Мамочка

Два сильных удара в дверь и мысль: «Не откроют сейчас — уйду!». Послышалось ворчание и шорох в стороне от дверей — шаги тяжёлые и грузные. Было ощущение, что к ней волочится мертвец. Они так же ходят. Дверь распахнулась, Линду обдало воздухом и запахом перегара, отчего она немного прикрыла глаза. — Джо-о-о, наконец-то ты приполз, — промычал мужчина, опираясь на дверной косяк, уставив взгляд в пол и потирая переносицу. — Мистер Джон сегодня к вам не зайдёт. Вы Снейп? — сказала Линда, а магл, щурясь, поднял голову. — Ну я, и что? Если ты за долгами, то… — он не успел договорить, Гарденберг затолкала его внутрь, при этом заходя сама и прикрывая за собой дверь. — Ты чё, одурела? Линда пошарила в карманах, не обращая внимания на его слова, доставая маленький пузырёк с обезболивающим. Он ей нужен живой. — Пейте, полегчает, — услышав брань о том, что она ведьма нетраханная, что таких нужно приуздить и так далее, Гарденберг не выдержала и, достав палочку, ткнула мужчине в кадык. Он явно знал, что это значит и что следует после, поэтому сразу замолк, голова откинулась назад, а руки поднялись, показывая полную беспомощность. Мужчина осторожно взял из рук немки пузырёк и, недолго нюхая, запрокинул, словно чарку. — Ну вот почему вы все такие непослушные, — шикнула Гарденберг. Сглотнув слюну и немного отойдя от женщины, хриплым голосом он сказал: — О чём хотела говорить? — скрипуче произнёс Снейп и пошаркал на кухню. Линда огляделась. Здесь «пахло» откровенной бедностью. Лицо невольно стало ещё суровей. Она не могла поверить в то, что Северус живёт в этих богом забытых трущобах. Смотря на рассохшиеся, в некоторых местах битые окна, на подоконнике которых лежал снег, который даже не таял внутри дома, Гарденберг взмахнула палочкой, и окна обновили свой вид. Отец Снейпа был похож на бездомного, если даже не хуже. Он был худой, и совсем немного пониже Линды, он, возможно, и был когда-то высоким, но из-за такого образа жизни, да и постоянно сгорбленной спины, высоким красавцем остаться невозможно. Немного постояв Линда двинулась за пьяным мужчиной, он уже явно не хотел показывать свой скверный характер, по крайней мере сейчас. Он сел на какое-то более-менее новое кресло, продавленное, в пятнах, оно держало форму достойно. Отхлебнув воды, он махнул рукой на рядом стоящий стул. Линда не стала садиться туда, лишь встала рядом. Снейп-старший оглядел женщину, и, хмыкнув, они начали разговор.

***

      Северус открыл глаза. До сих пор не верилось, что он дома, а не в тёплом уютном Хогвартсе. Зачем он вообще сюда приехал? Мама умерла… Его здесь больше ничто не держит. Только воспоминания и… и отец, который, вероятней всего, и убил маму. Вынырнув из своих воспоминаний, он краем уха услышал разговор на первом этаже. Слышимость в доме была отличной, но всё же недостаточной для того, чтобы разобрать каждое слово и кому принадлежит голос. Первый голос явно был Тобиаса, сомнений не было. А второй — явно женский, немного грубый и более чёткий, громкий. Где-то он уже слышал его… Выскользнув из постели, Северус накинул на плечи брошенную с вечера мантию. Чистоплотность не его конёк. За годы проживания в этом доме он запомнил расположение всех скрипящих досок, научился ходить бесшумно и даже беззвучно открывать дверь. Выйдя в коридор, он сразу расслышал диалог. — Тобиас! Не хочешь отдавать мне его — продай! — взмолился до чёртиков знакомый голос. — Я подумаю… А какая цена? Северус недоумевал, что у его отца хотели купить? Здесь абсолютно ничего ценного не было, даже даром забирать не хочется. — Ах ты ж сволочь! Ты же его здесь угробишь! Это не какая-то собачка, это — человек! — на что послышался лишь хриплый смех отца. Только тогда до него дошло, кто этот второй собеседник… Этот акцент, это неправильное произношение некоторых слов… Ярко выраженная буква «р». Мисс Гарденберг. «Что она здесь делает?» — прокричала мысль в голове. — А ну-ка, что мне предложишь? — сказал Снейп, развалившись на кресле. Женщина вскипела, подобно дикому животному, и начала снимать с себя браслеты, кольца, серьги, брошь, судорожно скидывая на пол, хотя туда они явно не долетали, Тобиас ловко ловил всё, что бросали. Северус, не понимая, что происходит, вышел из-за угла, и медленно пошёл к ним. Тобиас повернул голову в сторону сына, улыбнулся гнилыми зубами и побрякивая золотыми безделушками протянул: — Северус, знакомься, это твоя новая… —Тобиас замялся — Мама? Семья? Мне всё равно, — отвернувшись и прицениваясь, за сколько сплавит украшения. Мальчик испуганно, стыдливо и непонимающе перевёл взгляд на Гарденберг. Та, видимо ещё злая на отца, дышала глубоко, прерывисто, широко расправив плечи. — Собирайся, я на улице, — зло прорычала Линда и буквально выбежала на улицу, задевая разные предметы с полок развевающимся при быстрой ходьбе пальто, и цокая каблуками. — Тебе недостаточно ясно сказали? Убирайся из этого дома! — Снейп замахнулся на парня, и тот ожидаемо испугался и побежал к себе. Мысли не собирались в кучу, было страшно, сердце колотилось как бешеное — вот-вот разобьёт ребра. Далеко в сознании он понимал, что случилось, но эта мысль никак не лезла в голову. Вещи собирать в принципе и не нужно было: чемодан он не разбирал. Северус тихонько сел на кровать и оперся на руки, закрывая ими лицо.

***

Подобно разъярённому тигру она бросалась из стороны в сторону. «НЕТ, НЕТ, НЕТ!» – била внутренняя тревога по мозгу. «Я хотела всего лишь взять на каникулы к себе!». Попытка перевести дыхание не дала пользы, воздуха будто не хватало, желудок болезненно скрутило, даже сердце начало болеть. В глазах поплыли круги, и начали видеться всякие тени и силуэты по углам, в голове бил не только голос паники. Злость, страх, на себя, них, других людей. Сев на порог и ни капли не заботясь о сохранности чистоты одежды, она повалилась и достала флакончик с пипеткой, осторожно, чтобы не пролить смолянистую жидкость. Дрожащими руками она стала закапывать в глаза. Зажмурившись, Гарденберг почувствовала, как затекает по глазным яблокам и куда-то дальше эта жидкость, мерзко, неприятно, но это помогало. В один момент всё прекратилось, противный голос, тени людей; боли в теле и паника тоже пропали. Отдышавшись, немка встала, отряхнулась и, будто ничего и не было, продолжила ждать мальчика. — Что-нибудь придумаю, — сказала она сама себе и своему прошедшему состоянию, окончательно успокоившись. Северус не заставил себя долго ждать. Заметно нервничавший подросток хотел было уже спросить, что да как, но Линда его опередила: — Не переживай, всё… всё теперь будет хорошо, я тебе потом объясню, — нервная улыбка проскользнула мимоходом на лице, и тут же вернулась строгая гримаса. Гарденберг подставила локоть парню, и, прежде чем он взялся, добавила. — Аппараций будет три, не очень много, но и не мало, поэтому держись. Недолго думая, он аккуратно взял инспектора под руку, и его тут же будто сжало. Аппарировали быстро, Гарденберг не давала ему отдышаться и сразу хваталась аппарировать дальше. Казалось, что вот-вот, и во время самого перенесения Северус перестанет чувствовать руку женщины. В такие моменты Линда это будто чувствовала, и… и он не мог объяснить, что именно она делала, но по телу проносились горячие импульсы. Нет, они не доставляли неприятных ощущений или неудобств, наоборот, это было очень круто!

***

Последний хлопок, и… И наконец-то они застыли. Наконец-то, отдышавшись и уняв подкатывающую тошноту, он поднял голову. Здесь было намного холоднее, чем в Лондоне, там был влажный неприятный воздух и снег, который падал хлопьями. Здесь же была настоящая метель, о которой он только знал из книг и рассказов матери. Снег будто резал руки и лицо, больно обжигая, тонкая школьная мантия вмиг промокла, и, казалось, она вот-вот превратится в ледышку. Метрах в ста виднелось поместье. Большой чёрной тучей оно возвышалось среди кучугур снега. — Добро пожаловать домой, — она похлопала парня по плечу, и только тогда заметила, что он совсем лёгонько одет, не для этого климата так точно. Мысленно поругав себя за то, что не подумала об этом раньше, она наложила на себя согревающие и, скинув, пальто накинула Северусу на плечи. Когда тяжёлая вещь легла, а по ощущением и вовсе упала, он немного дёрнулся и посмотрел на Линду. — Мисс, заберите, ещё простудитесь из-за меня, — щёки залило бы румянцем, если бы не этот мороз, было слишком неудобно сейчас. — Пойдём, осмотришься завтра утром. Скоро наступят морозы — пяти метров не пройдём, — сказала Гарденберг, будто не замечая ни снега, ни его слов. Оставалось метров пятнадцать, Снейп услышал звериный рёв вперемешку с громким басистым лаем. «Мерлин, кто у неё живёт?» — пронеслась мысль в голове. Пока Северус подходил к поместью, неприятные чувства усилились, будто он опять стоит на собрании среди тех снобов. Стало неудобно за все, даже за своё существование. Массивная металлическая дверь с грохотом открылась, тут же мисс Гарденберг что-то крикнула огромных размеров псу, видимо чтобы тот успокоился. — Это Гром. Ты его не бойся, он добрый, пусть и выглядит страшновато. — Да… да, я понял, — сбивчиво ответил Снейп. — Прости что всё так сумбурно, в спешке и вообще непонятно для тебя, — Гарденберг улыбнулась и погладила его по плечу. — Уже поздно, домовик тебя проведёт в твою комнату, там есть всё необходимое. Завтрак в десять, но иногда в полдевятого или девять. Спокойной ночи, — быстро и местами даже непонятно сказала Линда и, будто отслужив, качнула головой, услышав вслед тихое «Вам тоже». Она знала, что это неправильно так убегать, оставив Северуса в непонятых чувствах, мыслях и эмоциях, но как ей объяснить ему всё, что происходит, не разобравшись самой.

***

Он оглядывался, идя за домовиком по длинному и широкому коридору второго этажа. Здесь не было чего-то такого вычурного, как, например, у Люциуса. Здесь вазы и статуи не стояли на каждом шагу, но это будто наоборот добавляло роскоши этому месту. Стены, покрытые резными узорами, картины, написанные золотом прямо на этих стенах — это всё не особо бросалось в глаза, но давало свой эффект. Домовик довёл его до комнаты и что-то сказал на немецком. Северус выгнул бровь, с вопросом и удивлением посмотрел на него. Слуга, подумав, что его не расслышали, повторил ещё раз. Подросток покачал головой, будто согласился с ушастым, и тот исчез. Комната была большой, чистой, и без визуального шума. Точнее их было три: спальня, ванная, гардеробная. Любопытство взяло верх, поэтому, запихав чемодан под кровать, он пошёл осматриваться. В спальне помимо кровати был ещё большой письменный стол, кресла, и стеллаж с книгами, который, собственно, так заинтересовал Северуса. Взяв книгу со знакомой фамилией алхимика, перелеснув пару страниц, Снейп расстроенно закрыл её. Всё было на немецком. — Есть ли какое-то заклинание для перевода, или чтобы я сам понимал… — сказал парень и, поставив книгу, пошёл дальше. Ванная. Большая, выложенна какими-то… камнями? Да, именно! Сначала он думал что это такая плитка, но нет, камни настоящие, даже не поленился и взял один. В шкафчиках стояло много разных баночек, полотенец, халатов. Снейп фыркнул на это всё и спешно вышел. Чистоплотность не про него. С детства как дикая кошка реагировал на водные процедуры. Он достойно принимает упрёки со стороны окружающих, заслуженно, так сказать. Гардеробная была небольшой. Параллельно друг другу стояло два шкафа, и между ними резное зеркало во весь рост. Одежда была настолько педантично сложена и разложена, что даже немного раздражало, выглядело как-то неправильно, хотелось раскидать и сложить «правильно». Ещё рядом висели две шубы, не вычурные, и мех был внутри, только видимо для придания статности густо обшит ворот. Также рядом висела простая чёрная курточка, Северус немного удивился, но не стал зацикливаться. Внизу, под верхней одеждой, стояли три пары высоких сапог, все были на достаточно крупном и высоком каблуке, это тоже его немало удивило. Даже слишком, в Англии такое редко увидишь, только на тех же иностранцах. Аристократы-англичане тоже носили шубы, каблуки, но… там это выглядело как украшение а не одежда, будто выделяли коренных носителей, которые носили такую одежду из-за практичности, и пытаются повторить.

***

… — Ох, даже не знаю что тебе сказать, — сказал мужчина, запуская пятерню в и без того лохматые волосы. — Я тоже. Надеюсь, приживётся, — взволновано сказала Линда и, затянув самокрутку, выдохнула, нервно постукивая ногой. — Во-первых, хватит курить свои «сигары», они меня раздражают, — стук посохом. Самокрутка сгорела дотла в руке женщины, чуть не обожгла губы. — А во-вторых, он человек, а не твои росточки, приживётся. Куда денется? — Это был глупый поступок. Я его выдернула из его жизни и буду навязывать новую. — И будешь навязывать новую, лучшую, — сделав акцент на последнем слове, отец улыбнулся. — Если ты говоришь что парень не дурен, то должен понять, что это его шанс. Гарденберг нечего не ответила, волнение брало вверх. — Ты же в курсе что Филипп не в восторге, тебе придётся приглядывать за ними? — риторически спросил он спустя некоторое время. — Да, за это я тоже переживаю. Северуса и так в школе травят, а если и здесь Лип начнёт… — Ну конечно, я бы сам себя затравил с таким шнобелем, — отец засмеялся, Линда, не удержавшись тоже, пытаясь зажать рот рукой, и легонько пнула мужчину по ноге. — Ладно, всё, — отсмеиваясь сказал он. — А если серьёзно, то приведи его в порядок, я думаю он не дурно будет выглядеть. Утро следующего дня Вопросов было много. Даже слишком. Спускаясь по лестнице с всё тем же домовиком, Северус постоянно поправлялся, приглаживал волосы которые после мытья стали слишком объёмными, нервно сжимал руки. Было очень неудобно, даже похуже чем на собраниях Пожирателей. Кстати о них, Северусу пришло письмо от Люциуса Малфоя. Удивление, как он его нашёл, откуда знал, что он здесь, сменилось, когда он прочитал текст, хоть капелька спокойствия прошлась по телу после строк «Лорд отбывает на месяц…». Так же фраза «Я говорил, что Линда хорошая» грела душу, не смысл фразы, а то что именно Люц написал это. Черкнув пару строк о том, что он благодарен за то, что тот предупредил его, и рад видеть письмо, также по камину отправил. — Доброе утро, — сказал он, завидев в гостиной Линду, которая читала газету. — Доброе, — отложив газету, она качнула головой в сторону соседнего кресла. Поняв намек парень сел. — Я понимаю что у тебя есть множество вопросов ко мне, — Снейп качнул головой. — Но-о, — протянула женщина, — я не хочу на тебя это всё сейчас взваливать, даже если тебе очень любопытно, — чётко сказала она. — Правда? — спросил Северус. — Конечно — нет. Я просто не хочу тебе ничего рассказывать и лучше подожду, покамест ты сам всё узнаешь, — ответила ему Гарденберг, с лёгкой полуулыбкой на лице, продолжая усердно вчитываться в строчки «Вестника». Это ввело Снейпа в ступор. Она солгала или сказала правду? Сарказм, или она так специально ответила? — Мои брат и отец должны скоро спуститься. Осталось около шести минут, Северуса напрягало и заставляло настораживаться поведение женщины. Сначала врывается в его дом, договаривается с его отцом, скидывает украшения Тобиасу, за которые можно было выкупить весь район (с людьми в придачу), и сейчас ничего не хочет объяснять. На задворках сознания он понимал, что... Что его купили, как крысу в Косой Алее, и естественно напрашивался вопрос: «Зачем я ей нужен?» Сидя уже за столом, мальчик с видом испуганного зверька переводил взгляды на окружающих. - Знакомься, это Филипп, мой брат, – смуглый широкоплечий парень не был похож на Линду, хотя именовался её братом. Короткие кудрявые волосы торчали как пружинки, глаза были большими и тёмно-карими, красиво гармонируя с пухлыми красными губами. Да, без сомнений красавец, в Хогвартсе наверное он был бы нарасхват, с очередью, расписанной на год. - Это Аларикус, мой отец, – похожий на безумного учёного подмигнул ему. Голова была практически седой, торчали волосы в разные стороны, глаза были пугающими и запоминающимися. Один был серый, с выцветшей радужкой, отчего на первый взгляд казалось, что у него только один зрачок, на втором глазу был длинный шрам, начинался он чуть выше брови, и коцаным рубцом проходил через всю глазницу, доходя до худой скулы. - Приятно познакомиться, – ответил Северус и качнул головой. - Взаимно, – жуткий английский акцент Филиппа ранил слух Снейпа, как человека, всю жизнь живущего в Лондоне. - Лип, я отлучусь на работу, у меня новый заказ, – Северус уловил, как до этого расслабленный парень нахмурил брови и поджал губы, бросив мимолётный взгляд на Снейпа, посмотрел на свою сестру. – Я ненадолго. Покажешь Северусу, что и как здесь. Куско, поможешь мне в составлении списка гостей, и отправке писем, – раздавала чёткие команды немка, неспешно мешая кофе. Постепенно обстановка перестала быть напрягающей, и Снейп даже смог спокойно позавтракать, иногда перекидываясь парой фраз с Липом. С ним было смешно общаться, потому что акцент и произношения были комически неправильны, будто бы он специально так говорил. Для него это звучало «Ты учится в Хогвартсе?», но когда он вспоминал, что сам-то вообще не знает немецкий, и понимая, что парень пытается с ним наладить общение, старался отвечать максимально простыми фразами, чётко выговаривая слова. Из разговора с братом Линды он понял, что тот учится в Дурмстранге, и даже является примерным учеником в учёбе, но поведение всё портит. Не по своей воле он обращал внимание на мисс Гарденберг и её отца, они слишком оживлённо вели речь на немецком, в основном говорила инспектор, Аларикус лишь отвечал, и по-видимости чем-то соглашался. - Lucius wird vor den anderen Gästen ankommen/Люциус прибудет раньше других гостей, – услышав в непонятной речи знакомое имя, он обернулся. - Ich hoffte, er würde gar nicht kommen! Diese blonde Prinzessin ist immer mit etwas unzufrieden/ Я надеялся, что он вообще не приедет! Эта белокурая принцесса всегда чем-то недовольна, – Лип кривил гримасы, показывая того, кого он явно не ждал. - Schweigen! Das Gespräch ist beendet!/ Тишина! Разговор окончен! – прикрикнула мисс Гарденберг на явно уже разозлившегося парня. Опять стало неудобно, он здесь явно лишний, хотя глава семейства тоже сидел со скучающим видом, разглядывая картины. Из разговора Северус нечего не понял. Но имя Люциус в перепалке и то, что сам Малфой знал Линду, нагоняло мысли.