Глубина картины

Он снова и снова думал об этом. А как иначе? Чем больше это повторяется, тем больше об этом размышляешь. Но все равно это глупо. Когда думаешь о том, что странно опять и опять возвращаться в это грёбанное место, наверное, надо перестать возвращаться? Знаете, звучит логично. Но почему-то это все равно происходит. Из раза в раз. Изо дня в день. Снова и снова. И знаете, Чуе нравится. А вот почему ему нравится, не знает даже он сам. Он перетащил все вещи в общежитие. Он на работе и в дороге больше 15 часов в сутки. Ему даже что-то нормальное платят. Он потихоньку пишет курсовую на следующий год. Третий курс уже как-никак. У него даже отличный сосед по комнате. Накаджима не таскает к себе свою девушку, и вообще постоянно пропадает на работе. А в его половине комнаты почти безупречно чисто. Как выяснилось, он не всегда учился заочно, а перешел на такой режим только недавно, чтобы больше работать. Летом, когда учеба дала перерыв, работа осталась полноценной, так что блондину было сложно упороться во вторую подработку. Да и не необходимо. Он постоянно гулял со своей девчонкой по всяким паркам и мелким кафешкам, в плане денег она не была такой уж требовательной. Удобно. С друзьями у него тоже все отлично. Точнее, просто как всегда. Акутагавы продолжают работать, причем активнее, ведь сейчас сезон. Да и раз универа нет, видятся они с Рюноске реже. Он никогда не был большим фанатом переписок не по делу, Чуя чаще пишет ему первым. Но мемы - лучшее лекарство от мертвого чата. А чувство юмора у них вполне себе сходится. Особенно касательно политических шуток, что вообще редкость. Но просто увидеться после работы, конечно же, помогает намного лучше. Сестра в принципе всегда цвела и пахла в теплое время года. И сейчас, когда было тепло и светло до самой ночи, она могла гулять по городу и наслаждаться жизнью так активно, как никогда. Свобода вообще сделала из неё человека в разы более счастливого. Отец никогда не давал ей дышать спокойно. И сейчас Накахара наблюдал за ней со стороны в полной уверенности, что она может радоваться жизни без ограничений. И вот, вроде всё отлично. Классно. Замечательно. Просто превосходно. Весна жизни, туда-сюда. Дела идут хорошо. Отношения с близкими тоже. Но вот тут должна быть оговорочка. У него внезапно появились какие-то слишком близкие отношения с этим, ну… нифига не входящим в круг близких дебилом. Чую вообще не прельщает сближаться с людьми слишком быстро. Сами подумайте, вот середина июня и они только познакомились, а вот в июле они уже соседи. Вот они поссорились, и Накахара уехал, а вот середина августа и он проводит здесь почти каждые выходные. Они шатаются по барам или всяким другим развлечениям, бухают, заваливаются в эту квартиру около 3-4 часов ночи и засыпают. Рыжик даже иногда платит за них, а это что-то совсем не дело. Они обсуждают насущные проблемы, политику, компьютерные игры. Чуя рассказывает про свою работу, учебу и какие-то истории про друзей. Дазай много говорит про заказчиков, книги и какие-то художественные приблуды. Для Накахары стало неожиданностью, как же долго и дорого создать один холст. Как же много Дазай оказывается рисует. Когда они встречались, Чуя часто ждал его возле антикварной лавки, откуда на его глазах несколько раз вывозили замотанные в пленку прямоугольники. Рыжик не рассматривал то, над чем работал шатен, но иногда мельком замечал, что работы там не оберешься. Дазай иногда жаловался в чате на какие-то свои художественные проблемы вроде «неправильно подобрал тон для подмалёвка» и «Я НЕ ПОНИМАЮ ЭТУ ЧЁРТОВУ ПЕРСПЕКТИВУ, У НЕЁ СЛИШКОМ БОЛЬШИЕ КОЛЕНИ». Не то, чтобы Чуя много в этом понимал, но уяснил, что это действительно тяжелый умственный труд. И физический тоже. Сколько раз художник вываливался из мастерской с нытьем о больной спине и плечах. Накахара даже порекомендовал ему сходить на массаж (и мы опустим последующую шутку). В начале августа в среду Чуя внезапно обнаружил себя у дома Осаму. Работа кончилась и было бы резонно пойти домой. Но нет. Ну, знаете, просто как-то принесло сюда. Не знаете? Вот, он, в общем-то, тоже не знал. Но он здесь, и уже ничего не попишешь. Накахара пялился на табличку над подъездной дверью, когда его окликнули сзади. Чумазый и растёпанный, Дазай выглядел странно. Он был похож на клиентов Акутагавы. Будто он бегал под красочным обстрелом. Однако, там люди пачкались чаще ещё и грязью, а потом просто переодевались. А этот был в какой-то рабочей одежде, и яркими цветами у него измазано было всё, кроме нижней части лица, где, наверное, была маска. Вот эта кракозябра с радостью пустилась в рассказы о том, насколько мало понимают его заказчики в создании интерьерных картин на стенах. «Почему нельзя просто сказать мне, какую тему и атмосферу вы хотите, где какая мебель, дать мне свободу и не делать правок?! Почему надо сначала нифига не объяснить, потом говорить под руку и задавать слишком много вопросов, потом давать такие неопределенные правки, которые даже им самим, по-моему, непонятны?!» Кажется, он действительно был профессионалом? На удивление, его услуги пользовались спросом. Его картины увозили машины с не местными номерами, возможно, куда-то далеко. Это реально так востребовано? Чуя много раз видел как бабушки торговали пейзажами в рамочках за какой-то бесценок. Неужели на этом реально можно было заработать? Дазай как-то заикнулся про стоимость своих материалов, и вот тут челюсть Накахары окончательно отвалилась. Нет, он знал, что это в целом недёшево. Но Осаму часто работал старыми красками или использовал лак, который можно было искусственно зажелтить или потрескать при помощи химикатов. Так вот. Это стрёмно. Это стрёмно, что он уже в тысячный раз думает, что все это не к добру, от опять в пятницу появляется перед этим подъездом. Краем глаза рыжик заметил, как экран телефона в руках засветился и обратил свое внимание туда.

Скумбрия

Тебя когда ждать? Я уже готов (｡•̀ᴗ-)✧

К чему ты там готов? К смерти, надеюсь?

Надейся Но приходи побыстрее

Че там наколдовал уже

(ﾉ>ω<)ﾉ :｡･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆

Это не отвечает на вопрос, идиот

Я подумаю над ответом, когда ты скажешь, скоро ли придешь

Я пришел. Просто сомневаюсь, стоит ли расставаться со здравым смыслом

Брось, из здравого ты потеряешь максимум печень

Значит у тебя теперь не только продажа наркотиков, но и органов на счету?

Хахахахахаха

[Собеседник набирает сообщение]

[Собеседник набирает сообщение]

[Собеседник набирает сообщение]

Да.

Пизда.

Бессмысленный диалог. Надо уж либо заходить, либо разворачиваться и идти домой. Но вроде и уходить не хочется, и внутрь не тянет. Но зря Чуя переживал, ведь сейчас его потянут. Куда надо и куда не надо. - Ну и чего мы ждём? - с громким приветствием и широкой улыбкой Осаму выкатился из подъезда. - Божественного пришествия, разве не очевидно. - Ну вот, я здесь! Можешь пасть ниц! - Да, и тебе привет, Дазай. Как мило, что ты выполз лично из своей сычевальни. - А что, тебе надо было волосы из окна скинуть? - Когда продаешь людей на органы, они у тебя лишние остаются? - Если бы так было, я бы и их продавал. Это ведь весьма легально. - Мерзость, конечно. - Не переживай. Твои я не продам - они же крашенные. - Вау. Как мило с твоей стороны. - Да. Будь благодарен. И иди уже сюда, че там стоишь? - Себя спроси, застыл в дверях. - Это мой дом. - Ну не всё же здание, - парни проследовали внутрь. - Уверен? - В смысле? Скажи, что ты шутишь. - Пххх, да, шучу. - Я даже не знаю, радоваться или плакать. - Можешь поплакать от радости. - Спасибо, что разрешил. - Всегда пожалуйста.

***

- Так, и? Чё это за хуёвина? - Обижаешь, Чуя. Я стрался. - Нахера ты старался? Мне вообще не был нужен динозавр из винограда. - Ну, а может мне был. - А меня ты зачем позвал на это смотреть? - Не смотреть, а есть. - Ладно, допустим. Надеюсь, это хотя бы вкусно, - рыжик потянулся к голове несуразного бронтозавра, когда его прервал резкий крик. - Стой! Я же не сфоткал! - А! Ты чего так орёшь?! - Я испугался! - Нет, это Я испугался! - Чего?! - Тебя! - Меня?! - Да, тебя! - Да не кричи уже, я понял! - Да ты сам орёшь! - Это потому что ты не останавливаешься! - Да с тобой хуй остановишься, придурок! - А ты остановись, не надо на меня орать! Со слухом у меня все в порядке! А вот с нервами! Нет! - Тогда заткнись первый! - Не могу! - Аааааааа! Заебал! Бам! Спустя минуту Осаму уже сидел с обмотанным полотенцем мешком замороженной фасоли на голове… - ..Ладно.., извини, Скумбрия. У тебя серьезно шишка будет..? - Не знаю. Ты прям не пожалел силы, хаха. Слава богу ничего не разбил. - Ты сейчас про мебель или про свою голову..? - Ээээ..? Без понятия. Это важно? - Ну наверное в первую очередь надо за твой еблет красивый переживать, шрамов уродских тебе ещё не хватало. - Думаешь, что я такой красивый? - невнятно хохотнул Дазай, пространно уставившись в сторону пола. - Блять, я не об этом, ты просто ходишь, как петушара хорохоришься, - он не уловил перемены настроения. - Так что как будто бы не хочется разбить тебе нос. - Тогда наверное не надо было ничего в меня швырять, - саркастично поддел его шатен. - Блять, да откуда ж я знал, что это полотенце с карманом! Я такое впервые вижу! - Очень удобно, почему нет! Во-первых, это его утяжеляет и оно не сваливается, когда его вешаешь. Во-вторых, можно что-то хранить в доступном месте. В-третьих, вот так в него что-то удобно заворачивать, - он указал на свою голову, к которой прижимал свёрток из этого самого полотенца. - Да, но нахуя тебе там магниты!? - Ну вот надо на холодильник что-то повесить, а они сразу под рукой! - Под рукой у тебя теперь только шишка… И у тебя же ничего не висит на холодильнике? - Ну раньше висели фотки, ещё я слова учил иностранные. - И чё, много научил? - скептически усмехнулся Накахара, глядя на собеседника как на последнего идиота. - Эу, я - считай, полиглот, - состроил обиженку раненый. - Ну нихуя ж себе, парле ву франце? - Вери мач, Чуя. Рыжик вздохнул. - Бля, походу, я выбил из тебя последние крупицы интеллекта, - он подпёр локтем голову и беспристрастно отвернулся. Глядя на затухшее небо, он ощутил такое странное чувство, тут же ускользнувшее от него, только он попытался его осознать. Будто какое-то неуловимое воспоминание, он оставило у него в голове некую недосказанность, которую он поспешил заполнить словами, - извини, Дазай. - Laisse tomber, c’est pas grave.. - он туманно улыбался, когда Чуя вновь глянул на него. Смотря куда-то вдаль и в никуда, он будто испытывал то же невесомое ощущение, которое Накахара сейчас не смог себе объяснить. Что-то вроде ностальгии по времени, в котором они никогда не жили, наверное? - И что.. что это значит? - невольно поинтересовался рыжик. - Да, не важно. А можешь свет выключить, а то голова болит? - У тебя голова болит, потому что тебе в неё железкой прилетело… - тем не менее он встал, чтобы перещёлкнуть выключатель. Прямо перед ним его посетила внезапная мысль и он остановился. - Ты хотел динозавра сфоткать. - Да щас уже как-то без настроения, не получится просто. - Почему? Я его не трогал, он целый, какой был, так и стоит. - Я хотел сфоткать тебя с ним. - … Он погасил свет. - Но у тебя лицо невесёлое, не получится. - В смысле невесёлое? - Ну, не знаю. Раздражаю тебя, может? «Сука, если ли это ТЫ меня разражал, я бы так не переживал, что опять не сдержался и въебал тебе. Затупок» - мысленно ругался рыжик. - Типа, - недовольно пробормотал Накахара. - Понятно.. - протянул Осаму, меланхолично улыбаясь, судя по голосу. Пока Чуя привыкал к темноте, это единственное, на что он мог ориентироваться. - Хули тебе понятно, - пробубнил себе под нос Чуя, проходя назад в неосвещённую кухню. - Пх, кстати про вино-то мы забыли. Я налил, бокалы на столешнице. - Щас, я нихуя не вижу, подожди. - Ты не ориентируешься в темноте? - Ты просто на полу сидишь, не хочу о тебя расшибиться. - Садись ко мне тогда, тут не тесно, - рыжик резко почувствовала на своей лодыжке холодные пальцы. - А! Ты там переохлаждение что ли словил? Может, окно закрыть? - Да оно закрыто, я просто лёд держал, и кровь отлила от пальцев, - он потянул Накахару на себя и тот опустился в комфортную позу. - Всё равно тут прохладно, - он заелозил на полу, пока не упёрся ляжкой в собеседника. Слегка сконфуженный, он сдвинулся на место, где его посадили. - Забей. Мне же лучше. - Рука ледяная, небось болит уже. Смени хоть. - Другой неудобно, через голову не достаю, - он зашуршал полотенцем и волосами будто в попытке продемонстрировать. На полу было ещё темнее из-за планировки, и даже постепенное привыкание к темноте плохо помогало. Там что, тучи на небо набежали, почему нихера не видно? Оставалось только потянуться на звук. - Боже.. Давай сюда, идиот, я помог… - но он даже не успел до конца распрямить руку как врезался в мягкую и гладкую кожу. - Ай.. Ты меня царапнул, - тут же выпалил шатен. Не в укор, просто уведомляя. Что за отношение такое вообще? Хотя сейчас важно не это, Накахара просто тормознул с реакцией. - А! Ты хули так близко?! - Как близко? - тихо и недоуменно переспросил парень. - Это какая часть тебя вообще?! - Чуя, тебя чем-то пришибло по дороге сюда? Ты чего сегодня такой громкий? Не кричи, голова же болит, - нарочито спокойно произнёс Осаму, будто с маленьким ребёнком разговаривает. - Блять, я же не громко.. Извини… Нет, не важно, в смысле, эээ.. - если бы мозговые процессы можно было описать звуком, сейчас у Чуи в голове был бы звук ошибки windows. - Тише ты, успокойся, чего такой нервный, - холодные пальцы вновь прикоснулись к нему, но уже невесомо. Шатен провел ими по его предплечью, чтобы натрогать ладонь. Он легко сжал его предплечье и приподнял, вкладывая холодное и влажное от конденсата полотенце другой рукой. - Эъ? - только и смог выдать Чуя, переводя взгляд туда, где должна была быть голова. - Ты вроде хотел подержать. Я не понимаю, кстати, чего ты вдруг такой сочувствующий. - Ну просто.. это же я тебе башку разбил.. - машинально выдал Накахара, прежде чем обдумать ответ. - Да брось, какой «разбил». Синяк от силы. Я вообще в этой жизни целым не бываю. Но спасибо за заботу, это приятно, хаха, - этот мягкий смех заставил рыжика чувствовать себя совсем некомфортно. Всё было как-то очень стрёмно, хотелось моргнуть и открыть глаза у Ацуши в комнате. Чтобы это всё моментом оказалось сном, который можно было бы легко проигнорировать. Потому что сейчас Дазая было просто невозможно проигнорировать. Вот поэтому не надо было сюда приходить. Чуть ли не каждый раз происходит какой-то пиздец, Чуя слишком часто бывает сбит с толку, и ему это совсем не нравится. Но он то ли закрывает глаза на эти моменты, то ли свыкается с ними, а затем возвращается в эту квартиру снова и снова. И оба варианта - полная хуйня! Ему что, здесь мёдом намазано? Хотя нет, ведь даже не в квартире дело. Это всё ОН. Этот мерзкий Осаму. Он - какая-то социальная катастрофа, он странный и это уже слишком напрягает. Он бесит Чую слишком сильно. Из-за этого куча проблем. Это раздражение застилает ему разум, он и перестаёт вести себя нормально. Но вот Чуе, в отличие от этого фрика, воспитание не чуждо, оттого он начинает пытаться загладить свою «вину». А Дазай этим и пользуется. С ним нельзя вести себя адекватно. Он не знает, что такое «адекватно». И всё выворачивает в какую-то неразбериху, смешивая Чуе весь мозг в кашу. Чуе это не нравится. Чуе не нравится, когда он ничего не понимает. И даже сейчас, когда он наконец смог объяснить самому себе, что же происходит, ему не начало это нравится. А знаете, что ещё ему не нравится? Что как бы логично не звучало сейчас всё то, что он только что себе растолковал, руку он не убрал. Он вообще ничего не сделал. Ситуация ему эта не нравится. Точно не нравится. Но он ничего не говорит. Это тоже не нравится. Точно не нравится. Он ощутил, как промокшее полотенце прижалось к твёрдому виску и как поверх его ладони легли пряди волос, щекотно соскальзывая с костяшек пальцев. Как шероховато прошлась ладонь Дазая с его запястья по предплечью, прежде чем опуститься к хозяину на колено. Тёмный силуэт был как-то слишком близко, ближе чем было нужно. Рыжик даже хотел что-то сказать, но из открытого рта не вышло ни слова, ни даже выдоха. Он вообще не дышал уже какое-то время, неосознанно замерев, как перепуганная до смерти мышь. Господи, Накахара, да что с тобой вообще..? Кто с тобой вообще..? Влажный свёрток захрустел, на нём напряжённо сжались пальцы рыжика. Как будто он хотел задушить эту фасоль вместо «своего пациента» или самого себя. - Слушай.. - ..м? - глухо выдавил Накахара. - Я хочу спросить, но это, возможно, будет очень нагло. - М.. Да.. Что..? - Чуя? Ты реально переживаешь, что ты меня ушиб? В смысле.. Чёрт, забудь. Ты просто какой-то неспокойный? Может, что-то случилось? Может я что-то сделал не так? Разозлит тебя или.. я не знаю. Могу я, может быть, чем-то тебе помочь? - он бормотал какую-то бессмыслицу, запинался, а затем опять продолжал бормотать. - Просто ты обычно такой наглый и всё такое, а тут я то тебя напугал, то ты просто молчишь, может это моя вина и я тогда.. - Хватит, - он его перебил. Это необычно неловкое и сконфуженное бормотание от такого человека, как Дазай, не давало Чуе сосредоточиться. Но ответ никак не шёл и повисло томительное молчание. - Чуя, я просто… - Я знаю. - ..да? - Нет. Не знаю! Но это… Аургх, помолчи, надо подумать! - Ладно.. - почти бесшумно выдохнул Осаму, несколько удивлённо. Хруст пакета с растаявшей фасолью. Ладошки промокли. Мокрое полотенце. Влажная ткань штанов, сжатая левой рукой. Дазай дышит слишком громко. Прерывисто. Сердце тоже бьется неровно. Его будто слышно всем в этой комнате. Волосы щекочутся. Приятные, тёплые. Такие мягкие. Ужасно. Он специально головой шевелит, чтобы они двигались? Лицо как-то не разглядеть. Много времени прошло? Или он слишком быстро думает? Это странно: сидеть столько в тишине? Слишком темно. Слишком холодно. И слишком жарко. Слишком тихо. И слишком громко. Невыносимо. Внезапная мысль: - Мы забыли про вино. - А? - шатен посмотрел в сторону столешницы, - Может его убрать уже? Ты, наверное, расхотел? - он вернулся взглядом на Чую, и их, наверное, посетила одна и та же мысль. - Нет. Тащи сюда. Осаму поднялся. Его наконец достигло небольшое окошко ночного света, сочившегося на кухню. Он был сильно растрёпан, и его волосы спали на лицо, когда он наклонился, протягивая Чуе бокал. Выражение его лица, полностью мелькнувшее всего на секунду, было каким-то нечитаемым. - Держи. - Спасибо. Они вновь многозначительно переглянулись и выпили всё одним махом. Одна. Одна мерзкая. Одна ужасная, глупая мысль застряла в голове. «Красивый». Блять. - Я думаю.. хватит сидеть на полу, - он протянул рыжику руку. - Давай. - Ага, - он крепко схватился за ладонь. Поднялся. Они так и застыли. Более неловким, чем атмосфера, было только расстояние. Слишком близкое для комфортного. Недостаточно близкое, чтобы был повод отойти. Куда смотреть? А куда он вообще смотрит? Блять, куда он смотрит? Он вообще не осознает что у него перед глазами, он будто ничего не видит. Он сжимает кулаки от напряжения и неожиданно для себя чувствует ладонь Дазая в своей. Он резко бросает чужую руку в недоумении отступая назад. Сука, какой же он, наверное, странный. Надо объясниться, но получается только мямлить: - Что-то голова кружится, резко встал, - он прикрывает лоб рукой, вперившись в кожу взглядом. Он сейчас тут.. У него едет крыша? - Всё нормально? - шаркающий звук шага навстречу прервался легким хлопком опустившейся на его плечо ладони. Его слегка сжали, проминая мышцы под тканью футболки. - Да.. и.. - Да? - Ты.. ты не виноват. Я в норме, правда.. Может, это работа на жаре так утомляет. Алкоголь легко попал в кровь после нескольких голодных часов и немного развязал Чуе язык, который до этого будто судорогой сводило. Никогда Накахара быстро не пьянел, но сейчас как будто пришло некоторое облегчение. - Точно? В смысле, давай я что-то для тебя сделаю? Я, правда, не знаю, что.. - Не стоит, Дазай. Пойдём спать? - он взял руку, державшую его, за предплечье и приподнял, отодвигая. Он наконец упёрся в лицо собеседника глазами, но так и не понял, что увидел. - А.. ага, - он вышел первым. - И я правда за тебя переживаю.. - шаги будто остановились на мгновение, но тут же продолжились. «Блять, надо же было ляпнуть… Лишь бы он не услышал..».

***

Похлопав себя по всем карманам, проверив все отсеки рюкзака, он всё-таки констатировал: - Сука, я их забыл. Вот надо же было Чуе забыть именно наушники. Как без них вообще обойтись? Одни-единственные, дешманские проводные затычки, самая необходимая вещь. Солнце выползло из-за горизонта уже давно, но кому нужно было хоть что-то вне уютной кровати в 7.27 утра в субботу. Один только Накахара наблюдал бледное, будто прозрачное, небо и мечтал, чтобы его разум вмиг вдруг стал таким же чистым и умиротворенным. Телефон резким звуком вырвал его из раздумий, рыжик аж вздрогнул от испуга. Он прочитал имя отправителя, подумав, что пора бы уже записать парня нормально.

Ацуши Накаджима Из Какого-то Там Магазина Хлама

Привет! Чуя, скажи, может быть, ты сейчас с Дазай-саном? Как-то раз ты говорил, что вы с ним выпиваете по выходным. Не подумай ничего, я уточняю на всякий случай, просто вдруг ты случайно снова окажешься у него. 〜(＞＜)〜 В общем, если ты вдруг знаешь, где он может быть, пожалуйста, передай ему, чтобы он ответил на звонок. Или отправил сообщение. Или пришел в ближайшие полчаса. Дело в том, что он набрал очень много заказов и каким-то образом принёс в мастерскую целых 6 картин вчера днём. Мы не понимаем, готовы ли они, или ещё нуждаются в доработке. Дедлайн ещё нескоро, мы могли бы уточнить это и у заказчика, но Дазай-сан не принимает такие правки и запрещает видеть незаконченные работы кому-то извне мастерской. А ещё, если получится, можешь напомнить ему, что дедлайн по двухмесячному заказу завтра. 人(_ _*) Спасибо заранее! - Ну ты и настрочил… Чуя искренне не понимал, зачем ему всё это знать, но, наверное, это все важные подробности. Наверное, Ацуши испугался, что Накахара наваляет идиоту за прогул, потому и решил пояснить, что на самом деле идиот - молодец. Хотя, вот, у него было 2 месяца на работу, а он не сдал ничего в предпоследний день перед дедлайном. У рыжика, конечно, не было опыта создания картин, но он работал с заказчиками достаточно, чтобы знать, что надо вносить правки заранее и отдавать работу не за 2 часа до края срока. А, а Дазай ещё и правки не вносит. Гений что ли какой? Почему у него вообще что-то покупают? И другой вопрос. А почему он, собственно, не отвечает? Вчера вроде был нормальн… Чуя остановился. Он сейчас шел назад к дому шатена, шел, абсолютно забыв о том, что было вчера. На него снова нахлынуло это мерзкое чувство дискомфорта и липкого непонимания, тягучее ощущение беспомощности. Он не пересекся и с ним утром, ночью, никак. Он вышел с кухни в прострации. Зашел в ванную, протер лицо водой. Шагнул в гостиную. Дверь в комнату Осаму была открыта, но извнутри сочилась негостимприимная пустота, потому он не решился зайти. Он проснулся с ранним летним рассветом, лежа на диване, частично завернутый в сбитый тонкий плед. Он взял сумку, снял телефон с зарядки и просто сбежал. Может быть, они должны были поговорить? Может быть, это странное чувство бы рассосалась? Может быть, надо было описать ему эти эмоции, объяснить, спросить? Может быть, и он чувствует то же самое? Каждый шаг отдавался в голове новым вопросом, и тысячи мыслей боролись за право прийти поскорее. Он нащупал в поясной сумке ключи. Новая волна этого неясного ощущения захлестнула его, когда он взглянул на них. Лежавшая у него на руке металлически блестящая связка из 3 ключей, ставшая уже такой привычной, смотрелась сейчас отвратительно инородной. Серьезно, почему для него вообще нормально носить с собой ключи от чужой квартиры? Там больше нет его вещей, которые надо забрать, так зачем они ему? Боже, нет. Зачем лишний раз думать об этом? Надо передать сообщение этому идиоту и дело с концом. И уйти. Блять, нет. Уйти? Не он ли только что думал о том, что надо поговорить и всё прояснить? А теперь он боится? Боится чего? Того, что это чувство вернется? Нет, скорей что оно усилится. С чего он вообще взял, что разговор точно пройдет нормально? Да, он же может свернуть совсем не туда. Дазай даже по теме может ляпнуть что-то совершенно отвратное. Он невыносим, невыносим так же, как это ужасное ощущение, которое он порождает. Осаму, этот мерзкий, тупой, стрёмный, бесячий.. слов не хватает. Даже внешне, вечно растрепанный, постоянно выглядит как какая-то.. Рыжик зажал рот концами пальцев, хотя и не собирался говорить ничего вслух. Вчерашняя сцена снова всплыла перед глазами, когда он пытался подобрать описание. «Красивый». Да, вот, что он тогда подумал. И сейчас думает об этом. Нет, нет, нет. Отвратительно. Ужасно. Срочно забыть об этой мысли, засунуть поглубже и уничтожить, утопить и предать небытию. «Надо.. надо покурить,» вдруг неожиданно понял Накахара, застрявший в потоке мыслей. Но разворачиваться и уходить уже как-то глупо. Он только пришел и стоит под дверью в подъезде на 13 этаже. Как идиот. Щелчок в замке, дверь открылась и впустила рыжика внутрь. По привычке, будто к себе домой. «Дазай?» - застыло на губах, он выдохнул без единого звука. «Тихо. Он спит?». Резко включив телефон, он понял, где просчитался. Ну конечно, сейчас 8 утра. Кто вообще встанет в 8.17 утра? Это Ацуши подрывается ни свет, ни заря, чтобы работать, как угорелый. Даже сам Накахара сейчас бодрствует по чистой случайности. Он тихо прошел внутрь. Помыв руки, он проверил кухню, гостиную. Пусто. Ну да. Он спит в своей комнате, очевидно. Дверь открыта, в проеме видно, как колышутся шторы у балкона. Прохладный сквозняк плавно стелится по полу. Рыжик заколебался, прежде чем зайти, но мягко шагнул в спальню. Снова ему посетила глупая мысль: а зачем он пытается ступать бесшумно, сейчас же все равно должен будет его разбудить? Боже, ну и ерунда. Просто лучше вести себя тихо. Но когда под его ногой вдруг скрипнула половица, он даже не успел выругаться, так и застыл. Пусто. В кровати никого. В целом в комнате тоже. - Дазай? - недоуменно пробормотал Чуя. Он вышел в коридор. Обувь вроде на месте. Ключи висят. Дома, значит. - Дазай, ты не здесь? Прошелся по всему дому. - Дазай! На минуту его захватила паника, перед глазами всплыла картина, которую он застал ещё тогда, в начале лета. Крыша, тоже этот злосчастный 13 этаж. Нет, что за бред. Давайте мыслить разумно. В тот же день Дазай сидел в картонной коробке, наверняка сныкался куда-то и сейчас. Вернулся в гостиную. «Может он в том пуфике, в который все время любил зарываться?». Блять, а где пуфик? Всегда лежал в углу. Теперь там осталась только голая стена с криво поклеенными обоями. Серьезно, кто делает все обои ровными по всей стене и оставляет какой-то рандомный прямоугольник в углу? Может, там раньше не было обоев и стоял шкаф? Накахара подошел поближе, когда вдруг услышал грохот за стеной. Вот именно там. Стоп, нет. Все это время это была дверь?! Вот такая дурацкая интерьерная дверь, которую постоянно показывали по телеку?! Которую все хотят, но никто не делает, потому что пользоваться невозможно? - Дазай, ты там?! За дверью кто-то явно поднимал кучу рассыпавшегося хлама. - Блять, как это открыть? Сука, блять, - на себя потянуть не получилось, потому что не за что было подцепить. Он попробовал толкнуть дверь, но открылась она внезапно, когда он её отпустил. Механизм подтолкнул её, как дверцу шкафа, чтобы можно было открыть наружу. Внутри царила странная атмосфера. Мягко пахло пылью и масляной краской. Полутьму разрезала одна полоска света, проскользнувшая в щель между плотными шторами. Мелкие частички парили, зависая в воздухе, горящие в этом солнечном луче. Шурша клеёнкой, на которой сидел, из-за мольберта вынырнул Дазай, снимая огромные перепачканные краской наушники с головы. Молчание говорило красноречивее любых слов. Глаза шатена странно сияли в полумраке, он явно был ошарашен внезапным гостем. Распушенные мягкие волосы рассеивая слепящий золотой свет, пробравшийся к ним со спины, в блестящий оранжевый ореол. Чуя не мог ни ничего сказать, ни закрыть рот, пораженный. Эта мысль, кажется, теперь никогда его не покинет. «Прекрасный». Он будто застыл, оглушенный, ослепленный, беспомощный, в этом затягивающем ощущении. Оцепенел, опираясь пальцами на открытую дверь, смотря в эти, такие же шокированные, глаза напротив. Так много разных чувств и мыслей, запахов, звуков, цветов и ощущений, все будто превратилось в огромное ничто, самую наполненную и прекрасную, комфортную и уничтожающую все инородное пустоту. Он оказался в ней, и, казалось, сейчас проживет свои последние секунды, пока она не поглотит его. Движимый неизвестным импульсом, он шагнул внутрь, и дверь плавно закрылась на ним, отрезая путь к отступлению. - Я был уверен, что ты ушел, - полувопросительно произнёс Дазай. - Я ушел… - выдохнул он, будто впервые за много лет заговорил, - я ушел, но я вернулся. - Зачем? - К тебе, - бездумно и бессмысленно ответил он, как будто не знал, что сказать. Дазай моргнул. Медленно. Глупо. Удивленно. - Понятно. Сядешь? - он указал глазами на место перед собой, чуть сбоку. Но Чуя проигнорировал вопрос, голова его с трудом впускала и выпускала мысли, будучи слишком пустой и переполненной одновременно. - Скажи, а эта картина..? - Не могу закончить.. - Почему? - Не вижу. Не вижу, как на ней должно быть. - Да..? - он потупил взгляд, пытаясь верно сложить хоть одну фразу. - Долго уже? - Не знаю. Завтра мне её отдавать. Нужно закончить срочно. Они замолчали. Рыжик окинул глазами комнату, но ничего толком не увидел. Он только чувствовал, как его рассматривают. Да, это был изучающий взгляд, но в нём было чуть ли не больше эмоций, чем сам Накахара ощущал. Он смотрел с любопытством, воодушевлением, недоумением. С каким-то интересом и внутренней тягой. С восторгом и страхом. С болью и чувством полного изнеможения. - Ты не спал? - Нет. - Всю ночь? - Наверное. Я мог заснуть в работе. - Тебе не плохо? - Не знаю. Я долго не спал нормально. - Как много? - Несколько суток, кажется. - Зачем..? - голос парня нервно дрогнул. В голове вдруг тихо зазвенело чувство беспокойства, заменившее собой все мысли. - Я работал. - Боже, Дазай.. - Чуя? - Ты.. А что он скажет? Будет отговаривать? - Да? - Я могу.. чем-то помочь тебе? - Ты хочешь? - его лицо изменилось. И Накахару пугает, как оно изменилось. Его он снова, снова погружается в это вязкое удушающее состояние. Но оно отличается. Он словно не хочет освободиться, уйти и отбросить его. Он позволяет этому происходить, не отдавая себя отчета в том, его ли это воля или то инородное течение, которым его опять захлестнуло. - Хочу. Можно? - голос звучит оборванно, и слова мало разборчивы, произнесенные на надломленном выдохе. - Да, прошу тебя. Чуя не мог сориентироваться в собственных мыслях. Они возникали до безумия быстро, но он не мог разобрать ни единую, мучительно долго ощущая разрывающую пустоту, будто он заблудился в густом и плотном тумане, что не давал дышать и не позволял выбраться. - Что мне стоит сделать? - он хотел было подойти, но Дазай его остановил. - Нет, подожди. Я не хочу, чтобы ты смотрел. - Почему? - рыжик встал, наблюдая, как художник с хрустом и шорохом поднимается с толстой перепачканной пленки и делает пару шагов навстречу. Он поднял глаза и встретился взглядом с чужими. Темные и блестящие радужки, заполоненные расширенным от темноты зрачком. Они смотрели на Чую в упор, могли разглядеть любую мельчайшую деталь, но смотрели прямо на него, не отвлекаясь ни на что. Он будто видел сквозь его внешнюю оболочку, что-то глубокое, о чем, казалось, даже сам рыжик не догадывался. - Я не закончил. Не смотри. - А.. ладно. Тогда? - Закроешь глаза? Я посажу тебя рядом. - Хорошо. Ты будешь рисовать с меня? - Ты будешь референсом. Живым. - Как мило, что не мертвым, - саркастично улыбнулся Накахара, в разы облегчая атмосферу этой крохотной шуткой. Дазай улыбнулся, так мягко, но игриво. По-детски радостно и добро. Чуе нравилась и эта его улыбка. - Так закроешь? Или не можешь оторвать взгляд? Я такой красивый? - подколол его Осаму. - О да, конечно, - он ответил, будто иронизируя, хотя, по правде, был неимоверно согласен. Внутреннее умиротворение и неожиданный эмоциональный комфорт отозвались жестким контрастом на нервное напряжение, от которого ещё покалывало кончики пальцев. Пыльный воздух, которого до этого будто не хватало, сейчас заполнил легкие щекочущим тягучим чувством. Если раньше он будто не мог дышать, то сейчас будто перестал в этом нуждаться. Он медленно опустил веки, теперь в разы ярче осязая все вокруг. А вокруг него был только он. Боже, Дазай стоял слишком близко, и Накахара только сейчас это понял… Сверху спускалось дыхание, оно было мерным и медленным, но ощущалось в разы тяжелее, чем у рыжика. Оно колыхало пряди волос, спадавшие на его лицо и будто гладило его по щекам невесомо проводя по коже мягким потоком. Такое легкое и нежное ощущение, оно словно хотело его очаровать и запудрить мозги. На самом деле, это ведь не так. Было внутренне ощущение, что художник устал. Как бы он ни старался этого не показать, нечто выдавало его с потрохами. И хорошо, что выдавало не врагу. В каком-то смысле рыжик готовился поймать шатена, если тот вдруг сейчас свалился. Он поднял голову, открыв рот, но ещё не успел решить, что спросить, когда Осаму его опередил: - Чуя.. - А? - Не открывай глаза, ладно? - Хорошо. Веди, давай сядем, - успокаивающе ответил Накахара. Он словно хотел утешить или поддержать, такой нежной и ласковой вышла эта фраза. Чуя протянул руку навстречу и чужая ладонь поймала её за запястье. Рыжик почувствовал, как обхватили его левый локоть, после чего все тело потянули на себя. Он шагнул на клеёнку босыми ногами, и она липко пристала к стопе, двигаясь вместе с ней вперед. - Чёрт, приклеилась. - Сейчас, подожди, - Осаму обошел его и ногой пнул пленку назад, чтобы разгладить. Движение вышло размашистым и неловким, шатен сильно опирался на него. - Послушай, точно все хорошо? Ты.. Нет, мы могли бы.. - Точно. Хорошо. Пожалуйста, садись. Дазай за руки притянул его к полу и усадил. Рядом, совсем близко. Он ощутил себя несколько неуютно. В чем будет заключаться его помощь? - Мне сесть в какую-то позу? Что у тебя не получается нарисовать? - Лицо. - Оу.. Чуя не слишком хотел бы, чтобы его портрет изобразили на заказной картине. Особенно такого размера. Холст был реально огромным: наверняка длиннее метра в ширину и ещё больше в высоту. Но раз он работает «референсом», наверное не должно быть такой проблемы. Не зря Осаму когда-то убил добрые полчаса, разъясняя, что «референс» не предполагает портретной точности и что «рисунок возможно вообще не будет похож на референс». - Тогда.. мне нужно сделать какое-то выражение лица? Я не слишком хорош в актёрстве. - Нет, не нужно. То есть, я не знаю, какое выражение лица я хочу. Не вижу, как должно быть. - Понятно… вот, что ты имел в виду. - Да… - он выдохнул ещё более разочарованно и обреченно, чем до этого. - И что мне тогда делать? Я ж помочь хотел, а тут вот.. - Можно.. - он выждал пару секунд для моральной подготовки, - я на тебя посмотрю? - Эъ? - рыжик был в неком недоумении, - а это как-то поможет? У меня ниче не изменилось, чего ты там не видел ещё? Нет, ну можно, конечно, от просмотра от меня не убудет. - Я хочу посмотреть поближе. - Поближе? - от этого слова у Чуи внутри будто что-то сжалось и перевернулось сразу. - Насколько поближе? Шатен выпалил это рвано, коротко, но нервно. - Сильно. Сильно поближе. - Ну.. - закрытые глаза умножали на 2 все ощущения, а этот парень количество этих ощущений каждую минуту умножал на 10, - да.. Ты можешь, можешь посмотреть поближе, - он выдохнул, становясь все тише с каждым звуком, словно у него кончался воздух. - Сильно поближе, - почти беззвучно он проговорил одними губами. Тишина в воздухе резала слух, взращивая в парне желание куда-нибудь исчезнуть. Даже когда шатен начал двигаться, шуршать клеенкой и кистями, его молчание продолжило её дело. Казалось, прошла вечность, по крайней мере минут 5, пока её не разорвал тихий голос, немного непривычно низкий и глухой: - Тебе неприятно все это? Выглядишь дискомфортно как-то. Рыжик неловко хохотнул. - Хуёвый я референс, ага? - Ты прекрасный, но напряженный. Если ты не хочешь, можешь уйти. - Нет.. Осаму явно не удовлетворил такой ответ, но почему-то он больше ничего не спросил. Но повисшая тишина проедала Чую изнутри. Он до смерти нуждался в каком-то разговоре, потому стал пытаться оправдать себя. - Я просто ждал, что ты будешь, что-то делать. Но я не понимаю, делаешь ли ты что-то, я этого не чувствую. - Делать что-то.. с тобой, ты имеешь в виду? - Блять, ну не в таком смысле! - Ладно, я просто.. даже учитывая, что я получил от тебя разрешение, я не думаю, что оно у меня есть. Чуя, к слову, и сам не знал, на что дал разрешение. В нем это явно читалось. - Типа..? - Типа вот этого, - вдруг большая прохладная ладонь легла ему на щёку. Сухая кожа большого пальца, защекотала его лицо, когда Дазай очертил им его скулу отодвигая боковые пряди волос из челки. Брови Накахары вмиг взлетели наверх, и он готов был от шока распахнуть глаза, когда его пресекли резким и грубоватым: - Не открывай. Рыжик был шокирован, но, на удивление, страха не ощущал. Напуганным был почему-то только Осаму. - Извини, - он одернул руку с такой досадой и разочарованием, казалось, он знал, что так и будет. Чуя резко почувствовал укол вины. Неизвестно за что, но этот инородный стыд все равно заставлял его себя корить. - Нет, я.. - Я знаю. Успокойся, - это художник будто говорил сам себе. Его голос был полон этого напускного спокойствия, в которое он заворачивал бьющуюся внутри тревогу, как в толстый непрозрачный слой полиэтиленовой пленки. - Дазай, не надо. Все правда нормально, - он протянул вперед руку, чтобы нащупать чужую ладонь или плечо, но ничего не обнаружил, так и застыв с протянутой вперед рукой. - Зачем ты меня утешаешь? Это тебя я ставлю в некомфортное положение, - он процедил это с ужасной всепоглощающей ненавистью к самому себе, которая пугала даже просто на слух. - Дазай, не стоит. Даже если ты ничего не говоришь, я вижу, что ты скрываешь что-то хреновое, что тебя жрет. Я не прошу рассказать, но раз уж я пришел помочь, я прошу тебя поверить, что я правда хочу помочь. И ты не сделал ничего такого плохого, за что ты сейчас извинялся. Я просто не ожидал. - Даже если бы ожидал, не думаю, что тебе бы это понравилось. - Дазай, нам это не для того, чтоб мне это понравилось. Это для дела. - А я хочу, - шелковистые волосы опустись на пальцы рыжику, и когда он почувствовал, как прядь соскользнула за тыльную сторону ладони, голова опустилась и легла ему прямо в руку щекой, мягко прижимаясь по форме гладкой кожей, - хочу, чтобы тебе это понравилось. Это шутка? Он шутит? Как понять, это он шутит или он серьезно? По голосу не слышно. Он улыбается? Как посмотреть, если глаза закрыты, улыбается ли он. Ему необходимо посмотреть, но нельзя же! Как понять? Нет, он серьезен. Даже напряжен. Губы сжаты, он недоволен? Зол? Напуган? Боже, они такие сухие. Он не спал всю ночь, ещё и не пил и не ел, верно? Он поджал их, щекотно, наверное. Ну конечно, щекотно, когда пальцами по губам проводят. … О боже блять, пальцы… Рука безвольно упала к Накахаре на колени, когда он отшатнулся назад, чуть не падая, едва успевая подставить другую ладонь, чтобы опереться на неё. Вот теперь он действительно испугался, чувствуя, что даже кровь отлила от его лица. - Чуя, - его голос вмиг так охрип, что он почти шептал, как после долгого-долгого молчания, - замри, пожалуйста. - А? - Замри. Он дернулся, отодвигаясь к холсту. Загремев деревянными стержнями кистей, он, кажется, выудил одну и начал судорожно что-то воротить, будто боялся упустить нечто неуловимое, что увидел первый и последний раз в жизни. Мысли роились в голове тоннами, но все время приходили к одному и тому же. Он шастал по одному и тому же пути кругами, возвращаясь к своему ничему. Что сейчас выражало его лицо? Что такое там увидел шатен? - Чуя? Чуя, ты уснул? - А? - он открыл глаза и проморгался, но увидел за ними только тонкие полоски света, проходящие сквозь щели между длинными тонкими пальцами. - Чёрт, нельзя же глаза открывать! Сука… - выругался парень. - Спокойно, просто закрой теперь, - он убрал руку, когда Накахара повиновался, проведя ресницами по его ладони. В попытках осознать происходящее, Чуя не смог идентифицировать позу, в которой они находились, но это было явно что-то очень близкое. - Я упал? - Нет, но мне показалось, что ты начал. Ты заснул? Тебе нехорошо? - Кажется, отрубился. Просто от скуки. Дазай, блять, почему ты мне задаешь такие вопросы? Тебе надо поспать уже давно. - Не надо. Работа важнее. - Я помогу тебе попозже, отдохни хотя бы часа 4, никуда не денется твоя мазня, блять. Ты скоро галюны ловить начнешь от недосыпа. Будешь вместо меня рисовать сущность в виде гномика. - Галлюцинации меня уже не пугают, меня пугает дедлайн. - Ты до него в упор планируешь работать? - Нет, мне надо закончить сейчас. Я почти понял, что мне нужно. - И когда ты поймешь до конца? А если не поймешь? - Не выпендривайся. Вот, сядь сюда, - Дазай потянул его на верх, но затем опустил и сменил позицию, полностью поднимая на руки. - А, ты че! Я бы и сам дошел! - Тут мои материалы, не дошел бы. - Да ну тебя, покажешь - обойду, я нормально ногами владею. В отличие от некоторых. - Уронишь, воду разольешь, - Осаму немного резко опустил его на кровать, а затем стянул на пол, чтобы на нее можно было облокотиться спиной, - придется убирать. Лишняя морока. - Ты - ходячая лишняя морока, - остался без аргументов рыжик, устраиваясь поудобнее на новом месте. С кроватью в качестве спинки и правда было комфортнее. Он положил голову на матрас, раскинувшись поудобнее, чем в прошлый раз. - Лучше? - Ты положил меня сюда, чтобы я спал дальше? - По крайней мере, чтобы не упал. А то ты уже второй раз. - Когда ты меня схватил, я не падал, я руку подставил. - Я что тебя прямо схватил? - осведомился художник, продолжая что-то выводить на холсте. - Бля, нет, просто я так выразился. - Ты любишь выражения поярче. - Ты тоже. Художественная натура походу. - А у тебя писательствая? - Да какой я писатель, хуйнёй маюсь шоб тока было чем питаться, - он закинул голову подальше, растекаясь по полу и кровати. Шатен продолжал работу ещё какое-то время, пока не глянул на него снова. - Подожди, посмотри на меня, я же не вижу тебя. - Посмотреть? - Ну повернись в смысле, с закрытыми глазами. - Так? - Накахара направил лицо куда-то в сторону голоса. - Да, вот так, - его щеки снова коснулась ладонь, поправляя позицию за подбородок. Дазай сдвинул его волосы, провел костяшкой согнутого пальца по губам. Снова очертив пальцами его скулу, он убрал руку. Чуя почувствовал оставшийся на щеке влажный след. - Черт, ты, кажется, испачкал меня краской. Теперь продашь меня как произведение современного искусства? - усмехнулся рыжик, отшучиваясь от проклёвывающейся внутренней неловкости. Его полусонное состояние сильно облегчало восприятие происходящего, а закрытые глаза и скука поддерживали это состояние главенствующим, но все равно было странно не чувствовать себя сконфуженным от такого близкого контакта. Чем думать об этом сейчас, лучше было отвлечь себя приколами, потому он старался вести себя в своей обычной манере. Но он не услышал в ответ ничего. Молчание затянулось и он переспросил, - Дазай? Ты там? Даже звуков дыхания не было слышно, что немного настораживало. - Слушай, я могу ещё так сделать? - Как? - Намазать на тебя краску? - он говорил, словно не понимая, что. - На моё лицо? Краску? Зачем? То есть не то, а так можно? - Я, вроде бы пока не умираю от неё. Наверное. - Ладно, попробуй, - недоуменно согласился Накахара, не совсем понимая, что именно разрешает. - У тебя все нормально? Ты там дышишь хотя бы? - Да, все отлично, - выпалил шатен, словно получив какой-то нервный заряд, случайно давший эмоциональный подъём. Он суетился, гремя тюбиками, разбрасывая их в поиске чего-то конкретного и смешивая краску. Спустя пару минут от приблизился, рвано дыша и навис над лицом рыжика, щекоча его волосами. Кисть смазанная холодным маслом опустился на щёку, оставляя жирный влажный след. - Жесть, мне казалось, у художников мягкие кисточки, как эти макияжные. А этой хуйней при желании можно бумагу продрать, - искренне выразил удивление Чуя. - О боже, прости, я возьму помягче, - спохватился художник, судорожно пытаясь отрыть что-то подходящее. - Да нет же, блять, не надо. Я это так, к слову, она меня не царапает. - Раз ты об этом подумал, значит царапает. Он нашел что-то поприятнее на ощупь и продолжил оставлять цветные следы на щеках, лбу и носу, стараясь обходить чувствительные зоны вроде губ или глаз. Мягкий ворс смазанный маслом плавно скользил, оставляя приятное прохладное ощущение. Дазай придерживал его скулу левой рукой, а пальцами правой иногда растирал краску, оставляя сухие следы. - Что ты рисуешь? - Не знаю. Что-то плохое. - Плохое? Почему плохое? Разговор шел слишком неспешно, рыжик редко уличал момент для вопроса, пока шатен возился с палитрой, а тот не торопился отвечать, уделяя много времени и внимания молчаливому изучению своего живого «холста». - Потому что теперь я это вижу… Честно говоря, он не понял, что бы это могло значить, но его лицо опустили назад на матрас, и пальцы легко соскользнули со скулы. Чуя чувствовал себя странно расслабленно после этой забавной процедуры. Давно закрытые глаза в купе с теплым дыханием и мягкими поглаживающими движениями кисти и пальцев дали усыпляющий эффект, и под шорох кистей по холсту, стук при выборе инструментов и плеск воды, в которой Осаму иногда споласкивал кисти, он окончательно задремал.

***

- Чуя, проснись, Чуя! - А?.. Разлепив глаза после черт знает какого долгого сна, он сразу же закрыл их назад. Слепящее закатное солнце проникало в окна гостиной и явно пыталось лишить его зрения. - Ммм, сколько.. времени..? - 2 часа дня. С лишним. Ты выспался? - Да, естественно я выспался.. А ты вообще ложился, идиота кусок? - Нет, зато я закончил. Чуя наконец перестал щуриться и посмотрел перед собой. Дазай посадил его на диван, на котором он обычно спал, а сам сел у него в ногах, положив руки на его колени и примостив на них голову. Он мило улыбался, удовлетворенный своей работой, счастливый и умиротворенный. Но как же, черт возьми, он плохо выглядел. То ли в полумраке это было незаметно, то ли все стало ещё хуже, но сейчас его видок внушал ужас. Причем он добрался до «ужаса» только тем, что вызывал беспокойство. Для Накахары, в целом не привыкшего слишком сильно переживать за других, он выглядел как человек, пришедший покупать автомобиль, принеся ящик монет по 500 йен. Это даже бесило. Рыжик вытянул руку вперед и запустил руку в пушистые каштановые волосы снизу вверх и назад ото лба. Он сжал пряди между пальцами с небольшим усилием оттягивая эту идиотскую бошку наверх. - Пиздуй спать. - Айайай, Чуя! За что? - Пиздуй спать. Сейчас же. - Чуя, отпусти, ну ты же не моя мама! - скорчил страдальческую гримасу горе-художник. - Если твоя мама тебя не научила, как жить, чтоб не сдохнуть раньше времени, - он приблизил свое лицо к чужому так, чтобы глаза были на одном уровне, - то я, так и быть, научу. - Отпусти, а то я помру раньше времени от твоих рук! - Это котируется. - Жестоко, Чуяйайайай! Не надо, я понял! Я сейчас уберусь и пойду спать. Ты лучше пока умойся. Краска засохла, я не смог оттереть её салфетками. В ванной есть бутылочка с дозатором, такая розовая с росточками, она отмоет краску. Чуя зашел в ванную, заставленную замоченными кистями, и застыл перед зеркалом. Пиздец… Вот это он рисовал? Вот это значило «плохое»? Почему он видел именно это? Да, рыжик знал, что Осаму Дазай пишет преимущественно мрачные картины, но не ожидал увидеть растёртые пятна красного по всему лицу. Очевидно, так странно это выглядело только после попыток стереть, но все же. Господи, надо это поскорее смыть. Бутылочка действительно нашлась. Шум воды разбавил тяжелый мыслительный поток и помог успокоиться, уже относительно свежий и чистый, он вернулся в гостиную. - Дазай? Нету. Уже спит? В своей комнате вроде нет, значит в мастерской? Решил лечь там? Действительно, не зря же там есть кровать. Внутри тихо, и правда спит, значит. Он снова нажал на дверь, она с щелчком отскочила, как и в прошлый раз. Он распахнул её, и его взору предстала комната. Совершенно пустая. Лёгкая паника снова замаячила где-то на периферии, но рыжик от неё отмахнулся. Он окинул комнату взглядом, уронив его на холст. Он стоял к парню задней частью, вокруг него ещё валялись какие-то бумажки, зато были убраны кисти и тюбики краски. Клеёнка была страшно перепачкана мрачными оттенками, где-то мелькал ржавый-красный и прочие пятна ярких цветов. Переборов свое любопытство, он предпочел сначала найти потеряшку. Ноги привели его в спальню, и он понял, что ещё не заходил на балкон, который был плотно зашторен, чтобы жаркое летнее солнце лишний раз не нагревало квартиру. Отодвинув тяжелую занавеску толщиной, казалось, с одеяло и сощурившись от света дня, он открыл дверь, обнаруживая её незапертой. Нашелся, бляха. Сидит. Стоит, точнее. - Чуя? Уже отмылся? - задорно спросил шатен, поворачиваясь к открытой створке спиной. У него в руках дымилась сигарета. - Прошло минут 20… - Да? Я не заметил. Чуя окинул взглядом балкон, обнаруживая пепельницу, в которую было брошено уже 2 бычка. - Ага. Верю. И, мне казалось, ты говорил, что ты бросил? - Наверное говорил. В каком контексте? - Хз, скорее всего я спрашивал, есть ли у тебя сигареты. - А, ну да. Я их с собой не ношу. И вообще курю редко. - Но метко, - кивнул Накахара на третью сигарету, которую Дазай тушил о пепельницу. - Недавно обнаружил, что это помогает мне спать. - Ты реально думаешь, что сейчас не уснёшь? - Я сомневаюсь, - он выудил откуда-то четверную и поджег её быстрее, чем рыжик успел афигеть. - Эй, а тебе не хватит уже? - Может и хватит. Ты правда решил заделаться мамой? - он попытался затянуться, но поверх его ладони легла чужая и вытащила оттуда дымящуюся трубочку легким движением пальцев. Хотя не то, чтобы Осаму оказывал сопротивление. - Давай по-простому скажу. Ты выглядишь очень херово, просто пиздец как. Даже я переживаю. Остановись. Они помолчали с полминуты, когда Чуя наконец соизволил обратить внимание на дымящуюся сигарету у себя в руках. Он затянулся и выдохнул дым, скорчив брезгливую гримасу. - Чё за хуйню ты куришь? Художник выудил из кармана спортивок помятую старую пачку, уже наполовину опустевшую. - Бля, они вишневые? На вкус как укроп или ещё какая горелая трава. - Дело привычки, - пожал плечами шатен. - Надеюсь, мне не придется к этому привыкнуть. Кто-то ещё должен делать нормальное курево. - Не помню, что конкретно тогда было, но не думаю, что я даже в первый раз на них так реагировал. Обычные сигареты. Просто куришь их как все остальные, эффект тот же. - Хорошо, конечно, что ты куришь сигареты, а не наркотики. - Да, объективно это неплохо, - он ухватил руку Накахары за предплечье и поднес пальцы к губам, делая ещё одну затяжку. - Мы вроде решили, что тебе хватит? - От тебя не убудет. - Если ты помрёшь - убудет. - Чуя, ты реально думаешь, что я от этого закончусь? - Ты реально думаешь, что нет? - Я был бы рад, будь все так просто. Не поспал бы 5-6 суток и выкурил бы 4 сигареты ещё лет в 16. - Сколько суток ты не спал?! - Мы же это уже обсуждали. - Не-не-не, не пизди мне тут. Я думал 3, максимум 4. Дазай, ты больной? Ты и правда в могилу собрался. - Это вопрос? Если да, ответ положительн.. - Я щас к тебе применю положительный, чтобы ты лег спать наконец. Бросив недокуренную сигарету тлеть в пепельницу, он дёрнул Осаму на себя и силком вытащил его в комнату. - Ладно, подожди, я уберу картину-у-у. - Потом уберешь, пиздуй спать, - рыжик удерживал его за живот, пытаясь затащить в его же собственную постель, как бы тупо это ни звучало. - Нет, надо сейчас. Она неправильно высохнет. Или пыль прилипнет. Надо накрыть сеткооооооооой. Ой, - он его отпустил, и тот чуть не упал на пол. - Ладно. Пошли, уберем. - Нет, подожди тут, ладно? - Что, нельзя смотреть? Она же уже законченная, что не так? Шатен потупил взгляд, затрудняясь с четким ответом. - Ну.. тебе такое не понравится… - Эъ? Не понравится? - Да, - он нервно развернулся и выпрыгнул в дверной проем. - В общем, я сейчас. Продолжавшиеся около пары минут звуки стихли, когда вдруг с громким грохотом не послышалось: - Ай, блин! - Дазай? - Сейчас, подожди там! Что-то пнув, он парой шагов пересек комнату и вынырнул оттуда, плотно закрывая за собой дверь, дабы не пропустить ни единого взгляда внутрь. - Ты чё там делал? - Я накрыл картину сеткой от пыли. И врезался в ящик. Ничего такого. Я жив. - Ты опираешься на стену, чтобы стоять, - весьма точно отметил рыжик. - Это сонливость от сигарет, помнишь, я говорил? - Помню. Пойдём, - он подошел поближе, почти вплотную, предлагая на себя опереться. Но Дазай выглядел несколько растерянно, как бы не зная, как тут подступиться. - Как бы… - Что? Щас упадешь и надо будет тебя нести, как принцессу? - Знаешь, по-моему, это не исключено. - Блять, я даже спрашивать снова не буду, я уже убедился, что ты - идиот. Как тебя поднять, рыбина ебучая? - Для тебя я и сейчас на рыбу похож? Чуя поиспектировал взглядом большие пустые зрачки, высокий рост, заебанный вид, слегка провальные попытки нормально дышать и заключил: - Да. Как тебя поднять? - Как тебе удобно. Ты можешь меня поднять? - Ну, ты можешь поднять меня, наверное я справлюсь. - Честно говоря, с трудом. Я только по квартире могу тебя переносить. Даже с тем, что ты такой маленький, мне тяжело. Давно не дружу со спортом. Возможно, может быть, «такой маленький», сказанное максимально банальным и обыденным тоном как очевидный и ничем непримечательный факт, вероятно, всё-таки, совсем немножко его задело. Рыжик несколько секунд недоуменно смотрел вверх на это глупое лицо, пока Осаму не начал использовать как опору не только стену, но и его. Шатен облокотился руками на плечи, упираясь пальцами в мышцы и в принципе прижимаясь поплотнее. Со вздохом Накахара опустился чуть ниже и подхватил свою «принцессу» под ляжки, усаживая к себе на руки. Оторвав его от стены и унося в соседнюю комнату, он совершил удивительное открытие. - Ты почему такой легкий? И костлявый. Ты вообще ешь? - Ем. Может, это ты сильный. - Я сильный, но это не взаимоисключающие обстоятельства, - он опустил художника на край кровати, стоя между его ног, положив ему руки на плечи и осуждающе вдавливая в кровать взглядом и физическим воздействием. - Дазай, пожалуйста, скажи мне, что за эти несколько суток ты не только работал и не спал, но и хотя бы ел. - Я ел. - Нормально ел? - Это тоже. - Сколько раз? - 4 раза. - В день, надеюсь. - Ну, нет, но это только нормальные приемы пищи, ещё я.. - Дазай. - Чуя, спокойно… - Дазай, ты прямо сейчас что-то съешь. - Чуя, я с трудом говорю и сейчас усну. - Отлично. Ты прямо сейчас что-то съешь и уснешь. И проспишь пару суток, просыпаясь только на еду и туалет. - Чуя, у меня ещё работа. - Дазай, у тебя ещё жизнь. Жизнь, которая такими темпами скоро кончился. - И это было бы пр.. - Что у тебя есть из еды? - Рис точно был. Дальше не уверен. - Ладно, я покупал онигири, молись, что они не испортились за 6 часов в сумке. - Если не с рыбой, то не должны. - Был не с рыбой. Жди. Он не дождался. Вернувшись, Накахара обнаружил тело без признаков разумной жизни. Всё-таки нужно было его покормить, скорее всего он проспит около суток, так что рыжик решил будить этого недотёпу. - Эй! Эй, ты, дурачина! Подъём! - Ммммм, - отозвался он нечленораздельным стоном. - Поешь! - Мммм, карвхтинаъ… - Ты ее уже закончил, идиот. Давай, открой, если не глаза, то хотя бы рот. - Нетмпх, неб смотръи тудм, нетмкх... агхммммпфм.. яне спемцаль..нъо, - продолжал стонать какую-то невнятную чушь Осаму. Его речь едва можно было разобрать. - Открой рот специально, дебил блять, чего ты бормочешь там? - Нетм, пжалст.. - Боже, да ты бредишь! Талию Чуи вдруг обвили руки и, почувствовав тепло его тела, понятнули на кровать. Тот попытался сопротивляться, упираясь руками в его грудь и лоб, отталкивая от себя приставучее туловище. - Чё тебе там снится, блять?! Пиздец, у тебя по ходу температура!.. Дазай, отпусти меня! - Нетмпф, не ухамбдиъ.. - Не знаю, кто там от тебя сбежать пытается, но меня, пожалуйста, - он сильными рывком наконец высвободился и отбросил шатена на середину кровати, - отпусти! - Не намбн, Чуя!.. Этот неожиданный возглас немного выбил его из колеи. - Да что там у тебя происходит? Это я тебе снюсь? Потому что я орал? И он услышал сквозь сон? - бормотал он уже себе под нос вопросы, на которые ответа вроде бы не намечалось. Так, а что теперь делать? Вызвать врача? А какого? Скорее всего у него просто переутомление, он поспит и всё пройдёт, но Накахара уже не был уверен. Он присел на край кровати, рассматривая лицо, до неузнаваемости изнеможенное и искаженное страданием. - И что с тобой делать? Непрекращающиеся стоны становились тем менее разборчивыми, чем глубже художник погружался в сон. Цвет лица, после сигарет ставшего страшно бледным, жёстко контрастировал с темными кругами, залегшими под глазами. Пересохшие губы утратили здоровый оттенок, а щеки окрасились горячим температурным румянцем. Позалипав на это странное, непривычное зрелище пару минут, он отправился на кухню. Запихнув онигири в холодильник, он осмотрелся. Оправдывая свой порыв заботы простым безделием, он выцепил со стула полотенце с карманам и пакет с фасолью из морозильника. Свернув это в несуразного вида компресс, он вернулся в комнату. - Давай, иди сюда, тупая бошка. Парень отложил свою поделку на подушки, и залез на кровать. На этот раз так, чтобы иметь достаточно точек опоры, чтобы сбежать при опасности быть заграбастанным. Он взял чужую голову в руки и, перебарывая желание пялиться на эдакую невидаль, уложил на подушки поудобнее, накрывая сверху охлаждающим свертком. Выглядело это не очень, но, он надеялся, должно было помочь. «Нет, ну этого недостаточно». Чуя походил по квартире. Он принёс в комнату бутылку воды и нашел на столе в гостиной открытую пачку ибупрофена. Может, пригодится. Вернувшись и постояв пару секунд над пациентом, он не нашел ничего лучше, чем прикрыть ноги одеялом: всё-таки было слишком жарко для того, чтобы кутать его целиком. Не найдя себе никакого другого дела, в прострации он опустился на диван в главной комнате. Наверное, надо спросить Акутагаву о том, что делать с Дазаем, они же близкие друзья. «Сука, где телефон?». «Блять, почти сел». «Бля, чат с Ацуши не закрыл. Он ещё что-то писал? «Извини, ты прочитал или случайно отметил?»? Сука, я же не ответил ему!».

Ацуши Накаджима Из Какого-то Там Магазина Хлама

Извини, ты прочитал или случайно отметил?

Прочитал, сорян. Я короче пришел к Дазаю, он закончил эту ебучую картину огромную, она сохнет вроде. Но он в отрубе

А ты не мог бы попробовать его разбудить? Дазай-сан нам очень нужен.

Я пробовал - хуйня затея. Он не спал неделю, хорошо если вообще проснется теперь

Господи, какой ужас. Нужно вызвать врача?

Я как раз хотел спросить у Акутагавы, куда звонить по такому поводу, я хз че с ним

Может для него это нормально ваще

Да, я бы не удивился, если бы Дазай-сан сказал, что не спал неделю… Хотя я бы не воспринял серьезно, даже для него это перебор…

Его вообще нельзя воспринимать серьёзно, циркач хуев

(“ω"||)

Клоун блять

(눈_눈)

Хаха, давно ты на него не жаловался..

Просто сегодня с этой своей картиной он меня окончательно заебал

А могу я поинтересоваться, что с ней? Он точно закончена? Там сохнет лак или краска?

Я не ебу, если честно

Ты можешь проверить. Когда Дазай-сан покрывает картины лаком, он замазывает им торцы, чтобы ничего точно не попало под него. Если там, где краска заканчивается, холст мокрый, значит он залачен. Обычно нужно дождаться высыхания краски перед нанесением лака, поэтому остается только надеяться, что она сохнет уже после финишного слоя. То, что он не просыпается, очень усложняет дело, если честно, потому что нам нужно вынести картину уже завтра. Это крайний срок. По правде говоря, не верится, что после недели без отдыха, он очнется быстрее, чем он наступит. Если честно, я в растерянности. Правильнее было бы связаться с заказчиком и объяснить ситуацию, но Дазай-сан очень ревностно относиться к дедлайнам. Когда мы только начали с ним работать, он строго-настрого запретил мне связываться с клиентами и что-то переносить и откладывать, даже если он пропадает с радаров или заболевает. Даже при таком странном подходе к работе и ненормированном графике, он никогда ничего не просрачивал. Боже, прости, слишком много подробностей. Ты не мог бы, в общем, посмотреть, что там с картиной и на каком она этапе? «Капец ты понаписал,» - подумалось Накахаре, когда он пробежался глазами по этому огромному сообщению. Но вот делать то, что его попросили… Чую одолевали мрачные сомнения.

Ацуши Накаджима Из Какого-то Там Магазина Хлама

Мне конечно ниче не мешает, но Дазай рад точно не будет

Ты сам говорил, что если он не закончил, то ничего никому не покажет

Ты прав, это проблема. Но если он спит, у нас, наверное, нет другого выбора..? К тому же, без лака она ведь закончена, просто не готова к эксплуатации Прости, что заставляю делать такой выбор. Наверное, я напишу заказчику, что придется отложить срок.

Бля, ладно, подожди

Я сейчас проверю, че он там наворотил

Ты уверен? Ладно, тогда, может, я напишу Акутагаве, спрошу, что стоит предпринять?

Давай, лишним не будет

Пизлец морока с этим Дазаем

Ха-ха.. (“ω"||)

Уведомление

Низкий процент заряда батареи:

5%

- Бля, прекрасно, он щас помрет.

Ацуши Накаджима Из Какого-то Там Магазина Хлама

У меня телефон сдох. Щас будет перезагружаться. Позвони на телефон Дазая, я возьму. Заодно найду его, вдруг там будут экстренные контакты

О, если мы их найдём, будет отлично! Я не знаком ни с кем из его семьи и близких. А Акутагава может и не сказать…

Да ну, Рюноске не такой злодей

Помочь он не откажет точно. Но он тоже может не знать, он слишком уважает этого ебаната, чтобы что-то личное спрашивать

Иногда, он немного меня пугает, когда мы встречаемся по работе, ха-ха-ха…

Ахахаха

Бля, он работает живой пугалкой для туристов, просто познакомься с ним вне работы

XD

(“ω"||) Я постараюсь, спасибо Хлоп, черный экран. Где там лежала зарядка? Неважно, он найдет ее попозже. Надо в эту комнату. Чуя замер перед дверью, ещё раз переосмысляя все свои жизненные решения. Знаете, наверное, его не просто так просили «не смотреть»? С другой стороны, а он ему сделает? А может, что-то и сделает. Вдохнув поглубже, рыжик распахнул дверь. Всё ещё бардак. На полу на сбитой грязной клеёнке валяются помятые изчерканеые бумажки, шторы задернуты плотно, чтобы прямой свет не проник. Дверь плавно запахнулась за парнем, прошедшим внутрь. Тут все ещё вязко и сладковато пахло: пылью и красками. И Дазаем. Но атмосфера была какая-то холодная. Тёплое солнце, проходя через шторы, тускнело и комната наполнялась колючим мраком. Парня захватило липкое беспокойство, он словно делал нечто запретное. Холст был там, в углу за кроватью, стоял к нему торцом. Накахара прошел в глубь комнаты с некой опаской, и остановился напротив картины. Она предстала перед ним всей полнотой своего ужасающего мастерства. Он смотрел, казалось, на фото самого себя, почти в полный рост. На этом огромном масштабе была видна каждая деталь его лица, переданная с пугающей точностью. Он был бы «почти как живой», если бы не был мертвым. Лицо, бледное, изображавшее то невесомое спокойствие, что не дано испытать при жизни, было обескровлено, губы и щёки были лишены цвета и всегда незаметные веснушки проступали как болезненные пятна. Глаза, будто опухшие после сна или плача, теперь были закрыты, но словно улыбались с несчастной надеждой и давно желанным и наконец обретенным умиротворением. С щёк стекала густая и мутная кровь, хотя вся голова была нетронута. От этой живой красоты бросало в дрожь, она была дышащей и прекрасной, пока ты не начинал вглядываться в лицо, замечая все более ужасные подробности. Он будто специально не тронул только лицо, чтобы оно выражало эти эмоции, которые никому, кто ещё дышит, не дано понять. Он специально это сделал. Труп на картине лежал расслабленно, как человек, изнеможенный, прислонившийся к стене, чтобы отдохнуть, но, не выдержав, облокотившийся на неё всем весом, растекаясь по земле. Он был счастлив, наконец. Он будто и не был мертв теперь. Только его белесая кожа говорила о том, что он не устал, он долго и мучительно погибал, пока его тело теряло кровь. Грязь, тусклый свет, падающий на темнеющую липкую кровь, залившую собой всю сцену, разорванная плоть на шее и животе, все это низкое и мерзкое резко контрастировало с возвышенным, пугающе прекрасным чувством удовлетворения. Он был рад умереть. Смерть принесла ему удовлетворение. Он хотел этого, он желал этого долго и отчаянно, он беспомощно умолял длинную и беспощадную вечность, жестокую судьбу и несправедливую жизнь. Он плакал и спрашивал себя, заслужил ли он окончить все здесь, один, в грязном темном углу, всеми оставленный? Никто не пришел ему на помощь и его одежду, кожу, мышцы и кости это все превратили в месиво, жгучую агонию, от которой его ничего не могло избавить. Ему больше не нужно было ничего, он не желал вернуть свою жизнь назад, не хотел помощи или чего-то хорошего. Больше не надо было никуда идти и ничего делать. Вся жизнь перестала иметь значение. Ему нужно было закончить все в один миг. Он поверил, что смерть была необходима. Его не слушало собственное тело, его не слышал никто, люди не пришли на помощь. Он просил бога, чтобы тот прекратил. Чтобы тот покончил с этим, покончил с ним. Он умер. Чуя закрыл рот рукой. Он здесь. Он не умер. Это кто-то другой, это не он, он повторял это себе, не в силах оторвать глаз от своего лица. Оно могло бы открыть глаза и взглянуть на него в ответ, но уже никогда не сможет. Да, он будто был богом. Он убил его. Он вложил в его голову нечто свое, и он убил его. Он разорвал его тело и оставил одного, терять кровь и рассудок. Он убрал все светлое и хорошее, все мечты и надежды, оставив только в поглощающий экзистенциальный ужас. Он видел там его лицо. Он подарил ему эту смерть, самую желанную. Его легкие горели, а голова потяжелела. Он отступил, натыкаясь ногой на бумажные рисунки на полу. Да. Снова. Его лицо. Много, много набросков. Не все они были похожи, не все были удачными. Он десятки раз рисовал его, пытаясь подобрать, «увидеть» это. Ту посмертную маску, что он создал на холсте. Лица кричали и плакали, они злились, выражали ненависть и отвращение, безысходность и извращенное злорадство. Да, это не то. Это не лишало его возможности говорить и дышать. Это не вселяло в него страх. Это не убивало его. Та картина убивала. - Надо это куда-то убрать, - пробормотал парень, осматриваясь. Снова отступив назад, он с негромким грохотом натолкнулся на ящик. Он был криво выдвинут из под кровати, и накрыт свисающей с неё простыней. «Должно быть, это об него он споткнулся, когда убирался. Может, их надо туда положить?». Накахара выдвинул коробку. Большой пластиковый контейнер выехал из-под простыни, сминая клеёнку и открывая взору содержимое. Десятки, казалось, сотни маленьких белых коробочек с цветными полоскам, надписями. Таблетки. «О господи». Больше ничего не шло в голову. Он бездумно взял какую-то из них в руку. Незнакомое название. «Это наркотики?». «Странно, они все разные. «Седуксен». От чего это?» Он обратил внимание на длинную картонную коробочку, битком набитую маленькими бумажками. «Ахуеть, значит, это рецепты. Клоназепам, агомелатин, магний, хлорпротексен, либриум, флуоксетин, палиперидон, карбонат лития, рисперидон, венлафаксин, перфеназин, амитриптилин… Боже, что это..? Зачем ему столько? Рецепты старые, им уже пара лет… «Врач психиатр»…». Он убрал ящик. Все оставил как есть. Вышел и вернулся. Эмоции смешались в страшное месиво, а мысли уже не казались хоть сколько-то логичными. Глядя на спящее лицо, прилипшие ко лбу мокрые волосы, с которых шатен сбросил пакет растаявшей фасоли, он задавался одним чётким вопросом. - Дазай… Что же ты за человек в конце концов?..