подумал, что это просто какое-то уведомление из игры, но, когда вибрация продолжалась и дальше, я решил посмотреть. Николас Розенталь: «У меня возможно проблема» Николас Розенталь: «От которой зависит, поеду я к вам или нет» Николас Розенталь: «Можно взять с собой своего дурня?» Джон Блейк: «Можно» Николас Блейк: «Но не ссы, пить он не будет» Джон Блейк: «Ну если захочет, то у меня есть и безалкогольное пиво. Или что-то слабое» Николас Розенталь: «Обойдется» Джек Вайзманн: «Ой» Николас Розенталь: «А вот ты ссы» Джек Вайзманн: «Уже» Николас Розенталь: «Правильно» Джек Вайзманн: «А зачем он у тебя опять?» Николас Розенталь: «У мамы ковид, у мелкой тоже. Хотя я думал, что дети не болеют» Хелен Отис: «А у него нет?» Николас Розенталь: «Чист. По крайней мере вчера днем и сегодня утром был здоров» Натали Оуллет: «А это как? Мама и сестра заболели, а он нет?» Николас Розенталь: «Он у Розы жил сейчас несколько дней, ибо они с мужем уезжали к его родителям, а он следил за племянниками. Вообще он должен был бы тоже сейчас болеть, но как мама начала себя не очень чувствовать, она его сразу Розе отдала» Герда Блейк-Лоуренс: «У меня плохой вопрос» Николас Розенталь: «Ну?» Герда Блейк-Лоуренс: «А если она… Ну… Не поправится, то… Ну…» Николас Розенталь: «Мы это весной с мамой и Розой обсуждали. Если с ней что-то случится, типа там умрет от ковида или ещё что-то, то либо я, либо Роза оформляем опекунство» Натали Оуллет: «Надеюсь, что такого не случится» Николас Розенталь: «Я тоже, но намного лучше заранее обсудить все возможные моменты и проблемы, а также их решения, чтобы иметь какой-то план на иметь какой-то план наготове» Блокирую телефон и смотрю на Джека, который продолжает смотреть в чат. Бля… Что-то как-то это все звучит страшно и печально. Для меня коронавирус был той болезнью, которая где-то далеко, а тут… А тут мама Ника заболела. И вот абсолютно непонятно, что да как все будет с ней, насколько будет серьезной болезнь и как быстро она поправится. — Мда… Не хочется как-то теперь ехать… — говорит Джек, блокирует телефон и смотрит на меня тоже. — Почему? — Скажем так… Мм… Алан меня лично не знает, но тысячу раз говорил, что обязательно убьёт меня при встрече за то, что я испортил жизнь Николаса. — Ты серьезно? Ты боишься школьника? — Не то, чтобы прям боюсь, но… Не очень хочется видеть, а тем более находиться в одном помещении с тем, кто меня ненавидит. Цокаю языком и закатываю глаза. Вот только мне начало казаться, что всё нормально и что Джек реально хороший, умный, адекватный, как он вновь начинает вести себя как какой-то идиот… О господи… — Блять, ну что ещё? — спрашивает Джек после того, как у него приходит уведомление со звуком, а у меня просто вибрирует телефон. Вновь достаю его из кармана и смотрю на экран. Это Джон, но… В чате, который был создан в прошлый раз. Джон Блейк: «Блять, я еблан…» Джон Блейк: «Я всё писал не в тот чат…» Джон Блейк: «Тоби, прости меня…» Тоби Роджерс: «А?» Джон Блейк: «Лира приехала…» Тоби Роджерс: «Пизда» Джон Блейк: «И Марта» Джек Вайзманн: «Я ебал твою тупость» — Прям так не хочешь видеться с сестрой? Джек вновь блокирует телефон, смотрит на меня и молчит несколько секунд. После этого он медленно кивает и смотрит на дорогу. Не волнуйся, опаздывающий автобус это нормально. Особенно с этой остановки. — Мы с ней сильно поссорились. Не так, как Тоби и Лира, но тоже достаточно неприятно. С Натали она тоже поссорилась, так как узнала, что та ей врала и тусила с нами. — Все равно помиритесь. — Это уж вряд ли. Может ты помнишь, что Марта раньше использовала Джона, а точнее его машину и его банковскую карту. Как они с Хеленом начали встречаться, так Джон забыл про Марту, из-за чего она психует. А ещё… — Джек отходит от остановки и заходит в автобус, — С тех пор, как его уволили, он старается чуть больше экономить, следовательно не позволяет себе тратиться на Марту так, как раньше. Ну и она совсем на него разозлилась и распсиховалась. — Может Джон все же был в нее влюблён? — Ой вряд ли. Типа… Он всегда говорил, что ему не нужны малыши, что он хочет партнера своего возраста или плюс-минус год-полтора. И вот Хелен это единственное исключение в его жизни в плане любви. — Но ведь они ебались. Ну то есть Марта и Джон. — Ага… Но… Тут уже вопрос, кто был изначальным инициатором. Да и, скорее всего, оба посчитали это просто как развлечением на один раз. Я надеюсь. — А если Марта влюблена в Джона? — после моего вопроса Джек задумывается и некоторое время смотрит в пол автобуса. Он молчит до момента, пока мы не выходим из автобуса, после чего останавливается и смотрит на меня. Сначала просто смотрит, потом достает из кармана пачку сигарет и закуривает. — Тогда я надеюсь, что Хелен и Джон никогда не расстанутся. До дома Джона мы как-то больше ни о чем не разговаривали. Он думал о чем-то своем, а я думал о том, что мне делать со своей жизнью. Если честно, то я как-то вновь начал чувствовать себя полным разочарованием. Причем я даже не знаю и не понимаю почему. Зато по пути встретили Хелена, которого я случайно напугал. Ну я же не знал, что он в наушниках. Ладно… Вообще-то знал, ибо Хелен всегда ходит с музыкой, если идет где-то один. Но я думал, что он уже без наушников будет. А в итоге чуть по лицу не получил. — Как Рождество проведешь? — спрашивает Джек у Хелена, когда мы доходит до подъезда. — Я тебе похож на человека, который празднует Рождество? — Ну не знаю. Джон вот не похож, но будет праздновать. Мы ещё немного поговорили про Рождество, про новый год, про праздники, которые празднуем мы и остальные. Как оказалось, Натали на самом деле православная и каждый год она нереально сильно психует, если её поздравляют с Рождеством в декабре. А ещё оказывается, что Натали хоть и родилась здесь, но её мама из Сербии, а отец из Хорватии. И это кажется таким странным, учитывая то, что эти две страны… Ну мягко говоря не в лучших отношениях в прошлом. — Ну, получается, сейчас будет веселье? — последнее слово Хелен произносит, показывая пальцами кавычки, — И Лира, и Марта там. Ух, как вам с Тоби будет весело. — Мне так вдвойне весело… И Марта, и Алан… Ммм… — Джек нажимает код на двери и пропускает нас вперёд, но проходит лишь Хелен, — А может я могу развернуться и поехать домой? — Нет, — слегка подталкиваю его в спину, после чего сам захожу в подъезд и закрываю дверь, — Соберись и будь мужчиной, а не ссыклом. Джек поворачивается ко мне и пару секунд недовольно смотрит, после чего цокает языком. Ну а в чем я неправ? Он же почти всегда ссытся и сваливает, когда хоть какая-то малая доля ответственности появляется. Бля… А может у него тоже есть ребенок от прошлых отношений, от которых он свалил? — Джек? — он разворачивается и смотрит на меня, — А у тебя есть дети? После моего вопроса Хелен тоже поворачивается и смотрит на меня. Что? Ну да, сказал хуйню, но с кем собственно говоря не бывает? А вдруг сейчас узнаем то, что раньше не знали. — Ты же уже спрашивал. И я уже тогда ответил, что у меня нет детей. — Ты уверен? — А ты беременный? — почему-то смущаюсь от этого вопроса и сразу же начинаю мотать головой, — Ну тогда уверен. До квартиры Джона мы поднимаемся в тишине, Хелен нажимает на дверной звонок, после чего Джек предпринимает ещё одну попытку сбежать. И у него почти получилось, ибо мы с Хеленом стояли спереди. Вот только незадолго до этого хлопнула подъездная дверь. И как оказалось, это в подъезд зашла Натали. — Куда валишь уже? — Зассал. — Алан крутой, он не убьет тебя, — Натали берет Джека за руку, подходит к нам и стучит по двери, — А где он? Через ещё несколько секунд за дверью слышится шум, после чего Джон открывает дверь, выходит к нам и выдыхает. Мы все смотрим на него, ожидая хоть каких-то объяснений. — Наконец-то вы пришли… — он оглядывается на дверь и делает шаг ближе к нам, — Я думал, что я ёбнусь нахуй в этом кошмаре… Хелен и Натали говорят, что все будет хорошо и что они будут спасать уровень адекватности к квартире и пытаться снижать уровень агрессии, ссор и всего такого. И вот пока мы стояли и ждали, подъездная дверь снова открылась и мы услышали голос Николаса и Тоби. Джон подошел к перилам и попросил их подниматься побыстрее, после чего посмотрел на Хелена и прижал его к себе в объятиях. И пока парни поднимались, Джон все ещё обнимал Хелена. — Привет, — с улыбкой произносит Ник и смотрит на Джека, молча некоторое время, — Ну вы с Аланом как бы знакомы, а вот ты… — Ник переводит взгляд на своего брата и улыбается ещё сильнее, — Джек, это Алан. Алан, это Джек. Парень сразу же переводит взгляд на Джека и молча смотрит на него. Единственное, что он спрашивает это «тот самый?», после чего сам Джек кивает на его вопрос. Алан ещё несколько секунд смотрит на него, после чего цокает языком и переводит взгляд на Джона. Мы понимаем, что пора уже идти, после чего заходим. В коридоре нас почему-то встречают Лира и Марта. И вот первой доёбывается Марта до Натали, спрашивая не хочет ли она ничего рассказать ей. Натали легко улыбается и говорит, что не хочет. И все. Она просто снимает обувь и верхнюю одежду, а потом проходит в комнату. Мы стараемся разговаривать о чём угодно, Ник просит рассказать Алана что-то интересное, поэтому Алан рассказывал, а точнее жаловался на то, как проходит обучение. И я понимаю, как нам с парнями повезло во время нашей учёбы. Ох эти прекрасные времена, когда в первый же день дистанционного обучения самый главный сайт просто лёг и лежал первых несколько часов. И как же на нас учительница психовала, когда посмотрела, сделали ли мы задание в срок, а у нее просто сайт не грузил. Только потом смогла осознать, что это не мы сайт сломали, чтобы задание не делать, а у всех так сломалось всё. А потом всё опять пошло по пизде… Что Лира, что Марта начали доёбываться до нас, что мы им ничего не рассказываем, что не хотим с ними общаться и что они считают себя лишними теперь. Ну… По правде говоря… Они реально немного лишние здесь… Ой, а что будет, если они ещё и узнают про кофейню… — Я хочу курить… — произносит Джон, потирая виски, — Вы со мной? Мы все, поправочка — все адекватные, встаём и собираемся идти. Николас говорит Алану оставаться с Лирой, но почему-то он встаёт и собирается идти с нами. — Ты же знаешь её, в чём проблема? — В… Том-то и проблема, что я знаю её… Николас несколько секунд смотрит на Алана, после чего переводит взгляд на Лиру и просит хоть кого-то из них объясниться. Так как всем тоже интересно, мы стоим и смотрим то на одного, то на другую. — Я… Просто не хочу оставаться с ней наедине. — Что ты с ним сделала? — Лира слегка улыбается и пожимает плечами, — Я серьёзно. — Ну… Слушай… Ничего такого. — Лира, я не шучу. — Ну подумаешь немного пошутила над ним летом, когда мы тусили все вместе. Замечаю, что Ник хочет подойти ближе к Лире, но Алан хватает его за руку и останавливает. А вот Тоби и Джона никто не останавливает, поэтому они подходят к ней поближе. Парни начинают допрашивать Лиру о том, что она сделала и почему Алан её боится. И как оказалось, то, что она назвала шуткой, совсем не похоже на неё. Какого-то чёрта Лира с остальными летом, после того, как все бухали и ушли в магазин за добавкой, начала приставать к Алану. — А что такого-то? — Лира, блять… — Тоби останавливает Николаса, слегка отталкивая его назад, пока Алан тянет брата за руку обратно к себе. — Начнём хотя бы с того, что ты уже давно совершеннолетняя, а ему всего шестнадцать… Закончим тем, что ты делала это всё против его воли, желания и… — А схуяли он может выебать тебя, моего брата, а я его брата не могу? Ой блять… Ой бляяять… Вот тут уже нам с Хеленом пришлось помогать и стараться удерживать Николаса. Но, если честно, я бы с радостью отпустил его и посмотрел, как быстро Лира начнёт умолять его не… Разбираться с ней, скажем так. — Лира… — все поворачиваются в сторону Джона и смотрят на него, — Свали нахуй из моей квартиры, забудь к ней путь и забудь обо мне, — девушка начинает смотреть на Джона таким непонимающим взглядом, будто бы не сделала абсолютно ничего плохого, — Я не шучу. Ты мне стала, мягко говоря, омерзительна. Она некоторое время продолжает сидеть, разглядывая всех, после чего цокает языком, встаёт и идёт в коридор. Следом за ней уходит и Джон, а мы все остаёмся сидеть в шоке. Правда сначала слышим дверной звонок, звук щелчка замка, а потом уже и голос Герды. Она спрашивает, что случилось, после чего Джон отвечает почти сразу же «ничего». Снова открывается дверь, а потом с шумом закрывается. Или всё же захлопывается, тут уже как посмотреть. Ещё через некоторое время к нам возвращается Джон, а следом за ним и радостная Герда, которая принесла с собой какие-то конфеты. Она сказала, что её коллега вернулась от родителей, а они ей положили очень много разных конфет, поэтому она решила встретиться с многими на работе и угостить. И так как сама Герда сказала, что она столько не съест, а Габриэлю нужно меньше сладкого, она решила угостить нас. Ну и пока мы спокойно пили, разговаривали, ели эти конфеты, Натали спросила, будут ли в нашей кофейне какие-то сладости. И вот после этого все моментально замолчали, переглядываясь друг с другом. — В какой вашей кофейне? — Марта сначала задержала взгляд на Натали, после чего оглядела и всех нас, — Я чего-то не знаю? Ну… Как сказать… Не «чего-то», а очень и очень много чего. И вот зная Натали и вспоминая последнее, что она говорила про Марту, я не знаю, это она специально решила так её выбесить и показать, что она тоже тут немного лишняя… Или же она забыла о том, что Марта ничего не знает и случайно проговорилась? — Ну как тебе сказать… — Натали тянется за ещё одной конфетой, но в этот момент Марта забирает всю миску, — Ладно… Николас и Джон хотят открыть свою кофейню. Мы все будем работать там, ибо мы уже это обсуждали. Ну… Майкл отказался, конечно, но я уверена, что его с удовольствием примут. — А я? — Марта повернулась к Джону, — А почему ты мне ничего не сказал? — и теперь уже она повернулась к Джеку и некоторое время молча смотрела на него, — И ты тоже знал, но ничего мне не сказал? Парни продолжают молчать некоторое время, пока Ник не кашляет, привлекая к себе внимание. Мы все поворачиваемся к нему. — Да, мы тебе не сказали об этом. Потому что никто и не думал о тебе как о возможном работнике. Ибо… Ну мы не видим смысла. — Что значит вы не видите смысла? Я же ваша подруга, а тем более сестра Джека! — В том-то и проблема, что ты только наша подруга и его сестра, — теперь уже Джон начинает говорить, — Те, кто сейчас подобраны как будущие работники, имеют опыт в приготовлении напитков, их не надо обучать с нуля, а также знают как пользоваться кассой. Ты же не знаешь абсолютно ничего. — И у нас нет ни сил, ни желания, ни времени обучать кого-то ещё. Так что извини, Марта, но ты нам не подходишь как работник, — ого, даже Джек смог открыть рот и сказать что-то. Марта некоторое время сидит, смотрит в пол и молчит. После этого она делает глубокий вдох, оглядывает нас всех и встаёт с дивана. — Я считала вас друзьями, а вы так по-уебански поступили… Особенно вы втроём… Ты, блять… Я тебя считала своей лучшей подругой, а ты такое умалчивала от меня, — она отворачивается от Натали и переводит взгляд на Джона, — Про тебя я вообще не хочу ничего говорить. Хотя я бы с удовольствием рассказала бы обо всём Хелену, особенно о том, какой ты уёбок двуличный, — Джон просто смотрит на неё в ахуе, приподнимая бровь, — А ты… А я тебя считала таким близким, как своего родного брата! Мои родители тебя вырастили, воспитали, дали хорошее образование, давали деньги, снимали твою квартиру и откладывали все сбережения, пока ты не стал достаточно взрослым и не решил уйти… А ты так предал меня… — Марта, это не предательство. Мы просто здраво рассуждаем и трезво смотрим на ситуацию, свои силы и ковидные ограничения. — О да, конечно, трезво смотрите… Вы всего лишь кучка блядских алкашей и изменщиков, которые не умеют ничего делать нормально и трезво. — Ой, блять, чья бы корова мычала насчёт измен, — Натали откидывается на спинку кресла и смотрит на девушку, — А сама-то ты святоша, чтоб говорить об этом? — А что я? Это не я здесь изменял двум своим девушкам, да, Джон? — Во-первых, не двум, а только одной, — тут уже в разговор влезает Герда, — И тебя это совершенно не касается, ибо это наше дело. Которое мы, к твоему сведению, давным-давно обсудили. — Да, конечно, одной. И плевать, что мне он тоже изменял. С Хеленом! Что-то тут как-то попахивает пиздежом… Потому что вроде как Марта мне сама и говорила, что Джон свободен, когда мы только познакомились. И что-то я сомневаюсь, что Джон был свободен, начал встречаться с Мартой и потом сразу же заинтересовался Хеленом. — Что ещё придумаешь? — спокойно спрашивает Джон. — Я ничего не придумываю, а просто напоминаю и сообщаю всем, что ты — уёбок, который бросил меня ради него. — Вот прям таки бросил… Ничего не путаешь? — А что я могу путать? Или ты хочешь во всём обвинить меня, а самому выйти сухим из воды? Джон пару секунд смотрит на неё с улыбкой, после чего достаёт телефон и что-то делает в нём. А я стараюсь незаметно посмотреть на Хелена и понимаю, что он слегка бледноват и как-то быстро его глаза метаются с Марты на Джона и обратно. — Да, ты мне действительно нравилась и была интересна. Да, мы с тобой переспали в середине августа. Да, я предлагал тебе встречаться. Но напомни, пожалуйста, кто писал мне 24 августа: «Сорренто, Джон, я ещё раз обо всём подумала и поняла, что это неправильно. Особенно учитывая то, что ты друг моего брата, а мы скрываем это всё от него. Ну и также, если учитывать, что мне нравится другой парень, то это всё слишком неправильно, так что я отказываюсь»? — Джек подсаживается ближе к Джону, смотря в его телефон. — Ну… Хорошо, это я писала. Но потом мы же всё же… — Нет и никогда не было никакого «мы». Тогда ты чётко дала мне понять, что ничего не будет между нами, и я больше ничего не делал. А вот ты потом мне писала и говорила, что Хелен плохой выбор и что я должен был выбрать тебя. Или мне и эти сообщения найти? Блять, что вообще происходит? Как мы от обсуждения кофейни перешли к обсуждению старых неудавшихся отношений? Почему это вообще обсуждается сейчас? Каким образом? — И мы совсем не будем упоминать о том, что мы с тобой целовались на вечеринке в сентябре после того, как ты утащил Хел… — Хватит! Вы достали меня уже! — Натали слегка хлопает по столу ладонью, отчего мы с Хеленом даже немного вздрагиваем, — Мы начали с кофейни. Да, мы скоро будем работать все вместе, да, мы тебе ничего об этом не сказали, да, я хуёвая подруга. Но и ты сама не лучше в последнее время. Ты сама первая всеми пользуешься, а потом делаешь всех вокруг виноватыми. И знаешь… Я буду счастлива, если сейчас закончится наша дружба. Марта смотрит на Натали несколько секунд, пока не цокает языком и не говорит, что сама хотела предложить Натали прекратить общение. Девушки перекидываются фразами «ну вот и хорошо» и «ну вот и славненько», после чего Марта вновь поворачивается к Джеку. — А тебя я тоже больше никогда не хочу видеть. И я расскажу обо всём родителям. И вряд ли они будут на твоей стороне или будут рады видеть тебя в гостях на Рождество или Новый год. После этого она оглядывает ещё раз всех присутствующих, говорит, что была рада познакомиться с нами, но не планирует больше продолжать с нами общение, раз мы все решили молчать и скрывать от неё это всё. И уходит. Мы некоторое время сидим в абсолютной тишине, потом каждый тянется за алкоголем и делает глоток. Ну кроме Тоби и Алана, ибо один всё же не может, потому что ему отвозить остальных, а другой потому что несовершеннолетний. — Вот это драма только что была… Я бы даже сказал «драммммма»! — с некой улыбкой произносит Алан, смотря на брата. — Ой, да заткнись ты уже…***
Сначала приехали Майкл и Ронни, а уже потом только Джилл и Мари. Мы специально подождали, пока все соберутся, чтобы рассказать об этом всём пиздеце, что творился. Ну и уже после этого мы начали пить ещё сильнее. Мари и Натали подружились ещё сильнее, смеялись с шуток друг друга, а также рассказывали нам всем разные сплетни про людей, о существовании которых мы даже не знали. Не знаю почему, но это было интересно слушать, а также обсуждать и осуждать какие-то поступки. Мы все вместе делали разные фотографии, смеялись с разных тупых видео на ютубе. И уже всё было прекрасно, мы забыли обо всём, что происходило тут пару часов назад, пока Алан не вышел из комнаты, чтобы поговорить по телефону. А потом вернулся нереально убитый и чуть ли не со слезами на глазах. — Можешь… Поговорить с Мией? — тихо спрашивает он, подходя к Нику, после чего переводит взгляд на Мари, — Или ты… Я не знаю, кого мне попросить. — Сейчас позвоню ей, — Мари моментально встаёт и с улыбкой выходит в коридор, набирая её номер по памяти. — А что случилось? — Мы… Я не знаю… Кажись мы расстались… — Схуяли? — Ник аж завис на секунду, продолжая держать бутылку пива около своих губ. — Я не сказал ей, что еду с тобой и Тоби… И она увидела фотку, как меня Натали обнимает… И подумала, что я ей напиздел, что я с тобой, а на самом деле изменяю ей… И… Николас быстро делает глоток, отдаёт бутылку Тоби, а сам выходит с Аланом к Мари. Блять, а как вообще можно было решить это? Она что ли не видела остальные фотки, которые мы выглядывали в сторис или постили сами? Типа… Ну на них же видно, что тут есть Ник. Боже… Я то надеялся, что с драмой покончено, а она продолжается… Причём сейчас у нас подростковая драма, что ещё хуже обычной….
