Мамочка

Осень. Северус, наверное, не любил больше зимы. Погода непонятная и слякотная, воздух постоянно влажный, куча луж, и некрасивые лысые деревья. К его обычно угрюмому настроению, это добавляло ещё больше черноты и отстранённости. Выходные в замке он тоже не очень любил, хоть и была возможность отдохнуть. Его однокурсники разрушали эту прекрасную возможность своими криками и смехом, которые были слышны на всё чёртово подземелье. Иногда он сидел в гостиной вместе со всеми, чтобы не было скучно и не так выделяться среди всех. — Ей, Снейп, сваришь нам пару колбочек? — сказал Эван, ударив его ладошкой по коленке. — Я прослушал, что сварить? — сказал он рассеянно. — Да что с тобой такое? Неужто наш Северус влюбился? — сладко протянул Мальсибер и издал короткий смешок. — Нет, — оживился Розье, сжав колено Снейпа, на что тот скривил губы и скинул руку парня с себя. — А тебе-то какое дело? — спросил он и, вскинув бровь, посмотрел на него — Забудь, Снейп, — гаркнул Эван. — Ах да, про зелье, — решил перевести тему Мальсибер. — Нам бы что-нибудь сильно возбуждающие для прекрасного пола, и добавь туда какой-нибудь травы, чтобы были полусонными. И для наших воинов, чтобы держались. «А первое желательно выпей сам, чтобы нашему Эвану не пришлось заливать его тебе в глотку!» — мысленно добавил про себя Эйвери и, хмыкнув, уткнулся в картину, висящую над камином. — Нет, я не буду варить такой шмурдяк, делать мне больше нечего. Ладно, я, наверное, пойду прогуляюсь, — сказал он и, потянувшись на диване, встал.

***

Выйдя за пределы школы, он поёжился от холодного осеннего ветра и поспешил поскорее в лес. Этот лес он очень полюбил ещё на втором курсе, тогда он первый раз сделал вылазку. Он до сих пор помнил те ощущения волнения, радости и адреналина. После этого его посещения были практически регулярны, и каждый раз ему сказочно везло. Да, только этот чёртов цепной конь всё испортил. И сейчас было некое волнение, потому что, не дай Мерлин, им ещё раз встретиться с тем чудовищем. Ему хватило ноющего бока и того, что его чуть не расщепило из-за антиаппарационых чар Хогвартса.

***

Линда прошлась по всем стойлам, уделив внимание каждому. Им было скучно. И поэтому она всерьёз задумывалась над тем, чтобы отпустить своих пегасов домой. Оставить одного Буцефала или молодого буйного Яноса, чтобы быть уверенной, что Буцефал не даст отстать ни одному по пути домой. Гарденберг открыла горячо любимого Буцефала и быстро оседлала его. Уже на улице она наклонилась к самой морде коня и тихо прошептала: — Ещё раз кого-то укусишь — получишь, — и двинула тазом вперёд, давая понять, что можно потихоньку разгоняться. Она решила попытать удачу и опять залететь на ту поляну в лесу.

***

Северус тихонько сидел возле озера, уткнувшись головою в коленки. Рядом лежала открытая книга Запретной Секции, а на ней палочка. Он всё думал, правильный ли сделал выбор вступив (практически) в ряды Тёмного Лорда и не будет ли потом жалеть. Точный ответ не нашёлся, как и причина, почему он решил вступить. Возможно, обещанная слава и богатство. Ещё его смущало то, что он всего на пятом курсе, и если Пожирателей раскусят, учитывая замыслы Тёмного Лорда о захвате, то он остаток жизни проведёт в Азкабане, разделяя камеру с Люциусом. Ему не хватало мамы, точнее общения с ней. Она единственная, кто выслушивал его и давал советы. Сейчас он чувствовал себя одним на всём свете. Да и если бы нашёлся тот, кто смог бы выслушать и помочь, смог бы он рассказать? Да, Эйлин была немногословна, но всегда замечала мельчайшие перемены в поведении сына и пыталась поговорить. Из мыслей Северуса вырвал неожиданный холодный поток ветра, небольшое сотрясение земли и грохот, потом до ужаса знакомый голос. — Браво, молодец, мальчик! «Нет, нет, нет. Серьёзно? Второй раз подряд? Пусть этот гадкий конь меня уже убьёт» — подумал про себя Снейп и начал судорожно думать что делать. Можно было попытаться убежать, дать случиться неизбежному или сдаться, и быть исключённым, а если повезёт, то просто с выговором. Буцефал громко заржал. Начал нервничать, внюхиваясь в воздух, и пытаться тянуть повод, но Линда сразу одёрнула его. «Да он меня уже за версту чует, не пегас а пёс цепной!» — подумал про себя подросток. — Да что с тобой, дурак, успокойся! — гаркнула она. Северус взял палочку и сжал её в руке. Благоразумным решением ему казалось сдаться. Немного собравшись с духом, он не очень громко сказал: — Я здесь... Не отпускайте коня п-пожалуйста, я-я его боюсь, — голос дрожал, а каждое слово застревало в горле. И тут же послышалось, как животное расправило крылья и ударило копытами о землю. — Стоять, жди меня, не смей с места сдвинуться! — строго сказала Гарденберг и отпустила поводья. — Кто ты? Выходи. Слизеринец рвано выдохнул и поднялся с места, выходя к инспекторше, мысленно уже представляя, как его будет отчитывать Дамблдор, да в принципе все. Но ему не привыкать. Сколько раз он стоял перед Макгонагалл, Слизнортом и директором из-за Поттера и его друзей, когда они затевали стычку, а потом жаловались декану, мол, это он. — Северус, ты? Хах, — по голосу женщины было слышно, как она с облегчением вздохнула. — Что ты здесь забыл? — Просто сидел. — Не страшно самому в лесу? — и улыбнувшись, вопросительно выгнула бровь. — Немного. В частности из-за вашего зверя. — Не переживай, он тебя не тронет. «Да вы что...» — сказал бы он, но промолчал. Линда вспомнила слова Оливера про этого мальчика, а именно о том, что он нелюдим и закрыт. А ещё его до жути взрослые глаза.

***

— Что-то случилось? — спросила инспекторша, смотря на водную гладь. Снейп некоторое время молчал, а потом тихо ответил. — Да, — внутри его разрывало волнение. Он знал что последует дальше — наказание, если не исключение вообще. — И что же это? Какие-то школьные проблемы? — Возможно, неправильный выбор, — признался честно он. — Я понимаю твои переживания. Сама делала очень много неправильных выборов, — Северус проигнорировал, ему было абсолютно плевать, сейчас он думал только об исключении. — Я не расскажу о том, что видела тебя, — будто прочитав его мысли, ответила она. — Зачем вам это? Разве не в этом заключается суть вашей работы? — Не делай из меня меркантильную и бесчувственную. На некоторое время они замолчали. Гарденберг сидела как на иголках, хоть и внешне не подавала признаков, было ощущение, что она поймала дикого зверька. Парень думал о том, когда это всё закончится, и серьёзно ли сдержит обещание инспекторша? По правде, он удивился от того, что немного рассказал ей, вроде бы кто-то специально за язык потянул. Иногда он обратно уходил в себя, не замечая женщину, но как только вспоминал о том, что она сидит совсем рядом, вздрагивал. — Что было после плохих выборов? — тихо спросил он. — Буду честна, ничего хорошего. Приведу пример из своей жизни. Я связалась с парнем, изначально зная, что всё закончится плохо, но продолжала общение. Не буду затягивать, я лежала в реанимации из-за передоза Мёртвым Фениксом. Но главное не то, что ты совершил ошибку, главное, чтобы ты это понял, и обходил эту дорогу десятой стороной. Когда ты это понимаешь и пытаешься исправить, жизнь налаживается и будто хвалит за это. — Это наркотик? — Да брось, тебя только это волнует? Ясень пень, что да. Я тебе часть себя открыла, а ты... — Линда издала негромкий смех, запрокинув голову. — Да, я понял, — сказал он и опять опустил голову в колени. — Эй, повеселее. Тебе всего пятнадцать. Почему ты постоянно такой хмурый? Я ни разу не видела, чтобы ты улыбался, — на этот раз он нечего не ответил. Северус сидел полностью неподвижно. Сейчас до ужаса хотелось расплакаться и спрятаться ото всех навсегда. Он и не заметил как по щекам медленно катились слёзы. Тогда он вспомнил всё: о Мародёрах и любви к Лили, о смерти Эйлин, и мудака отца, о своём бедном положении, и просто обо всех проблемах. Гарденберг же чувствовала, что его терзают мысли не только о неправильном пути, а ещё о чём-то, но заставить его говорить было нереально. То что он с ней хоть чуть-чуть поделился переживаниями уже было огромным достижением, с учётом того, что они говорили всего один раз. Линда положила руку на угловатое плечо подростка, отчего тот ощутимо вздрогнул. Или он не привык, что его могут трогать, или его бьют. Почему-то казалось, что всё вместе. Поддавшись порыву жалостливых чувств, она его медленно гладила по спине, отмечая сильную худобу парня. Не в силах смотреть на него, Гарденберг встала. — Идём, Северус, вставай, — немного приказным тоном сказала она. Незаметным движением он вытер влажные щёки и поднялся. Линда смотрела на него в упор. В лунном свете он казался ещё более несуразным, угловатым, но будучи не в окружении подростков слизеринец, двигался не так неуверенно и дёргано, а вроде бы более плавно, но с той же настороженностью. Да, то что он не заботился о своём внешнем виде — это факт. И он тоже, наверное, сыграл значительную роль в его взаимоотношениях с сокурсниками. Пегас стоял мирно, без намёков на вражду, и терпеливо ждал. Северус медленно стал подходить, чтобы никак не вызвать агрессию у животного. Когда он встал рядом с женщиной, стало гораздо спокойнее. Смотря снизу вверх на огромного крылатого коня, он буквально чувствовал величие, которым от него несло. Крылья он не держал крепко прижатыми к телу, а немного приспущенными так, что часть крыла трогала землю. Скорее всего, это для того чтобы удобно было сесть, отметил Северус. — Ну что, готов? — спросила она. «Конечно же, нет!» — крутился в голове ответ, но он лишь кивнул в знак согласия. Линда ловко и быстро запрыгнула на коня, и подвинулась, выжидающе смотря на Снейпа. Или он никогда ранее не запрыгивал на лошадей, или боялся. — Левую ногу в стремя, держишься за Буца, запрыгиваешь, перекидываешь другую и тоже в стремя. Не переживай, я тебя придержу, если что. Он с волнением начал проделывать сказанное женщиной, а в голове промелькнуло: «Я ещё на обычной лошади не сидел, а уже на пегасе». Оказывается, запрыгнуть было проще простого, и не так страшно. А вот когда он сидел верхом, нельзя было описать его чувства, даже волнение от чужого человека сзади не могло перебить ощущения. — Выровняйся, ты же не на осле сидишь. Ещё, плечи тоже выровняй, да, молодец! — Ему не тяжело? — спросил Снейп и очень осторожно провёл рукой по шее животного. — Нет, он весит более двух тонн, — «а с учётом твоего веса, он даже не заметит перемен» — крутилось продолжение на языке. Гарденберг повела бёдрами вперёд и несильно ударила Буцефала по попе, она чувствовала, как его разрывает внутри, когда пегас двинулся. Как задрожала спина и руки крепче сжали повод, а сам он натянулся как струна. Буц был явно недоволен таким пассажиром на себе, это было заметно по тому, как он в напряжении мотал хвостом, а Линда всё не могла понять почему.