Мамочка

Время проходило очень быстро. Линда и не заметила, как начала привязываться к мальчику, он иногда делился с ней чем-то, возможно, он это говорил особо не замечая, но она запоминала каждое сказанное им слово. Нет, это была не влюблённость, какие-то иные чувства, дружба? Или попытка защитить от чего-то? Каждый раз, думая об этом, Гарденберг злилась сама на себя, потому что не могла подобрать нужного слова, и ответить на главный вопрос: «Зачем ей это всё?». Зимние каникулы близились. Инспекторша нещадно выполняла свою работу, отправляя отчёты про каждую, хоть и малейшую ошибку. Сказать, что это выводило Альбуса, это ничего не сказать, она доставала проблемы буквально из ниоткуда, из-под земли, и сваливала их на голову директора. Даже попытки договориться о скорейшем исправлении не работали. Но одно его радовало, она не написала про то нападение, хотя Северус ей точно не признался о случившемся. С удивлением Дамблдор видел сквозь своё окно, как обычно серьёзная женщина, катала мальчика на пегасах, практически каждый раз помогая спрыгнуть. Хотя бы это радовало. До Линды он практически не замечал инспекторов, они были как мышки, и за весь год написали всего несколько замечаний, и то с положительными рекомендациями.

***

Последние дни в школе были лучшими, как их отметила Линда. Все расслабились, профессора практически не задавали домашнего задания, вместо этого просили помочь в украшении замка к прощальному ужину перед каникулами. Но Северус бы предпочёл эти дни отметить как худшие, потому что сегодня вечером он посетит первое собрание Пожирателей Смерти. Его предупредили за четыре дня до, и лучше бы не говорили, потому что эти дни он был как на иголках, даже спать нормально не мог. — Ну что, переживаешь? — издевательски спросил Мальсибер, похлопывая того по плечу. — Отвали, не до тебя! — рявкнул Снейп, и отошёл от него, сев на диван и закинув ногу на ногу, откинулся назад, прикрывая глаза. Сердце колотило неимоверно, а в районе солнечного сплетения что-то постоянно царапало. Мысли о неправильном выборе заполонили его разум, но может всё не настолько плохо? Из раздумий его выдернула рука, которая прошлась от лба и по волосам. Он резко обернулся, сзади стоял Эван, смотря на него сверху вниз. — Чего тебе? — Тебя, — ответил Розье, отчего Снейп сильно опешил и резко сел, непонимающе смотря на него. — Шутка, понимаешь? — сказал быстро он и неловко натянуто улыбнулся, поспешив уйти, но от глаз Северуса не скрылся появившейся румянец на щеках. Он закатил глаза и обратно откинулся на диване. «Если бы Гарденберг узнала про такую ошибку, она бы поняла меня?» — пронеслось у него в голове, хотя ответ на этот вопрос напрашивался сам: «нет», она бы не поняла. Наркотики — это одно, их можно бросить, а Тёмную Метку не стереть водой и не вывести заклинанием, а отказаться от неё подавно невозможно.

***

Вечером он пошёл к воротам Хогвартса, там его должен был ждать Розье, или Эйвери, чтобы аппарировать. Идя по коридорам Хогвартса, он нервничал каждый раз, когда видел кого-то из преподавателей, и вообще кого-либо из людей. Казалось, они все знают, куда он идёт, поэтому старался смотреть только в пол. Возле ворот его обещано ждал Розье, который посмотрел на него с сочувствием. От такого взгляда Снейпу хотелось отказаться от всех слов о Лорде ранее и убежать в свою комнату. Но, к сожалению, этот вариант не рассматривался и нужно было идти до конца. Аппарацию он перенёс легко. Не впервые всё-таки. Зайдя в мэнор он попытался успокоится и настроиться. Будучи наслышанным о том, как Лорд Воландеморт с лёгкостью проникает в голову, фактически насилуя тебя твоими же воспоминаниями, только немножко подкорректированными Лордом, Северус тренировался в Оклюменции, в надежде на то, что хоть как-то отгородит своё сознание от него. Как только он зашёл в зал, то увидел большинство своих знакомых и одногруппников. Некоторые смерили его взглядом, полным удивления и презрения, он невольно поёжился, и хотел было уже привычно сжать палочку, но воздержался. — Приветствуем тебя, наш юный друг, — сказал Лорд. Он старался на него не смотреть, потому что, как рассказывали его приятели, он этого не одобрял. Но всё-таки Снейп понял, что внешность играет далеко не последнюю роль, потому что сложно отказать такому приятному на вид человеку. Даже серость его лица и одичавший безумный взгляд не могли испортить в его красоте абсолютно ничего. — Здравствуйте, — вежливо сказал юноша и сдержано поклонился. Волан-де-Морт широким жестом пригласил его на место возле себя и попытался выдавить некое подобие улыбки. Было видно, что это выражение лица ему не свойственно. Снейп поспешил сесть, стул был достаточно широким для его тощего тела, и впервые в жизни порадовавшись этому, он вжался в противоположную сторону от лорда. — Что ж, знакомьтесь, это Северус Снейп. Молодой выдающийся зельевар, он подаёт большие надежды, — взгляды устремились на слизеринца. Он чувствовал себя не своей тарелке, впрочем, как и всегда, но тут особенно. Было стыдно за поношенную одежду, сто раз латанную мантию, и вообще за свой никудышный внешний вид. Тому же Люциусу в пятнадцать готов был дать весь Хогвартс, а про него говорили «Фу, только палкой трёхметровой трогать!». — Как вы знаете, наш прошлый зельевар… — он пристально посмотрел на Северуса, — ушёл, — каждый, включая только прибывшего мальчика, знали, что это не правда, и, скорее всего, тот зельевар лежит где-то в подземельях Малфой мэнора, отравленный своим же ядом. — Я очень надеюсь, что Северус постарается быть нам хорошим соратником и будет снабжать нас качественными зельями, а иначе ему тоже придётся однажды покинуть этот зал, — Волан-де-Морт говорил не отрывая взгляда от Снейпа, который затаил дыхание, а тот вроде бы проверял насколько ещё хватит его лёгких. Больше всего разозлило парня то, что никто из его «друзей» не предупредили его про то, что могут с ним сделать, откажись он сейчас. Остальную часть собрания он помнил смутно, но иногда ловил на себе переживающий взгляд серых глаз Люциуса. Ему действительно было не наплевать? Или показалось? Но, наверное, личный разговор с Волан-де-Мортом он запомнит надолго, даже на всю жизнь.

***

— Северус, останься ненадолго, хочу лично поговорить с тобой, — Снейп медленно осел обратно в кресло. Осознание того, что в случае чего его никто не спасёт, да и будет ли кому-то дело до полукровки… Может, если бы он что-то значил в обществе, а так… Чёрные глаза первый раз наполнились настоящим ужасом, слава Мерлину, Лорд этого не заметил, будучи занятым стеллажом с книгами. — Слушаю вас, милорд, — тихим охрипшим голосом произнёс школьник. — Почему же ты решил примкнуть к нам? — Лорд вальяжно сел обратно в кресло, упираясь взглядом в мальчика. — Мне нужен хороший учитель и наставник. Под его руководством я стану сильней, умнее, и нужнее вам, — Волан-де-Морт с нескрываемым интересом посмотрел на него и неспеша ответил: — Тяга к новым знаниям похвальна в любом возрасте, — улыбнулся своей излюбленной змеиной улыбкой он, это была явно не та притворная улыбка, с которой встречали Снейпа, — Но рано или поздно достойный ученик превосходит учителя, — на этих словах поменялся тон, став жёстким и холодным. — Что вы, не переоценивайте меня. Такому как я не взойти на одну ступень с вами, — ответил слизеринец, самому было обидно от таких слов, но нужно было как-то выбить его милость к себе, пусть даже таким мерзким путём. Лорд замолчал, заставляя парня понервничать, а потом неожиданно спросил: — Что ты думаешь политике правления Министерства? — он явно ожидал услышать то, что его замыслы намного лучше, и Северус решил дать ему это. — Я считаю её ошибочной, — осторожно начал он. — К чистокровным должно быть намного больше уважения, даже больше чем раньше, они основа магического мира! — последние слова он выговорил более уверенно. — Я тоже придерживаюсь такой мысли! — выпалил горячо Лорд. — У грязнокровок должно быть прав немного больше, чем у домового эльфа, и это только с учётом того, что они люди. Они низший сорт, смотря на них я понимаю, что от эльфов пользы больше, — Лорд скривился, а Северуса будто током ударило, он вспомнил свою милую Лили, сейчас, согласись, он с ним, можно считать, что он открестился от неё. — Но Лорд, как ни крути, они тоже нужны, и я бы сказал, даже важны для нашего мира, — на лице Темного Лорда сложно было прочесть какие-либо эмоции, но его заявление ему точно не понравилось. — Вот как, Северус. — Нас мало, крайне мало. Количество маглов растет стремительно, а количество волшебников практически не меняется, — выпалил первое что пришло на ум, в надежде что это поможет ему. — Это не причина разбавлять чистую кровь грязнокровками! — зашипел Волан-де-Морт, а мальчик чётко понимал, что ходит по тонкому льду… — Полностью разделяю ваше мнение! — быстро выпалил Снейп. — Но… Нет уже ни одной чистокровной семьи, в крови которой не было бы всех других, нельзя смешивать одну и ту же кровь, это способствует нарушениям психики, ухудшению уровня магии и также многочисленным родовым проклятиям, которым и так подвержено уже каждое семейство, — Северус выдохнул увидев, что мужчина задумался, может, это к лучшему, и, набравшись смелости, продолжил. — Много чистокровных родов пало именно из-за этой грубой ошибки кровосмешения, — на последних словах мимика Лорда поменялась очень быстро. Снейпа очень пугало его переменчивое поведение и настроение, ни к чему хорошему это не приведёт… — Да, — будто выдавив из себя ответил Волан-де-Морт. — Внук или правнук двух грязнокровок становится чистокровным волшебником в новом поколении. Это новая чистая кровь, конечно, насчёт силы можно поспорить, но всё-таки… — закончил он, ему казалось что вот-вот сердце выпрыгнет из клетки ребер, в ушах глухо стучала кровь, а руками он сжал подлокотники, чтобы не показывать, как они трусятся. — В этом есть свой смысл. Но, — Лорд задумчиво покрутил палочку в руках, — если благородные семейства будут вязаться с такими, это разрушит силу древней магии, — посмотрев на парня он ожидал ответ, было интересно что скажет пятикурсник. Лорд сдерживался изо всех сил, чтобы не рассмеяться над тем, как мальчик выгораживает свою подружку-грязнокровку. Не общайся он с ней, юноша бы лепетал по другому. — Да, Лорд. Это будет потеря, огромная, но она поспособствует хорошему генофонду. — И то верно. Но если они потеряют ту былую магию, они потеряют и власть, став на одну ступень с грязными. Мы же стремимся не допустить этого. Но твои мысли верны и не глупы, — глупа только влюблённость. Школьник изо всех сил пытался скрыть это, но его мысли буквально были забиты ей. Нужно было их очистить, избавить его от ненужного бремени. Лорд подошёл к стеллажу с книгами и свёртками бумаги. Мальчик внимательно за ним следил, нутром чуя, что сейчас что-то произойдёт, порывы убежать были подавлены, но не кричащее об опасности сознание. Мужчина развернулся лицом к студенту и поднял палочку. — Круцио! — Снейп успел увидеть красный луч который летел в него, но не успел ничего сделать. Ударив в грудь он разнёс страшную боль по всему телу. По ощущениям кости выкручивало и ломало, внутренние органы словно плавились, глаза бешено вращались в глазницах, а голову будто стискивало и казалось, что она вот-вот лопнет. Через некоторое время парень уже валялся на земле, выворачиваясь будто змея. Казалось, прошло больше получаса его пыток, когда на самом деле всего две минуты. Всё резко закончилось, как и началось. Он не мог даже скулить от боли, которая до сих пор чувствовалась, хоть и не в таких объемах. Тёмный маг наклонился к подростку и сказал. — Ты умный, и ты мне нужен. Но впредь переосмысли свои взгляды на грязнокровок, — палочка Волан-де-Морта упёрлась в предплечье подростка, и когда он тихо прошептал что-то, ему под кожу будто бы залезла самая настоящая змея. Кожу опалило как от сильного ожога. После этого он ушёл, оставив валяющегося на полу Северуса. Он и не представлял, насколько это заклинание может быть болезненным, он всегда думал, что все, на кого его накладывали преувеличивали боль. Возможно, было очень больно из-за того, что это первый раз, но всё же… Через некоторое время он всё же поднялся, тело умоляло лечь прямо тут на пол и заснуть, но он понимал, что нужно подняться и идти обратно в школу, утром обнаружат его пропажу. Послышались спешные шаги коридором, в который он еле выполз. — Северус, ты как? — Малфой подхватил его под руку. — Может, останешься на ночь? — Снейп замотал головой. — Я тогда аппарирую тебя в школу, — на что подросток опять замотал головой. — Да что же ты упрямый такой! Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Северус редко видел Люциуса таким встревоженным, он всегда держал себя в узде, не давая ни единого шанса какой-либо эмоции проскользнуть сквозь ледяную маску аристократа. Он знаком с ним достаточно, чтобы назвать его своим другом, в дружбе которой инициатором был не только он сам. По неизвестным причинам Малфой продолжал общение с нищим полукровкой даже после окончания Хогвартса. Холодный Люц всегда был для него идеалом во всём. Никаких проблем в учёбе и любых его новых начинаниях, ему всё давалось как по щелчку пальца. Внешность. Он всегда будто сиял, он был настолько идеальным, что его можно было сравнивать с вейлой, хотя ходили слухи что в их роду действительно были вейлы. Идеальное воспитание и так далее, в нём не было ни единого порока. Северус На свежем воздухе мне мгновенно стало легче, боль от круциатуса не прошла, но уже не было чувства, что тебя выворачивает на изнанку. Нужно будет выпить укрепляющий раствор, или рябиновый отвар, но точно не идти в лазарет, потому что объяснять почему, кто, как и зачем наложил на меня круцио будет не наилучшей идеей. Люциус крепко сжимал меня одной рукой, а второй иногда поглаживал, скорее успокаивая себя нежели меня. — Это из-за меня ты теперь… — Я сам решил, что хочу служить ему. — Нет, ты ребёнок, а из-за меня… — я опять перебил его. — Я не ребёнок уже давно и сам могу решать, когда и что мне делать, — каждое слово отзывалось болью в голове, Мерлин мой… Люциус лишь посмотрел на меня с каким-то упреком и сожалением и сказал: — Сосредоточься, сейчас, — сказал он, и мы тут же аппарировали. Я почувствовал почву под ногами, и меня чуть не вывернуло, желудок болезненно сводило, такое чувство, что его сбили в комок. В Хогвартсе стоял густой туман, виднелся лишь свет в окнах. — Спасибо, — сказал я и попытался отстранится от друга, он не держал меня. — Не вини себя и… Я не хотел тебе грубо отвечать, — дополнил я, вспомнив о детской обидчивости Малфоев. — У вас в школе сейчас Линда, иди к ней. Расскажи что случилось. — Нет! Ты рехнулся? — я был поражён, что он несёт? Он в своём уме? Думает, что министерство тут же убьет Лорда и выведет мне метку? — Я её знаю, поверь мне, — ответил Малфой, и отойдя на два шага тихо сказал на прощание, — береги себя, — с хлопком Люциуса не стало, а я до сих пор стоял и смотрел на место, где он только что исчез. Только по дороге в школу я начал осознавать что случилось. Зачем я это сделал? Фактически поставив крест на своей жизни… Но, может, не всё так плохо и дальше будет всё хорошо? Обещанная слава и богатство? А если нет, что тогда будет? Внутренний голосок тихо и неприятно говорил «Что на твою выходку сказала бы Эйлин? Этого она от тебя хотела? Чего ты этим добился? Опять показал, что не способен ни на что, просто идёшь как баран за всеми. Жаль что тебя не приложили до этого круциатусом, может быть, хоть мозг на место вставило бы. Или тебя недостаточно бьют?». Я и не заметил как практически расплакался, укоряя себя ещё и за это. Мерлин, что со мной не так? Почему я не мог уродиться нормальным? Как назло начало моросить, и тонкая мантия стала вмиг влажной, неприятно прилипая к телу. Утирая рукавом глаза, я на миг застыл. Пойти в комнату, или по совету Люци к Гарденберг?

***

Мальчик прошмыгнул за пьяным когтевранцем в гостиную факультета, благо там было несколько таких же пьяных учеников, которые даже не смотрели в сторону Снейпа. Быстро сориентировавшись, где может быть комната инспекторши, он кряхтя начал подниматься по лестнице, это можно было сравнить с дикой крипатурой. Постучавшись в дверь, он услышал. — Да-да, входите, — выдохнув и вытерев мокрые щеки он вошёл. «Боже, какой позор!» — подумал он про себя, толкая дверь. Линда сидела за столом, быстро что-то записывая на листе. Закрыв за собой дверь он тут же почувствовал взгляд. — Что-то случилось, Северус? — медленно развернувшись он посмотрел на неё. Она всегда казалась такой строгой, прям как его мама. Губы всегда поджаты, а брови нахмурены, взгляд был твёрдым и будто обволакивающим, не было ощущения, что она смотрела определённо куда-то. Он ни слова не смог выдавить из себя, лишь опустил глаза в пол и кивнул. — Что-то случилось, ты хочешь поговорить, но не хочешь чтобы я об этом докладывала? — Да, — наконец-то сказал подросток. «Чего же ты меня так боишься?» — мысленно спросила у него женщина. — Садись, — она кивнула на стоящее рядом кресло. Он робко сел, в голове тут же пронеслось собрание, отчего он поёжился. — Не бойся, говори. Ты же за этим пришёл, — подумав что этим, возможно, только сильнее напугала, добавила. — Я не буду ругать и осуждать, я тебе никто, чтобы это делать. — Я... Я совершил ту ошибку, — он сжал руки на коленях, прежнему не поднимая головы, плечи задрожали. — Ну, тихо, — Линда быстро и порывисто встала. «Так дело не пойдёт, сколько ему? Пятнадцать? Шестнадцать?». Она подошла к стеллажу и, немного прикинув, что тут есть не очень крепкое, достала коньяк, потом достала из саквояжа умиротворяющий бальзам, и вылила всю колбочку в стакан Северуса. Если мальчик будет пробовать такой «коктейль» впервые, то, возможно, ему хватит глотка, не то что полстакана. Потом, немного колеблясь, она взяла палочку и снизила градус, не дай Боже что-то случится. Делая это всё, Гарденберг попутно разговаривала с Северусом, точнее, говорила только она, слушая как он шмыгает носом и утирает слёзы, думая что она не видит. — Пей, — она протянула ему стакан, слизеринец осторожно забрал его из рук волшебницы. Сделав глоток, он почувствовал, как тепло приятно разлилось по горлу. После второго глотка он посмотрел на Линду, она терпеливо ждала, когда он начнёт. — Я был кое-где, — женщина мысленно растянулась в улыбке, всё-таки старый добрый метод действует, и она не прогадала. — Это, собственно, и есть моя ошибка, — от вспоминания о метке у него опять заболела рука, он покрепче сжал стакан и отпил ещё, при этом смешно морщась. — Я не всё обдумал, точнее, всё хорошее, что меня могло ждать, а о плохом начал думать в самом конце, когда пути назад уже не было! Я не ожидал что всё будет именно так… По сути, мне ничего такого не сделали, меня это просто очень сильно напугало. — Помни, что это не будет всей твоей жизнью. Это будет теперь лишь маленькой частью, но остальной ты ещё можешь распоряжаться как угодно, — помедлив ответила Линда. Скользя по мальчику взглядом она уже понимала, из какой он семьи. Маглорожденный? Но на том факультете и полукровки редкость, не то чтобы такие. Может из обедневшей чистокровной семьи? — Может и так, а может… — он был нагло перебит. — А давай ты не будешь заглядывать настолько наперёд? Это конечно же хороший навык — просчитывать дальнейшие шаги, ситуации, возможные проблемы и их решение. Но стратегическое мышление это не то же самое, что накручивание. Ты переживаешь, и это нормально, но прокручивать худшие моменты, которые с тобой могут как-то и когда-то случиться, это уже слишком. Северус на вид уже очень расслабился, смотрел немигающим взглядом в сторону. «Может и правда не всё так плохо? Может он всех новобранцев так пугает, для того чтобы показать свой авторитет?». В разговоре Снейп увидел, как она взмахнула рукой напротив камина, и заметил на правой руке фамильный перстень, рассмотреть его не удалось, но сомнений в том, что она наследница чистокровного рода, не было. Люциус рассказывал об этих перстнях. На левой руке носит лорд, на правой — наследник. Эту печатку невозможно снять, только после смерти главы рода ты надеваешь кольцо на другую руку. Снять же перстень можно только с левой.

***

Гарденберг проснулась всё в том же кресле, потягиваясь и хрустя затёкшими конечностями. Ещё немного посидев, она резко встала и постаралась как можно тише открыть шкаф, чтобы достать мантию. Хорошо что вчера так и заснула в рабочей одежде. Инспектор взглянула на парня: он спал в такой же позе, как она его и уложила. Она промотала в голове всё то, что он ей вчера рассказал, жизнь у Северуса не сахар, хотя оно и видно. Больше всего он жаловался на «треклятого Поттера» и «чёртового Блэка», ну оно и понятно — Линда не раз замечала, как они вчетвером нападали на него. Жалко конечно, что они дети и не понимают, что могут чувствовать другие, и как их поступки влияют на окружающих. Она бы не назвала их плохими, ведь также часто видела, как Мародёры помогают кому-то, но чего задираются только до одного Снейпа не ясно. Накинув мантию, она закрыла за собой дверь.