Глубина картины

Чуя спохватился на выходе из квартиры: где шляпа? Он снял только что обутый ботинок и прошел назад в гостиную. Нигде не видно. Куда же он её положил вчера? Прокрутив воспоминания со вчерашнего дня, он повторно осознал свой проёб. Шляпа на шкафу.  Шкаф. Чуя. Шляпа. Только они втроём. Двое на одного. И не понятно, от кого ждать подвоха.  Накахара чертыхнулся и встал на цыпочки. Давай, давай, ну же..! Ладно, он преувеличивает, шансов никаких. Добрые 20-30 сантиметров двухметрового шкафа разделяют его и его сокровище. Но рыжик не сдаётся. Он прыгает с места, протягивая руку за шляпой. Один раз, другой. Безрезультатно, слишком высоко. Надо найти сту… - Прошу, Ваше лилипутское величество, Ваша шляпа.  - Ты..! Накахара поворачивается и оказывается зажат между Дазаем и тёмной дверцей шкафа. Брюнет обворожительно (по-пидорски) улыбается и дразняще держит в поднятой руке головной убор.  - Пошёл нахуй!  Чуя выскальзывает из лап Осаму, ловко и точно пиная его прямо под коленную чашечку. Дазай сгибается, лишенный опоры, и Накахара выхватывает у него свою вещицу.  - Моя прелесть.. - шипит он, обнимая сокровище.  - Господи, помилуй, ты меня убьёшь за свой кепарик? - Какой это тебе кепарик, быдло необразованное.  - Просто ты у нас метр с кепкой, так что шляпа, очевидно - кепка.  - Это порк-пай, идиот, - гордо заявил Чуя, водружая головной убор на макушку.  - Эх, щас бы бабушкиных пирожков… - мечтательно вздохнул Осаму. Потом вспомнил кое-что и с хитринкой добавил, - Уже можно шутить про свиной сэндвич? - Пошёл нахуй, извращенец.  Рыжик вышел из квартиры и с шумом захлопнул дверь.  «Пидор».  *** Вторник протекал довольно размеренно, можно даже сказать «безмятежно». Они с Акутагавой стояли в курилке после второй пары, обсуждая предстоящий английский. Потоковые пары всегда были интереснее для активных учеников, потому что их там собиралось намного больше. В их университете в основном изучались гуманитарные специальности, так что английский был одним из самых важных предметов. Не было бы преувеличением сказать, что даже многие троечники без труда смогли бы подрабатывать мелкими переводами.  Пары часто представляли из себя масштабное обсуждение профессиональных тем строго на иностранном языке с использованием специализированной лексики и высокопарной грамматики. Накахару и Акатугаву никогда это не затрудняло. Чуя владел языком и любил им почесать, а Акутагава был силён в рабочих разговорах. Он, хоть и не болтливый, но весьма рассудительный человек, у него всегда были мнения и мысли, подкреплённые прочной аргументацией, когда это касалось важных для его специальности вопросов. Он в целом был весьма начитанным, критичным к себе и окружающим человеком. Если Чуя не лез в карман за словом, когда испытывал эмоции, то Рюноске всегда находил точное выражение, когда его разум был холоден. А разум его был холоден (почти) всегда.  В этот раз намечался семинар по влиянию СМИ на общественное мнение о людях, подходивших под понятие «маленького человека». Чуя хотел вывезти на своём опыте и личном мнении, но всё равно сейчас решил перестраховаться, расспрашивая друга о прочитанных им статьях. Рюноске кратко пересказывал все важные по его мнению моменты, кидая в чат с Чуей ссылки и цитаты с закреплённых им вчера страниц в браузере. Он не утруждал себя какими-то комментариями, потому что его рыжий друг сам прекрасно с этим справлялся.  - Блять, пиздец, вот это вообще треш, - он тыкнул на какую-то фотографию матери, закрывающей лицо ребёнка от камер и старающейся его увести, - тут про детей этой бабы. Я понимаю, женщина не сахар, мужа убила по слухам, но про её дочерей тут всё прописали. В каких они условиях жили, что у них в школе. Это же всё слухи, а дети в итоге в жопе. Она всё-таки убийца, чем там дело кончилось? - Нет, по официальной версии она невиновна, муж пропал без вести.  - Ну ахуеть. А с детьми чего? - Вот, - Рюноске порылся в телефоне и отправил в переписку ещё ссылку, - это предсмертная записка старшей дочери. Она совершила самоубийство из-за травли.  - Блять, - Чуя потёр переносицу, - мир - дерьмо.  Рюноске согласно прикрыл глаза, выдохнул последнее облако дыма и затушил уже вторую сигарету о металлическую дверь.  - Вот прикинь, если б про тебя написали в газетах и весь район бы о тебе знал. Ты бы сдох со своей скрытностью и асоциальностью.  Акутагава подавился воздухом посреди вдоха.  - Чё с тобой? - вопросительно поднял бровь Накахара.  - Ну, по правде сказать, так и было, - выдавил  брюнет сквозь кашель.  - Чего? - не поверил Чуя. - Пиздишь.  - Не пизжу. Про нашу семью писали в газетах, когда отца арестовали.  - Когда что, блять?! - он, мягко говоря, прихуел.  - Когда отца арестовали. А потом ещё, когда поймали мать, писали про родителей. После облавы на базу она пустилась в бега… - Так… - Чуя потёр переносицу в попытках осознать, что ему только что сказали. - Давай как-то с начала. Что у тебя за родители вообще такие? За что арестовали? Ты никогда об этом не говорил.  - Ты не спрашивал, - прозрачно посмотрел на него Рюноске.  - Как я, блять… должен был такое догадаться спросить? - Акутагава безэмоционально отвернулся, а затем снова направил взгляд на Накахару. Видя в голубых глазах, что от ответа ему не сбежать, он со вздохом достал уже убранную пачку сигарет и чиркнул зажигалкой, поджигая третью.  - Ну.. они состояли в банде. Наш район в целом считался опасным. Они промышляли сбытом лёгких наркотиков и оружия. Весь вот этот мелкий городок был набит их точками, - он выдохнул дым и облокотился на стену.  - А вы с Гин? Зачем таким людям дети? - Я был желанным ребёнком, у нас была счастливая семья, но после рождения Гин у матери началась послеродовая депрессия. Она совсем не занималась нами и влезла в наркоторговый бизнес, который только начинал разрастаться в нашем районе. Отец смотрел на нас с отвращением, думая, что мы сделали с его женой. Когда она начала крутить интрижки под веществами, её несколько раз обманули на деньги. С него начали вымогать деньги, но он решил возместить долги, заработав денег вместе с этими бандитами. Их знакомили с новыми людьми, они влились в коллектив, но ненавидели друг друга за то, что затащили партнера в это дерьмо. Мать винила отца в том, что он не помог ей вылезти из зависимости, а только укрепил её привязанность к этой группировке. Они… не бывали дома, и часто нас кормила соседка… она забрала нас после их ареста, но на старости лет многого уже не могла. Можно сказать, последние годы мы заботились о себе и о ней сами. Сейчас, - он выдохнул вонючий дым и резко затушил сигарету о стену, - у меня нет никого, кроме сестры.  Повисла долгая, мучительная пауза.  - Я… - прорезался голос Чуи, - извини, я не знаю, что сказать. Мне очень жаль.  Лицо брюнета ничего не выражало. Он несколько секунд смотрел в стену в некой прострации, затем кинул взгляд на друга.  - Нет нужды. Я в норме.  - Прости. Спасибо, что поделился, - он легко коснулся плеча Акутагавы в знак поддержки или благодарности - он сам не знал.  - Да. Идём. Пара скоро начнётся. 

***

Они оба весь день были задумчивыми. Чуя почему-то поехал с Рюноске на его работу. Возможно он хотел убедиться, что его друг в порядке. Почему-то рыжику теперь он казался совсем другим. Он тогда не обратил внимания, какой же у Акутагавы был пронзительный взгляд. История их с Гин прошлого вызывала в этой холодной голове целую кучу эмоций, которые было безмерно сложно прочитать. Несмотря на то, что брюнет прожигал своими чёрными глазами стену, не ясно, что за ними так горело. Была ли это злость или обида, тоска, обречённость, безнадёжность, страх или боль. Накахара никак не мог понять.  Он вообще не был в этом силён. Не умел читать атмосферу. Не умел поддержать. Не знал, что и как надо сказать. Он и свои-то эмоции зачастую не мог обуздать. Чувства хватали его за шкирку и бросали прямо в бурю, где ветер возносил его к самому небу, бросая с грохотом в землю. В его голове часто происходил хаос.  А у Акутагавы? Что у него в голове? Внешне он всегда так спокоен, рассудителен. Голос его твёрдый и слегка приглушённый. Он контролирует каждую мышцу своего лица, наверное, даже, когда спит. Он скрывает, прячет всё. Глубоко, в самый дальний закуток разума. Глаза всегда холодны, как металл, губы редко искривляются.  Но не может же он ничего не чувствовать. Не доверяет? Не хочет помощи? Возможно, он просто так привык жить в страхе, что заперт в нём.  А имеет ли Чуя право в это лезть?  Он сидел там с этим вопросом. Делал домашние задания, работал, думал. Смотрел и размышлял. Наблюдал за работой друга. Рюноске всегда был таким молчаливым, да ведь? Наверное. Он никогда не обращал на Акутагаву столько внимания, а ведь, наверное, следовало. Они постоянно были где-то рядом последний год, будто так само собой разумелось. Они ведь друзья.  «Друзья». А что вообще делает их друзьями? Лояльность? Взаимопомощь? Доверие? Есть ли они? … В тяжелых мыслях он остановился под фонарем под козырьком подъезда. Он поднял глаза на белёсое освещение и зажмурился от яркости. К лампе бились 2 мотылька, кружа вблизи.  Писк открывающейся двери. Подъезд встречает слегка затхлым запахом. Наримэ-сан уже спит. Лифт мрачный, зеркало отражает уставшего и помотанного парня, который не сильно жаждет видеть там самого себя. Поворот ключа в замке, легкий скрип, шаги. Дверь закрывается и рюкзак с ноутбуком опускается на пол у стены. Ботинки небрежно оставлены в прихожей.  Руки он моет на кухне, куда слабо проникает свет из прихожей. Тяжело проходит, неловко рукой отодвигает стул и роняет на него тело. Руки падают на стол, на них опускается голова. Промокший под краном рукав рубашки слегка отрезвляет, холодно касаясь кожи лица.  Одновременно так много, так много мыслей. Он не может разобрать ни одну из них. Весь вес его тела сейчас в голове, он не может больше этого выносить. Весь мир будто опустел. Всё скопилось и сжалось в одну точку в его мозгу, оно сейчас взорвется и разорвет его душу на части… - И чего это мы так поздно? - с улыбкой произнесли откуда-то сверху после щелчка выключателя. Чуя не ответил. Прозвучало беспокойное: - Ей… Чуя, что с тобой? Чуя? - он потормошил рыжика за плечо. Накахара с трудом оторвал голову от стола, посмотрев на Дазая. Копна шоколадных волнистых волос и всё, что к ней прилагалось, осмотрели Накахару с ног до головы.  - Чего? - выдавил он.  - Ну ты хоть не плачешь, уже хорошо.  - Пошёл нахуй, - автоматически вяло ответил Чуя, хотя вроде повода особо не было. Но не будет же он плакать перед этим чмом. - Спокойно. Так, давай, брысь переодеваться. Надень что-нибудь домашнее и чапай сюда назад.  Рыжик вопросительно поднял бровь. Что ему надо от бедного уставшего сожителя в ночь? - Давай-давай, - мягко подтолкнул Осаму. - Надо.  Накахара сам не понял, почему подчинился. Будто в неком трансе он поднялся и направился в комнату, по дороге расстегивая пуговицы на рубашке. Он стянул с себя брюки, опуская их на подлокотник дивана. С тихим шелестом с плеч сползла рубашка, упав куда-то к носкам. Порывшись в незаправленном с утра одеяле, он обнаружил и надел удобную футболку и какие-то спортивные шорты. Поразмыслив пару секунд, стоит ли оно того, вразвалку он прошел назад на кухню.  - Ну где ты там? - не оборачиваясь крикнул с кухни Дазай, когда Чуя заходил в дверной проём. Не услышав ответа, он всё же повернул голову, заставая рыжика в проходе, оперевшимся рукой на косяк. Сам он тоже развернулся лицом к Накахаре, перенося вес на левую ногу, прислоняясь к столешнице бедром. - Проходи, садись, чего ты? Чуя молча последовал указаниям.  - На, - перед ним поставили кружку чая, приятный тёплый пар от которого пощекотал нос. - И плед возьми, - кивнул Осаму на спинку стула, на котором сидел рыжик. Там висел сложенный в несколько раз тёплый мягкий плед светлого оттенка. Накахара молча мотнул головой, мол «не нужно».  - Ну, смотри сам, - пожал плечами шатен. - Я проветриваю, а ты без носков. По ногам дует, - Чуя мельком отметил, что сам хозяин нацепил забавные домашние тапки, похожие на угги.  Дазай приглушил свет. Фонари с улицы делали потолок оранжевым, а тусклое интерьерное освещение за шкафами задавало какую-то незнакомую интимную атмосферу. Рыжик вперился взглядом в чай. Тёмная прозрачная жидкость отражала его силуэт, не показывая ничего внутри. Он поднял кружку двумя руками и отпил.  - Сладенько… - Я старался не переборщить с сахаром, ты же много не любишь… - Спасибо… нормально… - Накахара и кивнул и увёл взгляд в сторону. Он не мог заставить себя посмотреть на собеседника, но что-то подсказывало ему, что шатен его активно рассматривал.  - Как ты себя чувствуешь? Выглядишь слегка лучше.  - Нормально, наверное. Или.. не знаю, - он помолчал секунд 15, а затем снова выдал:  - Нормально.  - Пойдешь спать? Поздно.  - Я.. нет. Посижу… чай попью… подумаю… - Ты хочешь поговорить об этом? - Не знаю. Хочу. Но не уверен. Сложно, - пар от чая согревал и увлажнял нос.  - Я готов тебя выслушать. Говори то, что сам считаешь нужным.  Чуя усмехнулся. Будто он знает, что он считает нужным.  - Если сложно начать с чего-то, могу тебя поспрашивать.  Рыжик медленного моргнул, размышляя, а потом плавно кивнул.  - Что-то с универом? - никакой реакции. - Семья? С кем-то поссорился? Мммм, по работе? На личном фронте? С друзьями? - Чуя вроде ещё не успел как-то показать свое согласие, но что-то, должно быть, его выдало, так как Дазай продолжил копать в этом направлении, - с кем-то из близких друзей? Эээм, с Рюноске что-то? Да? Мммм, а что с ним? Он, конечно, резковат, но ребёнок неконфликтный… - Так, всё, - перебил его Чуя, - остановись. - Извини.  Повисло молчание.  - Так… - вернулся к теме Осаму, - что случилось? - Бля… - с трудом начал говорить он, - мы просто пиздели, как обычно, и тут резко тема зашла… он как выдаст… про родителей, криминал, бабушку эту, которая их растила. Ты же всё это знаешь? - он перевел взгляд на Дазая и тот кивнул. Накахара издал болезненный смешок и снова вперился в стену где-то в стороне. - Ну вот… А я даже не сказал ничего. И не знал всего этого раньше, и может и не узнал бы. Я не могу оказать какой-либо помощи, так что, может, я и доверия не стою. И он же всегда такой… скрытный. Может ему плохо, а я и не в курсе. Я только тогда увидел, какой пиздец у него происходил, что у него в голове столько вот этого дерьма сидит и жрёт его. А я даже никогда этого не замечал. Но он и не скажет. Какой я после этого друг? Он постоянно в моих заёбах разбирается, вытаскивает меня из проблем с отцом и деньгами немного помогал. Я, конечно, всё вернул, но сам для него я ничего сделать не могу. Только нагружаю их семью… - Он же важен тебе, верно? - Осаму подошёл и взял пустую чашку из рук рыжика. - Он твой друг.  - Конечно, - с готовностью ответил тот.  - Так же и ты для него. Поэтому он считает нужным помочь. Как и ты. Вот только, ему не будет приятно, если ты навяжешь помощь. Он же сейчас рассказал это тебе. Значит, он постепенно доверяется тебе. Возможно, когда-нибудь он предоставит тебе возможность помочь. Главное, не упусти её, - улыбнулся Дазай, ставя чай перед Чуей. Он опустился прямо перед ним на пол, намереваясь сесть, но тут же вздрогнул.  - Ужас, какой холодный пол! Дай сюда свою ногу! - он потянулся и схватил ступню рыжика. - Кошмар! Леденющая! А ну быстро кутайся! - шатен вскочил и побежал закрывать окно. Захлопнув форточку, он вернулся к сидящему и афигевающему Накахаре и продолжил его отчитывать. - Ты почему не сказал, что мёрзнешь? - Да не холодно мне, успокойся.  - А вот это что? - он присел на корточки, опять хватая несчастную стопу, потрясая ей в воздухе. - Холоднющаяяяяяя! - От-пу-сти-и-и-и, - простонал Чуя, пытаясь не упасть со стула и вырвать ногу, пока его шатали. Наконец, у него получилось освободиться, - ты совсем что ли офигел? Дазай сморозил покерфейс. Он встал, взял плед, одним движением его расправил и накинул на Накахару, как простыню на привидение.  - Офигел, да. Грею тебя.  - Вижу, что офигел.  - Не видишь, плед непрозрачный.  - У меня третий глаз. Зрит сквозь материю.  - Видел анальную пробку с таким описанием.  - Фу, блять. Обязательно было именно это говорить?  - За что купил, за то и продаю, Чуя.  - Нихуя не оправдание, - закутался рыжий в плед нормально. Он вынырнул из него головой и обкрутил вокруг себя согревающую ткань. - Фильтруй базар, - он взял чай и с наслаждением отпил. На этот раз чай был несладким.  - Просто все мысли только вокруг твоей замёрзшей задницы.  - Тебе пора спать, скумбрия, - горячий напиток разморил сознание Накахары настолько, что он спустил шатену всю сказанную хуйню с рук. Вообще, ему в моменте стало так хорошо и комфортно, в мягком пледе ночью на кухне.  - Только если с тобой, - на скептичный взгляд он тут же оправдался, - греть тебя буду.  - Моё сердце к тебе холодно, Дазай, - меланхолично оторвался от кружки Чуя.  - Всё скомпенсирует то, насколько я горяч.  - На тебя, грелка, любой Тузик найдётся… - Любишь быть погрубее..? - начал дразниться Осаму, улыбаясь глазами.  - Ну, если лицом в асфальт, - подыграл Чуя, прикусив губу.  - Ты уже твёрд, как асфальт? - Блять, ладно, хватит, - рыжик не понял, в какой момент ему начала нравиться эта шутка и зачем он в неё вступил, но сейчас она уже точно ему разонравилась. - Пей давай, - он кивнул на чашку у Дазая.  - С гетеросексуалами не пью, - с хитринкой заявил он, тут же осушая всю кружку. - В мойку поставишь, - он указал на кружку в чуиных руках, тут же проделывая сказанное со своей, - и свет выключи. Спокойной ночки! Дазай вышел с кухни и воцарилась тишина. Комфортное мягкое чувство окутало Чую. Как будто бы сегодняшнего и не было. Вся эта тяжесть, что резко взвалилась на него за вечер, растворилась. Он никогда не чувствовал, что был плохим другом, так что, может, это и не было таким масштабным переживанием, которое мучало бы его долго. Но ещё несколько часов назад он чувствовал, что может потерять друга, а сейчас… он будто… Он будто приобрёл нового. Эта мысль… она застряла у Накахары в голове. Он сейчас, вполне возможно, приобрёл нового друга. Нашёл товарища в этом, этом… балаболе. Как вообще назвать его, чтобы не получить статью за оскорбление? Он же такой, такой..! Надоедливый, нетактичный, безалаберный, шутки у него тупые. Но смешные, надо признать. Но тупые! Блять. Допустим. Кружку в раковину, Чую в кровать. Утро вечера мудренее. 

***

Чуя заметил, что стал хорошо питаться. Дазай готовил еду для них обоих. Почти каждый день. Это было для рыжика очень странно. Питаться домашней едой в студенчестве можно было только мечтать. Это что-то давно забытое из детства, когда готовила мама или сестра, и что-то недостижимое из будущего, когда он откуда-то должен будет найти себе жену. Чтобы не быть совсем уж должным, Чуя сначала хотел покупать всю еду себе сам, точнее питаться готовым и дешёвым, как обычно. Но Дазай настоял, чтобы вместо этого рыжик покупал им общие «нормальные» продукты. Здоровая еда была ещё и вкусной, что поражало Накахару ещё больше. Шатен не был, конечно, шефом, но стандартный набор блюд в его исполнении был весьма и весьма неплох. Сначала Чуя не хотел этого признавать и подшучивал над Дазаем. Тот, в свою очередь начинал клоунаду, манерно и напыщенно разглагольствуя о том, что он может приготовить то, что спасёт мир и жизни сотням людей. Не взять его на слабо было бы глупо, но, признаться, Чуя не ожидал, что его «спасением» окажется небольшая плошка с этикеткой, яркими буквами гласящая «Растишка». Не злиться он не мог, однако, он понимал, что в этой битве победа не за ним.  Дазай больше не выкидывал никаких полуночных фокусов, Чуя хорошо высыпался. Никто не мешал ему работать. Он виделся с друзьями. Да и дома было не так одиноко. Односторонне агрессивные перепалки с тупыми шутками как-то странно перетекли в саркастичные перебросы подколами, которые никого не обижали, а наоборот распаляли желание сказануть что-нибудь эдакое в ответ.  Накахара поделился этим с сестрой. Она часто расспрашивала его о жизни, последних событиях, а он всё отмахивался, не желая её беспокоить. А тут, вот, вроде, положительная динамика.  - Серьёзно? - Коё, как всегда, набегу записывала голосовое, - Ну, я бы не сказала, что это не крипово, когда тебя человек приглашает к себе жить, если вы с ним знакомы считанные дни… Но раз Акутагава за него ручается, значит, наверное, неплохой человек. Это же классно, что вы подружились, ты подумай.  У меня тут тоже одна конфликтная особа, - это слово она выделила такой… интересной интонацией, - оказалась, ничего себе каким хорошим человеком. Так что ты не зарекайся, авось и повезёт. Только в долги ради человека не влезай, а так терять нечего. Не ссорьтесь там, мальчики. Люблю тебь…- голосовое прервалось чуть раньше, чем надо.  - Хеее… - выдохнул Чуя. А может, она права? Может и правда это к лучшему, этот переезд.  Надо разложить все за и против. С одной стороны, Чуя в шатком положении, от помощи отказываться просто глупо. С другой, с этой помощью он тоже ходит по тонкому льду. Кто знает этого Дазая, мало ли, что он учудит. Но все равно надо пользоваться, пока дают и пока что откладывать деньги. Как бы при этом вернуть доверие отца..? На самом деле, Чуя не знал. Но он был уверен, что рано или поздно он отойдёт. В детстве жёсткого отца всегда смягчала мама, потом за него заступалась Коё, а сейчас… Сейчас, наверное, стоило положиться на его благоразумность. Время лечит, вот и родитель, наверное, одумается. Всё-таки он строгий, но не изверг.  Хотя вот что-что, а упрямство у Накахары от отца. Они оба, принципиальные настолько, что будут за своё мнение таранить стены. Чуя ужасно не хотел просить у этого старика помощи, как и тот не хотел идти извиниться или просто поддержать сына, забыв про свои слова. Эти ментальные игры в агрессивные гляделки могли бы длиться целую вечность, и их надо будет как-то остановить, если рыжик окажется без гроша.  Накахара из раза в раз возвращался к этим мыслям. Вот и сейчас, он сидел на лавке в подсобной комнате, когда Акутагава, закрывавший смену на работе, окликнул его: - Чуя? Ты чего завис? - А? - поднял голову тот.  - Задумался ты чё-то, что случилось? - Да так. Анализирую.  - М.  Это означало, как уже выяснил Накахара, что его готовы выслушать, так что он продолжил.  - Не знаю. Я уже недели 3 живу с этим вашим Дазаем. И я не могу привыкнуть к тому, какой он… вычурный. То он ведёт себя адекватно, то, вроде, опять как идиот, - на этом слове он поймал неодобрительный взгляд Рюноске. - Эта его «забота», она очень подозрительна.  - Если он заботится, он делает это искренне.  - Почему ты в этом так уверен? Ладно, забота о тебе, вы там друзья детства или что. Но я-то ему кто? Акутагава пожал плечами.  - Если уж кто обо мне и заботится, то это вы с Гин. Ты даже приютил меня, хотя тебе, наверное, не особо хотелось.  - Есть такое… - Кстати, я так и не понял, почему? Брюнет тяжко вздохнул.  - Когда Дазай-сан узнал, что у тебя проблемы с жильём, он сразу предложил мне предложить тебе жить у него. Но было довольно очевидно, что ты не согласишься. Но он сказал, что если ты поживешь недолго у меня, твоё мнение изменится. Мол, ты будешь чувствовать себя виноватым передо мной или что-то типа того… извини, если это прозвучало обидно. Я не хотел как-то тобой манипулировать, но тебе ведь действительно нужно было место, где жить, так что я решил, что это во благо.  Блять. Ёбанный Дазай. Чуе просто хотелось взвыть от обиды, злости и негодования. Почему этот мерзкий человек вообще оказался в его жизни. Влез в нее, нагло и бесцеремонно растормошил порядки, надругался над его гордостью.  Накахара был в ярости. На Рюноске злиться не хотелось. Всё-таки, хоть и через манипуляцию Дазая, но он ему помог. В трудной ситуации он его выручил, переступив через себя. А Дазай… он, кажется, возомнил себя богом, залезя в чужую жизнь и устраивая там свои правила. Он уже не помнил, как влетел домой, собрал свои вещи, всё самое необходимое уложил в рюкзак. Из этого состояния его вывел только щелчок ключа в замке. Шатен неспешно, насвистывая какой-то простенький мотивчик, ввалился в квартиру, снял сумку, поставил на пол, начал разуваться, как ни в чём ни бывало поднял глаза, и их взгляды встретились. Чуя в гостиной и с рюкзаком и он, наполовину обутый в прихожей стояли и разглядывали друг друга с полсекунды, когда Дазай обеспокоенно осведомился: - Что такое? Ты выглядишь-… - Заткнись, блять, слышать тебя не хочу.  - Чуя? - не понял, с чего такая агрессия, Осаму. - Что случилось? - Ты, сука, случился. И, надеюсь, это был последний раз.  Пока собирался, Накахара уже успел прокрутить у себя в голове всё, что в его жизни сделал Дазай. Все положительные моменты внезапно очернились в его глазах, и эти глупые шутки, и когда он его выслушивал… Вообще, с чего это началось? Он, кажется, начал относиться к Осаму лучше, после той ночи на кухне. Но вот ирония: Дазай тогда сказал, что Чуе не стоит лезть в чужую жизнь, что за непрошенную помощь ему «спасибо» не скажут. А, что, спрашивается, сделал сам этот балбес? Правильно - вклинился в жизнь к рыжику с криками «Что хочу- то и ворочу!», и, собственно, разворотил и так тревожно росшую яму в настоящий котлован.  - Куда ты идешь на ночь глядя? Уже 11 вечера! - шатен прошел в прихожую навстречу Чуе.  - Пошёл нахуй, Дазай. Не твоё дело: куда я иду. Подальше от тебя - самое главное. Прощай, - рыжик грубо толкнул собеседника плечом, проходя мимо.   - Постой! - он схватил Чую за руку. - Объясни, что происходит. Почему ты на меня злишься? - Ах, почему я злюсь? Действительно, блять, почему же? - театрально вылупил глаза Накахара. - Наверное, сука, потому, что кто-то лезет не в своё дело.  - Да я просто хочу узнать, что происходит! - Давай подумаем, что такого ты делал всё это время? Мммм, может манипулировал людьми? Мутил какую-то хуйню, скрывая истинные мотивы? Лез в мою личную жизнь? - Что?.. - Дазай слегка выпал в осадок.  - Я с самого начала знал, что верить тебе нельзя, у тебя какая-то хуйня в голове, и вот мне, блять, за то, что я забыл об этом. Ещё тогда, на крыше, стоило понять, что с тобой дела иметь нельзя: ты ненормальный! Схуяли все вокруг за тебя так заступаются, я не понимаю, ты же самый натуральный мудак? Я не знаю, зачем ты позвал меня к себе, но если ты возомнил себя моим спасителем, боженькой или кем там ещё, то нет, обломайся. Пошёл нахуй.  Рыжик вырвал руку, быстро обулся, схватил свои вещи и вышел за дверь.  - Чуя… - ХЛОП.  *** Так. Сегодня в 19.30 Дазая точно не будет дома. За месяц совместной жизни Чуя выяснил, что по четвергам с 19 до 21 его сосед посещает некий литературный кружок. Причем этот кружок ему очень нравится. Настолько, что Дазай как-то попёрся туда с температурой, рискуя всех поперезаражать. Вообще-то, они оба тогда болели, это Чуя принёс какую-то заразу из ВУЗа, и с общей посуды она перескочила на Осаму. Чуя долго убеждал друга не идти, но этот дебил никого не послушал. Он припёрся домой в дождь в 10 вечера. Весь мокрый, грязный, с улыбкой до ушей. И, да, конечно же, разболелся. Чуя пинками загонял его в тёплую ванну, потому что этот самопровозглашенный герой никак не хотел признавать поражение. Вспоминая это сейчас, Чуя подавил невольную улыбку. Нечего умиляться с этого пидора.  Возвращаясь к делу, надо было быстро войти, забрать вещи, которые он уже упаковал в коробки и оставил в шкафу, когда ушел в первый раз, вынести и упаковать в машину и уехать.  Чем быстрее, тем лучше. Мало ли, этот чудик вернётся раньше времени. Откуда машина? Помощь пришла, откуда не ждали. Внезапно, вообще не понятно, как так совпало, Чуе написал Ацуши. Где-то на стадии их знакомства, Чуя, должно быть упомянул, что ищет жильё. Он не помнил, что говорил это, но, наверное, такое было, раз Накаджима сейчас об этом знал. И, вот это чудо, его сожитель съехал. Он жил в общежитии, которое ему оплачивал колледж, так как оно находилось неподалёку. Учился он, оказывается на специальности гостиничного бизнеса, что объясняло его расторопность, связи и подобного рода навыки. Честно говоря, Чуе казалось, что работёнка у него не завидная. Вечная беготня и нервотрёпка высасывали из Ацуши все соки так, что иногда он ходил совсем понурый. Но, зато, такой человек в окружении - просто находка. Находка, которая найдёт тебе нужного человека в любой ситуации. Именно он помог найти перевозчика за сущие копейки. И сейчас он вместе с ним ждал на улице.  Накахара тихо вошёл в квартиру. Он достал и шкафа свои коробки, сложил их одну на другую и понес к выходу. Они загораживали ему зрение, но дорогу-то он знал, так что очень удивился, когда врезался во что-то перед собой. Картонные коробки с грохотом повалились на пол, увлекая за собой и Чую.  - Блять! - выругался он.  А потом их глаза встретились…