Глубина картины

Заметив движение краем глаза, Чуя оторвался от телефона. - Да ничего себе! Кто это очнулся? С болезненным стоном высокое худое туловище отклеилось от кровати, подтягивая отяжелевшую голову к солнечному свету. - О боже, Дазай, встань нормально!.. Ну, если можешь. Иначе я решу, что ты восставший труп. - Ууумгхрвгхмм.. Он потянул руку к голове, тут же опуская назад с болезненным шипением. - Ай, черт, что..? - Успокойся, - рыжик обошел шкаф и опустился на кровать рядом с пациентом, - и, знаешь, лучше ляг назад. Отоспись ещё. - Чу.. Накахара? Или.. - он явно замешкался. Пытаясь проморгаться и прийти в себя, он одновременно судорожно старался вспомнить все, что было до отключки. - Зови по имени, оно привычнее, - невзначай бросил парень, сразу переходя к делу. Он отложил телефон и заполз на кровать, садясь рядом с другом на колени. Мягко сжимая острые плечи, он по сути пригвоздил Осаму к кровати, собираясь напоследок задать ещё пару вопросов, - что у тебя сейчас болит? - А?.. Мм.. да все хорошо..? - выдавил какую-то глупую лыбу Дазай. - А если честно и серьезно? - Чуя, неужели ты теперь моя сиделка? - Я хочу узнать, куда тебе побольнее въебать. - Голова гудит, и живот будто изнутри прожрали. А ещё спина. Сделаешь массаж? - Бля, я не умею… Надо погуглить, как, чтобы ниче тебе не повредить и… - начал он рассуждать абсолютно искренне, пока не наткнулся на недоумевающий взгляд. Ах, это опять была его очередная дохуя смешная шутка? Ну понятно, - не сделаю. - Как жаль, - он драматично вздохнул и растекся по матрасу, позволяя больше себя не держать, - а вот это? Шатен указал взглядом наверх и рыжик перевел глаза туда же. На импровизированной подставке в виде сложенной и облокоченной на стену сушилки для одежды висел медицинский пакет для переливаний. А трубка тянулась к тыльной стороне худой ладони, безвольно валявшейся на кровати. - Кто это поставил? - Очевидно, это был твой врач. Мне так сказали. - Который? - Мори Огай его зовут. - О боже, опять он… - обреченно выдохнул Дазай. - А кто другой должен был прийти? - Чуя поджал ногу под себя, готовый слушать. Ему действительно было любопытно.

***

Вообще все, что происходило вокруг Осаму казалось ему до ужаса непривычным. Когда заплаканный художник отключился у него на руках, он растерялся. Действуя будто по некому наитию, он сгреб его в охапку и отнес в спальню. Но садясь рядом, снова не нашелся, что нужно сделать. Что гуглить? Кому звонить? Накахара не заметил, как заснул здесь же. Рассветные лучи прожигающие зрачки даже сквозь закрытые веки, заставили перевернуться и распахнуть глаза, натыкаясь на лежащего рядом человека. Он проверил телефон, неохотно осознавая: нужно было идти на работу. Голова полнилась сомнениями, когда он нехотя вышел из дома, закрывая дверь. Загородный склад, где он уже больше месяца собирал заказы, сейчас казался каким-то чужеродным. Он должен был быть не здесь. Может, надо было вызвать скорую? Может, надо было хотя бы остаться с ним? Он должен был доработать до конца недели, это было оговорено очень давно. Стоит ли уйти до конца срока? Взять больничный? Это будто был выбор меньшего зла. Но все равно было необходимо определиться, причём осознанно. Бездействие, как бы не было обидно это признавать - тоже выбор. Работа, казалось бы, доведенная до автоматизма, все равно теперь не клеилась. Сменщица, пришедшая пораньше, смотрела на него с жалостью, а затем предложила ему помощь, позволяя уйти. Внутренне рыжика это выбесило. Но он понимал, что это он, он сам себя бесит. Куча принесенных извинений, подписанных бумажек, сомнений и самообвинение ходили за ним по пятам, но он даже слишком легко от них отмахнулся, когда ключ щелкнул в замке. Что ж, все равно он собирался уволиться, чтобы куда-то поехать с этим чёртом. Уволился пораньше, чтобы посидеть с ним дома. Все лучше, чем брать больничный. Тем более, он будет контролировать, чтобы тот не помер. Чем не работа? Да, чтобы он не помер… С ним же… ничего не случилось? Не став даже мыть руки, он тихо прошел в спальню, и, минуя рабочий стол и шкаф, остановился перед кроватью. Тихо колыхая шторы, ветерок с балкона гулял по комнате. Дазай лежал так же, как Чуя его оставил. На долю секунды сердце беспокойно сжалось. Он в два шага подошел к нему и, не думая, взял его запястье, чтобы проверить пульс. Это мешали сделать плотно намотанные испачканные бинты. Хотелось, страшно хотелось их убрать, но он не решился. Это ведь так странно, что он их носит. Значит это точно имеет под собой достаточно веские основания. Накахара положил руку на чужую грудь, ощущая сердцебиение под футболкой, и мелко вздохнул с неким облегчением. Тем не менее оно быстро отступило. Дазай дышал неглубоко и дергано, его пальцы иногда немного подрагивали, а лицо сильно осунулось. Господи, он оставил его лежать на жаре в душной комнате целый день. Чуя в немой ярости тупо стукнул себя по лбу. В паническом поиске он заглянул в телефон, отправив одно и то же сообщение только в 2 чата. «Он не просыпается. Что делать?».

[16.37. Прочитано]

[Собеседник набирает сообщение…]

[16.41. Прочитано]

Тишина словно тянулась часами. Ацуши настрочил тонну в общем полезных советов, в которых, тем не менее, сам не был уверен. Кажется, он тоже боялся ошибиться. Но больше пугала тишина от Рюноске. Несколько минут переписка висела пустой, когда внезапно на экран вылетело новое сообщение. Фото. Визитка.

Врач Психиатр - Ринтаро Мори.

Частная практика. Телефон (045) 4248-5442

Простая, лаконичная, с чистым белым дизайном. Врачебная. Затертая и замятая по краям. Спасительная. - О боже, - выдохнул Чуя в неком неверии, что он сейчас реально будет звонить ебучему психиатру. Вызывайте дурку. Набрав номер, он задержал дыхание, слушая гудки. Трубку подняли с щелкающим звуком и шероховатый голос с той стороны рутинно поприветствовал звонившего: - Добрый вечер, это врач психиатр Огай Мори, чем могу помочь? - А ээээ, - рыжик застопорился, перепроверяя визитку, - не Ринтаро Мори..? Извините, мне дали Вашу визитку и.. - А, у Вас моя старая визитка? Необычно! - усмехнулся хриплый голос на проводе. Он звучал хищно и неприятно. - Огай, ну где ты там? - прозвучал в отдалении детский возмущенный возглас. - Подожди, Алисонька, папочка работает. Так что Вы хотели? - Но я хочу гулять, в твоем кабинете так скучно! Пошли! - Запись теперь осуществляется через секретаря, я могу продиктовать Вам телефон. - А.. нет, я… - замешкался парень. Пытаясь собраться, он вздохнул и сжал пальцами переносицу. Это была слишком неординарная ситуация, чтобы знать, с чего начать её объяснять. - Меня зовут Накахара Чуя, и мне сказали, что Вы - лечащий врач Дазая Осаму. А он валяется в отключке уже сутки. Мне сказали, он бросил принимать какие-то лекарства и не спал ебу.. то есть, целую неделю. Я понятия не имею, что с ним делать и вызывают ли по такому случаю скорую. Он много времени почти не ел, и я боюсь, что он скопытится. - Осаму? Бросил таблетки? Опять? А, ну то-то он не появлялся. Тяжко Вам с ним. Можете описать, что сейчас происходит? - Он лежит и выглядит как труп. И не только выглядит. - Какая динамика изменений в его состоянии с тех пор, как он перестал спать и с тех пор, как потерял сознание? - Огаааай! - Подожди, золотце, моё! - Я сейчас съем все конфеты из твоей вазочки, если мы не пойдём гулять! - Алисонька, солнышко, это вредно. - Вредно, это ты! Мне скучнооооо! - Извините, конец рабочего дня, обещал дочери сходить куда-нибудь… Давайте вернется к делу. - Да… - промычал Чуя, мысленно не понимая, что это за сюр, - ну, он рисовал какую-то жуткую… срань. Без перерыва. И до истощения. Все твердил, что не может закончить, потому что «не видит, как надо». Потом внезапно «увидел», и не отдавал никому свою картину. Закончил и отрубился. С тех пор, как я его сюда положил, он даже не двигался. Хотя я не уверен. - Вы не были рядом? Кто-то другой наблюдал? - Нет, он был один. Теперь я буду за ним наблюдать. - Плохо, нужно за ним присматривать. Ради безопасности по крайней мере. И наблюдать изменения тоже довольно важно. - Я понял, - Чую пронзил укол совести, хотя никто именно его и не корил, - прошу прощения. - А кем Вы его приходитесь? - Я… - Я спрашиваю исключительно ради врачебной этики, так как не могу распространять личную информацию за пределы семьи и близкого окружения больного даже в случае необходимости. - Я его друг. И сосед. Не нужно личной информации, только какие-то рекомендации по уходу, что ли..? Понимаете, я просто хочу, чтобы он у меня на руках не умер. Тогда, может, Вы можете сообщить его семье? - Нет. Не думаю, что Вам вообще стоит пытаться сообщить семье. Вы говорили, хотите за ним наблюдать? Сколько времени Вы можете рядом с ним находиться? Он может не очнуться ещё несколько дней. - А не нужно тогда отправить его в больницу? - Нужно. Но мы работаем на условии, что я не буду этого делать. Если Вы хотите принять такое решение за него, я не собираюсь Вас останавливать, - он явно говорил это с приторно вежливой улыбкой, профессиональной настолько, что начинала вызывать больше недоверия, чем доверия. - А.. он не умрет от голода или.. - От обезвоживания? Умрет естественно. Вы умеете ставить капельницы? - Капельницы? - Что ж, сейчас я Вас научу!

***

Чуя к себе домой впускал меньше своих знакомых, чем знакомых Дазая к нему домой. - Огай, почему мы пришли сюда? Я же ещё в прошлый раз говорила, тут нечего делать! У меня начнется депрессия! - Здравствуйте, Накахара. Алисонька, я надеюсь, у тебя не начнется депрессия, поэтому не пугай меня. Папе нужно помогать людям, поэтому иногда он делает невеселые вещи. Ты была здесь уже давно, несколько лет назад. Теперь ты взрослая и наверняка найдешь, чем себя занять. - А глупый Осаму все равно говорит, что я ещё маленькая. Я не хочу ходить к нему в гости! - Потерпи, дорогая. Потом мы пойдём гулять по магазинам. Купим тебе игрушку, хочешь? - Не хочу! Огай, ты опять заставишь меня мерить платья! В них жарко! Лучше в парк, я буду ловить гусениц, - разувшись, она убежала на кухню. - Тут все равно пусто! - Да уж, Осаму за несколько лет совсем ничего здесь не обставил. Будто и не живёт тут вовсе… Алисонька, ничего не сломай! - Я буду смотреть телевизор в гостиной! Огай, делай работу быстрее! Ты такой старый и медленный, что я сойду с ума! Рыжик не очень понимал эту парочку. «Алисонька» явно была намного старше, чем отношение к ней. На вид ей было около 8-9 лет, но общались с ней максимум как с выпускницей детсада. А гонору у неё было на целую старшеклассницу. Со своим отцом она общалась как с прислужником. Это даже было бы комично, если бы не было так грустно. Чуя не любил наглых детей. Терпеть не мог. Потому что постоянно терпел одного такого. - Накахара, давайте закончим побыстрее. Осаму же в спальне? - спросил он, хотя уже ушел мыть руки в ванную. Очевидно, он не был тут впервые. Точнее: определено был далеко не впервые. - Да. Стоит его перенести? - Нет, пусть лежит. Зачем его таскать? - Если нужно, скажите. Это несложно. Он по-моему недоедает, слишком легкий. - Да, я знаю. Уже давно так. Если будет возможность, предлагайте ему есть чаще. Мало ли, вдруг он Вас послушает. Но не расстраивайтесь, если нет. Мы все пытались его убедить. - Ясно… Рыжик знал, что ему по сути ничего неизвестно. Всегда знал. Но сейчас, когда он натыкается на это снова и снова, ему почему-то неприятно. Ему хочется, чтобы Дазай всё ему рассказал. Всё-всё. О себе, о других. О жизни, о прошлом и о будущем. О настоящем. А не о тех выдумках, которыми он вечно пытается загородить свою реальность. Какой бы неприглядной она ни была. - Захватите, пожалуйста, мою сумку из коридора. Она как раз может быть тяжелой. - Конечно. Он сам не верил, насколько доверился этому человеку, которого по сути никогда не знал. Он ждал любой просьбы, совета, даже команды. Сейчас любое его слово - указ сверху, требующий беспрекословного подчинения. Это жизненно важно. И тут не его жизнь под вопросом. - Ой, бл..ин. И правда. Что там? Как Вы только ее доперли? - У неё есть колесики, но они грязные с улицы, так что я их задвинул. Можно ли донести её так? - Да, - рыжик уже вошел в комнату и водрузил эту махину на пол рядом с её хозяином. - Фух.. Что мне делать? - А? Ну, зависит от степени Вашей готовности. Кстати я захватил пару брошюр, - он зарылся во внешний карман сумки, выуживая оттуда бумажки, - возьмите. - Спасибо. Чуя перебрал выданные листки. Честно сказать, заголовки его здорово припугнули. От простой «первой помощи» все слишком легко перешло к «наложению экстренных швов при повреждении вен». «Как разговаривать с самоубийцами» вообще звучало где-то за гранью фантастики. - Мне.. это пригодится..? - Знаете, я надеюсь, что нет. Но только надеюсь. Вы можете отдать это любому, кто находиться с ним будет рядом. Я давал их почитать другим его друзьям. Не знаю, пригождались ли они кому-то из них, кроме того черноволосого парнишки помладше. - Помладше? Это не Рюноске? - Да. О, вы знакомы? Отлично. А кстати, наверное, он и вручил Вам визитку, я угадал? - улыбнулся доктор. А Накахаре было не до улыбок. Слишком спокойно они о таком говорили. - Ну, в любом случае, я здесь скорей не за этим. Осаму часто попадает во всякие передряги, посему довольно привычно доставать его со дна. Проблемы действительно наступают только тогда, когда он отказывается получать лечение. Кормить его таблетками насильно имеет слишком мало смысла. Мы не хотели бы сделать из него безвольного «овоща». Мы договорились, что я буду только поддерживать в нём жизнь и не попытаюсь что-либо решить за него, поэтому не могу ни на чем настаивать. Но всем, кто готов предпринимать меры от своего лица, я только рад помочь, в меру своих полномочий, естественно. Поэтому обращайтесь ко мне по любым вопросам. Мне всё-таки именно за это платят, - прищурился Мори в рабочей полуулыбке. - Да, конечно… я буду стараться, - опустошенно пробормотал Чуя. - Славно. Тут есть вешалка? - Вешалка? - Ну, что-то подобное: высокое, за что можно было бы зацепить пакет с раствором. Для капельницы, я имею в виду. - А.. эм, я сейчас что-нибудь поищу. Он вернулся с грохотом и с максимально неожиданными импровизированным решением. - Это.. подойдёт? Если опереть на стену вот так? - Хахаха! Да, по сути это подойдёт. Но это уже по-настоящему полевые условия. - Вы уверены, что нам не стоит отправить его в больницу? - Я уверен, что стоит. Но я не буду. Потому что вдобавок я уверен, что это подорвет его доверие. Он явно был бы против. - Почему он так не хочет в больницу? Это абсурдно, - пробубнил рыжик, устанавливая сложенную сушилку к стене. - Я думаю, Вы можете это сами спросить. Врач подвесил к жестяному пруту ампулы с прозрачным раствором. - Одна такая вливается примерно час. Их надо будет менять. - Вы будете приходить? - Я могу, но не так часто. Делать это один раз - после рабочего дня - недостаточно. Так что я Вас научу. - Я ж его этой иглой проткну нахр.. насквозь. - Нет, иглу менять не нужно, - усмехнулся Огай. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за чужим смятением, - но её установку тоже можете изучить. Правда, это зрелище не для слабонервных. - Дазай весь не для слабонервных, не думаете..? - О да, я согласен. Но я уже насмотрелся. Работа такая. - М-да. Можно спросить, как Вы вообще решили стать психиатром? - Увлекся во время врачебной практики и через пару лет решил взять вторым образованием. - Увлеклись? Это действительно так интересно? Кто Вы по первому? - Я хирург. Меня занимал вопрос, почему мне постоянно приходится зашивать одних и тех же людей. Которые к тому же зачастую против, - у Чуи пробежали мурашки от того, с какой легкостью он это рассказывал, ещё и втыкая в чужую ладонь иглу. - Предпочтительнее было бы вставить катетер в вену повыше, но так тоже неплохо. - Может, бинты размотать и попробовать? - Может. Хотите размотать? - Я? Ну, он мне не говорит, зачем носит их, так что я… - Накахара замялся. - В любом случае, все уже догадались. Но это и так необязательно. Только я бы их сменил, как и одежду. И протер его. - Одеждой я займусь, - зацепился рыжик за первое же поручение, чтобы только отвлечься. - А где лежат чистые бинты, я не знаю. - У меня есть, но только марлевые. Подойдёт? - Вы меня спрашиваете? Я же не знаю! - попытался откреститься от выбора парень. - Как я уже говорил, в вопросах, не касающихся напрямую здоровья, я не выбираю, - он кивнул на пациента, как бы ссылаясь на их договоренность. - Поэтому могу сделать, но только если Вы меня попросите. - Ладно, в общем, если можно, перебинтуйте его, пожалуйста. Я так и так сам не умею. - Не переживайте, это несложно. При желании можно научиться. - Желания уже никакого, извините, - пробормотал он, выходя из комнаты. - Я лучше пойду принесу воды и полотенце.

***

По комнате разносилась ненавязчивая мелодия, которую Чуя включил, чтобы расслабиться. Честно говоря, это не очень помогало. Первые сутки или около того он то и дело бродил по квартире в попытках чем-то себя занять. Психиатр объяснил, что если не будет ухудшений, он снова придет в среду утром, чтобы дополнить больничный арсенал, а пока есть смысл только наблюдать. Но рыжик все равно нервничал. Он приготовил еду, поработал, позанимался, но постоянно находил себя в спальне, рядом с ним. Дазай вообще практически не шевелился. Температура в комнате была нормальная, да и выглядел он достаточно здорово теперь. Просто не двигался. Почему-то это вызывало у Накахары беспокойство. В какой-то момент, когда он вкручивал иглу в новый пакет с лекарством, ему пришла отвратная мысль. Наверное, это отсутствие движения так пугало его, потому что напоминало о маме. Чуя сжался. - Ты обязательно проснешься. От такой ерунды не умирают. «От такой ерунды не умирают» - прозвучало в голове эхом, но совсем другим, грубым охрипшим голосом. Отец был в этом уверен совсем по другой причине. Расстроился ли он только потому, что ошибся? - Нет, в любом случае ты тут не сдохнешь, ты понял? Он убрал со лба каштановую прядку и лицо Осаму отозвалось легкой мимолетной полуулыбкой. Должно быть, он прищурился от щекотки. - Иначе все было зря.

***

- Никто, - голос Дазая выбил его из пучины размышлений, - никто другой не должен был прийти. Вообще никто не должен был. Он вдруг помрачнел и теперь говорил холодно и отстраненно. Но слова совсем не имели смысла. Чуя даже проморгался, чтобы понять, не заснул ли он. - Ты тупой что ли? Ты не понимаешь, что ты бы помер? - Я понимаю. Эта фраза звучала твердо, хуже тысячи глупых оправданий. Шатен отвернул голову к стенке. - Дазай, - позвал его рыжик, но тот не оглянулся, - Дазай, не смей. Не смей умереть. - Или? - «Или»? - Или что? - Дазай, ты, блять, меня не слышишь? - он дёрнул его за плечо. - Что за тупые шутки? - Так это не шутка. Вот как раз теперь я говорю серьёзно. Я не чувствую какого-либо резона не давать своему телу закончить существовать. - Значит будешь без резона существовать. Никто не давал тебе права сделать с собой что-то плохое. Сделай с собой что-то хорошее. - Так а почему ты определяешь, что для меня «плохое» и «хорошее»? - Блять, ебать ты умный какой, философ хуев. - И почему у тебя есть право делать со мной твое «хорошее»? - Не еби мозги, Скумбрия, - он с трудом вздохнул, пытаясь не злиться. Все-таки разумом он понимал, что человек перед ним совсем не в адеквате, - не спишь, так поднимай задницу. Тебе надо есть. Ты провалялся в отключке почти 3 дня. Сейчас уже час ночи, среда началась. - Не надо мне, я не голодный. Уходи. - Я запихаю в тебя еду насильно. - Съебись, Чуя. И эту хуйню забери. Не сдалась, - он схватился за трубку у тыльной стороны ладони, но его запястье с силой сжали прежде, чем он успел за неё дернуть. - Эй, стой! Осторожнее, ты же поранишься! - Да че мне будет! Пусти! - он рывком попытался высвободить руку. Но сейчас он был Накахаре не соперник. Сердце Чуи больно сжалось от осознания, что шатен действительно приложил усилие, а он его даже не почувствовал. Он ужасно ослаб. Воспоминания всплывали, выстраивая отравляющие разум аналогии. Это не должно случиться снова. - Отдай! Хуже уже все равно не..! - Нет! - он рывком отнял его руку от трубки, разжимая пальцы. Он перекинул через него ногу, придавливая весом к кровати. - Хуже не будет, я обещаю! Только пожалуйста… пожалуйста, успокойся… Он не знал, что сказать, а его дыхание сбилось. Осаму тоже замолчал. Краем глаза рыжик увидел, как он отвернулся. Чуя взял его ладонь, подтягивая тыльной стороной к себе. Пластырь плотно прилегал к бледной коже, очерчивая выступающие связки и костяшки пальцев. - Будет больно. Потерпи, пожалуйста, я аккуратно. Клейкая ткань плавно и нехотя отходила, подтягивая кожу за собой. Это явно было болезненно. Слой кожи скользил по венам и костям, и длинные пальцы выглядели ещё худее. Иногда его руки выглядели жилистыми, тренированными, держащими карандаш или кисть плотно, уверенно, ведущими твердую сильную линию. Но сейчас это все куда-то ушло. Будто и не было никогда. Из-под иглы показался синяк, темнеющий под нездорово светлым телесным цветом. Пальцы безвольно дрогнули, среагировав на болевой импульс. Он не умрет. Не умрет. Не умрет. Только не сейчас. Взгляд Чуи заплыл и он машинально сморгнул слезы. Капля с громким стуком разбилась о белесую кожу, сползая вниз по ладони. Он отделил липкую материю от неё, откладывая использованный катетер в сторону. - Чуя..? - с тихим шепотом он повернул на него голову. - Ты не умрешь… - так же неслышно пробормотал Накахара. Возможно, только он сам себя услышал. - Чуя? - он повторил громче. - Что? Прости, тебе больно? - Нет.. Нет, мне не больно, - запнулся Осаму, недоуменно вглядываясь в его лицо. - Да блять, Дазай! - взревел Накахара, - у тебя кровь идёт! Конечно, блять, тебе больно! - он аккуратно, но спешно отбросил его ладонь и навис над чужим лицом, своим весом чуть ли не выдавливая из него воздух, чтобы было место, куда можно было бы влить эти слова. Он будто знал, что его не слышат, и хотел вперить эту мысль насильно. - Ты..! Ты, блин, умираешь! Почему все говорят об этом так, будто это нормально?! Тебе… тебе же пиздец как больно! Почему ты не говоришь?! Почему каждый чертов раз ты врёшь, скажи наконец! Прекрати, блять, прекрати пиздеть об этом! - Чуя… - Хватит! Хватит врать! - Чуя, ты давишь мне на живот… Я в туалет хочу… - прокряхтел Дазай. - А..? - вот это не то, что он ожидал услышать. - Пусти… - продолжала больная туша. - А? О, эээ, - рыжик поспешно слез. - Спасибо. Я сейчас. Он вышел. Накахара остался в немом и глупом одиночестве. - Боже, зачем я это сказал…

***

Он усадил его, толкая плечи вниз, и с четким стуком поставил перел ним тарелку бульона. Отвлечься на дела очень помогало, чтобы лишний раз не думать. - На. Ешь. От такого не отравишься. - Ничего себе. Ты умеешь готовить мисо. - Не умею. Я нашел рецепт в Гугле. - Как мило. Ты мог бы дать мне что попроще. - Не мог. Я все ещё считаю, что ты умираешь. - Ужасно. Чуя и правда чувствовал, что это ужасно. Осаму вроде шутил, общался как обычно, но будто по привычке. Речь была неэмоциональной, топорной. Смешные характерные словечки, приколы и подколы словно читали с бумажки. - Мне в последнее время приходится вообще все гуглить. Я понятия не имею, что с тобой делать, а спросить не у кого. - Не у кого? Почему? - Рюноске… тобой… несколько недоволен… Акутагава готов сам его продушить. - Он обиделся? - Я не думаю, что он умеет обижаться. Но, похоже, теперь научился. - Интересно. Надо будет его расспросить. - Сделай это потом. Сейчас его лучше не бесить. - Почему? Может, тогда Гин написать? - Нет, не надо. За сестру он точно им вставит. - Как скажешь. - Спасибо. Единственное, он скинул мне номер Мори. А Мори объяснил мне что-то по верхам, но не углублялся, потому что у него «врачебная тайна». - Хоть что-то хорошее, блин, - вздохнул шатен, подпирая голову кулаком. Он мешал суп в миске, рассматривая, как водоросли кружатся, увлекаемые ложкой. Чуя решил, что ложкой есть будет проще. Не зря же у Дазая их так много, надо использовать, наверное. - Тебе дать палочки? - Да нет. - А что? Ты есть-то будешь? - Мех… я буду, но… - Слушай, я понимаю, что тебе это тяжело дается, но поесть необходимо. - Ага, необходимо… крайне… - протянул Осаму, бросая ложку на месте. Со звоном она сползла вглубь. Бульон, круживший по спирали, постепенно остановился, натыкаясь на неё. - Не выебывайся. - Буду. - Ладно, выебывайся. Но ешь. - А то запихаешь в меня еду насильно? - А то запихаю в тебя еду насильно. - Очаровательно. Вперед. - Дазай, я же не шучу. - Так и я не шучу. - Так и давай. - Это ты давай. Ложка вот. - Рот свой закрой и открой нормально. - Да я уже. В доказательство от действительно открыл рот и высунул наружу язык. С комично серьезным лицом, он подцепил со стола тарелку и ложку и встал перед своей жертвой. Дазай пятился на него с таким же пафосом снизу вверх. - Засунь язык назад, это выглядит странно. - Не нфафитфя? - Нет. Сделай нормальное выражение лица. На. Он приставил к его губам ложку, и Осаму резким движением набросился на неё, будто пытался с рукой откусить. Металл с силой стукнулся о зубы, и ложка вынырнула назад пустой. Наблюдать это в таким деталях казалось странным. Сухие губы сжимались вокруг блестящей и гладкой ложки, не выпуская наружу суп. Даже мелкие движения кадыка при глотании теперь были отчетливо видны. Чуя мог рассмотреть складочки у глаз, образовывающиеся, когда он их прикрывал, чтобы проглотить еду. Это выдавало его: от всё-таки ел нехотя. - И че, вкусно? - Да, - безэмоционально отозвался шатен. - Он пересоленный, - констатировал Чуя и поставил тарелку на стол. - Если знал, то зачем спрашивал? - Ты опять соврал. - Да. - Зачем? - Какой смысл был жаловаться? - Блять, Дазай, ну пожалуйста. Почему ты не можешь сказать нормально, что тебе не нравится? - Так может, мне и нравится. - Что я кормлю тебя пересоленным супом? - Что ты кормишь меня пересоленным супом. - Я все ещё могу покормить тебя нормальным. Попроси словами. - Не хочу. Я все еще пытаюсь принять, что ты можешь. А ещё я сказал тебе, чтобы ты ушел. Словами. Но ты ещё тут. - А ты хотел, чтобы я ушел? - Да, хотел. А ещё хотел, чтобы ты остался. Точнее нет. Неправильно. Я не хотел, чтобы ты оставался, а ещё не хотел, чтобы ты ушел. Ты понимаешь, о чем я? - Нет, понятия не имею. - Вот и я понятия не имею, зачем мне бороться за вкусный суп, если он мне и таким не понравится. Я не понимаю, что мне нужно. Сейчас я просто сделал так, как ты сказал, и все все равно вышло неправильно. Черт, это действительно звучит хуево, хоть и малопонятно. Чуя замялся. - И нет того, чего ты точно хочешь? - Есть. - Что? - Накахара спросил и тут же сам понял ответ. Он в долю секунды узнал, что ему сейчас скажут. Темный затуманенный взгляд сказал это за Осаму. - Умереть. Я точно хочу умереть. По крайней мере просто не против. - Ты.. вообще не боишься умирать? - Нет, не очень. Это ведь не обязательно болезненно. И боль к тому же точно закончится. Причем не только предсмертная, а вообще вся. - Так ведь вообще все закончится. - Отлично. - И все хорошее тоже. - Хорошее? - он поднял бровь с таким мерзким цинизмом, что у рыжика застопорилось дыхание. Чуя замолчал. Он уже знал, спорить об этом глупо. Но у него такая чушь в голове не укладывалась. - Кстати суп не такой уж пересоленный. Его можно разбавить водой, если тебе не нравится. - Если я разбавлю его, ты доешь? - Я доем, даже если ты не разбавишь. Даже если не ментальный, то физический голод я ещё чувствую. Не так, как ты, наверное, он скорей ощущается как боль в желудке. Поэтому я его так не называю. - Дазай, ты, блять, не ел несколько суток, это неудивительно. - Ты почему-то выглядишь очень ошарашенным. - Я в ахуе, потому что рядом со мной сидит живой труп. - Это сильно сказано. - «Живой» или «труп»? В любом случае, ешь. Чуя поставил тарелку на стол, не зная, следует ли продолжить непосредственно пихать ему суп в рот ложкой или можно оставить так. Дазай же невозмутимо вывернул миску у него из рук и втупую выпил оттуда бульон. - Да, так явно лучше. Спасибо. Но мог бы и не париться. Было съедобно. - Я бы тоже съел, но у тебя ж ещё и обезвоживание. - Да где? Я просто поспал пару дней, мне же даже капельницу ставили. - У тебя губа треснула. Вот тут, - рыжик показал на себе, тыкая пальцем в уголок рта. - Как ты это разглядел, я даже не заметил. - Ты идиот. - Приму за комплимент. - Неисправимый. - Это тоже. Осаму отправил ложку в тарелку и задвинул пустую посуду на середину стола. - Бинты колючие, блин. - Извини, я не знал, где ты хранишь чистые. Мори тебя перебинтовал каким-то своими. - Так это не ты делал? Он меня и переодевал что ли? - скривился шатен. - Нет, переодевал я. Извини за это, но нам пришлось. - Да ничего, главное что не этот pdf. - Он че, реально?.. - Хз, но мы уверены, что да. - Ладно. Бедная Алиса, - теперь эту наглую малявку даже немного жалко. - А почему ты просто не снял бинты тогда? - Блять, ну знаешь, ты так ревностно к ним относишься. Я счел, что даже такой фрик, как ты, не будет обряжаться мумией снихуя. Ты при мне их не снимал… в общем я решил, что мне не надо смотреть. Всё-таки я запомнил, что если ты мне что-то не показываешь, значит не зря блять… - Это ты про что? Чуя промолчал. - А, оу… ты про последнюю картину что ли? Так тебе показали? - Ну, не совсем… мне жаль в общем. - Блин, да это мне жаль. Я не намеревался как-то тебя… эээ… - он не подобрал слово. - Я не пострадал. - Физически? - вспоминая нарисованные увечья, он тоже нашел эти слова несколько забавными. - Ментально вроде тоже. Короче я просто пытаюсь не залезть туда, куда ты меня пока не пускаешь. Лишний раз. - Ну, ты можешь посмотреть, я думаю. Все равно как будто ты уже все знаешь. Но тебе не понравится. - А мне должно понравиться? - Ну, я предпочитаю слышать от тебя подъебы про «моё красивое ебало», а не про… тупое эгоистичное поведение. - Я никогда не говорил про такое эгоистичное поведение. Шатен увел взгляд. Да, он не говорил. Кто-то другой говорил. - Ты… как бы ты хотел, чтобы я отреагировал? Есть вообще какие-то мысли? - У меня много мыслей о том, чего бы я не хотел. - Мне нужно о них знать? Бля, я просто без понятия, что надо говорить в такой ситуации. - Я тоже. Лучше, наверное, если ты окончательно разочаруешься и уйдешь сейчас, чем если останешься и будешь переживать за мою тупую башку. - Когда ты несешь подобную чушь, я уже переживаю за твою тупую башку. Вдруг, когда я тебе по ней влеплю, ты отупеешь сильнее. - Не хватает «завали ебало». - Я почему-то боюсь, что ты что-то пошутишь. - Теперь не зря. - Мерзость. Молчание затянулось, как и неловкое бездействие. - Мне как-то неудобно, что ты стоишь. - Тут не придвинуться на стуле, я на пол я садиться не хочу. Не понимаю, нахуя ты это постоянно делаешь. - Это удобно. Особенно из-за роста. - Я тебе вдарю. - Пошли на диван. - Не увиливай. - Там мягенько сидеть. - Идиотина. - Я тебя тоже люблю. Внезапно Накахара заметил чужой телефон, брошенный на тумбочку у телевизора. Он вспомнил, что забыл про свой. Быстро подцепив его из спальни, он плюхнулся на диван рядом с шатеном. Тот, не теряя времени, заглянул в экран. - Ничего себе. 3:26 уже. - А ты чего хотел? С тобой возиться это надолго. - Да ничего не хотел. Пойдешь спать? - Эм.. а ты? - Я же только проснулся. - Ну, всё равно тебе надо отдыха..ть… - Дазай, перегнувшийся через его плечо и закинувший руку за шею, медленно съезжал вниз, облокачиваясь на него все сильнее. - Да ну. Лень. - Ты не мог бы, - он уперся рукой в чужую грудь и немного отодвинул парня от себя, - не пренебрегать не только едой, но и сном. Мы сейчас здесь как раз потому, что ты себя довел, идиота кусок. - Не мог бы, - он упал на него всем весом. Из такого положения его было не отодвинуть и рыжика прижало к дивану. - Пихай меня в кровать насильно. - Может мне тебя ещё помыть и переодеть? - Отличная идея, - сказал он даже слишком серьезным тоном. - Но я так понимаю, что видеть меня раздетым это всё-таки противно. - Блять, я не могу спокойно тебя послать, когда ты давишь пожалейку. И слезь, блять, с меня. - Не хочу. - Да сука. Что ж ты такой неадекватный-то? Он сменил позу и перевернул парня на спину, оказываясь сверху. - Ты заебал. - В каком-то смысле это взаимно. - Это в каком, интересно? Ты прихуел? - А если да, то чт..- - Заткнись. - Заставь. - Пошёл нахуй. - Если тольк… - Нет. Че за эмоциональные качели, Дазай? У тебя че, приступ, я не понимаю? - Мне хочется надеяться, что ты имеешь это в виду, как оскорбление, а не как обеспокоенность моим здоровьем, - от отвел взгляд, пытаясь показаться даже более недовольным, чем он реально был. - Ты можешь ответить нормально? - Значит, второе. - Значит, приступ? - Я не хочу спать. Лягу, если ты пойдешь. И то, только от скуки, - Осаму снова перевел тему. Как бы такие выходки ни бесили, было проще спустить ему это, чем пытаться отчитать. Накахара все ещё не понимал, как правильнее с ним разговаривать. - Тогда я пойду. Просто до этого я сидел допоздна. Сбил режим. - Тебе не надо на работу? - Я уволился, - он пожал плечами. - Ты че думаешь, я тебя тут одного без сознания оставлю? - В смысле? - Дазай похлопал глазами, будто не понял. - Мне меньше недели оставалось. Брать больничный было бы тупо. На моё место уже были люди. Ну, мне повезло, конечно, что все так легко получилось. Даже бумажки по большей части подписал дистанционно. - Нет, погоди. Ты так поступил только из-за меня? - У меня типа был какой-то выбор? Ты не просыпался. Я переживал, - для него это было в порядке вещей. Хотя, увольняться на месте, конечно, привыкать не хотелось. - Чуя, но я же… - он начал бормотать, словно хотел оправдаться, - я просто спал, да и это не впервые. Ничего бы не случилось, я просто проснулся бы сам и… - Да кому ты пиздишь? Сам бы он проснулся. - Но все равно, Чуя, ты… - Был бы ты на моем месте, ты бы ушел? - рыжик грубо прервал его. - Нет, не ушел бы. Но ты же не я! Для меня это всё ерунда, это ничего не значит, если я… - Дазай, прошу тебя, заткни рот. Ты серьезно думаешь, что это ничего не значит? Дазай, это не ерунда, - он взял его за руку и огладил запястье большим пальцем, мягко сжимая пальцами бинты. Действительно, колючие. - Это никогда, никогда не было ерундой. И я просто представить не могу, как тебе пришло в голову такое спиздануть. Он пальцами прошелся от плеча к чужой шее, ощущая ту же неприятную материю. Кожа под марлей слегка вспотела. В целом, наверное, ему было жарко. Его волосы были распущены, тогда как Накахара собирал свои, как раз именно из-за жары. Конечно, ночная прохлада уже не была сравнима с тем зноем, что стоял в квартире весь день и регулировался только кондиционером, но она почему-то все равно не спасала от того, каким горячим сейчас ощущалось пространство. Это был такой неприятный жар, сжиравший его как нервная лихорадка. На секунду Чуе тоже стало душно. - И что? - Ты хочешь, чтобы… я посмотрел? - Да. И нет. А ты? - Да. И нет. Можно? Он не стал отвечать, только мелко кивнул и отвел взгляд, поднимая голову наверх. Он протянул ему ладони, расслабил тело, а обнаженная шея делала его вид совсем беззащитным. Накахара рвано выдохнул. - Прости, если больно. Чуя подцепил край бинта пальцем и вытащил его из узла, которым его завернули. Тонкая шершавая марля плавно развернулась и сползла по коже, открывая взгляду ряд тонких ровных белесых полос. Покрывавшие предплечье со всех сторон, они выстроились в колонны друг за другом, почти не оставляя живого места. Запястье, с которого бинт упал последним, было страшно испещрено немного более крупными и глубокими бороздами. Одни шрамы казались мельче и старше, другие не так выцвели. Даже на его мертвенно бледной коже, они выглядели страшно бледными. Длинная линия, проходившая поверх заживших до неё поперечных полос, разрезала руку вдоль и наискосок. Следы от швов обрамляли её по краям. Он опешил и замер, как загнанный зверь. Что сказать? Что сделать? Дазай, движимый неожиданной инициативой, поднял оголенную правую руку и распустил марлю на левой. Так же спадая вниз, она высвободила зрелище ещё более жуткое, крупных линий было ещё больше. Широкие продольные борозды лежали поверх друг друга и самые свежие явно были не слишком старыми. 3 крупных шрама на все предплечье накрывали друг друга, по сути не оставляя уже совсем никакого здорового места. У Накахары кровь застыла в жилах. Он сидел, оторопев, не в силах вымолвить не слова. - Считаешь меня глупцом? - усмехнулся Осаму. Его зрачки блеснули, когда он снова откинулся на подушки, пряча лицо. - Они.. - наконец прорезал тишину рыжик, - они болят..? - Что? Это то, что ты хочешь спросить? - он поднял голову назад от неожиданности. - Да. Скажи, они очень болят? - Да нет, чего ты? Они встретились взглядами и он поспешил оправдаться. Наверняка по лицу Чуи читалось, что он не поверил. - Они не болят. Он сжимал чужие запястья, в неверии рассматривая то, что увидел впервые. Его собственные вены заныли, а кожу начало покалывать, но он не мог никуда от этого деться. Проходясь пальцами по всей длине предплечья, он ощущал непривычные бугорки, из странная текстура будто сбивала мозг с толку. - Никогда? - Ну, когда зажили, почти никогда. Бывает какая-то фантомная боль. Обычно тогда, когда мне очень плохо. - Прости меня. Тебе неприятно? Наверное, я должен был отреагировать не так. - Нет, все хорошо. - Мне не трогать? - он спросил, но почему-то не убрал ладони. Пока ему не запретили, он продолжал сжимать чужие руки в своих. Мысленно он проклянет себя за свое поведение тысячу раз. - Трогай. Пожалуйста. - Точно не больно? Может, хотя бы вернуть бинт? - А, да, конечно… Прости, я иногда забываю, что людям жутко на них смотреть. Мне сначала показалось, что они тебя не напугали, поэтому я даже немного обрадовался… - Напугали… пиздец как… Дазай попытался дернуться, чтобы как-то их прикрыть, но Накахара его не пустил. Неосознанно, непреднамеренно. Он просто удержал его от этого. Их удивленные взгляды встретились всего на мгновение, и Чуя только успел заметить, как взгляд карих глаз дрогнул в сомнениях. А затем шатен снова его отвел. Откинул голову, спрятал лицо. Только его нервное дыхание выдавало: он навострил все чувства и ждёт. Ждет как верховного суда его реакции. Накахару словно прижало к земле грузом ответственности. - Ты что, совсем никогда не снимаешь бинты? Даже в бане или когда один? - Нет. Я не хочу никого пугать. - Это.. даже как-то не в твоем духе… - Почему? - Не думал, что тебя так заботит чужое мнение о них. - Хах.. - он выдохнул и запрокинул макушку, пытаясь спрятаться в подушках. - Тебя расстроило, что меня это пугает? Мне жаль. Просто мне страшно от мысли, что ты.. мог бы умереть так просто… И ничего бы не было. - То есть.. тебя они пугают в этом смысле..? - Ты имел в виду что-то другое? - Обычно люди говорят, что шрамы страшно уродливы. Особенно такие бессмысленные и глупые. Им противно смотреть, - он говорил смущенно, пристыжено. Накахару пронзил укол совести. - Боже, Дазай, я имел в виду вообще не это… Черт, прости. Мне так жаль… Это все такой бред. Прошу тебя, забудь об этом. Я просто очень боюсь, что ты.. умрешь… Не надо… Губы Дазая сжались в тонкую линию, а кадык тяжело дрогнул. Он вытащил из чуиных пальцев левую руку, зарываясь ей в челку. Он спрятался и потерялся где-то в подушках. Чуя поднял руку к его лицу, но только слегка провел по скуле тыльной стороной пальца. Что-то вдруг щелкнуло в нём и он опустил руку на шею, нащупывая пульс сквозь бинты. Грудь Осаму резко поднялась и так и застыла на выдохне, в такой же нерешительности. Пульс пробивался сквозь колючую материю жёстко и часто, напряженно. Накахара провел рукой по краю бинта, заставляя его немного сползти. - Лучше не смотри, - дрожащим обреченным шёпотом донеслось откуда-то сверху. - Ты боишься?.. - Да. Что ты уйдешь… - Боже, что за ерунда, - это звучало так смешно и глупо, что Чуя слегка улыбнулся, - сейчас-то? Никуда я не уйду. - Все равно. - Эй, если ты не хочешь показывать сейчас, все нормально. Я тебя не тороплю. - Нет, я… Его прервало мягкое и легкое движение, Накахара невесомо прошелся рукой по бинту на шее, заводя ладонь за затылок. Он вплелся в волосы, большим пальцем проглаживая кожу у уха. Другая его рука все ещё сжимала чужое запястье, упираясь большим пальцем в центр ладони, успокаивающе надавливая, чтобы снизить неприятное покалывание в ладошках. - Все хорошо. - Разверни. Разверни. Только.. только не уходи, пожалуйста… - Господи, да перестань ты. Я не ухожу! Слышишь? - Д..да. - Не ухожу. Но если что, останови меня. Чую пугало, каким он был непривычно заботливым и нежным. Он не понимал, где и когда успел этому научиться. Он, наверное, бессознательный копирует все то хорошее, что делали с ним. Никогда у него было столько терпения, сколько вдруг нашлось сейчас. Никогда он не умел следовать глупым инструкциям из случайных брошюр так точно, как сейчас. Это было до жути на него не похоже. Сейчас он узнал о себе даже больше, чем о Дазае. - Не остановлю… - он поднял голову выше, давая больше места. Неприкрытая шея, славно голый хрупкий цветок на морозе, беззащитная, как жертва подкравшегося слишком близко хищника. Страшно. Он подцепил завернутый на боку бинт и высвободил край. Ослабленная марля развернулась и легко спала, когда её потянули вниз пальцами. Чуя стиснул челюсти. Порядок, царивший в выстроенных рядами полосах на руках внезапно превратился в хаос рваной раны, зажившей скрученным, перетянутым швами шрамом. Он тянулся по всей шее, расширяясь и углубляясь ближе к левой стороне, спереди. - Дазай.. откуда у тебя.. это?.. - Ты не хочешь… не хочешь этого знать. - Наверное, не хочу. Но я хочу, чтобы ты рассказал мне. - Прости, я… - Не нужно, если тебе тяжело. - Нет, но… - Я не уйду. Никуда. Ты мне веришь? Губы сжались ещё сильнее и трещинка в уголке снова открылась, выпуская яркую красную капельку. Он не мог соврать сейчас. - Я все равно не уйду, даже если ты не веришь. Даже если ты скажешь, чтоб я ушел. Даже если выгонишь. Ладно? Рваное дыхание разносилось по воздуху в душной комнате. - И буду приходить постоянно. И не дам тебе сделать ничего плохого снова. Ты слышишь? Из-за открытых дверей проклюнулись лучи восходящего солнца. - И я не считаю, и никогда не посчитаю их страшными и уродливыми. Ты не должен их делать не потому, что люди пугаются. А потому что ты должен жить. И потому что твоя жизнь ценна. Для тебя. И для других. Ты конкретно им ценен. - Остановись… - Но… - Хватит. Не нужно… Пожалуйста, хватит. Его губы растянулись в сардонической полуулыбке, отчего кожа вокруг ранки снова лопнула. - Дазай, у тебя кровь. - Не страшно. - Я же говорил, что страшно. Все, что доставляет тебе боль - страшно. - Нет… - И это тоже… - он провел пальцами вдоль полосы на шее, - это страшно, потому что ты сделал это из-за боли. А получил её только больше. - Не надо. - Не делай так больше. Слышишь, никогда не делай. - Я и не смогу. - Не сможешь? - Это… неудачная попытка… Я попытался повеситься. Впервые. Я неправильно связал узел.. это был прорезиненный провод, он не проскользил и не затянулся. Я застрял. Свесился с моста. Меня пытались достать, я пытался упасть вниз раньше.. Хотел перерезать провод, чтобы свалиться. Исполосовал его чем-то тупым. Он не порвался, меня достали. Чуя замолчал. Это звучало слишком страшно. Нереалистично. Такого же не может быть. Бред. Выдумки. Это ложь. Неправда. Неправда! - Я не мог поверить, что выжил. Порезы были неглубокие, я даже не помню, чем я пытался его порезать. Мне всё перешили. Вправили суставы. И пытались вправить мозги. И последнее у них вышло только отчасти. Почему-то этот рассказ стал даваться ему легко. От будто отрепетировал его сотню раз, вплоть до шуток, отделив от своих настоящих переживаний. И теперь просто повторял заученное, будто и так не было всех тех эмоций только что. - Вроде я и стал пытаться делать умнее, а вроде до сих пор жив. Даже не знаю, что из двух больше их заслуга. - Дазай, не шути так, пожалуйста… - Чуя..? Черт, извини. Я опять забыл, что..- - Дазай! Его голову сжали в ладонях, дрожащих до самых кончиков пальцев, и вытащили из подушек. Шатен смотрел удивленно, будто оказался в этой ситуации совершенно для себя спонтанно без подготовки. - Дазай, ты..! Он стиснул его лицо, шокированное. Он, должно быть, ждал совсем не такой реакции. Чуя должен был отреагировать не так. Но почему-то теперь ему было плевать. - Никогда.. Осаму, прошу тебя… умоляю, никогда, никогда так не делай! Не умирай! Накахара уже не понимал, кричит ли он или шепчет. Но почему-то он был уверен, что его услышат. Глаза напротив смотрели на него, только на него. Они видели его впервые. Он сам видел такого себя впервые, и он был бы рад познакомиться в обстановке получше. Но сейчас такой он был нужен больше всего. Им обоим. - Никогда.. - соленая капля стукнулась о щеку и стекла в складку губ. Чуя опустился вниз и крепко стиснул чужие плечи в объятьях. Он вжался в него, будто жизнь могла покинуть его тело и будто он мог бы её удержать. Слезы бесконтрольно выпадали из глаз, и он больше не слышал, что ему говорили. Все, что ему нужно было слышать - он ещё дышит. - Никогда больше не умирай…