Проклятые узы

Люмин пахнет морской солью, пыльцой и немного забредшим виноградом. Ее запах легкий, совсем-ка ветер, и оплетает собой каждого, к кому она ближе, чем на расстояние вытянутой руки, а Венти — яркий, озорной, наглый до невозможности, всегда обнимает ее со спины так, что тепло чужого тела обжигает мигом, и кладет свою макушку на ее. Паймон громко возмущается каждый раз, а Люмин лишь устало вздыхает, даже не пытаясь выбраться из объятий — у архонта на удивление крепкая хватка. Венти по-детски показывает фее язык, невольно слизывая с губ привкус. Запах Люмин — липкий, он застывает на губах и иногда Венти, беззаботно-болтливый Венти, не может сказать и слова. Внутри все сворачивается и стучит-стучит-стучит, рвется вперед, прямо в маленькие, слегка мозолистые от частых битв, ладони. Не сердце. У него ведь нет сердца. Наверное, это его сила: она поет в нем, отзываясь на голос Люмин; поднимается ветер, кружась вокруг странницы, словно стремясь ее сберечь, защитить. Его сила бурлит, как кипящая вода, и льстится к ее ногам, как самый ласковый в мире зверь. Только это зверь — хищник: ослабевший без внимания хозяина, но все еще имеющий острые клыки, которые он прячет ради странницы. Венти, конечно, игнорирует это чувство. Оно пройдет. И эта привязанность к ее объятьям и запаху тоже пройдет. В конце концов, то что тянет и ноет внутри него — не сердце, а лишь сила, своевольный ветер, которому Люмин пришла по вкусу. Только вот забыл маленький архонт, что его сила и есть его сердце.