Мамочка

      Утро началось как обычно, Большой зал был похож скорее на большой улей: все вокруг о чем-то говорили. Домовики только и делали, что как пчёлки носились по залу. — Альбус, хотелось бы узнать, как там мои пегасы? — спросила Гарденберг, осторожно отодвигая от себя тарелку с нетронутой едой. — Мне передали, что всё отлично, правда немного переборчивы в еде. Если хотите, я попрошу кого-то из учеников или профессоров провести вас к ним вечером, как раз осмотрели бы территорию, — инспектор кивнула и, облокотившись на стол, рассеянно слушала преподавателей. Крупный мужчина громогласно о чём-то разговаривал с не менее крупной на вид женщиной. Намного интереснее было наблюдать за учениками — они кардинально отличались от тех, которых она видела до этого. В Германии подростки не столь эмоциональны, более сдержанны, нежели здесь. Хотя оно и не удивительно: большинство немцев учились именно в Дурмстранге, а там воспитание довольно-таки строгое, да и особо чистой славой эта школа не омывалась. Там шёл упор именно на тёмное волшебство, на более сильные и тёмные заклинания. В других школах такого не наблюдается, максимум затрагивается пара заклинаний, да и то только в теории. Линда смотрела на детей и понимала, что им будет что вспомнить после окончания школы. Много светлых и позитивных воспоминаний, а у неё они все слишком серые и однотипные, скукота.

***

      Перед первым уроком было полчаса на сборы. Линда, воспользовавшись моментом, пошла в свою комнату. Только одного вида инспекторши хватало, чтобы внушить почтительный страх. С одной стороны, это весьма забавляло Гарденберг, но опять-таки напрашивались мысли по типу: «‎Неужели я настолько страшная?». Зайдя в комнату, ведьма недолго думая взяла заранее положенный на стол блокнот с зачарованным пером. До урока оставалось ещё пятнадцать минут, так что можно было ещё не спешить, да и тем более её должен был сопроводить староста Когтеврана. Присев на край кровати, Линда мельком посмотрела в стоящее рядом зеркало и задержала взгляд на своём отражении. Яркие карие глаза, цвет которых практически схож с солнцем и призывает к жизни, смотрели бесстрастно и отчуждённо, губы были по привычке поджаты, а копна тёмно-русых волос затянута в тугой пучок. Уже в столь молодом для волшебницы возрасте виднелись серебристые прядки и морщины на лице, что обманчиво заставляло думать людей, будто она старше своего возраста. Это ни капли не огорчало женщину, ведь её совсем не волновало, что про неё думают. От размышлений про свою внешность её отвлёк стук в дверь, Линда махнула палочкой и дверь буквально прихлопнуло к стене, а в дверном проёме стоял испуганный старшекурсник, с поднятым кулачком вверх. — Ой, простите меня, ради Мерлина, — залепетал сразу мальчик. — Ничего, я уже готова, идём, — Гарденберг подалась вперёд, тем самым заставляя старосту сделать несколько шагов назад. Светловолосый юноша выглядел немного смущённо и скованно, боясь сделать какое-либо лишнее движение. По дороге он спросил, в какой ей нужно кабинет, на какой урок, курс и факультет она хочет попасть. Выбор пал на студентов переходного возраста с двух враждующих факультетов. Здесь, по мнению Гарденберг, точно будет к чему придраться. В пятнадцать-шестнадцать лет подростки обычно становятся непонятными даже самим себе, а от того и подчас злыми, нервными, плюс ко всему этот возраст является периодом, когда просто необходимо выставить своё эго и показать свою значимость, порой разными способами… Иногда эти способы доходят до крайностей.

***

      Трансфигурация проходила своим чередом, Гарденберг внимательно следила за учениками и учителем. Всё было в порядке, учитель ей понравился главным образом тем, что это была строгая, но в то же время справедливая женщина. На что можно жаловаться-то? Конечно, она ещё не видела всех учителей в работе, но даже разговоров за завтраком хватило, чтобы составить примерный портрет происходящего. Гриффиндорцы были более активными на уроке, нежели слизеринцы, отметила про себя Линда, хотя кого бы МакГонагалл ни спросила со змеиного факультета, все отвечали правильно. Скорее всего они просто недолюбливают декана львиного факультета. — Мистер Снейп, скажите мне, пожалуйста, закон анимага, который ни в коем случае нельзя нарушать, какой бы критической ситуация ни была? — на вопрос мальчик с чёрными спутанными волосами поднял голову и, немного помолчав, ответил. — Я… Я не знаю, — стыдливо произнёс он и опустил голову обратно. Если бы профессор не спросила его, Линда бы и не заметила одиноко сидящего за партой мальчика, хотя он был скорее похож на худощавую и неопрятную девочку. — Эй, Нюньчик, нос свой подними, с тобой ещё не закончили, — выкрикнул на вид слегка взлохмаченный парень, и небольшая компания залилась смехом, притихнув только после того, как девочка с рыжей копной волос прошипела что-то соседу по парте. — Минус пятнадцать очков за обзывательства и нарушение тишины во время урока, мистер Поттер, — сквозь зубы выдавила Минерва, ей стало стыдно за своих учеников, уж тем более перед гостьей. МакГонагалл увидела как перо Гарденберг что-то быстро записало под тихий немецкий шёпот, спину профессора окатило волной холодного пота. Сглотнув слюну, она попыталась продолжить урок как ни в чём ни бывало, но оставалась в сильном напряжении и неловкости. В конце урока, когда ученики складывали учебники и тетрадки, к Гарденберг подошла Минерва с извинениями и обещаниями, что такого больше не повторится. Но Линда уже сделала для себя вывод: если того мальчика так открыто принижают прямо перед профессором на уроке, значит это уже не первый раз и с этим ничего не делают. Ради приличия инспектор кивнула головой в знак согласия, но профессор ясно поняла, что та не собирается исправлять что-либо в своём блокноте. Не дай Мерлин ещё напишет, что её пытались подговорить. Так что, смирившись с поражением, преподаватель вышла из класса и чуть ли не побежала по коридору. Линда покамест никуда не спешила, она сидела на том же месте, детально описывая своё первое впечатление об этом уроке в своём блокноте.

***

      Остальная часть дня прошла как-то незаметно, единственное, что не могло не привлечь её внимание, так это та шумная компания задир, которые ходили и ко всем приставали, особенно к ученикам змеиного факультета. Ей казалось, что это лишь малая часть того, что они делают обычно. Очевидно, они хоть как-то сдерживали себя в присутствии инспектора. Также она подмечала, как профессора пытались незаметно делать им замечания, это выглядело забавно, особенно на уроке заклинаний. Но на последнем уроке, то есть астрономии, она не увидела того худощавого мальчика который всегда был в её поле зрения, профессора она спрашивать не стала, а просто спокойно досидела урок, внимательно слушая рассказы про звёзды и их созвездия. После урока у кабинета её ждал тот самый светловолосый мальчик. Вдруг промелькнула мысль, что он за ней бегает уже весь день, а она так и не спросила его имя. — Директор Дамблдор велел мне провести вас к стойлу. Или вы хотите отдохнуть? — спросил староста, он уже не так её боялся. — Нет, я не устала, пойдём, — мальчик согласно кивнул и быстро зашагал впереди Линды. Идти было достаточно далеко, да и заметно похолодало с момента выхода из замка. Осматривая границы Хогвартса, она обратила больше внимания Лес, тот самый Запретный лес, про который она читала в «Истории Хогвартса». С одной стороны, её не очень привлекали опасные твари, которые могут быть там, но с другой, когда ещё будет такая возможность побывать там? Кроны деревьев, казалось, впитывали последние лучи солнца, отчего становились ещё темнее и загадочнее. Она и не заметила как юноша привёл её в конюшню. Оглянувшись назад, она увидела замок вдалеке и светящиеся огоньки в его окнах. — И какой дурак построил так далеко стойла? — тихо сказала волшебница, всё так же рассматривая замок, — Как тебя зовут? — не выдержав, спросила она. — Ксенофилиус Лавгуд, мисс. — Спасибо, можешь идти в школу, завтра зайдёшь за мной в восемь сорок, — сказала Линда и, не дожидаясь ответа, распахнула двери конюшни.