Проклятые узы

Итэр задыхается. Тонкие пальцы Люмин сжимаются на его шее, давят, но не перекрывают воздух полностью, чтобы он потерял сознание. Это получается у нее настолько идеально, что он почти верит, хоть и понимает: да черт с два она так сможет. Пацифистка до мозга костей. Но эта Люмин, злобно-печальная, готовая взвыть раненым волком, Люмин, умела. Итэр кряхтит, цепляется в ее ладони, но не пытается их отодрать, а просто пачкает: красный-красный-красный, такой яркий на ее бледной коже, как неуместная клякса, как- то, что никогда не сочеталось с сестрой. Итэр тяжело дышит, а Люмин наклоняется над ним: что-то шепчет в отчаяние, он не видит ее лица, но чувствует, как на его щеки падают слезы, стекают ниже — прямо на губы. Он слизывает, но — не чувствует ни вкуса, ни самого ощущения, словно слезы сестры превращались в пар. Люмин кричит: — Почему? Пальцы дрожат, сильнее надавливая на сонную артерию, а он, что есть силы тянется к ее лицу, волосам, и вездевездевезде, где он ее касается, окрашивается кровью. — Почему ты их убил?! Потому что ненавидел. Потому что они тормозили тебя Люмин, она топталась на месте, все еще искала, но не стремилась идти вперед, оглядываясь назад. — Почему?! Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему Итэр не дышит. Ему не нужно. Он тянет руки к Люмин, притягивает к себе, почти чувствует ее тепло, но все равно хруст костей приводят в сознание. Он касается своей шеи, не ощущая опечатка, но все еще слышит крики сестры в голове. Интересно, станет ли это явью?.. Итэр не желает этого знать.