Мамочка

      Пегасы встретили женщину громким ржанием и топотом, любимый жеребец вставал на свечу, бахая копытами о закрытую дверь стойла. Это был старый конь по кличке Буцефал, названный в честь коня Александра Македонского, которого он обуздал ещё в одиннадцать лет, а затем завоевал многие народы. Буц, или как его ещё ласково называли Бу, был самым первым её пегасом, его ещё пытался приручить её отец, но к сожалению или к счастью, у него не получилось. Конь признал хозяйкой только маленькую шестилетнюю девочку, которая тайком пробиралась в конюшню и вставала на носочки, чтобы погладить ему нос. Так животное взрослело вместе с ней, хотя он и был значительно её старше: в то время как Гарденберг тридцать один, пегасу шестьдесят восемь. Остальных любимцев она приобретала с возрастом, но вот Буцефал всегда был для неё выше остальных. Гарденберг сразу подошла к стойлу и без колебаний открыла дверь, подальше отойдя от неё. Едва выйдя, он сразу распахнул крылья, несильно помахивая ими, будто человек, разминавший руки. Другие лошади начали возмущённо ржать, поднимая большой шум и пыль, но их недовольство можно было прекрасно понять, что Линда и сделала. Но не могла она выпустить всех и сразу, слишком много молодых своенравных кобыл и жеребцов. В сбруе же они идеально себя вели, ведь в первую очередь были выдрессированы на перелёты в упряжке, дисциплину и синхронность. Запах пыли, шерсти, пота и сена пропитали помещение, въедаясь в нос, заставляя откашливаться после каждого вздоха, поэтому бегло оглядевшись, она заметила на дальней стене сёдла, значит рядом должны быть уздечки и поводья. — Вентус! — крикнула волшебница, поднимая палочку вверх. Струя холодного воздуха со свистом ударила в потолок, разнося холодный свежий воздух по конюшне. Воспользовавшись моментом, покамест есть ещё чистый воздух, она стала идти к амуниции, Буц покорно и без просьб Линды шёл за ней, иногда игриво толкая мордой в спину. Гарденберг останавливалась практически у каждого стойла, гладя животных по широким носам и гриве. Дойдя до стены, она стала искать седло и уздечку Буцефала.

***

      И вот они разгоняются на такой бешеной скорости, что наверное любая маггловская машина молча плакала бы в уголке. Насладившись скоростью, она легонько тянет повод вверх, давая понять Буцу, что можно немного полетать. Пегас, немного ещё поднабрав скорость, делает прыжок и расправляет крылья, поток холодного воздуха с новой силой ударил в лицо, так что тяжело было сделать вдох, но со временем Линда привыкает. Гарденберг поворачивает в сторону Запретного леса, пролетая над кронами деревьев, с грустью отмечая, что так она из-за темноты ничего не видит. Поэтому, наклонившись к жеребцу, она перехватила шейный ремень одной рукой, попуская поводья, а другой рукой похлопала пегаса по груди. Буцефал стал снижаться, из-за тьмы вокруг Линда не знала, куда они приземлятся, что заставляло её заметно нервничать, ведь она не знала, куда они сядут — может быть болота, может озеро, кущи или банально зацепятся за корягу и упадут. Зная, что лошади могут чувствовать переживания всадника, она попыталась успокоиться и полностью довериться Буцефалу, ведь, как известно, пегасы видят в темноте, конечно, не очень хорошо, но видят. И да, он её не подвёл, Буц сел на обычную поляну, на которой было, как ни странно, светло. Облегчённо вздохнув, волшебница отпустила ремень с поводьям и высунула ноги из стремян. — Хорошо, молодец мой мальчик, — сказала волшебница и, спрыгнув с Буцефала, приобняла его за шею, всё также вставая на носочки. Конь прислонил к ней голову, но тело было всё так же напряжено, а уши навострены, что немного волновало её. — Что там? — спросила инспекторша, будто он ей должен ответить. Неожиданно для неё конь сорвался с места и побежал куда-то, это всё произошло настолько быстро, что Линда даже не успела отреагировать, но резко побежала вслед за Буцефалом. Не прошло и десяти секунд, как она услышала звук раскрывающихся крыльев, ржание и сильный удар копытами, да так, что Линда буквально почувствовала как содрогнулась земля и рядом стоящие деревья. Подбегая к ним, она увидела, скорее всего, женщину, которую пегас зажал между ущельем и деревом, в попытках убить. — Инкарцеро! — выкрикнула незнакомка мужским голосом. — Экспеллиармус, — выбросила в ответ Гарденберг, смотря на то, как крылья коня абы как привязало к телу под неестественным углом. Палочку не выбило, но этого недо-агента откинуло. — Петрификус Тоталус, — но этот кто-то ловко перевернулся, и заклинание ударило в никуда. «Почему он не нападет в ответ?» — пронеслось в голове Линды, но, не успев обдумать этот вопрос, она услышала крик этого кого-то первым. Пегас вцепился в бок человека, заставляя того закричать. Она первый раз видела, чтобы её Буцефал кусался как какая-то собака. — Буц!! ФУ!!! — закричала инспектор, подбегая к нему и хватая за гриву, пытаясь оттащить. Но жеребец был настолько злой, что не слышал ничего. А эта темнота только всё усугубляла. — …семпра! — только услышала она и увидела, как пегаса отбросило вместе с ней. А незнакомец, воспользовавшись моментом, аппарировал, оставляя после себя лишь кусок ткани и вмятины на земле. Поднявшись с земли, она отряхнулась и посмотрела на Буцефала. Он всё так же лежал и поскуливал… — Буци? — тихо прошептала Линда и опять осела на колени. Сердце пропустило пару ударов, а кровь будто застыла в жилах, — Люмос Максима! — крикнула что есть мощи Гардеберг, и яркий шарик света взлетел над её головой. Жеребец лежал, подогнув передние ноги под себя, тщательно вылизывая бок под крылом. Линда осторожно отодвинула его голову, пытаясь рассмотреть свежую рану. Из неё сочилась вязкая кровь, которую так усердно пытался вылизать Буцефал. Порез был небольшим и не очень глубоким, но садиться на пегаса было достаточно страшно и опасно. Конечно, она могла его вылечить, но Гарденберг не знала ни одного заклинания, заканчивающегося на «семпра», приходили некоторые на ум, но ни одно не несло такой эффект, даже в усиленной форме. Поэтому сейчас залечивать рану — это всё равно, что тыкать пальцем в воздух. Но вставал и другой вопрос: как добраться до замка? Сейчас они находились достаточно далеко, и идти это точно не лучший выход.

***

      Кое-как перевязав рану Буцу своей мантией, она оседлала его, садясь осторожно, стараясь ногой не задеть повреждение. К её удивлению, достаточно эмоциональный конь вёл себя спокойно и сдержанно, иногда только подрагивая. Во время достаточно долгого, медленного и тихого полёта её не покидали вопросы о произошедшем. «Кто это был? Кто-то из учеников? Нет, у них сейчас ужин, и они все в Большом зале. Да даже если не в Большом зале, они не могли выйти из замка. Профессора? Зачем это им? И как он аппарировал на территории Хогвартса, его бы точно расщепило или попросту не получилось. Да и что это за заклинание в конце концов, и что он делал в Запретном лесу?» Долетев до конюшни, Линда увидела свет в окне и великана, который крутился у кормушек. Спрыгнув с пегаса, она сняла всю амуницию, оставив только перевязанную мантию. Вот теперь-то точно она нашла ещё негативные стороны Хогвартса, например, как небезопасность, проникновение на территорию школы посторонних, и вообще, почему на Лес не поставили защитный купол как в Шармбатоне? А это уже халатность директора, который со своей палочкой мог хоть сто таких на Лес поставить. Дверь конюшни раскрылась моментально, а за ней улыбчиво стоял Дамблдор, будто бы ожидая её. — Доброго вечера, мисс, как прогулка? Если вы не против, я зашёл посмотреть на ваших чудных животных, они и вправду красивые, — сказал Альбус и погладил по морде кобылу Фабулу. Белоснежная старая кобыла была, наверное, самая покладистая, она всегда шла за течением, в этом был её главный плюс и минус. — Для кого доброго, а для кого-то не очень. — Что же могло испортить ваш вечер? — Не знаю, может нападение на моего пегаса? Его ранение? Или неизвестное заклинание? А может неизвестный на территории школы? — не сдержавшись сказала Гарденберг, придерживая коня за уздечку и выводя его на свет. Директора будто бы не удивило происходящее, что ещё больше взбесило Линду. — Хотелось бы всё узнать, не против ли вы обговорить всё в моём кабинете? — серьёзно произнёс Альбус. — Да, конечно. Но после того, как вы увидите это, — язвительно произнесла Линда, снимая грязную потёртую мантию с Буцефала. Сейчас рана выглядела, вроде бы, хуже, чем до этого, застывшая кровь образовала корочки, из-под которых до сих пор сочилась кровь. Было такое ощущение, что его разрезали большим скальпелем. От увиденного Дамблдор сжал челюсти и закрыл глаза, а живот болезненно скрутило. После пережитой войны кровь вызывала какой-то панический страх. — О, Мерлин… Я позову миссис Помфри. Хагрид, останься здесь до её прихода и помогай по возможности, — до этого оцепеневший великан будто на мгновение ожил, качнув головой. — Пойдёмте, пожалуйста, мисс Гарденберг, с ним всё будет хорошо, я обещаю, — уже более спокойно сказал Дамблдор, будто пытаясь передать часть этого спокойствия.

***

В кабинете директора

— Всё, что там происходило, я уже рассказала! — на повышенном тоне воскликнула инспекторша. Альбус перевёл взгляд на чашку. Нужно срочно что-то делать, иначе она всё как на блюдечке выложит Министерству. Договориться как-то? Не в её интересах. Нужно, чтобы она сама не хотела кому-то докладывать об этом инциденте, но что её заставит так думать? Ничего дорогого её сердцу в школе нет… Нужно думать. — Я понял, мисс Гарденберг. Отвечу на ранее поставленный вами вопрос. Почему я не могу наложить защитные заклинания на Лес? Всё дело в том, что у нас договор с великанами и кентаврами. Они не трогают нас, мы не трогаем Лес, да и в первой войне они нам здорово помогли. Поэтому отказаться от этой сделки — это всё равно, что нарваться с ними на конфликт, это, как вы понимаете, нам не нужно. — На кону жизни детей! Да и тем более, там был человек. Не кентавр. Не великан. А человек, который к тому же аппарировал, — сказала женщина, отпивая из кружки чай, думая, что ответит ей директор. — Я понимаю ваши переживания, но может ему совсем не школа была нужна? — Альбус улыбнулся и взял конфету. — А может редкий ингредиент… — очень тихо, практически про себя добавил он. К счастью, она не услышала директора, до сих пор пребывая в шоке. — Ну что ж, я думаю, наш разговор подошёл к концу. Я пошлю Патронус, идите за ним, он вас приведёт прямо в башню, картина должна вас пустить на сей раз без загадки. Доброй ночи, мисс.

***

      Альбус всю ночь не спал, переживая за произошедшее. Он не хотел оставлять место директора в этой школе. Нужно было срочно думать, можно было бы попробовать подкорректировать её память… Нет, останется пробел и много вопросов, она что-то заподозрит. Северус… Какого чёрта его понесло туда? Почему именно сейчас, когда проверка? Из описаний и воспоминаний Гарденберг юноша идеально подходит даже по внешности, не говоря уже о голосе. О пристрастии Снейпа к зельям он догадался ещё с первого курса, он в одиннадцать лет мог дать фору некоторым старшекурсникам, а сейчас… Да и после смерти матери он не хотел дёргать мальчика, хотя и до смерти Эйлин тот не отличался спокойствием, уже с третьего курса он умудрялся сбегать в Запретный лес и варить зелья в заброшенном туалете. Видимо, Северус не ожидал увидеть инспектора там. Рано или поздно Гарденберг узнает, кто это был. И это «рано», скорее всего, будет очень даже скоро. — Альбус, подай персиковый джем, пожалуйста, — вежливо попросила Минерва, будто бы доставая директора из омута его раздумий. — А? Да, конечно, — он подал ведьме баночку с её любимым джемом, а сам нехотя принялся пить какао. — Всё в порядке? — спросила Макгонагалл, заглядывая в голубые глаза директора. — Тебе незачем переживать.