Мамочка

…Она бы не назвала их плохими, ведь так же часто видела, как Мародёры помогают кому-то, но чего задираются только до одного Снейпа не ясно. Накинув мантию, она закрыла за собой дверь. По пути в кабинет директора она никого не встречала, но тем и лучше. Утренний холодный и влажный ветер летал по первому этажу, он заставлял зябко подрагивать инспекторшу, но зато сонливость как рукой сняло. Нужно было отдать Альбусу отчеты, чтобы тот перечитал и, согласовав всё, поставил подпись в оригинале, и копия, копия оставалась у него как документ. Гарденберг знала, что к её приходу Северуса в комнате уже не будет, но тем лучше, нужно собраться, подготовить пегасов к перелёту. Хотя доля некой грусти была, она привыкла к мальчику.

***

— Доброе утро, Линда, чаю? — приветливо спросил Дамблдор, будто уже ждал её. — Спасибо, не откажусь, — женщина села напротив в кресло, и покамест Альбус попивал чай, она всё ему читала, он лишь кивал головой и говорил о вариантах исправления. Когда последняя подпись была поставлена, некоторое время мисс Гарденберг сидела, молча попивая чай, будто нарочно долго. Был вопрос, который не вылезал из её головы уже давно. — Альбус, — выдохнув сказала она. — Внимательно слушаю, — голубые глаза сверкнули в очках-половинках. — Хотела спросить, что это за мальчик, Северус Снейп? — директор мысленно ликовал, будто шестое чувство подсказывало, что встанет вопрос о нём. — Пятикурсник, слизеринец, — выдержав на себе на себе взгляд, который буквально говорил: «Бросай шутить», он выдохнул и продолжил. — Если он вас чем-то обидел, то великодушно прошу за него прощение, у мальчика не заладились отношения практически со всеми. Сами понимаете, полукровка из неблагополучной семьи на факультете чистокровных, хотя по моим наблюдениям у него всё же есть друзья… Первая неразделённая подростковая любовь, — Дамблдор трагически вздохнул, наблюдая за инспектором, он явно не увидел на её лице нужной эмоции. — Плюс ко всему у мальчика недавно умерла мать. — Понятно. — Так что случилось? — Ничего, — но, поняв, что смыла врать нет, ответила. — Хотела забрать его на каникулы. — Директор растянулся в улыбке, явно понимая, что всё пойдёт как по маслу. — Вам нужно официальное разрешение от опекуна или расписка от родителя. Но есть одно «но»: всё нужно делать от официального лица, — Гарденберг скривилась. «Почему Я не могу взять и забрать его? В какую глушь мне нужно переться ради получения какого-то разрешения?! Вот кто за язык тянул, нужно было взять и забрать!». — Я вас поняла, разрешите откланяться, нужно собраться, — процедила она сквозь зубы, и, резко встав, ушла, сжимая бумаги в руке.

***

Придя в комнату, она не обнаружила мальчика, кровать была аккуратно застелена, кресла стояли на своих законных местах, а на столе был идеальный порядок. Но её удивил патронус, который сидел возле кровати, как верный пёс, и явно ждал, когда она его заметит. Хрупкая на вид лань подошла к женщине, склоняя голову в поклоне, потом подбежала к столу и, ударив по нему копытцем, растворилась в воздухе, оставляя после себя лишь серебристую дымку. — Ты меня удивил, — в воздух выбросила Гарденберг, и подошла к столу, на листе мелким почерком было написано: Простите, я больше не потревожу вас. Что-то кольнуло, именно поэтому она быстро развернулась и начала собираться, точнее складывать все важные и не очень бумаги, а из более материальных вещей только дорожную мантию. Не прошло и двадцати минут, как инспектор шла по направлению к конюшне, вдалеке уже виднелась выкаченная карета. Погода до сих пор не радовала, ветер будто впитал влагу вчерашнего дождя и гадко оседал на вещах и лице, туфли неприятно скользили по ещё не до конца завядшей траве. Пегасы её встретили как всегда бурно, ожидая свою порцию ласки и прогулки, наверное, даже не догадываются о том, что их ждёт перелёт. От лица Линды Собирать сбрую дело не из простых: тяжело выставить их правильно, нужно учитывать не только силовые качества, но и характер, то, как они ведут себя между собой. Первыми стояли самые крепкие, это два брата. Булан и Мильтиад, хотя в обычной жизни он «Миля». Хоть они и были огромными, но нрав у них был чересчур спокойный. Открыв стойла этих двоих, спокойно ушла за амуницией, и решила забрать всю сразу, чтобы не бегать за ней по сто раз туда-сюда. Запрягая Булана, я поняла, что это будет долго. Конечно же быстрее это было сделать с помощью магии, но на неё не всегда можно положиться, а на такой высоте неполадки недопустимы, не дай Мерлин порвётся или расстегнётся хоть один ремешок — всё может закончиться довольно печально. Спустя пару невероятно долгих часов я закончила, осталось лишь прицепить Буцефалу его золотой налобный ремешок, и можно лететь!

***

Этот момент полёта я не любила больше всего. Когда они набирают скорость для взлёта, карета мчится как прокажённая, всё, что было за окном, сливалось в одну коричневую массу, невозможно было проследить за чем-либо. В момент взлёта карета привычно пошатнулась, и с полки на голову мне упало письмо. По инициалам сразу понятно, что оно от Дамблдора, что он ещё хочет? Перетерпев тряску при наборе высоты, я открыла письмо. Там была всего одна фотография. На фото было много небольших двухэтажных домиков, виднелось какое-то старое маггловское производство, улочка была узкая, довольно-таки грязная, какой-то магазинчик, и вдалеке серое тусклое поле с одиноким деревом. Вопрос напрашивался сам по себе: зачем мне это? На обратной стороне фото было написано: Паучий Тупик, конец улицы, дом справа, второй этаж, вторая комната слева. И в внизу мелкими буквами написано: Закон закону не закон. Если вы не передумали, конечно. — Ну что за детский сад? — выдохнула я и потёрла переносицу. В голове крутился только один вопрос: «Зачем мне сдался этот мальчишка?», а я и сама толком не знаю, зацепил он меня чем-то, всё-таки есть в нём что-то такое… непростое. От лица автора По прибытии домой, ещё за воротами она услышала громкий радостный лай. Ворота открылись, как только Буцефал к ним приблизился, пегасы синхронно цокали копытами, ровно до того момента, покамест Буц окончательно не остановился, давая понять, что поездка окончена. Подождав, покамест первая пара дошагает, Гарденберг вышла. Погладив каждого из любимцев, при этом расхваливая их. Домовики должны развести пегасов по стойлам, поэтому с чистой душой она поцеловала последнего Буцефала и пошла в поместье. С каждым шагом лай становился громче, и слышался скрежет о металлические двери. Взмахом палочки Гарденберг открыла двери, и тут же прикрикнула на огромного пса. — Нельзя! Назад! — пёс заскулил, но отодвинулся и сел, показывая полное повиновение, слюна медленно капала на пол, растекаясь в небольшие лужицы. Линда оглянулась и вдохнула полной грудью запах родного дома. Идя к лестнице, женщина всё же не удержалась и погладила голову пса. Всю дорогу до комнаты Линду сопровождала слюнявая морда, весело виляя хвостом. Переодевшись и искупавшись, Гарденберг легла отдохнуть после перелёта, почувствовала, как кровать прогнулась под весом лапы. — Гром, нельзя! Ты мне кровать сломаешь, — пёс заскулил, протяжно выдыхая воздух. — Нет, — он положил вторую лапу, — Ну что с тобой делать! — перевернувшись на другой бок, Линда услышала то ли треск, то ли скрип кровати, и морда пса легла ей на бок. Немного повалявшись, она опять взяла фото от Дамблдора с тумбочки и задумалась всё о том же. Непонятные тревожные мысли закрадывались в голову. «А что это за ошибка?» — почему-то до этого момента её не посещали мысли о том, чего такого мог натворить молодой парень, что рыдал из-за того, что испортил себе всю жизнь? «Хотя, может на это влияет смерть матери? Подавленное состояние и всё такое?» — пыталась успокоить сама себя Линда, но получалось плохо. Гром засопел, тем самым привлекая внимание Гарденберг. — Мерлин, откуда в тебе столько слюны? — разочарованно сказала она и потрогала уже порядком взмокшую рубашку. Пёс будто понимающе вздохнул. Спустя день, Паучий тупик Приезжать домой совсем не хотелось, но нужно. Нет, не на Рождество к семье, а на могилу к своей матери. Ему рассказали, что мать нашёл собутыльник Тобиаса, экспертиза показала, что телу уже не меньше двух дней, и всё это время его «отец» был дома. По официальной версии она упала с лестницы, но Северус знал, что явно не без помощи этой свиньи. Зайдя в узкую прихожую, он огляделся. Окурки, бутылки, как целые, так и разбитые, грязные, непонятно с какого бомжа вещи, хотя это скорее тряпьё, и вишенкой на торте был доносящийся из гостиной храп. Чтобы ещё больше не злиться, он решил сразу идти в свою комнату, волоча за собой огромный потрёпанный чемодан. Пока Северус шёл по старой лестнице, у него резко провалилась одна нога, мальчик вскрикнул от неожиданности и лёгкого испуга, и всё-таки достал ногу, переводя дыхание. Треска не было, значит, проломали ещё до него. Пытаясь не обращать внимание на антисанитарию и бардак, он пошёл дальше. Когда была жива Эйлин, дом не блестел от чистоты и новизны, но и не был похож на заброшку, в которой шляются такие, как Тобиас. Зайдя в свою комнату, он обомлел. Всё было перевёрнуто вверх дном, будто бы было самое настоящее ограбление, хотя и за бесплатно здесь ничего не возьмут. Взмах палочки — и все немногочисленные вещи стали на свои места, конечно, этого «вора» он прекрасно знал. Плевать Снейп хотел, что магия запрещена за стенами школы, к нему ещё ни разу не являлись авроры, и точно не упекали в Азкабан, как это обещали профессора. Кинув мантию на стул, он снял рубашку, и достал из шкафа свитер, всё-таки мать его приучила, что в школьных вещах дома лучше не ходить. Как только голова коснулась подушки, он начал проваливаться в сон, думая о том, что нужно встать и закрыть дверь, но нет, он не успел.

***

Проснулся Северус поздней ночью и мысленно отругал себя. Он хотел сходить на могилу к матери, поставить памятник, фото, какую-никакую ограду, потому что, зная отца, её скорее всего так и закопали. Мысли о том, что мама сейчас глубоко под землёй, заставляли сердце больно сжиматься и не пропускать даже короткие удары. Даже плакать уже не хотелось, хотелось иногда просто лечь и… Сон как рукой сняло. Ворочаясь в постели, он медленно понимал, что сон точно уже не вернуть. Перекатившись на спину, он уткнулся взглядом в потолок, изучая уже такие знакомые и «родные» ему разводы и подтёки чего-то на потолке, шумно выдохнув и поняв, что так долго не пролежит, начал думать о том, что ему делать. — Убраться в доме? — вслух размышлял Снейп. «Да, чтобы эта падла опять всё обрыгала и засрала», — подсказал ему внутренний голос. — Разложить чемодан, хотя зачем? Прогуляться… — выглянув в окно, он посмотрел на белую пелену снега, в принципе, этого можно было ожидать, но Северус не думал, что погода так быстро сменится. Уроки на каникулы тоже отпадали, школьник уже успел их все переделать, опять же из-за скуки. Поместье Гарденберг — Как учёба? — Линда по-матерински посмотрела на брата, придерживая тонкий бокал. Филипп цокнул языком, опер голову о руку, отвернувшись, и махнул свободной рукой. — А я тебя предупреждала! — женщина улыбнулась, хотя внутри разрывалась от смеха, из-за чего плечи, конечно, подрагивали. — Да ну тебя, — буркнул он. — Я думал, что раз ты смогла пройти те курсы, то чем я хуже! Ладно в прошлом году, но в этом… Ты представляешь, в мороз -20 заставить раздеться и проплыть подо льдом из одной лунки в другую. Если не доплыл, то тебя, может быть, вытянут! — А вы ещё не проходили «63 башню»? — Это где один прыгает в воду с высоты шестьдесят три метра, а второй должен замедлить падение перед самой водой? — инспектор кивнула. — Не, эта жесть будет потом… — Филипп вздрогнул. — Зачем вообще такое придумывать? — Для быстроты реакции. А вообще Лаврентьевича Блюментроста тяжело понять. Он хоть вообще жив? — Жив! А как же ещё, он в свои сто с фигом выглядит лучше, чем любой из нас! — Лип засмеялся, то ли уже истерически, а то ли просто. Настала пауза, тишина не была угнетающей и неловкой, наоборот, это скорее расслабляло. Тихое потрескивание камина, громкий ветер за окном, шумное дыхание лежащего рядом пса, звон льда в стакане каждый раз, когда кто-то из них отпивал. Эти звуки имели какую-то поистине волшебную силу. Первая нарушить эту тишину решила Линда своим заявлением: — Филипп, к нам на днях приедет мальчик из Хогвартса. Не задирайся, — сон как рукой сняло. Парень вопросительно посмотрел на сестру, такой расклад ему явно не по душе. — Зачем? — нахмурив брови, Лип выровнялся и с самым серьёзным лицом уставился на неё. — Тебя это не касается. Я так захотела, — грубо отрезала Гарденберг. — И не выкобенивайся, — добавила она напоследок, не в силах больше выдержать на себе взгляд полный обиды, ревности и злости, Линда спешно ушла.

Паучий тупик, следующий день

Как и собирался, Северус с самого утра пошёл на могилу матери. Долго думать, где её похоронили, не пришлось — наверняка на окраине старого кладбища, на отведённых для нищих местах. Перед этим утро не задалось сразу. Тобиас мучался от похмелья и не знал, что в себя залить, чтобы хоть как-то отпустило. Поэтому, завидев сына, он тут же начал орать, чтобы «ведьмовское отродье» наколдовал денег. На что слизеринец фыркнул и хотел уйти, о чем, естественно, пожалел сразу же, детский страх перед этим человеком вылез из корок сознания, плотно поселившись опять. Было не столько больно, сколько просто страшно. Хотя на этот раз он ещё легко отделался, пару крепких пощёчин и ударов по животу, и, плюнув на него, маггл ушёл. Как же Северус его ненавидел... Теперь, когда мамы нет, никто не мог остановить его руку над стаканом Тобиаса. Пара капель любого магического яда, и маггловская экспертиза не сможет найти его. Идя по маленьким тесным улочкам Коукворта, он то и дело думал о мёртвой Эйлин и о своих проблемах. Было тошно от самого себя, «не зря тебе дали кличку Нюньчик», — насмешливо пронёсся голос в голове. Дойдя до старого кладбища, он немного задержался возле деревянных ворот, что-то внутри болезненно сжималось. Проглотив ком в горле, Северус толкнул калитку, старые кресты с жёлтыми от возраста фотографиями приветливо, ну или не совсем, встречали его. Нарочно идя медленно, мальчик только и делал, что иногда оборачивался, сам себя ругая за детские страхи, он попытался ускорить шаг, иногда вглядываясь в имена на крестах.

***

Сидя на коленках около небольшой могилки, Снейп провёл палочкой по кресту и, пытаясь сосредоточиться, сказал заклинание, получилось не совсем то, что он хотел. Вместо этого надгробие стало деревянным, а не каменным, как изначально планировалось, но, не зацикливаясь на этом, он стал выжигать по дереву имя мамы. Вечереть стало довольно-таки быстро. Было бы страшно, и Снейп возможно бы испугался того, что сидит один на старом кладбище, но сейчас такого не будет. Иногда вытирая слёзы рукавом и периодически накладывая на себя согревающие чары, Снейп без умолку что-то неясно тараторил маме, как псих. В какой-то момент ему показалось, что кто-то положил руку на плечо, на минуту замерев, он дёрнулся и шумно сглотнул воздух. — Нет… Это мне кажется… Я схожу с ума… — на грани прошептал Северус и встал, отряхиваясь от насыпавшегося на свитер снега. Проведя пальцами по надгробию, он развернулся и, срываясь на бег, ушёл прочь от этого места. «Что это было?» — крутилось в голове. Поместье Гарденберг — Ты куда? Возьмёшь меня с собой? — отозвался Филип, в надежде что сестра его возьмёт с собой, и всё равно, что ему практически двадцать, с Линдой всегда было интересно. — За Северусом, — коротко сказала она, поправляя плащ обшитый мехом. — Да ну, ты что, серьёзно? — захныкал парень. — Ну зачем? — Успокойся, — шикнула Линда. — Он хороший, — мягче сказала она. — Ладно, я пошла. А ты, брысь из моей комнаты, всё, до вечера, — взяв в руки фотографию от Дамблдора и шустро сбегая по ступенькам вниз. Стоя во дворе, она неприятно поморщилась от мысли о трансгрессии на дальнюю дистанцию. Поэтому было принято решение разбить свой путь с Бранденбурга до Нидерландов, а с Нидерландов в Лондон и на место. Так, конечно, будет подольше, но намного безопасней.

***

Бродя по улочкам захламлённого городка, Линда шипела непонятную для прохожих немецкую брань, на что люди оборачивались и удивлённо вслушивались. Как бы она не пыталась отпечатать фото у себя в голове, трансгрессировав, она оказывалась всё равно не там, где нужно. Это начало уже порядком раздражать. Схватив первого попавшегося маггла, она затянула его за угол старого, на вид заброшенного дома. Выпивший мужчина заметно протрезвел и с непониманием смотрел на женщину. — Э, ты чего? — начал было он, Линду обдало ужасным запахом перегара и гнили из его рта. — Закрой рот, — сказала она, пристально глядя в мутные, когда-то в былом голубые глаза. Маггл, как было велено, успокоился и тихо стоял, прижимаясь спиной к кирпичному зданию. Линда достала фотографию из кармана и дала её магглу. — Отведи меня туда, — пьяница прищурился, вглядываясь в картинку, пытаясь сделать её чётче. — А-а-а, понял, что за райончик, — протянул мужик. — А зачем такой цацке там шляться? — он попытался, по видимости, соблазнительно улыбнуться, оскалив гнилые жёлтые зубы, одновременно оглядывая Гарденберг с ног до головы. — Веди меня туда, живо, — маггл что-то фыркнул, но двинулся с места. — Быстрее иди, доходяга, — прикрикнула она. Снег усиливался, неприятно попадая на лицо и волосы, а этот пьяница вроде бы специально еле волочил ноги. — А ты не ори на меня, а то сейчас оставлю здесь саму, или будешь отплачивать за свою наглость. Будешь ли ты такая борзая с моим хером во рту? А? Чего отступаешь? — мужик засмеялся. Линда оттянула меховой ворот, будто бы он мешал ей дышать, ноздри хищно раздулись. Резко вытащив палочку, она непонятно оскалилась и выкрикнула: «Эверте Статум». Маггла откинуло на метров пять, перевернув воздухе. Подобно ночной фурии она подлетела к нему, смотря в перепуганные глаза, которые напоминали ей два сикля. Схватив лежащего за дублёнку она притянула его к своему лицу. — Будь ты повежливее, авось и живым бы остался, — мужик упал на пол, решающим стал каблук и золотая шпора, пробившие с мерзким хлюпом и хрустом его голову. Ярость моментально утихла, брезгливо вытащив каблук из остатков головы, Линда приподняла пальто и пару раз тукнула ногой об землю, стряхивая остатки остатки невежды с ноги, стараясь не запачкать вещи. — Зря, он меня так и не привёл, — оглянувшись по сторонам и не обнаружив свидетелей, Гарденберг достала фото от Дамблдора и начала опять цепляться взглядом за всякие мелкие детали. Дерево, трещина на заводе, ямы в дороге, побитый тротуар. Это выматывало, уже порядком подташнивало от аппараций, да и от вида рядом лежащего пьяницы. «Мда… Пора бы уже уходить отсюда, а то задержалась», — подумала женщина, и, встряхнув пальто, на выдохе аппарировала. И, о чудо, она оказалась в начале того самого переулка на фото. Идти она не спешила, какое-то переживание и волнение засело внутри, на ум пришло сравнение с первым рабочим днём после выпуска из школы. Первый шаг дался тяжелее всего, мысль «Зачем мне это всё?» не давала покоя. Но по непонятным причинам она считала это правильным, то ли из-за того, что это так и было, а может из-за своей упёртости. Идя по улице, она встречала редких магглов, которые будто что-то чувствовали и обходили Линду стороной. «Жаль, что только у животных есть шестое чувство», — хмыкнула про себя Гарденберг. — Последний дом справа, — сказала под нос Линда и, вздохнув, постучала в дверь, в надежде на то, что ей откроют в десять вечера.